• Право на кусок мяса
  • «Мы на упряжках раненых спасали…»
  • Со всеми воинскими почестями

    Право на кусок мяса

    …Как-то в жаркий летний день, взяв с собой надлежащую тару и прихватив чау-чау Тамерлана, красивого, ухоженного рыжего кобеля с доброй, улыбчивой физиономией, я отправился за квасом. У квасного бочонка, где маялась очередь, я привязал пса к дереву и встал крайним. Или, по-московски, последним. Конечно, на собаку мою сразу обратили внимание, как уже было не раз.

    Стоявшая впереди старушка, седая, скромно одетая, сказала:

    — Спасибо вам, что вы есть, собачки, голуби, кошки! Без вас трудно было бы нам жить!

    Она с улыбкой смотрела на пса, сидящего на зеленой траве лужайки.

    — Вот уж! — возмутилась стоявшая впереди полная женщина, явно переусердствовавшая желтым металлом на всех видных местах. — Собаки все мясо сжирают! Развели их видимо-невидимо!

    Очередь протестующе загудела.

    — Глупости говорите, женщина! — возразила старушка.

    — Вас послушать, так все живое надо истребить!

    — Не в этом дело! — вмешался моложавого вида мужчина, имеющий знаки отличия ветерана Великой Отечественной войны на лацкане пиджака. — Не будь собак, сколько бы еще наших людей погибло в войну! Меня вот самого собака спасла санитарная, когда я раненый в сорок первом году замерзал в поле под Истрой. Нашла в снегу, и согрела, и людей привела! Да что там говорить! А сколько танков немецких подорвали наши собачки? За одно это мы всех их должны как лучших друзей любить!

    Одним словом, подавляющее большинство граждан отстояло право моего пса на кусок мяса в день. Тем более что это мясо я покупаю на собственные деньги и при этом, разумеется, в чем-то себе отказываю.

    Героические наши друзья — собаки только за последние двести лет спасли жизнь многим десяткам тысяч людей. Особую славу во всем мире в этом качестве завоевали сенбернары, огромные добрые животные.

    Название породы «сенбернар» связывают с названием высокогорного перевала — Большой Сен-Бернар в Швейцарских Альпах. Через этот перевал более двадцати веков назад была проложена дорога, соединившая Италию с северной частью Европы. Перевал Большой Сен-Бернар, который древние римляне называли Суммус Поенникус, давно пользовался дурной славой: зима здесь длится 8—9 месяцев в году, морозы достигают 34°C, в это время чуть ли не каждый день — бури, туманы, метели, обильные снегопады, сходы лавин.

    Еще тысячу лет назад безопасный переход через «перевал смерти» был возможен лишь 2—2,5 месяца в году в летнее время. Впоследствии на перевале был сооружен монастырь — приют для странников, а его обитателям — монахам-августинцам — было вменено в обязанность оказывать путникам гостеприимство и выручать из беды заблудившихся или терпящих бедствие людей. Но спасти удавалось немногих — ежегодно на перевале погибали десятки путешественников: в предательских расселинах, засыпанных снегом, в снежных бурях, в стремительно несущихся лавинах.

    Количество жертв значительно уменьшилось (точнее, возросло число спасенных) с середины XVII века, когда монахи-горноспасатели стали держать и разводить гигантских собак, использовать их для розыска терпящих бедствие людей. Похожая на сенбернара собака красуется на картине итальянского художника Сальватора Роза, изображающей альпийский горный пейзаж. Датирована картина 1660 годом.

    Сенбернары спасли около 2500 человек. Особой известностью пользовался пес по кличке Барри. Он спас от верной гибели сорок человек. На кладбище собак в Париже был сооружен памятник псу-герою. Но сенбернар Барри на парижском памятнике совершенно не похож на себя. Ничего общего с действительностью не имеет и надпись на памятнике:

    «Барри, сенбернар. Спас жизнь сорока людей. Был убит сорок первым».

    Это не так. Барри трудился на Большом Сен-Бернаре с 1800 по 1812 год, а потом состарился, стал непригодным для службы горноспасателя. Тогда настоятель монастыря отправил его в Берн. Город кормил пса до самой его смерти. Чучело Барри и по сей день можно видеть в Зоологическом музее в Берне.

    И поныне многих альпийских сенбернаров нарекают Барри — в честь славного пса-горноспасателя. Ибо даже с появлением современных дорог в горах необходимость в альпийских собаках отнюдь не уменьшилась: возросло количество туристов, альпинистов. Но горы есть горы: только в Западных Альпах в 1987 году погибло 40 человек, более 100 получили тяжелые травмы…

    И монахи монастыря на перевале Большой Сен-Бернар по-прежнему выходят со своими чудо-собаками на тропу, чтобы успеть прийти на помощь людям. Каждая собака, приветливо махая хвостом, тащит на мощной шее под горлом бочонок рома — такова традиция…

    Приятно видеть на фоне современной городской архитектуры красивое доброе существо, с которым человек бок о бок прошел путь многих тысячелетий.

    В условиях города собака может оказывать благотворное воздействие не только на своего хозяина и его домочадцев, но и на тех многих, кто видит на асфальтовой коросте среди серых бетонных коробок зданий, в лязге железа и дымной копоти автомашин красивое доброе существо, самого близкого нам сопланетянина.


    Во многих странах горноспасательные службы тоже взяли на вооружение сенбернаров или овчарок. Собаки доказали, что при спасении людей в горах они могут добиваться исключительных результатов: при безветренной погоде способны учуять человека за 250—300 метров, найти засыпанного лавиной под трехметровой толщей слежавшегося снега.

    Приступили к использованию лавинных собак и горноспасательные службы у нас на Кавказе. На документальном материале снят фильм киностудии «Мосфильм» «Где ты, Багира?», рассказывающий о спасении сенбернаром Багирой в горах Кавказа группы ученых и ребенка.

    Это о них сказал поэт Андрей Вознесенский:

    «Из всех людей или собак сенбернары ближе к небесам…»

    Отлично показали себя собаки также при розыске людей, погребенных во время землетрясений. Так, в неимоверно тяжелых условиях успешно работали спасательные собаки в сентябре 1985 года в Мехико, сильно пострадавшем от подземных толчков. Тысячи спасателей раскапывали развалины, руководствуясь «показаниями» специально тренированных немецких овчарок, которые прибыли в столицу Мексики из Франции, Швейцарии и Голландии самолетами. Собаки работали, рискуя жизнью: около десятка животных погребены под обломками зданий. Но с их помощью удалось спасти несколько сот засыпанных под развалинами мексиканцев.

    Как свидетельствует эта арабская почтовая марка, слава сенбернаров, величественных и добродушных, заботливо-снисходительных к проказам детей и слабостям взрослых, распространилась и в те края, где нет ни гор, ни снегов, ни ледников.

    А в начале 1986 года во французском городе Дрё, что западнее Парижа, состоялась необычная церемония. Немецкую овчарку по кличке Урик, находящуюся на службе военизированной пожарной охраны города, произвели… в ефрейторы. В присутствии всего личного состава подразделения ошейник этой собаки, которая принимала участие в спасении жертв землетрясения в Мехико, был украшен соответствующими знаками различия Урик обнаружил и помог спасти десятки людей, заживо погребенных под развалинами мексиканской столицы.

    «Мы на упряжках раненых спасали…»

    Исключительного размаха достигло применение боевых служебных собак в период первой и второй мировых войн. Семьдесят тысяч собак в годы Великой Отечественной войны прошли рядом с нашими солдатами славный боевой путь от окраин Москвы и берегов Волги до Берлина и Эльбы. Только из Московского городского клуба служебного собаководства на фронт направлено было около шести тысяч четвероногих «воинов» — подносчиков боеприпасов, подрывников танков и эшелонов с боевой техникой и живой силой противника…

    Во время войны случилось мне, двенадцатилетнему мальчишке, почти год быть воспитанником полевого подвижного госпиталя ППГ-104, который в январе 1942 года дислоцировался в деревне Деньково западнее Волоколамска.

    В госпитале я старался помогать, как мог. Разносил раненым пищу, давал пить тем, кто попросит, помогал санитарам, чистил на кухне картошку — словом, делал, что мог. И не раз слышал рассказы бойцов, как с поля боя их вытаскивали собаки. Это были, как правило, кавказские овчарки, рослые, могучие, отважные животные, привыкшие к морозам. Каждая собака снабжалась седлом с санитарными сумками и тащила за собой лыжно-носилочные санки. Выпущенная на поле боя санинструктором, собака осторожно подползала к лежащему в снегу бойцу, обнюхивала его. Если боец оказывался жив — а собаки были выучены это определять! — четвероногий санитар начинал вылизывать раненого, приводил в чувство. Потом собака подставляла раненому бок, чтобы человек мог открыть санитарную сумку, выпить водки, сделать себе перевязку, перевалиться на санки. Затем хвостатый санитар разворачивался и тянул санки с бойцом к санинструктору.

    А вот что рассказывал в журнале «Наука и жизнь» академик Б.В. Петровский, который в годы войны был фронтовым хирургом:

    «Во время боев под Франкфуртом и Кюстрином я был свидетелем подвига санитарной собаки. На этом участке бои шли очень трудные, было много убитых и тяжелораненых. К нам в траншею пришел проводник с собакой в упряжке с лыжами-носилками. Проводник дал направление собаке в опасную зону, куда не могли пробраться наши санитары из-за плотного огня фашистов. Мы следили за собакой в перископ. Она по-пластунски подползала к телам, обнюхивала их и, не задерживаясь у трупов, пробиралась дальше. Наконец она припала к человеку с окровавленной головой и стала лизать его лицо от подбородка к носу. Раненый пришел в себя, видимо, испугался большой собаки, сделал какое-то движение, но собака подставила ему свой бок, привлекая внимание к сумке с красным крестом. Раненый расстегнул сумку, достал фляжку, выпил и снова потерял сознание, но собака не покидала его до тех пор, пока он с величайшим трудом не перевалил свое тело в носилки. Тогда она повезла его к нам, опять же ползком, ныряя в рытвины, прячась от огня. Эту картину я никогда не забуду!»

    Павловский дворец под Ленинградом, спасенный от гибели шотландской овчаркой Диком.

    И таких случаев было множество. Бывший пулеметчик, ныне академик, секретарь отделения лесоводства и агролесомелиорации ВАСХНИЛ В.Н. Виноградов писал в 1985 г. в «Неделе»:

    «А в санроте у нас собаки служили. Так их и санитары-ездовые называли так: «служивые». Особенно запомнился один санитар, молоденький совсем паренек, а при нем четыре собаки. Две здоровые, лохматые, на овчарку смахивали. И две, по-моему, лайки. Запрягали их в волокушу — зимой на двух лыжинах, а летом на колесиках. Скольких людей под огнем наш бесстрашный ездовой с поля боя вывез! Знаете, наша литература, по-моему, в долгу перед солдатами, которые воевали вместе с собаками. Это был совершенно удивительный, ни на что не похожий вид службы в действующей армии. Когда с «боевым оружием» и поговорить можно, и поплакать, и подумать вместе. Боец наш песенку время от времени какую-то мурлыкал про этих самых санитарных собак и про тех, которые «мины ищут, танки подрывают». Именно ему и его четвероногой своре я обязан своей жизнью. Буквально за две недели до окончания войны в бою на окраине города Виттенберга, километрах в шестидесяти от Берлина, меня тяжело ранило в голову. Ничего не вижу, кровь лицо заливает, но чувствую — суетятся вокруг. Кое-как меня перебинтовали. Торопились, боялись — не довезут. До санроты километра четыре, а фашисты сплошным огнем шоссе простреливают — единственный путь.

    Сознания я, правда, не терял: молодой был, крепкий. Помню, как положили меня на тележку, привязали покрепче и санитар сказал собакам: «Ну, служивые, вперед». И припустили мы по шоссе… Фашист еще сильнее палит, а у меня одна мысль: только бы собачек не ранило, потому что санитару одному меня не дотащить. Да нас с ним непременно убили бы тогда. Но пули над головами собак свистят, а мы двигаемся вперед. Так до санитарной роты и докатили».

    Собачья упряжка, использовавшаяся в годы Великой Отечественной войны.

    Журналист В. Нехаев сумел отыскать слова и авторов «Песни о собаках» в музее Центральной школы служебного собаководства. Слова ее написаны Н. Евкиной и Б. Рагозиным. Музыка — П. Беренковым. Вот она, эта песня.

    Наш мирный труд нарушили фашисты,
    И весь народ наш выступил на бой.
    Пошла пехота, летчики, танкисты
    И мы с своею «техникой» живой.
    Мы связь даем и танки подрываем,
    И не страшны нам минные поля.
    Мы на упряжках раненых спасаем,
    Снарядами снабжаем мы войска.
    И подлый враг пускай не забывает,
    Что мы в боях сражаемся за двух,
    Что никогда в бою не изменяет
    Бойцу его четвероногий друг.
    Противотанковое подразделение с собаками-подрывниками в 1943 году. Саперы с минорозыскными собаками.

    В целом в период Великой Отечественной войны собаки-санитары вывезли с поля боя 700 тысяч раненых бойцов! Обратите внимание: санитарам и иным медработникам за вынос с поля боя 80 раненых присуждали высшую воинскую награду — звание Героя Советского Союза. Разделите же 700 тысяч на 80…

    А четвероногие бойцы минно-розыскной службы участвовали в разминировании 303 городов, в том числе таких крупных, как Киев, Одесса, Прага, Будапешт и Варшава.

    Дрессировка собак в школе-питомнике служебного собаководства «Красная звезда».

    Шотландская овчарка, красавец кобель по кличке Дик, спас в городе Павловске под Ленинградом старинный дворец, обнаружив незадолго до взрыва заложенную нацистами бомбу с часовым механизмом. В бомбе находилось две с половиной тонны взрывчатки. Впоследствии Дик принимал участие и в разминировании Праги. Пес трижды был ранен, однако дожил до глубокой собачьей старости и был похоронен с воинскими почестями, как и подобает герою.

    А собаки — живое противотанковое «оружие»! На полях сражений минувшей войны хвостатые подрывники уничтожили до трехсот фашистских танков! То есть примерно две танковые дивизии врага!

    Бывшие гитлеровские генералы отмечали в своих мемуарах, что командиры их танковых подразделений не раз отдавали приказ отступать танкистам на участках фронта, если замечали, что на поле боя появились советские собаки-подрывники…

    Овчарки — специалисты по обнаружению взрывчатки были приданы инженерно-саперным подразделениям ограниченного контингента советских войск в Афганистане. В отрядах минно-розыскной службы имелись проводники со специально тренированными собаками для обнаружения мин и фугасов в гористой жаркой местности. Эти собаки — немецкие овчарки, как правило, — обнаружили тысячи хитро замаскированных взрывательных устройств.

    Эта порода служебных собак — черный терьер, выведенная в школе служебного собаководства «Красная звезда», в 50—60-х годах путем скрещивания ризеншнауцера, ротвейлера и некоторых других пород.

    Черные терьеры — собаки выше среднего роста, сильные, с массивным костяком и мускулатурой, крепкой грубой конституции. Собаки этой породы злобные, недоверчивые к посторонним людям, выносливые, хорошо приспосабливаются к различным климатическим условиям. Хорошо поддаются дрессировке. Шерсть грубая, жесткая, густая, плотно прилегающая. Волосы с надломом, покрывают все тело собаки. Хорошо развиты украшающие волосы. На морде они образуют на верхней губе жесткие щетинистые «усы». А на нижней — такой же структуры «бороду», над глазами — жесткие щетинистые «брови». Удлиненная шерсть на шее и холке образует «гриву».


    Корреспондент газеты «Известия» в Афганистане Г. Устинов рассказывал в июле 1985 года:

    «Не одну сотню хитроумно замаскированных зарядов обнаружили и обезвредили наши ребята. Только вожатый Александр Никитин с овчаркой Азой нашел 28 мин и три фугаса.

    За время службы Саша вместе со своей помощницей обнаружил 24 мины. Сколько спасенных человеческих жизней, оставшейся невредимой техники… Причем Аза — далеко не рекордсменка, как, скажем, ветераны подразделения: Эльза, Инга. У них на счету сотни обезвреженных мин. Труженицы саперной службы…

    До службы в армии Александр Никитин учился и жил в Стерлитамаке, закончил строительный техникум. В военкомате его спросили: «Животных любишь?» — «Конечно. Всю жизнь мечтал иметь собаку. Да родители не разрешали». «Ну, что ж, это дело поправимое. Будет у тебя своя собака».

    Так Александр встретился с Азой. Досталась она ему щеночком. Сам разрабатывал у нее рефлекс на запах взрывчатки. Сначала, когда Азе было два месяца, учил ее ходить зигзагообразно, размещая приманку в шахматном порядке. Затем располагал кусочки мяса на взрывчатых веществах, на открытых минах, на заглубленных без маскировки и, наконец, на замаскированных. Полгода напряженной тренировки, и вот уже восемь месяцев такой же напряженной работы.

    — Аза очень подвижная, ласковая, обладает острым чутьем. И что особенно важно — собранная, во время поиска не отвлекается. На занятиях всегда серьезна. Вроде бы рутина, давно знакомые команды — «сидеть», «лежать», «рядом», «ко мне», а выполняет их со всей ответственностью, словно знает, что без постоянных тренировок быстро выйдешь из формы. Во время учебного розыска без труда находит все мины.

    — А в настоящем деле?

    — Там, конечно, труднее. Когда собака проедет сотни километров в бронетранспортере, от грохота, лязга, дорожной пыли, бензинового запаха чутье у нее притупляется. Надо дать ей отдохнуть, тогда работа пойдет… Хотя в Кунарском походе, где Аза показала себя хорошо, у нее выявился и один недостаток. Быстро уставала от жары (днем у нас под 60 градусов было). Поработаем максимум пятнадцать минут, потом начинает хитрить: садится там, где ничего нет. Сейчас буду больше тренировать ее на выносливость.

    …Саша Никитин и вожатый Павел Котляров сидят в окружении новичков, ребят нынешнего весеннего призыва, и терпеливо отвечают на их расспросы:

    — А почему у наших собак такие нерусские имена?

    — Потому что все они — немецкие овчарки. Лучшая порода для розыска…

    — А почему эти имена «дамские»?

    — С псами работать тяжелей. У них вечная борьба за лидерство».

    Многие воинские части во время Великой Отечественной войны содержали собак просто для души, для нервной разрядки и отдохновения. В эти тяжелые дни для многих советских солдат собака была частью их дома, другом и «лекарством».