Загрузка...



Глава 18. НА АДРИАТИКУ

3 июля мы снова стояли у знакомого причала напротив корабля его величества «Григейл». Нам предстоял двухнедельный ремонт, а затем – вперед в Адриатику. А сделать предстояло чертовски много. На каждую лодку устанавливались бронированные пластины на двери в задней части мостика. Наши лодки дома имели их уже давно. У нас это новшество опоздало ровно на две недели. Боковые переборки тоже были несколько укреплены.

Впервые за двенадцать месяцев вся флотилии находилась на Мальте – такую возможность грех было не использовать. К тому же в социальной жизни Мальты произошли важнейшие перемены. На остров прибыли первые подразделения женской вспомогательной службы ВМФ.

Времени было мало, и председатель клуба «младших собак» созвал экстренное совещание, имевшее целью выработать план предстоящей «кампании». Мы решили, что операция против прибывших подразделений должна быть наступательной и немедленной, чтобы быстро создать удобный плацдарм.

В тот же вечер я позвонил старшему офицеру женской вспомогательной службы (в просторечии именуемой «королева Рен[14]»). Я очень вежливо объяснил, что офицеры 56-й флотилии канонерок и торпедных катеров собираются устроить вечеринку и были бы счастливы развлечь полдюжины ее самых красивых подданных, если, конечно, они пожелают пожаловать к нам в гости. Она выслушала мою цветистую речь весьма благосклонно, проявила всяческую готовность к сотрудничеству и обещала передать наше приглашение и дать мне знать о результате. Прежде чем она положила трубку, я поинтересовался, не пожелает ли она прийти лично, и, хотя, судя по голосу, мой жест был в должной мере оценен, она вежливо отказалась, сославшись на более раннюю договоренность.

Вечеринка получилась восхитительной. Мы провели тщательную подготовку, запаслись едой, пивом и огромной чашей пунша. Когда же подошло время встречать гостей, нас не постигло разочарование. Королева Рен четко знала свое дело. К нам пришли шесть веселых и очень симпатичных английских девушек – это были первые англичанки, с которыми мы общались за последние восемнадцать месяцев. И мы поняли, что жизнь, в сущности, прекрасна.

Когда подошло время девушкам возвращаться в расположение части, мы проводили их и по дороге договорились о совместном проведении досуга в оставшиеся дни. А потом началась заключительная часть вечера – коктейль для «старших собак». На нее собралось множество офицеров, причем далеко не с одних только кораблей малого флота. К концу вечеринки летчики и подводники превзошли численностью хозяев.

Все весело, со вкусом отдыхали, но не в ущерб своим основным обязанностям. Каждая лодка по очереди отправлялась в Мсида-Крик в маленький док, где в течение 36 часов производилась окраска корпуса, а также тщательная проверка валов и винтов. Корни, Дуг и еще несколько инженеров несколько дней работали над проектом новой люльки для одиночного эрликона. Они хотели, чтобы на одном основании могло устанавливаться две пушки. Теперь такие люльки были сделаны – их следовало только испытать.

В увеличении огневой мощи сомнений не было, однако в нашем случае вибрация оказалась настолько сильной, что Корни решил: не стоит жертвовать точностью стрельбы ради наращивания убойной силы. Тут вполне можно ничего не выгадать. Поэтому мы не стали устанавливать новые люльки. Дугу же, наоборот, они очень понравились – вероятно, на 657-й палуба под эрликонами была усилена лучше, что и останавливало вибрацию.

Теперь ее огневая мощь производила серьезное впечатление. С каждого борта 657-й можно было вести огонь из «пом-пома», 6-фунтвовой пушки, четырех эрликонов и двух пулеметов Викерса. Оставалось только порадоваться, что этот корабль воюет на нашей стороне.

Перед отходом с Мальты мы постарались выяснить как можно больше о ситуации, с которой мы столкнемся на Адриатике. На Корсике мы были слишком заняты решением многочисленных проблем, чтобы интересоваться военной и политической ситуацией в регионе по другую сторону Италии. Теперь было необходимо наверстать упущенное.

В первые дни наступления немцев на Балканах англичанам было довольно непросто разобраться, что происходит в Югославии. Сначала они помогали «четникам» генерала Михайловича, но потом стали поддерживать Тито и его партизан, которые уже сражались с немцами. Бригадир Фицрой Маклин был направлен для установления контакта, и после множества неурядиц в Югославию все-таки потек ручеек нужных партизанам грузов. В основном они поступали с Виса – маленького островка, расположенного в 25 милях к югу от Сплита. Большинство островов Далмации к тому времени уже были захвачены партизанами, а немцы закрепились в основных портах, которые никак не могли позволить себе потерять – ведь через них велось снабжение армии. Наземные маршруты постоянно находились под угрозой нападения партизанских отрядов.

Немцы вскоре определили, откуда к повстанцам идет помощь, и предприняли вполне логичный шаг – они начали снова поочередно занимать острова и укрепили свои гарнизоны в прибрежной зоне. Сразу возникла острая необходимость любой ценой удержать Вис, чтобы грузы партизанам продолжали поступать. Нужна была база, с которой могли бы наносить удары по противнику все составные части вооруженных сил – армия, авиация и флот – и откуда могло бы стартовать полномасштабное вторжение, если возникнет такая необходимость.

Наши катера и лодки и раньше использовали Вис как базу. Днем они прятались, маскировались в мелких речушках, а по ночам вели патрулирование. Теперь к ним присоединились десантники, артиллерия и эскадрилья «харрикейнов».

Для немцев остров Вис был настоящей «занозой в заднице», но у них постоянно не хватало сил, чтобы взять его. А потом уже стало слишком поздно предпринимать силовую акцию. Таким образом, на острове Вис, откуда мы должны были действовать, сложилась уникальная ситуация. Эта островная крепость, где находились 4000 солдат союзников и более 8000 партизан, была окружена островами, занятыми немцами.

Все это мы знали, когда 21 июля покинули Мальту и взяли курс на северо-восток – к Адриатическому морю. Для получения топлива мы зашли в Аугусту. Какой же она была мирной и как разительно отличалась от той Аугусты, которую мы знали год назад. Тогда это был главный порт, через который велось снабжение воюющих армий на Сицилии. Теперь это был спокойный город, расположенный в глубоком тылу.

Из Аугусты мы ушли вечером и взяли курс на Бриндизи. Сразу после выхода из порта на 657-й замигала сигнальная лампа. Тони Брайдон, пока являвшийся «запасным старпомом» флотилии, на этом переходе был с нами, но я первым подоспел к лампе и стал принимать сообщение.

Тони его записывал. В нем говорилось следующее:

«Поздравляем Тони с награждением орденом „Крест за боевые заслуги“ за Вада-Рокс. Также Тим Блай, Корни упомянуты в донесениях».

На физиономии Тони отразились все чувства сразу: недоверие, удивление, волнение, восторг…

В Бриндизи «младшие собаки» провели пышную церемонию в честь первого награжденного в своих рядах, на которой Деррик торжественно прикрепил к груди Тони маленький картонный орден. Ни один человек не сомневался, что награда им полностью заслужена.

Бриндизи был забит катерами и лодками, которые в основном стояли вокруг итальянского тендера «Мираглия», ставшего плавбазой малого флота. Для этой цели судно подходило идеально – оно имело удобные устройства для погрузки торпед, хорошие ремонтные мастерские, однако управление им велось весьма своеобразно, я бы назвал это примером самого странного компромисса, с которым мне когда-либо доводилось сталкиваться. На судне имелся итальянский комсостав (как-никак, мы были «совоюющими» сторонами), а также костяк экипажа. В то же время, являясь базой флота союзников, оно управлялось британским офицером и персоналом.

Лейтенант-коммандер Фредди Уорнер (которого мы не видели с момента гибели 636-й) был командиром с британской стороны – он оказал нам самый радушный прием. Ему пришлось стать истинным дипломатом, чтобы находить понимание и у итальянской стороны, и у командиров стоящих рядом лодок.

Некоторые дог-боты мы здесь увидели впервые. Но были и старые знакомые. К примеру, 60-я флотилия вместе с нами находилась на Сицилии. Здесь же была 57-я флотилия Тима Блая, хотя все его лодки, как здесь было принято говорить, располагались «на островах». Нам всем очень хотелось встретиться со старыми друзьями, а Деррик и я с нетерпением ждали встречи с Гордоном Сертисом с 634-й, которого мы не видели с памятной церемонии учреждения клуба «младших собак» в Бастии.

Сорок восемь часов, проведенные в Бриндизи, я бы затруднился назвать приятными. Мы чувствовали себя зелеными новичками, которых пренебрежительно называли «парнями с другой стороны». Не приходилось сомневаться, что нам придется снова доказывать, на что мы способны. Слухи о нашем боевом прошлом лишь немного растопили лед, но в общем мы сохраняли спокойствие и готовились к новой работе.

Постепенно мы смогли составить первое представление о потенциальных противниках, с которыми предстояло встретиться в этом районе. Вначале немцы использовали только местный малый флот – каики, шхуны и т. д. Они были плохо вооружены и не приспособлены для отражения атак мощных военных кораблей. Том Фуллер, бородатый канадец, приведший сюда в нашем конвое 654-ю, провел серию блестящих операций против этих судов. Он захватил и привел на буксире к Вису несколько шхун с ценными грузами. Это произвело сильное впечатление на партизан (так же как и на немцев), которые стали относиться к нашим парням со всей возможной сердечностью.

Но сейчас, по прошествии нескольких месяцев, ситуация изменилась. Сочные плоды первых дней были давно сорваны, вместо них остались только острые голые ветки и сучья в виде до зубов вооруженных кораблей эскорта, лихтеров, флотилий торпедных катеров и шхун, оборудованных 40-мм и 20-мм пушками. Последние теперь обладали не меньшей боевой мощью, чем наши канонерки.

И все же один фактор оставался в нашу пользу. Команды на всех этих новых кораблях были малоэффективными. В основном они состояли из итальянцев, которых загоняли на службу против воли, а двух-трех немцев в них добавляли только для укрепления дисциплины и повышения боевого духа, иными словами, чтобы «бравые» команды не сложили оружие при первой же встрече с противником. Здесь все чаще появлялись вооруженные лихтеры. Мы уже имели опыт «общения» с ними и уважительно относились к их тяжелым орудиям, хотя и считали, что, имея хотя бы какое-то преимущество (внезапность или прикрытие), сможем справиться.

А главное, мы знали, что наша флотилия или по крайней мере ее ядро – лодки Дуга, Корни и Тома – имеет очень опытную и превосходно «сыгранную» команду, с которой вряд ли может сравниться любое другое трио. Люди действовали слаженно, были уверены друг в друге и в успехе.

Утром того дня, когда мы отплывали в Манфредонию – последний порт захода по пути на острова, – Корни пришел на борт вместе с Дугом. Не говоря ни слова, они прошли в каюту Корни и закрылись там. Оба выглядели обеспокоенными, поэтому я тоже заволновался: что случилось?

Через 10 минут у меня не осталось никаких вопросов. Подошел старшина-рулевой и передал просьбу Корни немедленно прийти в его каюту.

Новость привела меня в шок. Корни побывал в санчасти (он должен был регулярно проходить обследования), и после осмотра ему приказали срочно отправляться в госпиталь с подозрением на плеврит.

Дуг испытующе взглянул на меня:

– Я не могу вызвать Кэма Маклахлана с Мальты – он не успеет приехать до нашего отхода на острова. Поэтому, Ровер, тебе предстоит принять командование. Тони вернется на 658-ю старшим помощником, и, будем надеяться, Корни будет отсутствовать недолго.

На этот раз все было по-настоящему. Мне предстояло стать не простым шофером, переводящим лодку из одного порта в другой. Я должен был вести ее на патрулирование, возможно, и в бой… 34 человека и корабль стоимостью черт знает сколько тысяч фунтов собирались доверить зеленому младшему лейтенанту, которому едва исполнилось двадцать один. Я попытался разобраться в своих чувствах – что-то их было слишком много. На вершине пирамиды возвышалась гордость, правда, застенчивость находилась тоже где-то неподалеку. Тут же рядом змеей извивалось сомнение, но непоколебимая уверенность в команде 658-й вскоре прогнала его прочь.

Размышлять было некогда. Через шесть часов мы вышли в море и взяли курс на Манфредонию. Там мы получили топливо и на рассвете 30 июля отправились дальше. В полдень того же дня мы первыми вошли в Комизу и не могли не оценить открывшихся перед нами красот. Небольшая уютная бухта находилась на западной стороне острова Вис у подножия круто уходящей вверх скалы. Голые камни были частично скрыты зарослями кустарника и низкорослыми деревьями, на берегу раскинулась группа ярко раскрашенных маленьких домиков. Море здесь было глубоким и имело удивительно насыщенный цвет. Место было очень красивым. Впечатление портила лишь одна мысль: в 10 милях отсюда находились немцы.

Через полчаса после завершения швартовки Дуг пригласил всех командиров собраться в оперативном отделе военно-морского штаба, расположенного здесь же, в гавани. Чувствуя себя чрезвычайно важным и значительным, я присоединился к Томми, и мы вместе пошли вдоль причала. Офицеров пригласили в небольшую комнату. Дуг уже находился там – беседовал с незнакомым молодым лейтенантом-коммандером, которого сразу же нам представил:

– Джентльмены, познакомьтесь с лейтенантом-коммандером Морганом Джайлсом, он здесь на Висе является старшим военно-морским офицером. У него есть для нас работа, которую необходимо сделать быстро, он вам сейчас сам о ней расскажет.

До начала инструктажа лейтенант-коммандер Джайлс пожал каждому из собравшихся руку. Судя по первому впечатлению, это был сильный и приятный человек. Мне показалось, что он с подозрением посмотрел на мою единственную нашивку и юное лицо (злые языки утверждают, что даже в то время я вполне мог позволить себе не бриться), но комментариев не последовало.

Когда он в общих чертах рассказал об операции, к которой нам предстояло подключиться, я понял, что мне не стоит рассчитывать на несколько обычных патрулирований, которые помогли бы мне освоиться с командованием. Мы прибыли как раз вовремя, чтобы поучаствовать в масштабной операции с «фальшивым носом». Оказалось, что мы будем выходить в море три ночи подряд, а временами и днем, сопровождая высадочные корабли к берегу и обратно.


Я был даже рад, что первое задание «свалилось» на меня так быстро, тем самым я избегал мучительной стадии ожидания, и сразу же приступил вместе с Тони к проверке готовности лодки. 658-я оказалась во всех отношениях в превосходном состоянии.

Перед выходом в море Дуг сообщил, что нашим позывным будет «Ровер» и что 658-я будет замыкать строй, следуя за Томми на 663-й. На какой-то момент я вернулся в памяти назад, к нашему последнему патрулированию, когда мы занимали такое же положение и испытали на себе силу гнева вражеского эсминца, но я поспешил выбросить крамольную мысль из головы и вернулся к решению насущных задач.

У нас было несколько новых членов команды, в том числе новый рулевой. После ранения у Эльбы Ходжес к нам не вернулся, и его сменил главстаршина Ламонт – для меня он пока был «темной лошадкой». Наши лучшие артиллеристы Хоуи и Престон тоже остались на берегу, теперь у орудий стоял малыш Нобби Ватт и еще одна очень солидная личность по фамилии Даффил. Я не сомневался, что на обоих можно положиться, но им все-таки требовалось время, чтобы освоиться на новом месте. Это было не одно и то же, что иметь надежные, проверенные орудийные расчеты.

По пути к району патрулирования меня посетило новое, доселе незнакомое мне чувство. Я ощутил одиночество командира. Охваченный депрессией, я сидел в своей каюте, дав волю своему не в меру богатому воображению, воочию представляя все то, что могло случиться в моем первом боевом походе. Признаюсь, мне потребовалось время, чтобы сосредоточиться, вернуть себе способность размышлять здраво и понять, что в некоторых условиях богатое воображение – это огромный недостаток. Но когда мы прибыли в район патрулирования, я был снова собран и готов к работе, оставалось только приспособиться к моему новому положению.

Теперь передо мной стояли совершенно другие задачи. Раньше я старался как можно лучше исполнить приказ. Теперь мне предстояло принимать решения и ожидать их эффективного исполнения от подчиненных. Чувство независимости, безусловно, было приятным.

Как бы то ни было, я довольно скоро почувствовал уверенность, которой мне так недоставало в самом начале. Я обнаружил, что, если вдруг появлялись ростки неопределенности и сомнений, стоило только подумать, как даже мой относительно небогатый опыт подсказывал верное решение. Что бы Корни предпринял при аналогичных обстоятельствах раньше? Что бы он сделал сейчас?

В первую ночь ничего не произошло, чему я был искренне рад. Наш патруль прикрывал высадку на Корчуле – небольшом острове в 40 милях от Виса. Высаживали наблюдателей, которым предстояло сыграть важнейшую роль в большой операции, которая должна была состояться через три дня.

В одном наша работа на Адриатике отличалась от действий на Корсике в лучшую сторону. Там нам приходилось совершать долгие и утомительные переходы до района патрулирования и обратно. Здесь расстояние были намного короче. Можно сказать, на нашем пороге стояли немцы, хотя, может быть, это мы находились на пороге у них. Но, строго говоря, легче от этого не становилось. Мы больше времени проводили непосредственно в районе патрулирования, постоянно пребывая в нешуточном напряжении.

Обратно в Комизу мы вернулись к 7 часам утра и выстроились в длинную очередь за топливом. Я сразу понял, что этот процесс станет большой проблемой. Получение топлива со старины «Грита» в Бастии было длительной и нудной процедурой. А здесь в дополнение ко всему не было места, чтобы выделять под это дело специальный причал, и лодки получали топливо самотеком прямо с «боузеров» – армейских топливных цистерн, стоящих вдоль главной пристани. Это означало или некоторое послабление в правилах безопасности, или множество неудобств на лодках, стоящих близко друг к другу, но пока не получающих топливо, а только ожидающих своей очереди. Ведь при этом на них не должны работать генераторы! Многие решали эту проблему, отводя свои корабли на рейд, когда кто-то получал топливо.

На последующем инструктаже мы узнали детали операции «Дикомпозд ту».[15] Нам предстояло эскортировать группу пехотно-десантных барж и лихтеров в точку на южном берегу восточного мыса Корчулы и высадить там роту партизан и восемь орудий с орудийными расчетами. На рассвете эти орудия откроют огонь через остров и будут обстреливать города-близнецы по обе стороны узкого пролива, отделяющего остров от материка – полуострова Пелещац. Два артиллерийских офицера провели предварительную разведку позиций противника на Оребике и Корчуле – они были одеты как крестьянские девушки и беспрепятственно передвигались по району, собирая виноград в большие корзины. Они указали координаты главных целей и заодно выяснили, что в порту Корчулы всегда много судов.

Но до начала основной операции предстояло выполнить еще одну работу, и следующую ночь мы провели вместе с 667-й Чарльза Джеррама – мы пришли на Средиземное море из Англии в одном конвое. Мы сопровождали группу десантных кораблей на «временные квартиры» в небольшую, хорошо укрытую бухту на острове Лагоста между Висом и Корчулой. Здесь они должны были дождаться следующей ночи – так сокращалось время на переход в процессе основной операции. Затем мы патрулировали в районе Пелещаца, но ничего не нарушило мирного спокойствия той летней ночи. Примерно в 5.30 меня отправили в Комизу впереди остальных лодок, чтобы передать дополнительные разведывательные данные. Их доставил буквально в последнюю минуту один из тех отважных людей, которые долгие дни провели на занятых противником островах, чтобы следить за перемещением сил немцев.

Пока мы шли в Комизу, я стоял на мостике и осматривал в бинокль горизонт. Я мечтал повстречать одинокое и невооруженное вражеское судно – но такие мечты почти никогда не становятся реальностью, поэтому единственное преимущество, которое мы получили, обогнав всех, было лишним часом сна.

В 20.00 мы снова вышли в море, и на этот раз нас ожидало настоящее дело. Высадка прошла успешно и оказалась для противника полной неожиданностью. Это было 2 августа.


Нам было приказано оставаться поблизости на случай появления вражеских кораблей. Довольно скоро мы поняли, что находимся в полной безопасности, потому что немцы сосредоточили огонь на специальном корабле-ловушке, сконструированном именно для этого. «LCI[16] -254» имел замечательную полотняную трубу, лихо глядящую в небо, и две очень большие и тоже полотняные пушки. Когда обстрел только начинался, фальшивый эсминец показался перед береговой батареей Оребика, держась при этом на предельном расстоянии. Как только тяжелые орудия противника открыли огонь, на нем стали запускать фейерверки, имитирующие выстрелы. Батареи с Оребика стали отвечать, но на таком расстоянии их действия не могли иметь успеха и только помогли разведчикам, прятавшимся на соседнем острове, точно зафиксировать их позиции.

В течение полчаса батареи вели огонь по «эсминцу», явно считая, что он их обстреливает, а тем временем восемь орудий обрушили град 25-фунтовых снарядов на выбранные районы. В установленное время они перевели огонь на зенитные батареи немцев, и «харрикейны» с Виса смогли провести налет и сбросить свои легкие бомбы, почти не встретив сопротивления.

Когда орудия и пехота благополучно высадились на берег, мы спокойно удалились восвояси. У нас потерь не было – разработчики операции знали свое дело. Но еще надо было вернуться на Вис. Был ясный солнечный день, мы находились в 50 милях от базы, а конвой двигался со скоростью всего лишь 6 узлов. Один раз мы заметили в небе след самолета, но вражеские истребители так и не появились, поэтому мы усталые, но невредимые вернулись в Комизу около 18.00.

Проведя три ночи и один день в море, не имея возможности как следует отдохнуть, мы получили заверения, что грядущая ночь станет нашей. Для начала было устроено всеобщее купание в изумительно чистой, прозрачной воде. Нас предупредили о возможности появления меч-рыбы, поэтому на всякий случай на палубе постоянно находился наблюдатель. В общем-то о морской хищнице всерьез никто не думал – мы представляли ее весьма смутно.

После этого свободные от вахты моряки собрались на берег. Нам было велено предупредить людей о некоторых особенностях партизан, и это оказалось не лишним.

Во-первых, югославы трепетно относились к вопросам безопасности, поэтому людям было рекомендовано, гуляя по острову, не проявлять излишнего любопытства и не совать нос куда не надо. Что же касается женского населения, оно также воевало, до окончательной победы над фашизмом забыв о привилегиях своего пола. Женщины носили военную форму и были членами тех же воинских подразделений, что и мужчины. У них на бедрах висели ручные гранаты, а на плечах – тяжелые винтовки. Однако это не лишило их внешней привлекательности, и парни с 658-й только тяжко вздыхали, поглядывая на очаровательных и совершенно неприступных воительниц. Мне оставалось только надеяться, что ни одного из них не выловят ночью из воды: ходили слухи, что один неудачливый донжуан нашел свой конец именно там.

Одно из немаловажных предупреждений касалось местного самогона. Как и все средиземноморские страны, Далмация имела свою собственную дистиллированную отраву с очень высоким содержанием алкоголя. Местный напиток называли ракия. Сделав один глоток, я моментально решил, что мне это пойло категорически не подходит. Оно обжигало горло, по вкусу больше всего напоминало метиловый спирт, а в голове после его употребления долго и упорно работал двухтактный двигатель. Но я не обольщался и точно знал: на слово мне никто не поверит. Что ж, пусть пробуют. Все нужные доказательства будут у них не позднее чем через два часа.

Я решил остаться на борту и написать несколько писем – слишком уж я устал, чтобы отправиться на прогулку. Все-таки это были мои первые боевые выходы в должности командира, я очень беспокоился и почти не покидал мостик. Теперь мне нужен был только отдых.

Как только я устроился и приготовился впервые в полной мере насладиться уединением командирской каюты, наверху раздался какой-то шум. Пришлось вставать и идти разбираться. У борта стояла моторная лодка, на дне которой лежал один из наших артиллеристов. Он выкрикивал что-то бессвязное, пытался встать и изо всех сил отбивался от двух механиков, которые пытались удержать его на месте. У трапа стоял рулевой.

– Похоже, он перебрал местной ракии, – вздохнул рулевой. – Говорят, от нее с непривычки может и крыша поехать.

Я перегнулся через борт и крикнул, обращаясь к людям в лодке:

– Вы можете помочь поднять его на борт? А тут уже мы о нем позаботимся.

Рулевой собрал самых сильных парней из команды, и они с немалым трудом уложили отчаянно отбивавшегося буяна на носилки, которые обычно используются для того, чтобы опустить раненых в вертикальный люк. Некий гибрид носилок и смирительной рубашки. В уголках губ несчастного пузырилась пена, он выкрикивал обрывки слов, закатывал глаза… Он явно не понимал, где находится и что происходит.

Мы снова опустили пострадавшего в лодку, затем взяли на базе машину и отвезли в британский полевой госпиталь.

Дежурный врач встретил нас жизнерадостной улыбкой:

– Ничего страшного, уверяю вас. Мы уже привыкли к такому своеобразному эффекту от местной ракии. Оставьте паренька здесь на ночь, мы сделаем все, что нужно, и утром его вам вернем. Могу вас заверить, он успеет прочувствовать всю меру своего проступка, в данном случае я имею в виду невоздержанность в употреблении алкоголя, сполна. Похмелье после этой отравы чрезвычайно неприятно.

Он оказался совершенно прав.

На обратном пути в Комизу я задумчиво смотрел по сторонам. Так вот она какая – земля Далмации. Горы представляли собой глыбы голого известняка, лишь в отдельных местах покрытые кустарниками, зарослями оливковых и других низкорослых деревьев. Только небольшие участки земли были возделаны. И я нигде не видел животных. Очевидно, здесь проблема с продовольствием. Люди выглядели настороженными, на лицах читалась решимость – они были готовы к войне – тотальной войне. На этом острове не было места для случайных приезжих. Тито требовал, чтобы на бой поднялись все от мала до велика, и добился этого. Я заметил, что на стенах домов краской написаны лозунги. Чаще всего встречались два: «Долой фашизм!» и «Да здравствует Тито!». Так я впервые соприкоснулся с энергией коммунистической системы. Единство и энтузиазм югославов не мог не впечатлить, но мне показалось, что эта сила слишком безжалостна, слишком бесчеловечна, чтобы достичь гармоничных результатов.

Нам повезло. Мы прибыли на Вис на том этапе, когда отношения наших моряков с югославскими партизанами были хорошими. Так было далеко не всегда, да и продлилось не долго.

Со временем, когда в последующие месяцы немцев выбивали с одного острова за другим, политические и дипломатические соображения приобрели приоритет и нарушили достигнутое между нами военное «согласие». Парадоксально, но факт: чем больше было достигнуто военных успехов, тем хуже становились отношения югославов с союзниками.

Но пока, в августе, между нами существовало взаимное уважение. Мы видели в них людей сильных, несгибаемых, хорошо обученных, дисциплинированных, безжалостных и агрессивных. Они же знали, что наши лодки – лучшее из всего, на что они могут рассчитывать, и восхищались достигнутыми нами результатами в боях с противником.

Вечером мы увидели сцену, которая больше подошла бы комической опере, чем войне не на жизнь, а на смерть. На берегу показалась группа партизан, довольно слаженно и мелодично исполнявшая какую-то легкомысленную песню, при этом они все поголовно были вооружены, но винтовки и автоматы свободно болтались за спинами. Среди них было немало девушек, выглядевших очень мужественно – их ноша была точно такой же, как у мужчин. Продолжая петь, они поднялись на борт шхуны (здесь их называли «тайгерами»), и изящное судно грациозно направилось к выходу из бухты, причем мы так и не услышали шума запускаемых двигателей – все заглушало пение. На мой взгляд, такая сцена украсила бы любую оперу, комическую или героическую.

В течение следующих трех суток наши лодки еще дважды вели патрулирование между островов к северу от Виса, но не встретили ни одного немецкого судна. 657-я теперь была оборудована американским радаром с РТ, который оказался для нас сущим Божьим даром: он мог видеть то, что не доступно ни человеческому глазу, ни нашему радару. Имея этот замечательный прибор, на котором были видны все секреты ночного моря, мы могли быть уверены, что не упускаем ни одной возможности. Наступил период временного затишья.

Однако и в этот период случались волнующие моменты. Как-то раз ночью на борту все крепко спали (кроме вахтенного у трапа, конечно). Неожиданно меня разбудили шаги – кто-то шел по трапу, а затем раздался легкий стук в дверь моей каюты. Я сел на койке и некоторое время недоуменно рассматривал бородатого офицера, стоящего в дверном проеме. Потом я его все-таки узнал – лейтенант Бейкер, старший офицер с базы.

– Скорее, Ровер, просыпайся! У входа в гавань подозрительное судно. Мы поймали его прожекторами и никак не можем идентифицировать. Иди и приведи его, если сможешь.

Я набросил куртку поверх пижамы, пробегая мимо кают-компании, скомандовал подъем и запрыгал вверх по трапу. На мостике я дал сигнал тревоги, и лодка тут же ожила. Вот уже раздался громкий голос Тони, по палубе пробежал Ласт, одетый только в шорты. Секунды – и тарахтение стартеров сменилось громкими хлопками выхлопных газов, по трубам устремилась вода. По мостику пополз едва заметный сизый дымок, начали появляться кое-как одетые фигуры. Почти сразу же раздался сигнал из машинного отделения – Ласт сообщал о готовности запустить машины. Тони крикнул в мегафон:

– Поехали!

И мы, как часто говорил Корни, скрылись в клубе вонючего дыма.

Пока все шло хорошо. Теперь следовало как можно быстрее добраться до подозрительного судна – мы увеличили скорость, и 658-я понеслась вперед.

На пересечении двух лучей прожекторов действительно находилось судно, сверкающее, как мотылек, освещенный отраженным светом за окном.

Я взял бинокль и попытался его рассмотреть. Очень сбивало с толку освещение. Я не знал, на каком расстоянии оно находится, и не имел другого способа определить это, кроме сближения. Очертания судна были слишком расплывчаты – оно могло быть чем угодно: и эсминцем в трех милях, и катером в полумиле. Но что это?

Подойти к неизвестному следовало так, чтобы судно оставалось на свету, а 658-я – в темноте. Соблюдая все меры предосторожности, я приблизился и осмотрел нарушителя. Это оказался катер около 30 футов длиной. Ну и что дальше? Людей на палубе видно не было, так же как и флага.

Что же делать дальше? Действовать дипломатическими методами или грубой силой? Я взял громкоговоритель и прокричал:

– Застопорите машины, или мы вас потопим!

Катер двинулся прямо к нам, два человека с палубы что-то кричали и махали руками. Они явно не понимали английского! Что ж, тогда пусть за нас говорят наши дела. Пройдя перед носом катера, я вынудил его остановиться, а затем отправил штурмана и трех вооруженных членов команды подняться на борт. У них проблем не возникло. Майк направил на двоих людей, находившихся на борту, пистолет, а Пикок перебросил с кормы конец.

Я попытался заговорить с ними, но тщетно. Единственное, что я понял из их энергичных жестов, – они рыбаки и очень напуганы. Мы отбуксировали катер в порт и сдали его ожидавшим на берегу офицерам, с которыми уже был переводчик. Выполнив свой долг, мы разошлись по койкам.

Утром мы узнали подробности. Два рыбака ушли чуть в сторону от своего обычного района лова и заблудились. Оказавшись в лучах прожекторов, они едва не отдали концы от страха. Мы подошли так ловко, что до последней минуты они нас не видели. О нашем присутствии им возвестил только усиленный громкоговорителем голос. Один из них признался, что воспринял происходящее как наступление дня Страшного суда, а меня посчитал Ионой, приглашавшим их в чрево кита.


Примечания:



1

Капитан (М) осуществляет управленческие функции в рамках одной или нескольких флотилий кораблей малого флота. (Примеч. пер.)



14

Wоman's Royal Naval Service Wren женская вспомогательная служба ВМФ. Аббревиатура произносится «Рен».



15

Decomposed Two – распавшаяся двойка (англ.).



16

Пехотно-десантный корабль.