1.1. АПОРТИРОВКА В «IPO»

Апортировка занимает центральное место в курсе общего послушания. Никакое другое упражнение не повторяется трижды (с вариантами). Из 100 итоговых баллов раздела В почти половина, а именно — 40 баллов, приходится на три варианта апортировки (10 баллов — за подноску на ровной поверхности», 15 баллов — за «подноску с преодолением барьера» и следующие 15 баллов — за «подноску с преодолением горки»).

Кроме того, все три варианта апортировки считаются самыми комплексными и в то же время самыми декоративными упражнениями. Здесь особенно проявляются как способности собаки, так и квалификация её дрессировщика. Не случайно именно в этом упражнении часто терпят неудачу даже самые высококлассные спортивные собаки.

Никакое другое упражнение не требует столько изобретательности от дрессировщика как апортировка. Её репертуар — от строгого ошейника с шипами, натяжного ошейника и раздражающих приборов — до менее драконовских вспомогательных средств, таких как детально продуманная конструкция деревянного апортировочного предмета и технология натяжных поводков. Наряду с этими техническими приёмами (с применением дополнительных средств) известны еще многочисленные игровые методы.

И ещё один довольно грустный и проблематичный факт подчеркивает исключительное значение апортировки. Многие спортсмены, в общем отрицающие принудительные методы обучения, делают для апортировки единственное исключение.

При наличии такого разнообразия возможностей, которые предлагают кажется всё, от сильного принуждения до игры, удивляет, что упражнения по апортировке все же являются постоянной проблемой для многих дрессировщиков. Причины этого разнообразны.

Некоторые спортсмены делают с самого начала ставку на метод, который не подходит их собакам, другие слишком рано начинают терять терпение, а третьи перепрыгивают без всякой системы с одного многообещающего метода на другой (точно также как в защитной службе). Представим себе сначала идеальное исполнение. Упражнения по апортировке на всех трех ступенях SchH-1,2 и 3, как и в новом IPO описаны дословно одинаково. Различие лишь в весе и выборе апортировочного предмета: SchH-1 — свободный выбор, SchH-2 — килограммовый деревянный предмет, SchH3 — 2-х килограммовый деревянный предмет.

Выписка из положений IPO: Собака, свободно сидящая возле своего дрессировщика, — должна после первой же команды «апорт» в быстром темпе побежать за отброшенным на расстояние примерно 10 шагов апортировочным предметом, быстро взять его и в таком же быстром темпе принести дрессировщику. Она должна близко сесть перед дрессировщиком и держать предмет в пасти до тех пор, пока после установленной выдержки дрессировщик по команде «дай» не возьмет его. По команде перехода в ОП собака быстро садится возле своего дрессировщика. Дрессировщик остается на своем месте, пока собака не возьмет предмет и пока не сядет рядом с ним.

Быстрый аллюр у собаки — это то же самое, что у лошади галоп. Так как в IPO для возвращения собаки с предметом применяется та же комбинация слов, то можно исходить из того, что собака должна вернуться в том же темпе (или приблизительно в том же), в каком она бежала за предметом.

Во всяком случае собака, которая туда устремилась галопом, а возвращается рысью получит оценку ниже, чем та которая бежит галопом в обоих направлениях. Для общего зачета следует учитывать, наряду с видом бега и темпом, ещё и другие критерии: «Охотно ли собака выполняет задание?» и «представляют ли собака и дрессировщик спаянную команду, для которой характерны обоюдная интуиция, концентрация и заангажированность?». Лишь тогда, когда эти качества в полной мере присутствуют, судья может производить градацию в соответствии с современными спортивными требованиями в «V критериях» (для непосвященных: V — «отлично» от 96 до 100 баллов).

Общее впечатление должно оцениваться выше, чем отдельные детали. И для зрителя общее впечатление также является решающим. Но чем объяснить, что именно апортировка оставляет у зрителей сомнительное впечатление? — Множеством маленьких ошибок, таких как «слишком медленная реакция собаки», «неправильная посадка собаки», «вялое управление собакой» или «неудовлетворительное завершение подноса предмета»? — В чем, собственно, суть упражнения?

Ну, проблема всем известна: собака охотнее бежит за предметом, чем возвращается с ним. Почему она должна охотно возвращаться, где по прибытии, чаще всего, ей будут указывать на ошибки, если вообще не накажут? Многие пытаются, поэтому, сделать возвращение собаки приятным, играя с ней. И, действительно, играя, собака быстрее бежит назад. Но все-таки во многих случаях не достаточно быстро и уверенно. Часто даже собаки, воспитанные на игре, возвращаясь, переходят на рысь или за несколько метров от дрессировщика заметно замедляют бег. Этот феномен многие инструкторы и спортсмены рассматривают как доказательство их утверждения, что «В игре нельзя обучить хорошей апортировке». Да, нельзя научить, при условии описанных обстоятельств. Но виновата здесь не игра, а противоречивые методические подходы. Пока у собаки, играющей на «разряженном поле», присутствует страх перед болью и психическим давлением, она не сможет свободно проявить себя в игре. Многие собаки бегают медленно, чувствуют себя неуверенно и выглядят скованно. Выжидательная позиция часто выражена страхом и нежеланием работать вместо радостной готовности. Многие собаки прижимают уши, держатся на расстоянии, напрягаются и, хотя в их глазах отражается «внимательность», но какая же это внимательность? Чего ждут эти собаки? Нередко апортировочный предмет они бросают прямо к ногам дрессировщика. Это, конечно же, производит удручающее впечатление.

Но наряду с непоколебимо уверенными сторонниками принудительных методов, все больше появляется людей, которые хоть и практикуют методы принуждения, но искренне хотели бы обучать через игру. Если бы они точно знали, что только именно так можно добиться успеха. Они применяют жесткий метод, думая, что иначе нельзя достичь «высоких результатов» в быстроте и надежности. Они уже видели «играющую» — апортировку, но она их не вполне убедила. Возможно они и сами пытались ее испробовать — с таким же неубедительным результатом. Беспокоит также, что в профессиональных кругах слышатся высказывания: «Если хочешь побеждать, то играя, этого не добьешься — тут нужны другие подходы и т. д.». Выступить против такого ошибочного мнения, которое базируется на неполном знании процессов обучения и на ещё недостаточно изученных игровых методах, является целью моего дальнейшего повествования.

Представлен усовершенствованный автором «мотивационный предмет» с заменяемой резиновой серединой и с контрверевочками

Если причина неудовлетворительных успехов в апортировочных упражнениях лежит не в мотивационной дидактике, её нужно искать в отдельных деталях методики. Для надежного педагогического успеха необходимо знание предмета, а также соответствующие навыки его практического применения. Игровое обучение требует обоснованного плана. Именно «обоснованного». Игра игре рознь. Игровое обучение это нечто совсем иное, нежели бесцельные игры.

Это не значит бросить «мячик» и дико прыгать вокруг него. Если речь идет об игре в воспитании спортивных и служебных собак то имеется в виду целевая игра-обучение, которую проводят по определенным правилам. Без учета всеохватывающей взаимосвязи дрессировщик останется плохим «режиссером» и его квалификация, по всей вероятности, так и не превысит уровень дилетанта, или он, возможно и не замечая этого, пойдет на поводу у своей способной собаки, которая быстро научится им руководить, доминировать в игре.

Но когда дрессировщик учебные игры понимает и владеет ими, то всё выглядит легко и непринужденно. Оба — и собака, и дрессировщик, раскрываются в игре, причем собака всегда управляема. В идеале дрессировщику удается превратить свои спортивные цели в мотивацию для собаки (дидактическая трансформация).

Не буду спорить, что в процессе исправления ошибок бывают индивидуальные ситуации, когда нет другого выхода, как отступиться от мотивации. В таких случаях следует тщательно и добросовестно взвесить, этично ли массированное причинение боли, и оправдано ли это с точки зрения защиты животных. Абсолютный запрет на причинение боли кажется мне лично не только противоестественным, а потому бессмысленным, но и безответственным. Таким же безответственными, по-моему, являются методы, с помощью которых пытаются кратчайшим и простейшим путем манипулировать собакой, при этом заранее отказываясь от мотиваций. В таких случаях цена «спортивных успехов» с разных точек зрения ставится под вопрос. То, что в эти безрадостные попытки включают также игры и мотивацию, не оправдывает того, что происходит до и после этого.

В этой связи я ссылаюсь на феномен «замаскированных действий»: короче говоря, я имею в виду ошибочное мнение о том, что собака весело настроится на игру, если в процессе тренировки, основанной на принуждении и боли, ей иногда на короткое время дадут поиграть с мячом или колбаской. Преследовать убегающий объект или бороться за добычу — это во многом инстинктивное поведение. То, что собака на раздражители «инстинктивных действий» проявляет активность, совсем не значит, что она хорошо себя чувствует или, что она, проще сказать — «играет». Игра (как ее понимают этологи и педагоги) состоится только в так называемой «разряженной обстановке». При малейших «помехах», как например, приближающаяся опасность, боль, страх, сильная фрустрация (чувство разочарования) или даже голод, игра мгновенно прекращается. Но многие дрессировщики применяют в воспитании продолжительные стрессы (дистресс — негативный, вредный стресс). Они практикуют страх перед болью и учебная обстановка вызывает антагонизм к игре — нежелание! То, что собака все-таки бежит за мячом, это заслуга не воспитателя, а природы.