К. МАРКС

О СОБЫТИЯХ НА ТЕАТРАХ ВОЙНЫ

Лондон, 22 августа. Отчеты адмиралов Пено и Дандаса подтверждают суждение, которое мы вынесли о «славном разрушении Свеаборга, этого Гибралтара Севера» (по выражению «Times»), А сегодня мы читаем в одной лондонской газете следующее:

«О характере большой бомбардировки Свеаборга можно лишь сказать, что вследствие распространившегося пожара противнику, вероятно, нанесен значительный ущерб. Однако не создается впечатления, что мы много от этого выиграли. Успех не был ни блестящим, ни прочным. Как и раньше, на Балтийском море все дело еще впереди.»

Правда, газета «Times», которой необходимы на время пребывания английской королевы во Франции хорошее настроение и благоприятные новости, которая уже несколько дней рисует все лишь в couleur de rose [розовом цвете. Ред.], симулирует припадки оптимизма, — ни за что не желает расставаться с грезами о разрушении «города» Свеаборга.

Что касается сражения на реке Черной, то для его оценки необходимы прежде всего более подробные сведения. Весь вопрос заключается в том, велась ли борьба за переправы через Черную и в какой мере глубина реки служила действительной преградой. Если сражение происходило при отсутствии такого рода преграды перед фронтом французов, то оно выставляет русских в весьма неблагоприятном свете. И, наоборот, если речь шла о преодолении теснин, которые нельзя было обойти, то большие потери русских вполне объяснимы, и сражение может считаться почетным для обеих сторон. Но все-таки остается неясным, почему русские со своей стороны не попытались совершить обход через Байдарскую долину. Несомненно все же одно: если только союзники не уйдут добровольно, русские, как они только что показали, не в состоянии будут оттеснить их с плато и рубежа на реке Черной. Таким образом, снова начинается прежняя канитель.

Штурма Малахова кургана можно ожидать со дня на день. Если он не удастся, союзники окажутся в тяжелом положении. Если он удастся, — что еще возможно, хотя и ценой огромных потерь, — то это еще не будет означать, что русские потеряют Южную сторону; разве только им придется оставить ее из-за недостатка продовольствия. Во всяком случае, союзники получили бы возможность вытеснить оттуда русских до начала зимы. Сообщения о состоянии здоровья солдат английской армии в Крыму противоречивы. Согласно одному отчету, ежемесячно тысяча английских солдат, находящихся в траншеях, выходит из строя. Установлено, что в составе одного только 10-го гусарского полка численностью в 676 человек 161 человек больны. Доктор Сатерленд, председатель посланной правительством в Крым медицинской комиссии, сообщает в одном из своих писем графу Шефтсбери, между прочим, следующее:

«К концу недели, 7 июля: численность английской армии 41593 человека; общее количество смертных случаев — 150, от холеры — 71, от лихорадки — 17, от поноса — 19, от дизентерии — 2. К концу недели 14 июля: численность армии — 42513 человек; общее количество смертных случаев — 123, от холеры — 55, от лихорадки — 18, от поноса — 10, от дизентерии — 5. Умерло от ран в первую неделю — 44, во вторую—30, всего — 74».

Таким образом, за две первые недели июля соотношение числа смертных случаев от болезней и числа смертных случаев от ран составит приблизительно 4:1. Доктор Сатерленд проводит следующее различие между состоянием здоровья в армии в прошлую зиму и летом этого года:

«Смертность в зимний период носит совершенно иной характер, чем в летнее время. Сейчас вряд ли существует хотя бы одна из тех причин, которые имели место зимой: плохое питание, недосыпание, физическое перенапряжение, недостаток одежды и укрытий, плохая защита от непогоды, вызвавших scorbutis [цингу. Ред.] почти во всей армии. Тогда все случаи заболеваний были цинготного характера, и отсюда страшная смертность в госпиталях в Скутари; ее можно было сравнить только со смертностью от голода в Ирландии» (1847); «теперь же, напротив, мы имеем дело с лихорадкой и холерой, распространение которых в нашем лагере, несомненно, уменьшилось благодаря большой заботе о солдатах».

Состояние здоровья солдат осажденной армии в настоящее время, бесспорно, хуже чем осаждающей. Но доктор Сатерленд не может требовать безусловного доверия к своему письму, поскольку, как свидетельствует недавний случай, за критику в английском лагере наказывают. Приблизительно полтора месяца тому назад газета «Times» опубликовала анонимное письмо, в котором сообщалось о непростительном отношении к раненым после кровопролития 18 июня. Военное ведомство потребовало, чтобы газета «Times» назвала имя корреспондента. Газета отклонила это требование и согласилась назвать имя только при условии, если г-н Фредерик Пиль даст твердое обещание не преследовать корреспондента за сделанные им разоблачения, Пиль на это условие не пошел, однако осудил отказ «Times» в парламенте. Между тем г-н Бейкуэлл (хирург-ассистент), автор упомянутого письма, находился по болезни в отпуске в Скутари. Это было в середине июля. Начальствующие лица в лагере каким-то образом раскрыли авторство Бейкуэлла. За его спиной и во время его отсутствия была создана из числа высших медицинских чинов, большей частью как раз скомпрометированных письмом Бейкуэлла, следственная комиссия, которая вынесла заключение о виновности Бейкуэлла, не дав ему возможности ни защищаться, ни привести доказательства в обоснование выдвинутых им обвинений. 3 августа в очередном приказе по армии было объявлено об отстранении Бейкуэлла от должности. В свете этого события и следует оценивать достоверность английских официальных или полуофициальных отчетов о состоянии здоровья солдат, уходе за ранеными и т. п.

Написано К. Марксом 22 августа 1855 г.

Напечатано в «Neue Oder-Zeitung» № 395, 25 августа 1855 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые