Психоанализ и проблема человечества

Было удивительно тихо и уединенно под широко раскинувшимся деревом, стоявшим одиноко в просторе полей, хорошо ухоженных, и сочной зелени. На расстоянии виднелись холмы суровые и непривлекательные в полуденном солнце. А под деревом было темно, прохладно и приятно. Это огромное и внушительное дерево, содержало большую силу и симметрию в своем одиночестве. Оно было живым организмом, уединенным, и в то же время казалось, что оно возвышалось над всем окружающим, даже над отдаленными холмами. Сельские жители поклонялись ему. Против его широкого ствола лежал высеченный камень, на который кто-то положил яркие желтые цветы. Вечером никто не подходил к дереву, его одиночество было слишком одолевающим, и было лучше поклоняться ему в течение дня, когда была густая тень наполнялась чириканием птиц и звуками человеческих голосов. Но в этот час все сельские жители были у своих хижин, и под деревом было очень тихо. Солнце никогда не проникало через кроны дерева, и цветы не вяли до следующих жертвоприношений следующего дня. Узкая тропинка вела к дереву и затем уходила в зеленые поля. По этой тропинке к холмам вели стадо коз, где они разбегались, поедая траву в пределах досягаемости.

Когда солнце село за холмами, поля приобрели насыщенно-зеленый цвет, и лишь вершина дерева отсвечивала золотом, находясь в последних лучах — заходящего солнца. С приходом темноты дерево отдалялось от всего окружающего и на ночь замыкалось в себе, его тайна, казалось, проникая в тайну Вселенной. Он — психолог и аналитик, практиковал в течение многих лет и излечил многих пациентов, обращавшихся к нему. Он работали в больнице, и в своем офисе. Многие пациенты, преуспевающие в своем бизнесе, помогли ему обзавестись дорогими автомобилями, загородным домом и всем прочим. Он серьезно относился к своей работе, а не только, как к прибыльному делу. Изучал гипноз и экспериментально практиковал его на своих пациентов.

«Очень любопытно, — сказал он, — как во время гипнотического состояния люди свободно и легко говорят о своих скрытых принуждениях и реакциях, и каждый раз, когда пациент подвергается гипнозу, я чувствую необычность процесса. Я сам был добросовестен и честен, но полностью осознаю серьезную опасность гипноза, особенно в руках недобросовестных людей и медиков. Гипноз может или не может быть кратчайшим путем в лечении, но применять его нужно только в некоторых трудных случаях. Требуется несколько месяцев, чтобы вылечить пациента, это довольно-таки утомляющее мероприятие. Некоторое время назад, — продолжал он, — пациентка, которую я лечил в течение многих месяцев, пришла навестить меня. Это была умная женщина, начитана и имела широкий круг интересов. С большим волнением и улыбкой, она сказала мне, что подруга убедила ее посетить некоторые из ваших бесед. Оказалось, что во время бесед она чувствовала, как освобождалась от депрессий, которые были довольно серьезными. Она сказала, что первая беседа совершенно сбила ее с толку. Мысли и слова были ей плохо знакомы и казались противоречивыми, и она не хотела посещать вторую беседу, но ее подруга объяснила, что такое случается, и что она должна послушать несколько бесед, перед тем как делать выводы. В итоге она побывала на всех, и почувствовала облегчение. То, что вы сказали, казалось, задело некоторые участки ее сознания и без приложения каких-либо усилий освободили от расстройств и депрессий, она обнаружила, что они прошли, просто прекратили существовать. Это было несколько месяцев назад. Я видел ее снова на днях, и, конечно же, мы поговорили о ее бывших проблемах. Она довольна и счастлива, особенно во взаимоотношениях с семьей, у нее теперь все в порядке».

«Понимаете, — продолжил он, — благодаря этой пациентке, я прочитал некоторые из ваших учений, и хочу поговорить с вами о некоторых вещах. Существует ли способ или метод, с помощью которого мы сможем быстро добраться до корня всего человеческого страдания? Наши существующие методики занимают время и требуют значительного исследования пациента».

Сэр, если позволите спросить, что вы пытаетесь сделать с вашими пациентами?

«Говоря просто, без психоаналитических терминов, мы пробуем помочь им преодолевать их проблемы, депрессии и так далее, чтобы они могли жить в обществе».

Вы думаете, что очень важно помочь людям вливаться в это испорченное общество?

«Оно может быть испорченным, но преобразование общества — не наше дело. Наше дело — помочь пациенту приспособиться к окружающей среде и быть более счастливым и полезным гражданином. Мы имеем дело с неординарными случаями и не пытаемся создавать супернормальных людей. Я не считаю это нашей функцией».

Вы думаете, что можете отделить себя от вашей функции? Если можно спросить, не является ли также вашей функцией создать полностью новый порядок, мир, в котором не будет войн, антагонизма, конкурентности и так далее? Разве не все эти побуждения и принуждения порождают ненормальных людей в окружающей среде? Если беспокоиться только о помощи индивидууму соответствовать существующему социальному образцу, здесь или в другом месте, разве это не значит поддерживать те самые причины, которые приводят к расстройству, нищете и разрушению?

«Конечно, что-то в том есть, но как аналитик я не думаю, что мы подготовлены, чтобы вникнуть столь глубоко во всю причинную обусловленность человеческого страдания».

Тогда, сэр, вы заинтересованы не в полном развитии человека, а только в одной специфической части его полного сознания. Исцеление некоторой части может быть необходимо, но без понимания целостного процесса в человеке мы можем вызвать другие формы болезни. Конечно, это не вопрос спора или предположения, а очевидный факт, который должен быть учтен не только специалистами, но каждым из нас.

«Вы затрагиваете очень серьезные темы, к которым я не привык, и обнаруживаю, что мне это не по силам. Я думал как-то неопределенно об этих вещах и о том, что мы фактически пытаемся проделать с нашими пациентами, помимо обычной процедуры. Понимаете, большинство из нас не имеет ни склонности, ни необходимого времени, чтобы изучить все это. Но я предполагаю, что нам действительно следует делать это, если мы хотим освободить себя и помогать нашим пациентам освобождаться от замешательства и страдания нынешней западной цивилизации».

Замешательство и страдание существуют не только на Западе, потому что люди во всем мире находятся в таком же тяжелом положении. Проблема индивидуума — это также всемирная проблема, они не являются двумя отдельными и отличными процессами. Мы, конечно, обеспокоены человеческой проблемой, неважно, находится ли человек на Востоке или на Западе, что является произвольным географическим разделением.

Целое сознание человечества озабочено Богом, смертью, правильными и счастливыми средствами к существованию, детьми и их образованием, войной и миром. Без понимания всего этого не может быть исцеления человечества.

«Вы правы, сэр, но я думаю, очень немногие из нас способны на такое обширное и глубокое исследование. Большинство из нас не образованы. Мы становимся специалистами, техниками, в чем есть польза, но, к сожалению, это цель для нас. Является ли его специализацией душа или комплекс, каждый специалист строит собственный маленький рай, как делает священник, и хотя он может иногда прочитать кое-что на стороне, он остается там, пока не умирает. Вы правы, но это так.

Теперь же, сэр, я хотел бы возвратиться к моему вопросу: есть ли метод или техника, с помощью которой мы можем проникнуть непосредственно к корню наших страданий, особенно страданий пациента, и таким образом их быстро устранить?»

И снова, если позволите спросить, почему вы всегда мыслите понятиями методов и техник? Могут ли метод или техника освободить человека или же они просто сформируют его для желаемой цели? А желаемая цель, являющаяся противоположностью человеческих неприятностей, страхов, расстройств, давлений, сама и является их результатом. Реакция противоположности — это не истинное действие, как в экономическом, так и в психологическом мире. Помимо техники или метода, может быть фактор, который по-настоящему поможет человеку.

«Что же это?»

Возможно, это любовь.