Загрузка...



Вызов настоящего

Переулок спускался к морю от широкой, хорошо освещенной дороги, проходя между стенами сада многочисленных домов богачей. Там стояла тишина, поскольку стены, казалось, закрывались от шума города. Переулок сильно изгибался в разных направлениях, и на белых стенах танцевали тени, когда ветерок шевелил деревья. Ветер приносил многие ароматы: сильный запах моря, запах вечерней пищи, аромат жасмина и пары выхлопных газов. Теперь он дул с моря, и была удивительная интенсивность. Большой белый цветок рос в темной почве около дорожки, и вечер наполнился его ароматом. Дорожка продолжала спускаться, и немного погодя она пересеклась с еще одной дорогой, которая шла вдоль моря. Около дороги молодой человек держал на поводке собаку. Они отдыхали. Это была большая, мощная собака, гладкая и упитанная. Ее владелец, должно быть, полагал, что собака более важна, чем человек, так как сам мужчина носил загрязненную одежду и имел испуганный, удрученный взгляд. Казалось, что собака понимала свою приоритетность над человеком. Так или иначе, хорошие породистые собаки немного снобы. Двое людей шли, разговаривая и смеясь, и собака угрожающе зарычала, когда они проходили мимо. Но они не обращали никакого внимания, поскольку собака была на поводке и твердо удерживалась. Маленький мальчик нес что-то очень тяжелое, и ему это давалось с трудом, но он был удивительно весел и улыбнулся, когда проходил мимо.

Стояла тишина, никакие автомобили не проезжали и никого не было на дороге. Постепенно интенсивность росла. Она не была вызвана тишиной вечера или звездным небом, или танцующими тенями, или собакой на поводке, или ароматом дувшего бриза, но все это находилось в пределах той интенсивности. Была только она, простая и ясная, без причины, без бога, без шепота обещания. Она была настолько сильной, что тело на мгновение оказалось неспособно на какое-либо движение. Все чувства имели усиленную чувствительность. Ум, эта странная и сложная штука, был лишен всякой мысли и поэтому полностью пробужден, был светом, в котором не было тени. Все ваше бытие находилось в огне от интенсивности, которая поглощала движение времени. Символ времени — это мысль, и то пламя поглотило шум проходящего мимо автобуса и аромат белого цветка. Звук и аромат вплелись друг в друга, но были двумя различимыми, отдельными огнями. Без сотрясения и без наблюдателя ум осознавал эту бесконечную интенсивность, он сам стал пламенем, ясным, интенсивным, невинным.


Он и его жена находились в маленькой комнате, чье единственное окно открывало вид на белую стену, перед которой стоял коричневый ствол большого дерева. Вы видели только лишь массивный ствол, а не раскинувшиеся ветви. Он был крупным, хорошо сложенным мужчиной и довольно грузным. Его улыбка была быстрой и дружественной, но его острый взгляд мог выразить гнев, а его язык мог быть очень остер. Он, очевидно, много читал, а теперь пробовал выйти за пределы знания. У его жены был ясный взгляд и приятное лицо, она тоже была крупной, но не дряблой. Она мало принимала участие в беседе, но слушала с явным интересом. У них не было детей.

«Вообще возможно ли освободить ум от памяти? — начал он. — Разве не память — сама сущность ума, память, являющаяся знанием и опытом столетий? Разве не каждый опыт усиливает память? В любом случае, я никогда не мог понять, почему нужно освобождаться от прошлого, как вы утверждаете. Прошлое богато приятными ассоциациями и воспоминаниями. К счастью, часто можно забыть неприятные или печальные инциденты, но приятные воспоминания остаются. Бытие сильно бы обеднело, если весь опыт и знание, которое каждый получил, нужно было бы отбросить. На самом деле это был бы скудный, примитивный ум на самом деле, который не имел бы никакой глубины знания и опыта».

Если вы не чувствуете потребность быть свободным от прошлого, тогда это не проблема, не так ли? Тогда богатство прошлого, со всеми его страданиями и радостями, будет сохраняться. Но прошлое — это живое существо? Или же движение настоящего придает жизнь прошлому? Настоящее с его требующей интенсивностью и изменчивой стремительностью, является постоянным вызовом уму. Настоящее и прошлое всегда находятся в конфликте, если ум не способен полностью к встрече с быстрым настоящим. Конфликт возникает только, когда ум, обремененный прошлым, известным, пережитым отвечает на вызов настоящего, которое всегда является не полностью новым, изменчивым.

«А может вообще ум полностью откликнуться на настоящее? Мне кажется, что ум всегда окрашен прошлым, и вообще возможно ли быть полностью свободным от этой окраски?»

Давайте вникнем в это и выясним. Прошлое — это время, не так ли? Время как опыт, знание, и весь дальнейший опыт усиливает прошлое.

«Как?»

Когда в вашей жизни происходит событие, и вы получаете то, что мы называем переживанием, опытом, этот опыт немедленно переведен в понятия прошлого. Если вы имеете определенную религиозную веру, то она может вызвать некоторые переживания, которые в свою очередь усилят ее. Поверхностный ум может приспосабливаться к давлениям и требованиям его непосредственной окружающей среды, но скрытая часть ума слишком обусловлена прошлым, и именно условности, фон диктует переживание. Целое движение сознания — это отклик прошлого, верно? Прошлое, по существу, статично, бездействует, оно не имеет никакого собственного действия. Но начинает оживать, а когда ему бросается какой-либо вызов, оно отвечает. Всякое размышление — отклик прошлого накопленного опыта, знания. Так что всякое размышление обусловлено, свобода находится вне власти мысли.

«Тогда как же уму вообще освободиться от его собственных ограничений?»

Если позволите спросить, а почему ум, который сам является прошлым, результатом времени, должен быть свободным? Какой мотив скрывается за вашим вопросом? Почему он вообще возникает? Это теоретическая или фактическая проблема?

«Я думаю, что и то, и то. Есть спекулятивное любопытство узнать, как можно было хотеть знать о структуре материи, и к тому же это еще и личная проблема. Проблема для меня в том смысле, что, мне кажется, нет никакого выхода из моих условностей. Я могу вырваться из одного шаблона мышления, но при самом процессе формируется другой шаблон. Избавление от старого когда-либо дает жизнь новому?»

Если оно распознаваемо как новое, то новое ли это? Конечно же, то, что узнается как новое, все-таки результат прошлого. Узнавание рождено памятью. Только, когда прошлое прекращает существовать, может появиться новое.

«Но возможно ли, чтобы ум прорвался через занавес прошлого?»

Опять же, почему вы задаете этот вопрос?

«Как я сказал, каждому любопытно узнать, к тому же есть желание быть свободным от некоторых неприятных и болезненных воспоминаний».

Простое любопытство далеко не приведет. И удерживание приятного, при попытке избавиться от неприятного, только делает ум унылым, поверхностным, это не приносит свободу. Ум должен быть свободным от обоих, а не только от неприятного. Порабощение приятными воспоминаниями — это явно не свобода. Желание держаться за то, что является приятным, порождает конфликт в жизни. Этот конфликт в дальнейшем обуславливает ум, и такой ум никогда не может быть свободным. Пока ум пойман в потоке памяти, приятной или неприятной, пока он удерживается в причинно-следственной цепочке, пока он использует настоящее как переход от прошлого к будущему, он никогда не сможет быть свободным. Свобода тогда — это просто идея, а не действительность. Нужно понять суть этого, и затем ваш вопрос будет иметь совершенно иное значение.

«Если я пойму смысл, появится ли свобода?»

Предположение — тщетно. Должна быть понята истина, реальный факт, что нет никакой свободы, пока ум узник, должен быть пережит.

«Имеет ли человек, который свободен в наивысшем смысле, какое-либо отношение к потоку причинной обусловленности и времени? Если нет, то что проку от этой свободы? Какую ценность или значение имеет такой человек в нашем мире радости и боли?»

Странно, что мы почти всегда мыслим понятиями полезности. Не задаете ли вы этот вопрос из лодки, плывущей по течению времени? И оттуда вы хотите знать, какое значение имеет свободный человек для людей в лодке. Вероятно, никакого вообще. Большинство людей не заинтересованы в свободе, и когда они встречают человека, который свободен, они либо делают из него божество и помещают его в святыню, либо высекают его в камне или в словах, что равносильно его уничтожению. Но, конечно ваше беспокойство не из-за такого человека. Ваша забота в том, чтобы освободить ум от прошлого, которым вы являетесь.

«Когда однажды ум освобождается, тогда что является его обязанностью?»

Слово «обязанность» не применимо к такому уму. Само его существование оказывает взрывное воздействие на время, на прошлое. Именно это взрывное воздействием имеет самую высокую ценность. Человек, который остается в лодке и просит о помощи, хочет ее в образце прошлого, в области узнавания, а на это свободный ум не имеет никакого ответа, но та взрывчатая свобода действует на темницу времени.

«Я не знаю, что могу ответить на это. Я действительно пришел со своей женой из-за любопытства, но становлюсь глубоко озадаченным. В глубине души я серьезен, и я обнаруживаю это в первый раз. Многие из моего поколения отворачивались от признанных религий, но глубоко внутри есть религиозное чувство, и у него есть очень небольшая возможность для того, чтобы выйти наружу. Нужно пользоваться существующей возможностью».