Загрузка...



Почему вы распустили Орден Звезды?

Купаясь в лучах вечернего солнца, с улыбкой на лице шел вразвалочку рыбак по дороге. У него было великолепное тело, на котором был только небольшой кусок ткани, прикрепленный нитью вокруг талии, практически он был почти гол. Со стороны было заметно, что он очень гордился собой. Мимо проехал автомобиль, в котором находились два человека: водитель, и нарядно одетая леди. На ее шее и ушах надеты драгоценности, а темные волосы украшены цветами. Вероятно ехали на какую-то вечеринку. Женщина была задумчива, и даже не взглянула на рыбака, который шел размеренным легким шагом, не замедляя свой темп даже мимо если проезжал какой-нибудь автомобиль. В деревню рыбак пошел по недавно сделанной дороге из яркой красной земли, которая в последних лучах заходящего солнца была еще краснее, чем когда-либо. Проходя через пальмовую рощу, рыбак пересек мост через канал, где стояли несколько легких барж, нагруженных дровами, и вышел на узкую дорожку, которая вела к реке.

У реки было очень тихо, поскольку поблизости не было домов. Только несколько домашних животных бродили здесь. Земляные крабы сделали большие круглые отверстия во влажной грязи. Легкий ветерок играл с пальмами, которые были величественны в своем движении. Казалось они танцевали под музыку.

Медитация — это не для медитирующего. Медитирующий может думать, размышлять, создавать или сокрушать, но ему никогда не познать медитацию, а без медитации его жизнь столь же пуста, как морская ракушка. Кое-что можно поместить в ту пустоту, но это не медитация. Медитация — это не поступок, чья стоимость может быть оценена на рынке, она имеет свое собственное воздействие, которое нельзя измерить. Медитирующий знает действие на рынке, с его шумом обмена, и сквозь этот шум бесшумное действие медитации никогда нельзя обнаружить. Действие причины, становящейся следствием, и следствия, становящегося причиной, является постоянной цепью, которая связывает медитирующего. Такое действие, находясь в пределах стен его собственной тюрьмы, — это не медитация. Медитирующему никогда не познать медитацию, которая только вне этих стен. Именно стены, которые сам медитирующий построил, высокие или низкие, толстые или тонкие, отделяют его от медитации.


Он был молодым человеком, только что закончившим колледж и полным радужных надежд. Движимый побуждением делать добро, он недавно присоединился к какому-то движению, чтобы быть более полезным, и хотел бы посвятить этому всю жизнь. Но, к несчастью, его отец был инвалидом, и ему нужно было поддерживать своих родителей. Он видел недостатки движения, как и его достоинства, но хорошее перевешивало плохое. Он не был женат, и говорил, что никогда не женится. Он был дружелюбен, и разговорчив, с подкупающей доброй улыбкой.

«На днях я присутствовал на вашей беседе, где вы говорили, что истина не может быть организована, и что никакая организация не может привести к истине. Вы были очень точны в этом, но ваше объяснение меня не удовлетворило полностью, и я хочу поговорить с вами об этом. Я знаю, что вы были однажды во главе большой организации Орден Звезды, которую вы распустили, и если можно спросить, произошло это из-за личной прихоти или это мотивировалось принципом?»

Ни то, ни другое. Если имеется причина для действия, то разве это действие? Если вы отрекаетесь из-за принципа, идеи, умозаключения, является ли это отречением? Вы отказываетесь от одной вещи ради чего-то большего или ради какой-то личности, разве это отказ?

«Причина не играет роли в отказе от чего-либо, это вы имеете в виду?»

Причина может заставить вас вести себя так или иначе, но то, что причина сделала, она же может и уничтожить. Если причина — это критерий действия, то ум никогда не сможет быть свободным, чтобы действовать. Причина, пусть даже тонкая или логичная, является процессом мышления, а мышление вечно под влиянием, обусловлено личным воображением, желанием, идеей или умозаключением, либо навязанным извне или вызванным вами.

«Если это не была причина, принцип или личное желание, которое заставило вас это сделать, тогда было ли что-то вне вас самих, высшие или божественные силы?»

Нет. Но, возможно, будет понятно, если мы сможем приблизиться к этому по-другому. Что является для вас проблемой?

«Вы сказали, что истину нельзя организовать и что никакая организация не сможет привести человека к истине. Организация, к которой я принадлежу, придерживается мнения, что человека можно привести к истине через определенные принципы действия, через правильные личные попытки, преданность добрым делам и так далее. Моя проблема в том, на правильном ли я пути?»

Вы считаете, что есть путь к истине?

«Если бы я не считал так, я бы не принадлежал бы к той организации. Согласно нашим лидерам, эта организация основана на истине, она посвящена благосостоянию всех и поможет крестьянам, также как людям, которые высокообразованы и занимают ответственные должности. Однако, когда я услышал вашу лекцию, меня посетили сомнения и поэтому воспользовался первой же возможностью прийти к вам. Я надеюсь, что вы понимаете, в чем моя трудность».

Давайте вникать в этот вопрос медленно, шаг за шагом. Для начала, имеется ли путь к правде? Путь подразумевает продвижение от одной фиксированной точки до другой. Как живое существо вы изменяетесь, преобразовываетесь, продвигаетесь, задаетесь вопросом, надеясь найти постоянную, неизменную истину. Не так ли?

«Да. Я хочу найти истину или Бога, чтобы делать добро», — ответил он живо.

Естественно, что нет ничего постоянного вокруг вас, кроме того, что вы считаете постоянным. Но ваше мышление также меняется, это верно? И имеется ли у истины фиксированное местоположение, безо всякого движения?

«Не знаю. В мире видишь так много бедности, так много страдания и беспорядка, и в желании делать добро принимаешь лидера или философию, которые предлагают некоторую надежду. Иначе жизнь была бы ужасна».

Все порядочные люди хотят делать добро, но большинство из нас не обдумывает проблему. Мы говорим, что сами мы не можем обдумывать ее или что лидеры знают лучше. Но знают ли они? Посмотрите на различных политических лидеров, так называемых религиозных лидеров и лидеров социальной и экономической реформы. Они все имеют планы, каждый утверждает, что его план является путем к спасению, к уничтожению бедности и так далее. И индивидуумы подобно вам, которые хотят действовать вопреки всей этой нищете и хаосу, оказываются пойманными в сети пропаганды и догматических утверждений. Разве вы не заметили, что само такое действие порождает дальнейшее страдание и хаос? Истина не имеет никакого установленного места нахождения, она живое существо, более живое, более динамичное, чем что-либо, о чем может подумать ум, так что к ней не может быть никакого пути.

«Я думаю, что понимаю это, сэр. Но вы против всех организаций?»


«Тогда я только измерял, а не искал по-настоящему?»

Поиск — это всегда измерение, сэр. Нет никакого поиска, если ум прекращает измерять, сравнивать.

«Вы хотите сказать, что мои годы поиска были напрасными?»

Этого другой не может сказать. Но движение ума, который отправляется в путешествие поиска, вечно находится в пределах, широких или узких, собственных ограничений.

«Я стремился утихомирить ум, но это также не было доведено до конца».

Ум, который заставили быть тихим, это не тихий ум. Это мертвый ум. Что-нибудь, что было доведено до конца силой, нужно побеждать снова и снова. Этому нет конца. Только то, что имеет окончание, — вне досягаемости времени.

«Разве к спокойствию не нужно стремиться? Наверняка, ум, который блуждает, нужно сдерживать и держать под контролем».

Можно ли стремиться к спокойствию? Разве это то, что можно искусственно культивировать и приобрести? Чтобы искать спокойствие ума, нужно уже знать, что это такое. А мы знаем, что такое спокойствие? Мы можем знать это через описание другого, но можно ли его описать? Познание — это словесное состояние, процесс узнавания, на то, что узнано, это не спокойствие, которое является всегда новым.

«Я познал спокойствие гор и пещеры, и я убрал все мысли, за исключением мысли о спокойствии. Но спокойствия ума я никогда не познал. Вы мудро сказали, что размышление — это пустое. Но должно быть состояние спокойствия, и как сделать так, чтобы это состояние возникло?»

Имеется ли метод для того, чтобы возникало то, что не является творением воображения, то, что не собрано умом?

«Нет, предполагаю, что не имеется. Единственное спокойствие, которое я испытал, это было то, что возникает, когда мой ум полностью находится под контролем. Но вы утверждаете, что это не спокойствие. Я приучил свой ум к повиновению и отпускал его только с осторожной заботой. Он был натренирован и сделан острым благодаря учебе, благодаря аргументации, благодаря медитации и глубокому мышлению. Но спокойствие, о котором вы говорите, не попало в пределы области моего переживания. Как пережить это спокойствие? Что я должен сделать?»

Сэр, переживающий должен прекратить быть для того, чтобы было спокойствие. Переживающий всегда ищет большее переживание, он хочет иметь новые ощущения или повторить старые. Он жаждет реализовать себя, быть или стать кем-то. Переживающий — это создатель повода, и пока есть повод, пусть даже утонченный, есть только покупка спокойствия, но это не спокойствие.

«Тогда как должно внезапно наступить спокойствие? Это что, случайность в жизни? Это что, дар?»

Давайте вместе рассмотрим проблему в целом. Мы всегда ищем что-то, и мы так легко используем слово «искание». Существенен факт, что мы ищем, а не то, что ищется. Что ищет каждый — это проекция собственного желания. Искание — это не состояние поиска, это реакция, процесс опровержения и утверждения по отношению к идее, сотворенной умом. Искать иглу, как в пословице, в стоге сена, означает уже иметь знание об игле. Точно так же, искать Бога, счастье, спокойствие или что-то другое означает уже знать, сформулировать или вообразить это. Искание, как оно называется, всегда направлено на что-то известное. Нахождение — это узнавание, а узнавание основано на предыдущем знании. Такой процесс искания — это не состояние поиска. Ум, который ищет, ожидает, ждет, желает, и то, что он находит, распознаваемое, поэтому уже известное. Искание — это действие прошлого, но состояние поиска совершенно отличается, оно никоим образом не похоже на искание, и это не реакция, не противоположность искания. Эти два процесса никоим образом не связаны.

«Тогда что такое состояние поиска».

Это нельзя описать, но возможно оказаться в том состоянии, если есть понимание, что такое искание. Мы ищем из-за недовольства, несчастности, страха, не так ли? Искание — это сеть действий, из которых не освободиться. Эту сеть необходимо понять.

«Что вы подразумеваете под пониманием?»

Не является ли понимание состоянием ума, в котором знание, воспоминание или узнавание не в тот момент функционирует? Чтобы понимать, ум должен быть спокойным, действия знания должны быть в повиновении. Это спокойствие ума наступает спонтанно, когда учителя или родитель действительно хотят понять ребенка. Когда есть намерение понять, появляется внимание без отвлечения желания следить. Тогда ум не дисциплинирован, не контролируется, не натянут, и его не заставляют умолкать. Его спокойствие естественное, когда есть намерение понять. Никакое усилие, никакой конфликт не вовлечено в понимание. С пониманием полного значения искания возникает состояние поиска. Это нельзя искать и найти.

«Когда я слушал, как вы объясняли, происходило пристальное наблюдение за умом. Я теперь понимаю суть того, что называется исканием, и я чувствую, возможно не искать. Но все же состояния поиска нет».

Зачем говорить, что его нет или оно есть? Осознавая истинность и ложность искания, ум больше не в ловушке механизма искания. Есть чувство необремененности, ощущение облегчения. Ум спокоен, он больше не прилагает усилий, борясь за что-то, но он и не спит, не ждет, не ожидает. Он просто спокоен и бдителен. Это так, сэр?

«Пожалуйста, не называйте меня „сэр“. Я — тот, кого наставляют. То, что вы говорите, кажется истинным».

Такое пробужденное ума — это состояние поиска. Он больше не ищет по поводу, нет никакой цели, которую нужно достичь. Ум не заставили утихнуть, на него не оказывается никакого давления, чтобы успокоить его, и потому-то он спокоен.

Его спокойствие не такое, как у листа, который готов танцевать с первым же ветерком, он не игрушка желания.

«В этом спокойствии есть осознание движения».

Разве это осознание не тишина? Мы описываем, но не так, как бы переживающий описал. Переживающий появляется в жизни по многим причинам, он — это следствие, которое в свою очередь тоже становится причиной другого следствия. Переживающий является и причиной, и следствием бесконечной цепи причин и следствий. Восприятие сути этого освобождает ум. Свободы нет в пределах причинно-следственной сети. Свобода не в том, чтобы быть свободным от сети, но свобода тогда, когда сети нет. Свобода от чего-либо — это не свобода, это лишь реакция, противоположность неволи. Свобода есть тогда, когда неволя понята. Истина — это не что-то постоянное, фиксированное, поэтому ее нельзя разыскивать, истина — это живое существо, это состояние поиска.

«То состояние поиска является Богом. Нет никакой цели, которую нужно достичь и удержать. Искания без нахождения, которые продолжались все эти годы, не принесли горечь сердцу, и нет и сожаления об этих потраченных годах. Нас учат, а мы не учимся, вот здесь и кроется наше страдание. Понимание отменяет время и возраст, оно уничтожает различие между учителем и тем, чему учат. Я понимаю и чувствую себя великолепно. Мы встретимся снова».