Загрузка...



* * *


— Нерон, или как его звали в детстве Луций, был сыном сенатора Гнея Домиция Агенобарба и Агриппины Младшей, братом которой был Гай Калигула — римский император. Естественно, наследственность он себе получил от отца и матери, можно сказать, буйную и порочную. Когда он быд ещё младенцем, умер его отец. Его мать, правдами и неправдами прорываясь к власти, вышла замуж за своего родственника императора Клавдия и заставила его усыновить Луция, дабы именно её сын наследовал трон. Хотя у Клавдия к тому времени имелся сын от другого брака — Британик, который был ненамного моложе пасынка. Так Луций получает имя Тиберия Клавдия Нерона. Впоследствии Агриппина отравляет своего мужа Клавдия и с помощью влиятельных людей из сената, а также при поддержке начальства преторианцев, то есть привилегированной части римского войска, 16-летний Нерон был поставлен на трон императора. Вначале всё шло, как по маслу. Парнишка числился императором, находясь под влиянием матери, а также приставленного к нему авторитетного начальника преторианцев Бурра и Сенеки Луция Аннея (Младшего) — известного философа, политика, принадлежавшего к высшему сенаторскому сословию. Кстати говоря, именно он стал воспитателем Нерона, когда тому исполнилось одиннадцать лет. Так вот, все эти публичные люди — Сенека, Бурр, Агриппина манипулируя императором, фактически стали управлять государством, воплощая волю определённых влиятельных лиц сената — людей от Архонтов. Сенека, надо отметить, оказался самым хитрым из этой троицы и под «шумок» сколотил себе огромное по тем временам состояние.

Практически большинство сенаторов были довольны своим ставленником. Ещё бы не быть им довольными! Нерон же практически в первые годы своего правления умерил обременительные подати, «обедневшим» сенаторам назначил ежегодное пособие. За что ему тут же присвоили дополнительные титулы: Великий Понтифик (Pontifex Maximus) и Отец Отечества (Pater Patriae).

Всё было бы ничего, да только гены давали о себе знать. Нерон стал взрослеть и входить во вкус власти. Причём, вначале власть имущие ещё терпели его разгульный темперамент. Но после смерти Бурра, Нерон фактически вышел из под их назидательного контроля. Вот тогда и стал вопрос о его устранении с императорского трона. А в связи с событиями, которые планировались Архонтами на 66 год, Нерон, можно сказать, был уже приговорён и «заказан».

Сам Нерон, к этому времени уже довольно повзрослевший и неплохо разбирающийся в государственных интригах, предпринимает ответный ход на данное негласное решение «Вольных каменщиков». Сначала избавляется от всех, кто мог бы претендовать на его трон, не щадя при этом ни свою мать, ни жену, ни наставника Сенеку. Чтобы ослабить власть сената, он организовывает конфискацию имущества некоторых богатых сенаторов. Те, естественно, не остаются в долгу, и устраивают ему «весёлую жизнь», умно компрометируя его в глазах народа и одновременно зарабатывая на этом немалые деньги. Чего только стоит их провокация с грандиозным пожаром в Риме?

— Провокация с пожаром? — даже переспросил Николай Андреевич.

— Да. Летом 64 года нашей эры, как раз во время отсутствия императора в Риме «внезапно» вспыхивает грандиозный пожар, длящийся девять дней, в результате которого погибает много людей, огнём уничтожается большая часть города. Обращу ваше внимание на тот факт, что именно во время этого пожара были уничтожены римские архивы, в том числе и те, что содержали отчёты Понтия Пилата о его работе в качестве прокуратора Иудеи. Так вот, был пущен слух, что Рим был подожжен по приказу Нерона, который, мол, хотел выстроить город заново. А сам Нерон в это время якобы наблюдал за этим пожаром со своей башни и распевал от удовольствия. Даже тот же Тацит, о котором я вам ещё расскажу, писал о том, что во время пожара по городу бегали какие-то подозрительные люди, которые вместо тушения, наоборот, разбрасывали горящие факелы, крича, что это они делают по приказу.

Сам же Нерон, узнав об этом происшествии, прибыл в город, и незамедлительно распорядился оказать всевозможную помощь пострадавшему от пожара населению. Для обеспечения людей временной кровлей было даже открыто Марсово поле, императорские сады и здания. В срочном порядке из других городов доставлено продовольствие в Рим, цены которого были снижены до предела.

Но, несмотря на все принятые меры, в народе стали упорно распространяться слухи о вине именно Нерона в этом бедствии. Сам же Нерон объявил виновниками пожара иудеев вместе с подконтрольными им сектантами — христианами. Нерон приказывает найти их и казнить, как виновных в поджоге. Однако почему-то вместо людей Петра и Павла, которые активно использовали свой «электорат» (в основном состоящий из числа рабов и свободных бедняков) в грязных политических интригах Архонтов, в Риме под прикрытием приказа Нерона разворачиваются широкомасштабные гонения на истинных последователей Учения Иисуса, людей абсолютно невинных. Причём, устраиваются не просто гонения, а тотальное, зверское их уничтожение. И опять-таки исполняющие этот «приказ», убивающие невинных людей, везде и всюду подчеркивают имя того, кто отдал это распоряжение — Нерона. Это и понятно. Ведь чем ближе были сроки решающей партии Архонтов, тем больше Нерон терял бразды правления, тем больше людей настраивали против него. И даже те, кто были рядом с ним, в свете грядущих событий предпочитали перейти на сторону к его оппонентам. Так что Нерона и с пожаром, и последующими репрессиями очень красиво подставили. И после всех этих событий даже умудрились печальную славу «мученичества» присвоить подконтрольным «Вольным каменщикам» общинам, которые возглавлял Пётр и Павел. Как говорится, прошили историю белыми нитками.

Хотя если взглянуть, кто писал эту так называемую «историю», всё становится на свои места. К примеру, того же знаменитого Тацита или Иосифа Флавия, на которых сегодня ссылаются, как на авторитетов. А кем они были? Сенаторскими прихвостнями, которые писали «непредвзято» то, что было угодно их покровителям — влиятельным сенаторам, от которых они были полностью зависимы. Так о какой правде можно говорить?

Иосиф Флавий, который считается иудейско-римским историком, родился в 37 году нашей эры в аристократической семье, принадлежащей к знатному роду первосвященников. Получил хорошее образование. Был непосредственно связан с группой Гамалиила и деятельностью людей от Архонтов. В разное время выполнял и обязанности священника при Иерусалимском храме, и вступал в различные секты, и выполнял функции адвоката, защищая в Риме права знатных евреев. Да и историком он стал далеко не случайно. Во время иудейской войны, начавшейся в 66 году и длившейся до 73 года между иудеями и римлянами, его поставили военноначальником на стороне иудеев. А когда Архонты с помощью войны решили все свои политические проблемы и начали расставлять новые пешки на своей шахматной доске политики, тогда и для Иосифа нашлась своя «клетка». А потом в истории напишут, что Иосиф, видя, что иудеи проигрывают эту войну, сдался в плен, и впоследствии его назначили придворным историографом императорской династии Флавиев.

— Ну да, — усмехнулся Володя. — Был врагом, стал резко другом. Тут просто таки предательством попахивает.

— Для простых людей может и попахивает, но только не для Архонтов. Для них же в любой войне без разницы кто выиграл, кто проиграл, и сколько при этом погибло людей. Для них главное решение своих проблем и реализация продуманных ходов следующей партии. Так вот, Иосиф Флавий как придворный историограф писал лишь то, что ему говорили его влиятельные покровители. В частности, после этой неудачной иудейской войны, развязанной, кстати говоря, жреческой верхушкой элиты иудеев ради расширения своего влияния, он должен был возбудить у римских властей сочувствие к пострадавшему иудейскому народу и поднять престиж иудаизма. Сейчас книги Иосифа рассматривают как ценный источник по истории возникновения «христианства». Но кто стоял за всем этим «ценным источником»? Архонты.

Или возьмите другого древнего историка-«авторитета» — Публия Корнелия Та?цита, считающегося «выдающимся историком древнего мира». Он тоже работал на императорскую династию Флавиев. Сам же Та?цит происходил из всаднического сословия и получил хорошее риторическое образование в Риме. Но «в люди» он выбился и достиг высоких государственных должностей (а также стал членом коллегии жрецов), только когда женился на дочери знаменитого полководца и видного сенатора Агриколы. Как вы думаете, чьи интересы он отстаивал? И кто по прошествию длительного времени забвения его работ был заинтересован в раскручивании до уровня мировой славы двух его сочинений «История» и «Анналы»?

— «Анналы»? — переспросил Виктор, несколько оживившись. — Так понтифики же тоже писали Анна… — и, не договорив, усмехнулся: — Да, дела…

— Между прочим как раз в его «Анналах» и излагаются события римской истории «от смерти Августа до гибели Нерона». А в «Историях» говорится о гражданских войнах, о правлении Флавиев. Кстати говоря, нынешние историки черпают информацию о Римском пожаре и о «чудовищных преступлениях» Нерона именно оттуда. И главное, эти два сочинения дошли не целиком до сегодняшней многомиллионной аудитории, а лишь то, что этой аудитории вменяется необходимым принять «на веру». Ни больше, ни меньше.

Есть и ещё один интересный момент, который связан с тем временем в качестве одного из последствия действия Архонтов. После иудейской войны в городе Явне было обосновано так называемое поселение иудейских беженцев, которое быстро переросло в центр и академию иудаизма. Уже в начале 80-х годов явнанский синедрион возглавляет рабби Гамлиель II, который, между прочим, происходил из рода Гиллеля, того самого богатого иудея, прибывшего вначале века из Вавилона в Иерусалим. Римские власти официально утверждают Гамлиеля II в звании начальника иудейской общины и разрешают ему носить титул патриарха. И этими привилегиями он пользовался до самой своей смерти. Вот вам показательный случай того, что война войной, а расстановка своих людей Архонтами — по расписанию.

— Да уж, просто нет слов, — покачал головой Николай Андреевич.

— Но вернёмся к нашему рассказу. В то время под общий шумок было уничтожено много истинных последователей Учения Иисуса. Павел же использовал факт этой расправы в качестве аргумента для запугивания и ещё большего порабощения своей «паствы». Нерон был опорочен позорной молвой — обвинён в поджоге Рима и безжалостном «истреблении» христиан Петра. А истинные виновники, те, кто в действительности провернул все эти дела — заработали на этом кучу денег.

— Не понял, — промолвил Андрей. — А как на этом всём можно заработать кучу денег?

— Дело в том, что Рим до пожара был застроен скученно и беспорядочно, высокими деревянными зданиями, в которых в основном сдавались тесные комнаты для временного жилья. А после пожара Рим стал отстраиваться из огнеупорного камня, с отмерянными кварталами, добротными широкими улицами, с ограниченной высотой зданий. Вот и догадайтесь, кто был заинтересован в таком «очищении» Рима и кто впоследствии стал владельцем шикарных зданий?

Так вот, поскольку Нерона не удалось полностью скомпрометировать пожаром, дабы удалить его от власти, против него в 65 году организовывается заговор, который сенаторские «писари» назвали «выражением протеста сенаторского сословия против «эллинистического» управления Империей». А на самом деле, всё как всегда — очередной делёж власти и денег. В этот заговор были втянуты многие сенаторы, всадники, воины. (Кстати, это излюбленный приём Архонтов (который часто использовали «Вольные каменщики») втягивать в свои провокационные политические и экономические заговоры как можно больше народа, ведь в такой толпе очень легко запутать следы истинных зачинщиков и подставить других людей). Но заговор был раскрыт, и очень многие поплатились за участие в нём жизнью. Нерон, опасаясь роста власти и влияния Архонтов, казнил всех, на кого падало хоть малейшее подозрение.

— Прямо как Сталин в своё время, — заметил Виктор.

— История повторяется, — кивнул Сэнсэй. — Ты думаешь, почему Сталин и ему подобные люди так поступали? Всё просто. Дело в том, что когда подобные амбициозные люди становятся у власти и начинают понимать, что их лишь используют в качестве публичной «пешки», а реальной властью обладают «советники» от Архонтов, которые окружили «пешку» со всех сторон, вот тогда и начинаются политические репрессии. Ибо политические репрессии — это всего лишь отчаянная попытка «публичной пешки» выйти из-под власти и контроля людей от Архонтов. Причём, ей не важно, сколько при этом погибнет людей. Ею движет животный страх за свою шкуру. Поэтому то аналогичными случаями и изобилует история.

— Мда-а-а, — протянул Николай Андреевич и повторил слова Сэнсэя. — История действительно повторяется.

— После неудавшегося заговора, сенаторы подошли к решению этого вопроса более продуманно. Зная слабость Нерона к пению, переросшую в увлечение, они решили временно устранить императора от власти, отослать его подальше от Рима. А за время его отсутствия, подготовить настоящий политический переворот. Реализуя этот план в 66 году, к Нерону прибывает целая делегация от греческих городов, которые постановили послать ему почётные венки кифаредов.

— Кого, кого? — переспросил Женя. — Кифаредов? Я не ослышался? Это случайно не от слова «кифа»?

— Нет, — улыбнувшись, ответил Сэнсэй. — Это от греческого слова «кифа?ра», «кита?ра» (kitha?ra). Так называли струнный щипковый музыкальный инструмент древних греков. Соответственно певца называли кифаред.

— Так значит, «кифара» приходится прародителем гитары?! — сделал для себя маленькое открытие Женя.

— Да.

— Вот оно что! Не знал, даже не догадывался.

— Ну теперь будешь знать, — нетерпеливо сказал Стас. — Дай дослушать.

— Всё, молчу, — извиняющимся тоном произнёс Женя.

Сэнсэй же продолжил.

— Эта делегация, как и положено, напыщенно расхваливала Нерона. А на званом обеде упросила ещё и спеть, щедро награждая его овациями. Хотя ни таланта, ни голоса у Нерона, как такового, не было. В общем, они очаровали его своими громогласными восхищениями, то есть, сделали то, что должны были сделать. В результате такого потока лести в свой адрес Нерон бросает все дела и едет вместе с ними в Грецию, где его возят по городам для участия в специально устроенных там состязаниях кифаредов и, конечно же, везде делают его победителем, пышно празднуя каждую его «победу». Ради этих состязаний и увеселений императора в один год были совмещены праздники разных сроков.

В общем, пока Нерон там гулял, потешая свою манечку, сенаторы основательно подготовились к его встрече. И когда он прибыл из Греции в Рим в 68 году с кучей венков «победителя», во многих провинциях империи уже вспыхнул мятеж, в Иудеи в 66 году вообще восстание переросло в войну. Власть уже полностью контролировал сенат, который и объявил Нерона врагом общества, приговорив его к позорной смерти, в результате чего, он покончил жизнь самоубийством.

Всё это я вам подробно рассказываю для того, чтобы вы понимали, как действуют Архонты и «Вольные каменщики». Манипуляция с Нероном — это всего лишь один из их классических примеров в разыгрываемых комбинациях, которые они периодически применяют в разные времена.