Загрузка...



16. Обновление ума

Недавно утром я видел, как несли на сожжение мертвое тело. Оно было завернуто в ярко-красную ткань и раскачивалось в ритм шагам четырех смертных, которые его несли. Мне интересно узнать, какого рода впечатление производит на человека мертвое тело. Не возникал ли у вас вопрос, почему происходит разложение? Вы покупаете мотор нового выпуска, и за несколько лет он изнашивается. Тело тоже изнашивается; но вы не стремитесь провести исследование чуть-чуть дальше, чтобы выяснить, почему разрушается ум. Рано или поздно наступает смерть тела; но большинство из нас обладает умом, который уже мертв, в нем налицо разрушение.

Почему же разрушается ум? Тело разрушается потому, что мы им постоянно пользуемся, и физический организм подвергается износу. Болезни, несчастные случаи, старость, плохое питание, слабая наследственность – вот факторы, которые являются причинами разрушения и смерти тела. Но почему должен разрушаться ум, почему он должен становиться старым, тяжеловесным, тупым?

Когда вы видите мертвое тело, разве оно никогда вас не удивляет? Хотя наши тела должны умереть, почему когда-то должен разрушаться и ум? Неужели этот вопрос никогда не приходил вам в голову? Ибо ум в самом деле разрушается – мы видим это не только у старых людей, но также и у молодых. Мы видим, как и у них ум уже становится вялым, тяжелым на подъем, нечувствительным; и если мы сможем выяснить, почему разрушается ум, тогда, быть может, мы откроем нечто действительно неразрушимое, поймем, что такое вечная жизнь, жизнь, не имеющая конца, которая не от времени, которая не подвержена разрушению, которая не распадается, как распадается тело, что несут к гхатам и сжигают – а затем бросают в реку оставшийся после него пепел.

Так почему же разрушается ум? Думали ли вы когда-нибудь об этом? Когда вы еще очень молоды, – если вас пока не сделали тупым ваши родители, обстоятельства жизни, общество, – у вас имеется свежий, жадный, любознательный ум. Вам хочется знать, откуда взялись звезды, почему умирают птицы, почему опадают листья, как летают реактивные самолеты, – вам хочется знать так много. Но это жизненное стремление узнавать, выяснять скоро заглушается, не правда ли? Оно заглушается страхом, тяжестью традиций, нашей собственной неспособностью взглянуть прямо на ту необыкновенную вещь, которая называется жизнью. Не обращали ли вы внимания на то, как быстро разрушается ваша жажда знания под действием резкого слова, пренебрежительного жеста, страха перед экзаменами или угроз родителей? А ведь это значит, что ум уже лишился чувствительности и приведен в состояние отупения.

Еще одна причина отупения – это подражание. Вас принуждает к подражанию сила традиции. Тяжесть прошлого заставляет вас приспосабливаться, равняться по одной линии; и вследствие приспособления ум чувствует себя в безопасности, в сохранности; он утвердился в хорошо смазанной рельсовой колее, чтобы гладко скользить в ней, не испытывая ни беспокойства, ни колебаний, ни сомнений. Понаблюдайте за взрослыми людьми, которые вас окружают, и вы увидите, что ум каждого из них не желает, чтобы его беспокоили. Они хотят спокойствия, даже если это будет спокойствием смерти; однако подлинное спокойствие представляет собой нечто совершенно иное.

Обратили ли вы внимание на то обстоятельство, что когда ум утвердился в некоторой колее, в каком-то стандарте, его всегда побуждает к этому желание сохранности? Вот почему он следует какому-то идеалу, какому-то примеру, какому-то гуру. Он желает остаться в безопасности, огражденным от беспокойства, поэтому он подражает. Когда вы читаете в книгах по истории о великих вождях, воинах, святых, разве вы не замечаете, что и в вам хочется быть похожими на них? Дело не в том, что в этом мире нет великих людей; но существует инстинкт подражания великим, стремления быть такими, как они; и этот инстинкт представляет собой один из факторов разрушения, потому что тогда ум облекает себя в определенную форму.

Далее, дело еще и в том, что общество не желает индивидов с подвижным, острым, революционным умом, ибо такие индивиды не соответствуют установленному социальному стандарту и могут его разрушить. Вот почему общество стремится к тому, чтобы удержать ваш ум в пределах своих образцов, вот почему ваше так называемое образование поощряет вас к подражанию, следованию, приспособлению.

Но может ли ум перестать приспосабливаться? Иными словами, может ли он прекратить формирование привычек? И может ли ум, всегда захваченный привычками, быть свободным от них?

Ум есть результат привычки, не правда ли? Это результат традиции, результат времени, – времени, как повторения, как непрерывности прошлого. И может ли этот ум, ваш ум, перестать мыслить в понятиях того, что было, – и того, что будет, в действительности являющегося проекцией того, что было? Может ли ваш ум быть свободным от привычек и от их создания? Если вы основательно углубитесь в данную проблему, вы обнаружите, что это возможно; и когда ум обновляет себя, не формируя при этом новые стандарты, новые привычки, не попадая в колею подражания, тогда он остается свежим, юным, невинным, – и потому способным к бесконечному пониманию.

Для такого ума нет смерти, ибо для него более не существует процесса накопления. Именно процесс накопления создает привычки, подражание, и для ума, который накапливает, существует разрушение и смерть. А для такого ума, который ничего не накапливает, ничего не собирает, который умирает ежедневно, ежеминутно, – для такого ума смерти нет. Он пребывает в состоянии безграничного пространства.

Поэтому уму необходимо умереть по отношению ко всему, что он собрал, – по отношению к привычкам, к добродетелям, приобретаемым подражанием, по отношению ко всем вещам, на которые он до сих пор полагался ради чувства самосохранения. Тогда он более не будет уловлен в сеть собственного мышления. В процессе умирания для прошлого от мгновения к мгновению ум становится свежим; и потому он никогда не может подвергнуться разрушению или пустить в действие волну темноты.

Вопрос: Как можем мы осуществить на практике то, что вы нам говорите?

Кришнамурти: Вы услышали что-то такое, что считаете правильным, и вы хотите осуществить это в своей повседневной жизни; значит, между тем, что вы думаете, и тем, что делаете существует разрыв, не правда ли? Вы думаете одно, а делаете что-то другое; и тогда вы спрашиваете, как перекинуть мост через пропасть, как связать ваше мышление с вашим действием.

Так вот, когда вам очень хочется что-то сделать, вы делаете это сразу, не правда ли? Когда вам хочется пойти и поиграть в крикет или заняться чем-то таким, что вас по-настоящему интересует, вы находите способы и средства сделать это – и никогда не спрашиваете, как осуществить желание на практике. Вы делаете это потому, что в подобных действиях заключено все ваше существо, ваш ум, ваше сердце.

Но в другом нашем случае вы стали очень хитры, вы думаете одно, а делаете другое. Вы говорите: «Это прекрасная идея, и интеллектуально я ее одобряю; но я не знаю, как с ней быть, так что, пожалуйста, расскажите мне, как осуществить ее на практике. Такие слова означают, что вы совсем не хотите ничего делать. То, чего вы действительно желаете, – это отсрочить действие, потому что вам нравится быть чуточку завистливым или чем-то в этом роде. Вы говорите: «Каждый завистлив, почему бы и мне не быть таким?» – и вы просто продолжаете вести себя, как и прежде. Но если вы на самом деле не хотите оставаться завистливым и видите истину зависти, как видите, например, истину того факта, что перед вами находится кобра, тогда вы перестаете быть завистливым, – зависти приходит конец; и вы никогда более не спрашиваете, как стать свободным от зависимости.

Потому то, что важно, – это видеть истину чего-то и не спрашивать, как осуществить эту истину на практике; ибо такой вопрос в действительности означает, что вы не увидели истины факта. Когда вы на дороге встречаетесь с коброй, вы не спрашиваете: «Что мне теперь делать?», потому что очень хорошо понимаете опасность кобры и держитесь от нее подальше. А вот последствия зависти вы никогда не рассматривали как следует, и никто никогда не говорил с вами об этом, не углублялся вместе с вами в данный вопрос. Вам говорили, что завистливым быть не следует; но в природу зависти вы никогда не заглядывали, никогда не замечали, как на ней построено все наше общество и все организованные религии – на желании стать кем-то. Но в тот момент, когда вы углубляетесь в процесс зависти и по-настоящему видите ее истинную природу, зависть отпадает от вас.

Вопрос: «Как мне это сделать?» – бездумный вопрос; потому что когда вы действительно в чем-то заинтересованы и не знаете, как это сделать, вы беретесь за дело и скоро начинаете отыскивать способы. Если же вы будете просто ждать погоды, говоря: «Пожалуйста, укажите мне практический способ избавиться от жадности», – вы так и останетесь жадным. Но если вы начнете исследовать глубинные основы жадности подвижным умом, без всяких предрассудков, если вы вложите в это все свое существо, вы откроете для себя истину жадности; и именно эта истина освободит вас, а не искание способа освободиться.

Вопрос: Почему наши желания никогда не осуществляются целиком? Почему всегда появляются препятствия, которые не дают нам полностью сделать то, что мы хотим?

Кришнамурти: Если ваше желание что-то сделать является полным, если в нем заключено все ваше существо, и вы не ищете при этом никакого результата, не стремитесь что-то осуществить, – а это значит, что у вас нет страха, – тогда никаких препятствий нет. Препятствие, противоречие существует только тогда, когда ваше желание неполно, раздроблено: вы хотите что-то сделать и в то же время боитесь этого, – или вам наполовину хочется сделать еще что-то. Кроме того, можете ли вы когда-нибудь полностью понять свои желания? Понимаете? Я поясню.

Общество, которое представляет собой коллективные взаимоотношения между отдельными людьми, не хочет, чтобы у вас были целостные желания, так как в этом случае вы явились бы для него досадной помехой, опасностью. Вам позволено иметь респектабельные желания, такие, как честолюбие, зависть, ибо последние вполне допустимы. Составленное из честолюбивых и завистливых людей, общество разрешает зависть, честолюбие, верования, подражание, – даже несмотря на то, что они указывают на наличие страха. До тех пор, пока ваши желания соответствуют установленному стандарту, вы считаетесь добропорядочным гражданином. Однако в тот момент, когда у вас появилось полное желание, которое не укладывается в этот стандарт, вы становитесь опасным, а общество всегда следит за тем, чтобы помешать вам иметь какое-нибудь целостное желание, которое оказалось бы выражением вашей тотальной сущности, потому что оно вызвало бы за собой революционное действие.

Действие бытия полностью отличается от действия становления. Действие бытия настолько революционно, что общество отвергает его и занимается исключительно действием становления, которое считается респектабельным, ибо соответствует общепринятому образцу. Однако любое желание, выражающееся в действии становления, которое являет собой особую форму честолюбия, не имеет осуществления. Рано или поздно оно оказывается разрушенным, подавленным и приводит к разочарованию; и мы бунтуем против этого разочарования разнообразными вредными способами.

Вопрос этот очень важен, и в него необходимо вникнуть, поскольку становясь старше, вы обнаружите, что Ваши желания никогда полностью не осуществляются. В осуществлении всегда налицо тень разочарования, и в вашем сердце слышится не песнь, а рыдание. Желание стать кем-то, – стать великим человеком, великим святым, великим деятелем в той или иной области, – не имеет конца, а потому оно неосуществимо; оно все время требует «большего», и такое желание всегда порождает мученья, несчастья, войны. Но когда человек свободен от какого бы то ни было желания стать кем-то, тогда существует некоторое состояние бытия, оказывающее полностью иное действие. Оно есть. То, что есть, не имеет времени. Оно мыслит в терминах осуществления. Само его бытие есть его осуществление.

Вопрос: Я вижу, что я туп. А другие люди говорят, что я умен. Что должно оказывать на меня влияние: мое ощущение или их слова?

Кришнамурти: Прислушайтесь к этому вопросу очень внимательно, очень спокойно, не стремясь найти ответ. Если вы будете говорить, что я – умный человек, а я очень хорошо знаю, что я глуп, разве то, что вы говорите, окажет на меня влияние? Ваши слова подействуют на меня лишь в том случае, если я стараюсь стать умным, не правда ли? Тогда я буду польщен, ваше замечание повлияет на меня. Но если я увижу, что тупой человек никогда не сможет избавиться от тупости, хотя бы он и старался сделаться умным, что тогда произойдет?

Несомненно, если я глуп и стараюсь быть умным, я буду по-прежнему глупым, потому что старание быть кем-то, стать кем-то, есть часть глупости. Глупый человек может приобрести внешнюю видимость ума, может сдать некоторые экзамены и получить специальность; но благодаря этому он не перестанет быть глупым. (Пожалуйста, следите за моими словами, это не циничное утверждение). Но в тот момент, когда человек осознает факт своей тупости, своей глупости – и вместо того, чтобы стараться стать умным, он начинает исследовать свою глупость и понимать ее, – в этот момент происходит пробуждение разума.

Возьмите, к примеру, жадность. Знаете ли вы, что такое жадность? Она проявляется в том, что едите больше, чем вам нужно, хотите превзойти других в играх, хотите иметь больше имущества, более крупный автомобиль, чем ваш сосед. Затем вы говорите, что не должны быть жадным, и вот вы практикуете отсутствие жадности, – что, по существу, глупо, потому что жадность никогда не может прекратиться благодаря старанию стать не жадным. Но если вы начнете понимать все значение жадности, если вы отдадите ум и сердце отысканию истины жадности, тогда вы свободны от жадности как и от ее противоположности. Тогда вы – подлинно разумный человек, ибо вы беретесь за то, что есть, а не подражаете тому, что должно быть.

Поэтому, если вы тупы, не старайтесь быть умным или ловким; но поймите, что же именно делает вас тупым. Подражание, страх, копирование кого-то, следование примеру или идеалу – все это приводит ум к отупению. Когда вы перестаете чему-то следовать, когда в вас нет страха, когда вы способны к самостоятельному ясному мышлению, – разве тогда вы не являетесь самым умным человеком? Но если вы тупы и стараетесь быть умным, вы вступаете в ряды тех, кто, будучи умными, остаются чрезвычайно тупыми.

Вопрос: Почему мы плохо себя ведем?

Кришнамурти: Этот вопрос имеет смысл и значение, если вы задаете его себе, когда проявляется непослушание. Но вот, например, когда вы сердитесь, вы никогда не спрашиваете себя, почему вы сердиты, не правда ли? И задаете такой вопрос только впоследствии. Испытав гнев, вы говорите: «Как глупо; мне не следовало сердиться». В то же время, если вы бдительны и вдумчивы в момент гнева, не осуждая его, если вы находитесь «целиком там», когда в вашем уме появляется вихрь, тогда вы видите, как быстро он утихает.

Дети бывают непослушными в известном возрасте, и они должны быть такими, потому что они полны жизнерадостности, огня, энергии, и все это в один прекрасный момент должно прорваться наружу. Но, поймите, вопрос этот в действительности является сложным, потому что плохое поведение может оказаться результатом неправильного питания, недостаточного сна, чувства неуверенности и так далее. Если не понять должным образом все факторы, входящие в этот процесс, тогда плохое поведение детей превращается в бунт внутри общества, который не приносит им никакого облегчения.

Знаете ли вы, что такое детская преступность? Есть дети, совершающие всевозможные ужасные поступки; они бунтуют внутри тюрьмы общества, потому что им никогда не помогали понять всю проблему существования. Они полны жизненности, и некоторые из них чрезвычайно умны. Своим бунтом они как бы говорят:

«Помогите нам понять, помогите избавиться от этого принуждения, от этого ужасного приспособленчества!»

Вот почему данный вопрос очень важен для воспитателя, который еще более детей нуждается в образовании и воспитании.

Вопрос: Я привык пить чай. Один из учителей говорит, что это дурная привычка, а другой утверждает, что в ней нет ничего дурного.

Кришнамурти: А что думаете вы? На минуту отбросьте в сторону все, что говорят другие люди; возможно, это просто их предубеждение. Прислушайтесь к вопросу. Что вы думаете о юноше, который уже к чемуто «привык» – к чаю, к курению, к соревнованию в еде или к чему-то другому? Возможно, так и должно быть, если вы привыкли что-то делать к семидесяти или к восьмидесяти годам, стоя одной ногой в могиле; но вы только начинаете жить – и уже привыкнуть к чему-то – разве это не ужасно? Вот этот вопрос является важным, а не вопрос о том, следует ли вам пить чай. Видите ли, когда вы к чему-то привыкли, ваш ум уже вступил на дорогу к кладбищу. Если вы мыслите, как индуист, коммунист, католик или протестант, тогда ваш ум уже угасает, разрушается. А если ваш ум подвижен, если он стремится выяснить, почему вы захвачены некоторой привычкой, почему вы мыслите каким-то особым образом, тогда можно разрешить и второстепенные вопросы, вроде того, следует ли вам курить или пить чай.