Загрузка...



23. Необходимость уединения

Разве не является весьма странным то обстоятельство в этом мире, что в нем нет так много развлечений и увеселений, причем почти каждый человек выступает в роли зрителя, а исполнителей так мало? И едва лишь у нас оказывается немного свободного времени, большинство ищет развлечения в той или иной форме. Мы беремся за какую-нибудь серьезную книгу, или роман, или за какой-то журнал; если мы живем в Америке, мы включаем радио или телевизор – или пускаемся в бесконечные разговоры. Существует постоянная потреб ность развлекаться, быть чем-то занятым, уведенным от самого себя. Мы боимся уединения, боимся остаться без товарища, без какого-то развлечения. Очень немногие из нас когда-либо гуляют по полям или лесам, не разговаривая, не распевая песен, а просто спокойно шагая и наблюдая за тем, что происходит вокруг и внутри себя. Мы почти никогда так не поступаем, потому что, видите ли, в большинстве своем мы сильно утомлены: мы захвачены скучной рутиной ученья или преподаванья, домашними делами или работой; и потому в свобод ное время мы хотим развлечься – слегка или серьезно. Мы читаем, или отправляемся в кино, или обращаемся к религии, что представляет собой то же самое, потому что религия тоже стала особой формой развлечения, своего рода серьезным средством спастись от утомления, от рутины.

Не знаю, заметили ли вы все это. Большинство людей постоянно чем-то занято – пуджей, повторением некоторых слов, беспокойством по какому-либо случаю, – ибо им страшно оставаться наедине с собой. Попро буйте побыть в уединении без развлечений какого-либо рода, и вы увидите, как быстро вам захочется уйти от себя и забыть, что вы такое. Вот почему эта гигантская структура профессиональных увеселений, автоматизи рованных развлечений представляет собой столь заметную часть того, что мы называем цивилизацией. Если вы понаблюдаете, то увидите, что во всем мире люди становятся все более и более склонными к развлечениям, становится более сложными, мирскими. Рост числа всяческих удовольствий, бесчисленные издания книг, га зетные страницы, наполненные описаниями спортивных событий, – несомненно, все это указывает на то, что мы постоянно желаем развлечений. Из-за того, что мы внутренне пусты, тусклы, посредственны, мы пользу емся своими взаимоотношениями и социальными реформами, как средством спасения от самих себя. Мне хотелось бы знать, обратили ли вы внимание на то, как одиноки в большинстве своем люди. И вот для того, чтобы избежать одиночества, мы устремляемся в храмы, в церкви, в мечети; мы посещаем общественные празднества, нарядившись в лучшие одежды; смотрим телевизор, слушаем радио, читаем и так далее.

Знаете ли вы, что такое одиночество? Возможно, некоторые из вас не знакомы с этим словом, но само чувство вы знаете очень хорошо. Попробуйте погулять в уединении или остаться без книги, без собеседника, и вы увидите, как быстро вы утомляетесь. Вы достаточно хорошо знаете это чувство, но только не знаете, поче му вас охватывает усталость, ибо вы никогда не исследовали этот вопрос. Если бы вы хоть раз немного углуби лись в причину вашего утомления, вы бы нашли, что его причина – это одиночество. И вот для того, чтобы спастись от одиночества, мы хотим быть всегда вместе с кем-нибудь, хотим, чтобы нас занимали, хотим иметь всевозможные развлечения: гуру, религиозные церемонии, молитвы или новейшие романы. Оставаясь внут ренне одинокими, мы делаемся в жизни просто зрителями; и мы сможем стать исполнителями лишь тогда, когда поймем одиночество и выйдем за его пределы.

В конце концов, большинство людей вступает в брак и ищет другие общественные взаимоотношения по тому, что не знает, как жить в уединении. Не то, чтобы человеку было необходимо жить в уединении; однако, если вы вступаете в брак, чтобы вас кто-то любил, или если вы охвачены скукой и пользуетесь своей работой, как средством забыться, тогда вы обнаружите, что ваша жизнь есть не что иное, как бесконечные поиски раз влечений. Очень немногие выходят за пределы этого необычайного страха перед одиночеством; однако, чело век должен преодолевать его, ибо там, за ним, лежит подлинное сокровище.

Знаете, существует огромная разница между одиночеством и уединением. Некоторые более молодые уча щиеся, возможно, еще не осознали одиночества, но пожилым людям оно известно: это чувство полной отре занности от всего, ощущение внезапного страха без видимой причины. Ум узнает этот страх, когда на мгнове ние постигает, что ему нельзя не на что положиться, что никакие развлечения не в состоянии устранить это чувство охватывающей его пустоты. Таково одиночество. Но уединение – это нечто совершенно иное; это состояние свободы, которое появляется, когда вы прошли через одиночество и поняли его. В этом состоянии уединения вы не полагаетесь в психологическом отношении ни на кого, потому что более не ищете удовольст вия, удовлетворения. И только тогда ум находится в полном уединении; и лишь такой ум является творческим.

Все это составляет часть образования и воспитания: встретить лицом к лицу боль одиночества, это необы кновенное чувство пустоты, которое знаем мы все, – и не пугаться, когда оно придет, не включать радио, не забываться в работе, не бежать от него, а смотреть на него, входить в него, понимать его. Нет ни одного чело века, который в прошлом или будущем не ощутил бы этой беспокойной дрожи, именно потому, что мы стара емся убежать от тревоги одиночества при помощи всевозможных форм развлечения и удовлетворения, – при помощи половой жизни, Бога, работы или алкоголя, писания стихов или повторения заученных наизусть осо бых слов, – мы никогда ее не понимаем, когда она охватывает нас.

Поэтому, когда вас стиснет боль одиночества, идите ей навстречу, смотрите на нее, отбросив всякую мысль о бегстве. Если вы убежите от одиночества, вы никогда его не поймете; а оно останется здесь навсегда, подсте регая вас за углом. Но вот если вы смогли понять одиночество и выйти за его пределы, тогда вы обнаружите, что никакой необходимости убегать нет, нет побуждений искать удовлетворения или развлечений, ибо ваш ум узнает такое богатство, которое недоступно разрушению, которое не может быть уничтожено.

Все это составляет часть образования. Если в школе вы просто изучаете учебные предметы, чтобы сдать экзамены, тогда само ученье становится средством спастись от одиночества. Подумайте об этом немного, и вы увидите сами. Поговорите об этом с вашими воспитателями; и вскоре вы обнаружите, как они одиноки, – и как одиноки вы сами. Но те, кто пребывает во внутренней уединенности, с умом и сердцем, с умом и сердцем, свободным от тоски одиночества, – это подлинные люди, ибо они могут открыть для себя, что такое истина, они могут принять в себя то, что находится вне времени.

Вопрос: В чем различие между осознанием и чувствительностью?

Кришнамурти: По-моему, здесь особого различия нет. Знаете, когда вы задаете вопрос, важно устано вить для себя истину дела, а не просто принимать то, что говорит кто-то другой. Поэтому давайте выясним вместе, что значит осознание.

Вы видите прекрасное дерево; его листья искрятся после дождя; вы видите, как солнечный свет сверкает на воде и на сероватых перьях птиц; вы видите, как деревенские жители несут в город тяжелую поклажу, вы слышите их смех; вам слышен и лай собак или мычание теленка, зовущего свою мать. Все это – часть осозна ния, осознания того, что вас окружает, не так ли? Несколько углубляясь в данный процесс, вы замечаете свои взаимоотношения с людьми, с идеями, с вещами; вы осознаете, как вы смотрите на дом, на дорогу; вы наблю даете за своими реакциями на то, что говорят вам люди, наблюдаете, как ваш ум всегда оценивает, судит, сравнивает или порицает. Все это часть осознания, которое начинается на поверхности, а потом идет все глуб же и глубже; однако для большинства из нас осознание останавливается на известном пункте. Мы улавливаем звуки, песни, красивые и уродливые зрелища, но не осознаем своих реакций на них. Мы говорим: «Это пре красно» или «Это безобразно» – и проходим мимо; мы не исследуем вопроса о том, что такое красота, что такое безобразие. Несомненно, видеть каковы ваши реакции, быть более и более бдительными по отношению к любому движению собственной мысли, наблюдать, как обусловлен ваш ум влияниями родителей, учителей, вашей расы и культуры, – все это часть осознания, не так ли?

И чем глубже проникает ум в процессы собственной мысли, тем яснее он понимает, что все формы мыш ления обусловлены; потому при этом ум самопроизвольно становится очень тихим, – что не означает, что он уснул. Наоборот, тогда ум бывает необыкновенно бдительным; он более не одурманен мантрами, повторением слов; он более не сформирован какой-либо дисциплиной. Это состояние безмолвной бдительности и есть так же часть осознания если вы проникаете в него глубже, вы обнаружите, что не существует разделения между осознающим человеком и объектом, который осознает.

Теперь посмотрим, что же значит быть чувствительным. Это значит замечать цвета и формы, замечать то, что говорят люди, как и свои реакции на это; быть внимательным, обладать хорошим вкусом и хорошими манерами; не быть грубым, не причинять людям внешних или внутренних оскорблений; не делать это даже бессознательно; видеть красивую вещь и задержать на ней внимание; внимательно, не утомляясь, слушать все, что вам говорят, так, чтобы ум становился острым, проницательным, – все это и есть чувствительность, не правда ли? Так что много ли разницы между чувствительностью и осознанием? Я этого не думаю.

Видите ли, пока ваш ум осуждает, оценивает, создает мнения, делает выводы, он не является ни осознаю щим, ни чувствительным. Когда вы грубы с людьми, когда вы рвете цветы и бросаете их на землю, когда вы жестоки к животным, когда вы царапаете свое имя на мебели или ломаете ножку стула, когда вы опаздываете к обеду и вообще имеете плохие манеры, – все это указывает на нечувствительность, не правда ли? Все это свидетельствует о том, что ваш ум не способен быстро примениться к обстановке. И, конечно, частью образо вания является помочь учащемуся быть чувствительным, так, чтобы он не просто приспосабливался или про тивился, но был пробужден ко всему движению жизни. Чувствительные люди в жизни могут страдать гораздо больше, чем нечувствительные; однако, если они поймут свои страдания и выйдут за их пределы, они откроют необыкновенные вещи.

Вопрос: Почему мы смеемся, когда кто-нибудь спотыкается и падает?

Кришнамурти: Это некоторая форма нечувствительности, не так ли? Существует и такое явление, как садизм. Знаете, что означает это слово? Один писатель по имени маркиз де Сад как-то написал книгу о челове ке, наслаждавшимся тем, что причинял боль другим и видел, как они страдают. Отсюда происходит слово «садизм», что значит получение удовольствия от чужих страданий. Ибо для некоторых людей существует осо бое удовлетворение в зрелище чужих страданий. Понаблюдайте за собой и посмотрите, нет ли этого чувства внутри вас. Оно может быть не очевидным, но если оно все же есть, вы обнаружите, как оно проявляется в импульсе смеяться, когда кто-то другой падает. Вам хочется, чтобы те, кто находится выше, пали; вы критику ете, бездумно сплетничаете о других, и все это выражение нечувствительности, особой формы желания сде лать людям больно. Можно повредить другому обдуманно, из мести; или это может быть сделано бессозна тельно – словом, жестом, взглядом; но и в том, и в другом случае имеется побуждение сделать кому-то вред; и очень немногое люди коренным образом отбросили эту извращенную форму удовольствия.

Вопрос: Один из наших преподавателей утверждает, что вы говорите нам вещи, не имеющие никакого практического значения. Он предлагает вам на заработную плату в сто двадцать рупий воспитать шесть маль чиков и шесть девочек. Что вы ответите на это критическое замечание?

Кришнамурти: Если бы у меня была заработная плата в сто двадцать рупий, я не пытался бы воспитывать шестерых мальчиков и шестерых девочек; это первое. Во-вторых, если бы я был преподавателем, это явилось бы не работой, а делом, которому я посвятил себя. Видите ли разницу? Учительский труд на любом уровне это не профессия, не просто работа; это дело, которому посвящаешь себя. Понимаете ли вы смысл слова «посвящать себя»? Посвятить себя чему-то – значит полностью чему-то отдаться, не требуя ничего взамен; быть похожим на монаха, на отшельника, на великих учителей и ученых – а не на тех, кто сдает несколько экзаменов и называет себя преподавателем. Я говорю о тех, кто посвятил себя учительскому труду не ради денег, а пото му, что в этом их призвание, их любовь. И если такие учителя найдутся, они обнаружат, что можно самым практическим образом научить мальчиков и девочек всему тому, о чем я говорю. Но такой учитель, воспита тель, преподаватель, для которого преподавание – лишь работа по специальности, средство обеспечить свое существование, – именно он скажет, что подобные вещи непрактичны.

В конце концов, что является практичным? Подумайте об этом. То, как мы живем, как мы учим детей, то, как действуют наши правительства с их коррупцией и непрестанными войнами, – назовете ли вы это практич ным? Разве практично честолюбие, разве практична алчность? Честолюбие порождает соперничество и поэ тому разрушает людей. Общество, основанное на алчности и стяжательстве, всегда таит внутри себя призрак войны, конфликта, страданий, – разве это практично? Очевидно, нет. Вот что я стараюсь вам показать во всех этих разнообразных беседах.

Любовь – наиболее практичная вещь в мире. Любить, быть добрым, не быть жадным, не быть честолюби вым, не поддаваться чужому влиянию, а думать самостоятельно – все это весьма практичные вещи, и они приведут к практическому возникновению счастливого общества. Но учитель, который не посвятил себя сво ему делу, лишен любви; хотя он и ставит после своего имени несколько букв, он является просто поставщиком информации, собранной из книг; он скажет вам, что все это непрактично, потому что он не думал над такими вопросами по-настоящему. Любить – это как раз и значит быть практичным, это гораздо большая практич ность, чем абсурдная практичность этого так называемого образования, которое производит граждан, совер шенно не способных оставаться в одиночестве, не умеющих самостоятельно продумать любую проблему.

Видите, и в этом тоже заключается часть осознания: замечать тот факт, как все они хихикают за углом, – и в то же время с полной серьезностью продолжать свое дело.

С большинством взрослых людей испытываешь то затруднение, что они не разрешили проблему собствен ной жизни, однако твердят вам: «Я скажу вам, что практично, а что нет». Учительский труд – одно из величай ших прозваний в жизни, хотя сейчас он является наиболее презираемым; это самое высокое, самое благород ное призвание. Но учитель должен быть предан своему делу в наивысшей степени, полностью отдаться ему, учить от всего ума и от всего сердца, всем своим существом; и при наличии такой преданности возможно многое.

Вопрос: Какая польза в образовании, если, получив его, мы подвергаемся разрушению со стороны роско ши современного мира?

Кришнамурти: Боюсь, вы употребляете не те слова. Разве человек не должен иметь известное количество удобств? Когда он сидит спокойно в комнате, неплохо, если эта комната будет чистой и опрятной, хотя в ней может при достаточных размерах и хороших пропорциях вовсе не быть мебели, а только циновка на полу; если в ней имеется картина, она должна изображать что-то красивое, а если есть еще и цветок в вазе, он должен как бы передавать дух того человека, который его туда поместил. Человеку необходимы также хорошая пища и спокойное место для сна. Все это составляет часть тех удобств, которые предлагает современный мир; и разве такие удобства разрушают так называемого образованного человека? Или, наоборот, так называемый образо ванный человек вследствие своего честолюбия и алчности разрушает обычные удобства, нужные обычным людям? В процветающих странах современное образование делает людей все более и более материалистич ными, а поэтому появляется роскошь в разных формах, которая извращает и разрушает ум; и в бедных странах, подобно Индии, образование не поощряет вас к созданию культуры радикально нового вида, оно не способст вует тому, чтобы вы стали революционерами. Я объяснил, что я понимаю под революционером – это не бомбо метатель, не убийца, ибо такие люди не является революционерами; истинный революционер – человек, сво бодный от всех побуждений, от идеологии и уз общества, которое представляет собой выражение коллектив ной воли множества; и ваше образование не помогает вам становиться революционером такого типа. Наобо рот, оно учит вас приспосабливаться к тому, что уже существует, или просто реформировать его.

Поэтому вас разрушает ваше так называемое образование, а не та якобы роскошь, которую обеспечивает современный мир. Почему бы вам не иметь автомобиля и хороших дорог? Но, видите ли, вся современная техника, все изобретения используются или для войны, или просто для развлечения, как средство бегства от самого себя, так что ум теряется в технических мелочах. Современное образование стало средством культиви рования мелочей бытовой техники, то есть машин, которые помогают вам готовить пищу, стирать, гладить, вычислять и заниматься разными другими нужными делами, так чтобы вам не приходилось беспокоиться о них все время. И вам нужно пользоваться этими приспособлениями, но не для того, чтобы потерять себя в них, а для того, чтобы освободить свой ум и дать ему возможность заняться чем-то совершенно иным.

Вопрос: У меня очень темная кожа, а большинству людей приятна кожа более светлой окраски. Как я могу завоевать их восхищение?

Кришнамурти: Я уверен, что есть специальные косметические средства, которые, как утверждают, сдела ют вашу кожу светлее; но разве это разрешит проблему? Вам все еще хочется, чтобы вами восхищались, хочется иметь социальную значимость; вы продолжаете добиваться положения, престижа; и в самой этой потребности быть объектом восхищения, в борьбе за выдающееся положение всегда имеется жало печали.

Пока вы хотите, чтобы вами восхищались, хотите быть выдающейся личностью, ваше образование будет раз рушать вас, ибо оно поможет вам стать чем-то в этом обществе, которое уже достаточно прогнило. Мы постро или его из своей алчности, зависти, страха; и оно не преобразится, если мы будем просто его игнорировать или называть иллюзией. Только правильное образование и воспитание сотрет алчность, страх, стяжательство, так что мы сможем построить в корне иную культуру, совершенно другой мир. И образование правильного типа возможно только тогда, когда ум по-настоящему хочет понять себя и стать свободным от печали.