Загрузка...



Глава 10

— Док, уж вы-то точно сможете рассказать кучу историй о быках, — заявил Валдо Кинг. — Есть ли среди них правдивые?

Мы только что закончили дегельминтизацию его стада и сидели в сарае, привалившись к брикетам сена и попивая чаек со льдом. Коровы и телята с громким мычанием выбегали через приоткрытые ворота загона в поисках своих ближайших родственников. Несколько коров развернулись и потрусили обратно к воротам, придирчиво осматривая и обнюхивая каждого теленка, попадавшегося им на пути, пока не обнаруживали того, кого искали. Наблюдать за такими сценами всегда интересно. Даже если вы разлучите пятьдесят мамаш с их телятами, стоит разрешить им воссоединиться, как они за считанные минуты, а иногда и секунды, находят друг друга.

— Разумеется, я не выдумываю истории, хотя мне и нравится развлекать народ своими рассказами. Когда-нибудь, конечно, если доживу, я составлю из них целую книгу. Каждый, кому приходится иметь дело с быками, знает, на какие сумасшедшие выходки они способны, — ответил я. — Взять хотя бы тот случай, когда белый годовалый бычок перепрыгнул через забор и выскочил на дорогу?

— Да, мы еще прозвали его Дурачком, — вспомнил Валдо.

— Нет, это был Глупыш. Дурачка тогда уже не было, — поправила его Кати.

— Совершенно верно, дорогая. А помните, док, вы рассказывали историю о быке со сломанной ногой по кличке Инвалид. Все действительно так и было? Вы и правда возили его в человеческую больницу на рентген?

— Да, все так и было, — подтвердил я. — Хозяин действительно очень любил этого быка.

Но я знавал еще одного человека, который любил своего быка не меньше. Это доктор медицины Браун. К выходу на пенсию он владел небольшим стадом коров ангусской породы, уделял особое внимание племенному разведению скота и участию в выставках. Он часами намывал быков шампунем, завивал им шерсть, полировал копыта, готовя их к показу, много часов проводил в дороге, кочуя с одной выставочной площадки на другую. Во время поездки все питомцы были облачены в необычные красные попоны, призванные сохранить их шерсть чистой и блестящей.

Миссис Браун не испытывала такого пристрастия к парнокопытным, однако помогала мужу в оформлении документов, ассистировала ему во время ветеринарных осмотров и всегда была рядом с аккуратно оформленными регистрационными журналами, готовая ответить на любой вопрос и предоставить информацию о необходимых прививках. Когда наступал сезон выставок, она путешествовала вместе с доктором, развлекаясь в машине вязанием или чтением книг о Гражданской войне.

Парочка нравилась мне полным отсутствием сходства между собой. Если доктор Браун с удовольствием и, как мне казалось, с облегчением натягивал старый комбинезон, грубые башмаки и замызганную бейсболку, то миссис Браун всегда выглядела так, как будто только что вышла из салона красоты. Ее серебристые волосы были безукоризненно уложены, а ногти, накрашенные ярко-красным лаком, сверкали. Да и держалась она с истинно королевским достоинством.

Доктор Браун прибегал к моим услугам по малейшему поводу. Он не одобрял подхода, распространенного среди его соседей-скотоводов, нередко просивших меня «вколоть им что там у вас есть в сумке», и не опускался до доморощенных средств, например, надрезания хвоста, выжигания рогов или массирования спины кукурузным початком от «напряжения в хребте». Словом, он был солидным доктором медицины, причем понимал разницу между коровой и человеком.

Однажды я приехал к нему по поводу копытной гнили у его лучшей коровы. Разумеется, как большинство моих клиентов, он считал лучшей едва ли не каждую из своих подопечных, получалось, что только лучшие коровы имели проблемы со здоровьем.

— Доктор МакКормак, вы уверены, у нее обычная копытная гниль?

— Да, сэр, совершенно уверен, — ответил я, выскабливая вздувшиеся передние копыта. — Разве вы не чувствуете запаха гнили?

— Запаха? Нет, я ничего не чувствую. Не кажется ли вам, что лучше сделать рентген и отправить в лабораторию кровь на анализ? В отличие от вас я не уверен, что могу полагаться на свой нос.

Итак, мы отправились в человеческую больницу, где имелся переносной рентгеновский аппарат. Я очень надеялся, что наша пациентка не станет создавать проблем. К счастью, все обошлось без происшествий, и рентгенолог, собака которого недавно прошла в нашей клинике курс лечения от сердечных глистов, сделал отличные снимки. Удача нам сопутствовала, и поблизости не оказалось ни газетных репортеров, ни праздных зевак, ни разгневанных медсестер, способных доставить кучу неприятностей.

Посмотрев снимки и изучив результаты анализа крови буквально до мельчайших деталей, доктор Браун окончательно убедился, что мой предварительный диагноз, поставленный с помощью обоняния, оказался верным. Не каждый скотовод согласился бы пойти на такие расходы ради получения точного диагноза. Мы ввели корове антибиотики, наложили на опухшую ногу специальную мазь от копытной гнили — буквально через два дня от хромоты не осталось и следа.

Как ни щедр был доктор Браун во всем, что касалось лечения его коров, в вопросах транспортировки скота он проявлял необъяснимую прижимистость. Вместо того чтобы приобрести нормальный трейлер для своих животных, он перевозил их в старом прицепе. Когда в этот прицеп, рассчитанный на двух лошадей, запихивали двух взрослых быков, тем приходилось стоять чуть ли не вплотную друг к другу. Тащить его «впрягали» десятилетний форд пикап. Этому старичку-форду не хватало мощности, его подвеска не была рассчитана на такую тяжесть, поэтому при полной загрузке передок пикапа приподнимался над дорогой, а зад почти волочился по асфальту. А уж если же животные проявляли беспокойство и начинали выяснять отношения прямо в прицепе, пикап швыряло по всему шоссе.

Очевидно, так и случилось в тот день — дело было в начале осени, — когда доктор Браун со своей женой беззаботно катили по шоссе, направляясь в Джексон на национальную животноводческую выставку. Они везли двух крупных быков — Мо и Джо — неиссякаемый источник радости и предмет заслуженной гордости доктора Брауна. Втиснув в крошечный прицеп четыреста фунтов живого веса, доктор видел, что там почти не осталось свободного места и животные едва могут шевелиться и переступить с ноги на ногу. Поэтому он решил во время трехчасовой поездки сделать несколько остановок, чтобы наведаться к Мо и Джо, а в случае необходимости выпустить их поразмяться.

Вначале поездки все шло гладко, но в тот момент, когда путешественники проезжали мимо дорожного знака, извещавшего о выезде из Батлера, в прицепе началось необычное оживление, его боковые стенки буквально заходили ходуном. Из-за этого вырулить на обочину оказалось непросто, но в конце концов доктору это удалось.

При осмотре оказалось, что быки решили вздремнуть; первым прилег Мо, но тут и Джо решил устроиться поудобнее, а Мо использовать в качестве мягкого тюфячка. Конечно, Мо не понравилось, когда Джо раз-другой прошелся по нему своими широченными копытами, он попытался встать, но ничего хорошего из этого не вышло. Мало того что Джо изрядно потоптал его, вдобавок у бедного Мо начал раздуваться живот.

Обнаружив, что Джо стоит на истоптанном, полураздавленном и раздувшемся Мо, доктор Браун попытался открыть дверь, но как назло ее заклинило, пришлось использовать молот. Когда дверь, наконец, открылась, доктор ценой больших усилий вывел Джо из прицепа и надежно привязал к сосне, стоящей в поле совсем рядом с дорогой.

Однако Мо, хоть и освободился от копыт Джо, самостоятельно встать не смог. Когда после долгих уговоров и настойчивых попыток его поднять доктор понял, что дело плохо, он оставил преданную супругу с Джо у шоссе, а сам развернул пикап и рванул к нам в клинику вместе с тяжело пострадавшим Мо.

Было около восьми утра, я как раз разговаривал по телефону, поглядывая в окно кабинета, как вдруг увидел, что к воротам клиники на всех парах сворачивает пикап с прицепом. Через полминуты из кабины выскочил обезумевший доктор Браун и, оглядываясь на прицеп, принялся отчаянно жестикулировать, попеременно оборачиваясь то к окнам клиники, то к водителям двух грузовиков, ехавшим вслед за ним в сторону города. Они видели, как этот человек бросил возле оживленной трассы свою прекрасную половину рядом с крупным быком, облаченным в смешную попону, и поняли, что он действительно попал в серьезную передрягу.

Через секунду я уже стоял возле прицепа и заглядывал внутрь. Ужас, что я там увидел: некогда прекрасный Мо лежал на спине, задрав ноги к потолку, его тело было прочно зажато между брикетами сена, сломанной перегородкой и задней дверцей прицепа. Бедняга так раздулся от газов, что напоминал огромный черный мяч. Из ссадин на его боках и многочисленных ран, нанесенных копытами, сочилась кровь, шерсть была вымазана грязью. Покрытая запекшейся кровью голова отекла, видимо, пытаясь подняться, бык бился о пол прицепа.

После непродолжительной дискуссии, в которой также участвовали два водителя, вокруг задних ног животного затянули пару нейлоновых веревок, и каждый из присутствующих внес свою лепту в попытку поднять Мо. Мы изо всех сил тянули за веревки, но тщетно. Бык лежал пластом, только судорожно дышал, при каждом выдохе издавая короткий хрип. Не было смысла продолжать тянуть, но когда мы, почесывая в затылках, думали, что делать дальше, я услышал стрекот трактора — это по холму поднимался драндулет Джона Дира, принадлежавший городу, — неизменный участник всех общественных работ. Спереди у трактора имелся ковш для рытья канав. Этого чуда техники нам как раз и не хватало, да и появилось оно, надо признать, как нельзя вовремя! Я молнией выскочил на шоссе, принялся размахивать руками, указывая водителю на парковку перед клиникой. Конечно, не слишком порядочно использовать общественную собственность в личных целях, но я был полон решимости пойти на это, а уж потом на досуге будет время подумать о последствиях.

Хотя доктор Браун опасался, что применение техники причинит быку дополнительные травмы, но ничего лучше мы придумать не могли, а время поджимало, пришлось ему согласиться на предложение мистера Дира, сидевшего за рулем трактора:

— Если вы разрешите мне привязать его задние ноги к ковшу, я смогу его приподнять, чтобы голова просто соскользнула с прицепа.

Следуя инструкциям, мы привязали веревки, и тракторист поднял ковш. Через несколько минут Мо оказался на свободе. Действуя слаженной группой, мы быстро посадили ошеломленное животное; бык немедленно начал отрыгивать невероятное количество газов и даже попытался встать.

— Док, думаю, нам стоит взять анализ крови, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, — в докторе Брауне проснулся профессионал. — А может быть, сделать Мо рентген?

— Давайте подождем и посмотрим, сможет ли он встать и проглотить немного люцерны, — предложил я.

Тут-то доктор Браун и выложил мне всю историю, не забыв упомянуть, что миссис Браун осталась на восточной окраине города сторожить второго быка.

— Вы хотите сказать, что оставили их вдвоем на обочине? — поразился я.

В нашем Батлере не бывает пробок, но в час пик движение довольно оживленное. Городок расположен в сельской местности, но лишь немногие из его жителей прежде имели возможность так близко повстречаться со здоровенным быком, тем более если он укрыт красной попоной и составляет компанию леди, увлеченно вяжущей свитер. Я живо представил себе, как при виде такой картины водители разевают рты, создавая аварийную ситуацию.

— Надеюсь, они все еще там. Там, где я их оставил, — заявил доктор Браун.

— Это нужно видеть собственными глазами, — воскликнул я. — Меня как раз вызвали в те края, заодно посмотрю, что с ними.

— А как же Мо? — спросил он, обернувшись к израненному быку, который наконец поднялся на ноги без посторонней помощи и стоял, дрожа и пуская слюни.

— Думаю, будет лучше, если вы поедете в Джексон, а его оставите у нас для наблюдения. Мы найдем для него помещение на одной из ближайших ферм, проследим за его состоянием и к вашему возвращению подлечим ему раны.

Через пять минут я был уже близко к тому месту, где в ожидании томились миссис Браун и Джо. Огромная пробка растянулась по всему склону холма, в самой гуще давки вспыхивали синие огни мигалки. Наверняка какой-то зевака затормозил или даже остановился поглазеть на них и получил в зад.

Съехав с дороги прямо в поле, я неторопливо подъехал и остановился около Джо, привязанного к дереву. Рядом с ним на раскладном стульчике сидела миссис Браун в соломенной шляпке. Бык мирно жевал свою жвачку, она сосредоточенно вязала. Оба выглядели вполне умиротворенными и, казалось, не замечали царившей вокруг суматохи.

Посреди шоссе стоял полицейский, регулирующий движение машин, которым приходилось объезжать два поврежденных автомобиля, а второй полицейский осматривал погнутое крыло и составлял протокол. Водители в замешательстве вертели головами.

— Доктор! — воскликнула миссис Браун, увидев меня. — Как там Мо? С ним все в порядке?

— Да, мэм, с ним все в порядке. Но он получил серьезные травмы и нам придется его подлечить.

Тот из полицейских, что был поплотнее, устремился к нам.

— Вы хозяин этой коровы? — сухо поинтересовался он.

— Нет, к тому же это не корова.

— Ладно, тогда какое отношение вы имеете к данному волу?

— Это и не вол. Это бык, а я — доктор МакКормак, его личный ветеринар.

Наверное, полицейский недавно работал в Чоктау.

— В общем, мне безразлично, кто вы такой. Кем бы вы ни были, вам придется убрать животное от дороги, пока кто-нибудь не убился насмерть. Неужели вы не понимаете, что здесь не пастбище?

— Его нельзя перевозить, — заявил я со знанием дела. Мне всегда хотелось произнести эти слова так, как это делают врачи в телевизионных сериалах. — Во всяком случае до прибытия специального транспорта. Он скоро будет здесь.

Я заметил, как миссис Браун улыбнулась.

Полицейский отошел к поврежденной машине, которую как раз цепляли к погрузчику, и вновь принялся регулировать движение. Обе жертвы аварии вели оживленный спор, дружно тыча пальцами в крылья и бамперы.

— Наверное, его прислали сюда из какого-нибудь большого города, — хмыкнула миссис Браун. — Если он собирается остаться в Чоктау, ему придется научиться улыбаться.

— Как вы тут справлялись с быком?

— Прекрасно. Не понимаю, с какой стати все так сигналили, кричали и визжали покрышками. Можно подумать, все эти люди никогда в жизни не видели быка.

— Я заехал убедиться, действительно ли доктор Браун велел вам дожидаться прямо здесь, рядом с оживленным шоссе. Должно быть, этот поступок продиктован истинной любовью.

— Возможно, хотя не исключено, что у него просто не оставалось выбора, — рассмеялась она.

Вскоре прибыл доктор Браун, я помог ему загрузить Джо обратно в трейлер, после чего они отправились в Джексон на поиски новых приключений.

Мо вполне оправился от потрясения. Я ежедневно обрабатывал ему раны, и через десять дней он уже стал пробовать вступить со мной в схватку через стенку своего стойла. Доктор Браун приехал за ним в новехоньком роскошном трейлере с алюминиевым кузовом, предназначенном для перевозки призового скота. Как мне показалось, он остался доволен, узнав, что для окончательной реабилитации я прописал Мо специальные процедуры, нечто вроде физиотерапии.

— Миссис Браун заслуживает хорошего подарка, она так заботилась о Джо тогда, у шоссе, — намекнул я.

— Да, действительно, — воскликнул он. — На распродаже в Джексоне я купил жене телочку. Ее зовут Фло. Как вам кажется, не сделать ли ей анализ крови и рентген?