Загрузка...



Глава 2

Из-за бесконечной суматохи и обилия разных дел по четвергам я был занят на ярмарке до самого вечера; на следующий день пациентов в клинике было больше обычного, и пятница неизменно оказывалась горячим деньком. Я старался приехать в клинику пораньше, чтобы просмотреть в журнале, кто записался на прием, и подготовиться.

Накануне вечером мы с Томом посадили Сьюзи в просторный вольер, накормили и напоили ее, потом сделали все необходимые процедуры пациентам, занимающим остальные вольеры, после чего отправились домой и буквально рухнули без сил каждый в свою кровать.

В пятницу к моему приходу Тимми как раз заканчивал мыть пол в приемной. (Местные юнцы, мечтавшие стать ветеринарами, обычно начинали свою карьеру именно с чистки вольеров, ухода за животными и уборки: нужно было поливать из шланга полы в клинике, а потом тереть их щеткой. Попутно они обучались самым несложным приемам — держать собаку во время укола, чистить ей уши, надевать намордник и приводить животных в процедурную.)

— Тимми, перед тем как пойдешь в школу, приведи сюда немецкую овчарку. Мне нужно взять кожный соскоб, а также проверить, нет ли у нее глистов, — попросил я.

— Ту, у которой чесотка? В жизни не видывал собаки страшнее, — воскликнул он.

— Вот и вчера вечером юнцы у «Королевской молочной» упражнялись в остроумии.

При упоминании о молочной его нижняя губа обиженно оттопырилась. Было ясно, парнишка все еще дуется из-за той истории с мороженым.

— Такое не каждый сумеет.

— Какое «такое»?

— Губы надуть так, как ты… Мне жаль, что так вышло с мороженым. Я уже говорил тебе, что сам дьявол, должно быть, толкнул меня под руку.

— Хватит извиняться, — жизнерадостно воскликнул он, — как-нибудь я с вами поквитаюсь. Как говорится, не каждый день солнце будет греть собачий нос.

С этими словами Тимми удалился по коридору и исчез за дверью помещения, где содержались наши пациенты.

Через минуту я уже осматривал Сьюзи. Некоторые участки ее шкуры совершенно оголились, были воспалены и покрыты красными отметинами в тех местах, где она пыталась облегчить невыносимый зуд с помощью зубов или когтей. Глядя на нее, я представлял себе свежую просеку в сосновом бору или непаханое поле с чахлой растительностью. Нам предстояло перепахать это поле и засеять его заново.

Пока я занимался осмотром, Тимми отнес в лабораторию пробу собачьего кала для анализа на наличие глистов. Тем временем я смазал минеральным маслом некоторые участки кожи и взял соскобы, чтобы подтвердить диагноз.

Заглянув в микроскоп, я увидел множество неторопливо копошащихся сигарообразных клещей, возбудителей демодекоза, а также несколько страшноватых на вид чесоточных клещей. Под линзами прибора они казались персонажами фильма ужасов — помесью краба и паука с восемью длинными ногами. Уверен, что это зрелище могло бы отбить аппетит кому угодно.

Вдобавок к клещам у Сьюзи имелись блохи, крючкообразные черви, хлыстообразные и ленточные глисты. Однако по сравнению с болезнью кожи остальное представлялось мне сущими пустяками. Народные рецепты, передававшиеся из поколения в поколение, предписывали использовать отработанное автомобильное масло и серу, которыми следовало щедро смазать каждый квадратный сантиметр собачьей шкуры. В Чоктау этот чудовищный «коктейль» применяли, как правило, однократно, впрочем, ни один человек, пребывающий в здравом уме, не решился бы вторично намазать животное этой мерзкой массой, да и собака, по всей видимости, ударилась бы в бега. Собаки вовсе не глупы и вдобавок обладают поразительной памятью и обонянием. Уже после первого знакомства с этой смесью нормальный пес предпочтет поспешно ретироваться, чуть только к нему попытается снова приблизиться человек, прячущий за спиной «лекарство».

Впрочем, с точки зрения собаки мои средства были не намного лучше. Для лечения кожных болезней обычно применяли линдан, хлородан, ротенон, бензила бензоат, серу или органофосфаты — все они входили в состав мазей или растворов, которые я втирал в шкуру животному. Иногда заболевшую собаку погружали в большую емкость, до половины заполненную раствором инсектицида.

В то время ветеринары частенько использовали препарат, называемый толуидин синий, его вводили внутривенно, чтобы атаковать клещей изнутри. Я решил поэкспериментировать и раз в неделю вводил собаке этот препарат, а в остальные дни проводил наружное лечение. Каждую субботу Тимми по моему поручению мыл Сьюзи шампунем, содержащим селен, а с понедельника мы повторяли весь комплекс процедур. Вдобавок я ежедневно скармливал ей пару банок высококачественных собачьих консервов, добавляя туда витамины.

Лечение оказалось успешным.

Через три недели старая шерсть и поверхностные слои кожи отшелушились, на теле Сьюзи начала отрастать новая вполне здоровая шерсть. Кое-где еще оставались проплешины, но в целом собака стала выглядеть значительно лучше. Единственное, что меня беспокоило, так это ее цвет. Через несколько дней после начала процедур моя пациентка стала темно-синей. Во время утренней прогулки Тимми обнаружил, что лекарство проникло и в почки, — он позвонил мне в шесть утра и с глубоким волнением поведал мне о голубой моче нашей пациентки. Сначала я испугался, что ошибся в дозировке препарата. Пришлось все перепроверить, к счастью, мои первоначальные расчеты оказались верными. Взяв в руки лупу и еще раз изучив текст инструкции по применению, набранный мелким шрифтом на крошечном клочке бумаги, вложенном в упаковку с этим чудодейственным лекарством, я прочел: «Склеры и слизистые оболочки собаки после инъекций могут окрашиваться в голубой цвет. Пусть это вас не пугает».

Четыре недели спустя Скитер отловил меня на ярмарке.

— Моя собака поправляется, док?

— Разумеется. Она выглядит несколько необычно, но кожа у нее в полном порядке, — доложил я.

— Да-да. Я заметил, что-то с ней не то…

— Имейте в виду, Скитер, ваша собака стала голубой, как фиалка из-за лекарства. Но беспокоиться не о чем. Скорее всего на следующей неделе я привезу ее к вам домой. Конечно, выглядит Сьюзи немного странно. Впрочем, она набрала вес, у нее заблестели глаза, да и шерсть тоже…

— Но ведь собака синяя?

— Ну и что. Это скоро пройдет.

— Надеюсь. Мне противно даже думать, что моя собака будет расхаживать вся синяя. Это же цвет футбольной команды Обурна.

— А вы предпочли бы, чтобы она стала красной, как Медведь Брайант? Тогда она и впрямь выглядела бы чудовищно.

Порой мне кажется, жители Алабамы относятся к футболу слишком уж серьезно.

Днем накануне выписки Сьюзи я оставил Тимми записку: «Тимми, я повезу собаку домой в Ливингстон, поэтому утром необходимо выгулять ее как следует. Она должна обязательно опорожнить кишечник, проследи за этим! По дороге я собираюсь заскочить на ранчо к Бойду, Сью придется оставить на это время одну в грузовике. Не хочется, чтобы она испачкала машину!»

На следующее утро около половины восьмого мы с собакой отправились в путь. За прошедшие пять недель состояние Сьюзи, как и ее настроение, разительно изменились, и это было удивительно. Когда мы устроились в кабине грузовика, я взялся за руль, а милашка Сью положила голову на мою правую ногу, в ожидании ласки. Конечно, мы успели подружиться за время лечения.

Прибыв на ферму Бойда, я немного опустил стекло и приказал: «Сьюзи, жди меня». В ответ она облизнулась, словно желая сказать: «Ладно, раз уж так, но лучше бы ты выпустил меня погонять коров!» На всякий случай я намеревался вынуть из машины ветеринарные свидетельства, бланки, пробирки для анализов крови и другие вещи, лежавшие на переднем сиденье, но, убедившись, что Сьюзи ведет себя совершенно спокойно, решил не делать этого. В конце концов, за час с ними ничего не случится, тем более я буду находиться недалеко от машины.

Пока мы вакцинировали и клеймили телят, Сьюзи, высунув нос в щелку, переругивалась с местными собаками и кошками, осмеливавшимися подойти слишком близко к грузовику. Солнечные лучи били прямо в окна автомобиля, мешая видеть, что делается в кабине. Наконец мы покончили с работой, и мистер Бойд пошел проводить меня до грузовика. Мы мирно обсуждали последние новости со скотоводческой ярмарки, как вдруг он остановился:

— Док, что это у вас с лобовым стеклом? Оно все вымазано грязью.

— Понятия не имею, — ответил я, но, подойдя ближе, тотчас же сообразил, что случилась крупная неприятность.

Видимо, утром Тимми вообще не выгулял Сьюзи, в результате серьезная потребность вынудила ее откликнуться на призыв организма прямо в кабине моего автомобиля. После этого собака разнервничалась и принялась бегать по пассажирскому и водительскому сиденьям, она затоптала и вымазала приборный щиток, лобовое стекло, руль, даже заднее стекло и ящик для инструментов. Внутри кабины не осталось ни одного сантиметра чистой поверхности. Экскременты попали в щель между сиденьями и на педаль тормоза. Бесценные бланки были безнадежно испорчены, пробирки перемазаны, и даже зеркало стало коричневым. Вдобавок кое-где красовались лужи голубоватой жидкости. Мне захотелось немедленно провалиться сквозь землю, оказаться где-нибудь в Новой Гвинее или в уютном зале библиотеки за чтением глубоко научной книги о свежем воздухе и девственных горных вершинах.

— По-моему, у меня звонит телефон, док, — выпалил Бойд и ретировался. — Шланг найдете там, у колонки.

Сьюзи, высунув в щелку нос, непрерывно лаяла и вертелась — как видно, она была в полном восторге от проделанной работы по удобрению моего грузовика.

Я вытащил из кузова длинный кусок веревки, сделал глубокий вдох и, задержав дыхание, накинул петлю на перемазанную шею собаки, после чего открыл дверцу и быстро перехватил веревку другой рукой. Сьюзи немедленно выразила свою признательность — прыгнула мне на грудь и энергично поскребла передними лапами; не скрою, ей удалось перенести часть экскрементов, застрявших у нее между пальцами, на мою одежду. Затем она с упоением вылизала мое лицо, и я сдался, смирившись с фактом, что мне тоже придется принимать душ у колонки. Наконец удалось привязать ее к росшей возле колонки хурме и отыскать еще один шланг, чтобы, соединив его с первым, дотянуться до грузовика. Я обернул лицо старой футболкой, заткнул нос и приступил к делу. Потом мне пришлось залезть в залитую водой кабину и отогнать грузовик к подножию холма, чтобы вода вытекла из машины.

— Тимми сделал это нарочно, — бормотал я себе под нос. — Он знал, какое милое представление Сьюзи устроит в машине, если ее как следует не выгулять. Это дорогая плата за проделку с мороженым.

Через час грузовик был отмыт, хотя все еще попахивал, Сьюзи благоухала шампунем, а Бойд отсиживался в доме. Укрывшись за навесом для тракторов, я окатил себя ледяной водой из шланга и натянул запасной комбинезон. При всем при этом мне удалось не разозлиться. В конце концов, собака не виновата.

В первый момент Скитер не признал Сьюзи, так сильно она отличалась от практически лысого существа, которое он отправил ко мне в клинику. И узнал ее только тогда, когда она с визгом принялась вылизывать ему лицо.

— Она даже не пахнет, док! — объявил он. Я подумал, что у него, должно быть, заложен нос. — И выглядит прекрасно, только десны еще голубоватые. Я расскажу всем соседям, как здорово вы умеете справляться с клещом!

— Скитер, если вы так поступите, я вас никогда не прощу, — ответил я, мысленно представив себе, что сегодняшний кошмар может повториться.

— Почему? Вы же вылечили мою собаку. Я собирался предупредить вас, что у нее слабый желудок и порой с ней случаются… происшествия, особенно если она не нагуляется как следует с утра. У меня просто выскочило из головы. Впрочем, как я вижу, все обошлось благополучно.

— Гм…

Потом Тимми клялся, что в то утро выгулял Сьюзи как положено и что никогда бы не решился так подшутить над своим боссом. Но я слышал, как на следующий день он хохотал, убираясь в виварии. Только очень смешная шутка или чувство глубокого морального удовлетворения могли вызвать такой смех у человека, занимающего должность уборщика в ветеринарной клинике.