• I
  • II
  • Ф. ЭНГЕЛЬС

    РЕЦЕНЗИЯ НА ПЕРВЫЙ ТОМ «КАПИТАЛА» К. МАРКСА ДЛЯ «DEMOKRATISCHES WOCHENBLATT»[203]

    «КАПИТАЛ» МАРКСА [Das Kapital. Kritik der politischen Oekonomie, von Karl Marx. Erster Band. Der Produktionsprozes des Kapitals. Hamburg, O. Meissner, 1867.]

    I

    С тех пор как на земле существуют капиталисты и рабочие, не появлялось еще ни одной книги, которая имела бы такое значение для рабочих, как та, которая лежит перед нами. Отношение между капиталом и трудом, — та ось, вокруг которой вращается вся наша современная общественная система, — здесь впервые исследовано научно, и притом с такой основательностью и остротой, которая была возможна лишь только для немца. Как бы ценны ни были и ни оставались сочинения Оуэна, Сен-Симона, Фурье, только немцу удалось достичь тех высот, с которых ясно и наглядно видна вся область современных социальных отношений, подобно тому как перед зрителем, стоящим на самой высокой вершине, открывается расположенный ниже горный ландшафт.

    Существовавшая до сих пор политическая экономия учит нас, что труд есть источник всякого богатства и мера всех стоимостей, так что два предмета, на производство которых затрачено одинаковое рабочее время, обладают также одинаковой стоимостью, а так как в общем обмениваются друг на друга лишь равные стоимости, то эти предметы также должны обмениваться один на другой. Но вместе с тем эта политическая экономия учит, что существует особый род накопленного труда, который она называет капиталом; что этот капитал, по ее мнению, благодаря содержащимся в нем вспомогательным источникам, повышает производительность живого труда в сотни и тысячи раз и за это требует известного вознаграждения, которое называется прибылью. Как мы все знаем, в действительности дело обстоит так, что прибыли накопленного, мертвого труда становятся все огромнее, капиталы капиталистов все колоссальнее, тогда как заработная плата живого труда делается все меньше, масса живущих только на заработную плату рабочих становится все многочисленнее и беднее. Как же разрешить это противоречие? Откуда может взяться прибыль капиталиста, если рабочему возмещается полная стоимость труда, которую он придает своему продукту? Ведь раз обмениваются только равные стоимости, то так должно быть и в данном случае. С другой стороны, как могут обмениваться равные стоимости, как может рабочий получать полную стоимость своего продукта, если, как признают многие экономисты, этот продукт делится между ним и капиталистом? Прежняя политическая экономия беспомощно стоит перед этим противоречием, пишет или смущенно лепечет ничего не говорящие фразы. До сих пор даже социалистические критики политической экономии не были в состоянии сделать ничего больше, как только выдвинуть это противоречие; никто его не разрешил, пока, наконец, Маркс не проследил и не показал весь процесс возникновения этой прибыли вплоть до места ее рождения и не сделал тем самым все ясным.

    При исследовании капитала Маркс исходит из простого и общеизвестного факта, что капиталисты увеличивают стоимость своего капитала посредством обмена; они покупают товар за свои деньги и продают его затем за большее количество денег, чем он им самим стоил. Например, капиталист покупает хлопок за 1000 талеров и продает его затем за 1100 талеров и таким образом «зарабатывает» 100 талеров. Этот избыток в 100 талеров над первоначальным капиталом Маркс называет прибавочной стоимостью. Откуда возникает эта прибавочная стоимость? По предположению экономистов, обмениваются лишь равные стоимости, и с точки зрения абстрактной теории это правильно. Следовательно, покупка хлопка и его перепродажа так же не могут доставить прибавочной стоимости, как и обмен одного серебряного талера на 30 зильбергрошей и обратный обмен этой разменной монеты на серебряный талер: от такого обмена никто не делается ни богаче, ни беднее. Прибавочная стоимость не может возникнуть также вследствие того, что продавцы продают товары выше их стоимости или покупатели покупают их ниже их стоимости, потому что каждый поочередно бывает то покупателем, то продавцом и таким образом теряет в одном случае то, что выигрывает в другом. Прибавочная стоимость не может возникнуть также и вследствие того, что продавцы и покупатели обманывают друг друга, так как это не создало бы никакой новой стоимости, никакой прибавочной стоимости, а лишь иным образом распределило бы наличный капитал между капиталистами. Несмотря на то, что капиталист покупает товары по их стоимости и продает товары по их стоимости, он все же извлекает больше стоимости, чем вкладывает. Как же это происходит?

    При современных общественных отношениях капиталист находит на товарном рынке товар, который обладает своеобразным свойством, заключающимся в том, что его потребление есть источник новой стоимости, есть создание новой стоимости, и этот товар — рабочая сила.

    Какова стоимость рабочей силы? Стоимость всякого товара измеряется необходимым для его производства трудом. Рабочая сила существует в виде живого рабочего, который нуждается в определенной сумме жизненных средств как для себя, так и для содержания своей семьи, обеспечивающей продолжение существования рабочей силы и после его смерти. Таким образом, рабочее время, необходимое для производства этих жизненных средств, и представляет стоимость рабочей силы. Капиталист оплачивает ее понедельно и тем покупает право пользоваться недельным трудом рабочего. До этого пункта господа экономисты должны будут в общем согласиться с нами в вопросе о стоимости рабочей силы.

    И вот капиталист ставит своего рабочего на работу. В течение определенного времени рабочий затрачивает то количество труда, которое представлено в его недельной заработной плате. Если мы предположим, что его недельная заработная плата представляет три рабочих дня, то рабочий, начав работу в понедельник, в среду вечером уже возместит капиталисту полную стоимость уплаченной заработной платы. Но прекращает ля он после этого работу? Ни в коем случае. Капиталист купил его недельный труд, и рабочий должен работать еще три остальных дня недели. Этот прибавочный труд рабочего, труд сверх того времени, которое необходимо для возмещения его заработной платы, есть источник прибавочной стоимости, прибыли, источник постоянно усиливающегося возрастания капитала.

    Пусть нас не упрекают в том, что допущение, будто рабочий в три дня вырабатывает полученную им заработную плату и остальные три дня работает на капиталиста, является произвольным. Требуется ли ему для возмещения заработной платы именно три дня, или два, или четыре, в данном случае это, конечно, совершенно безразлично и изменяется в зависимости от обстоятельств; но основное заключается в том, что капиталист, наряду с трудом, который он оплачивает, выколачивает также труд, который он не оплачивает, и это — отнюдь не произвольное допущение, ибо в тот самый день, когда капиталист стал бы систематически получать от рабочего лишь столько труда, сколько он ему оплачивает в заработной плате, в этот самый день он закрыл бы свое предприятие, так как в этом случае вся его прибыль пошла бы прахом.

    Здесь мы имеем решение всех упомянутых выше противоречий. Происхождение прибавочной стоимости (значительную часть которой составляет прибыль капиталиста) теперь стало совершенно ясным и простым. Стоимость рабочей силы оплачивается, но эта стоимость гораздо меньше той, которую капиталист в состоянии выколотить из рабочей силы; и эта разница, неоплаченный труд, как раз и образует долю капиталиста или, точнее говоря, класса капиталистов. Ибо даже та прибыль, которую хлопкоторговец в вышеприведенном примере выручил из хлопка, должна, если только не имело место повышение цен на хлопок, состоять из неоплаченного труда. Торговец продал свой товар фабриканту хлопчатобумажной ткани, который может выручить из своей продукции, помимо упомянутых 100 талеров, еще прибыль для себя и который, стало быть, делит с торговцем присвоенный неоплаченный труд. Именно на этот неоплаченный труд содержатся вообще все нетрудящиеся члены общества. Из него оплачиваются государственные и местные налоги, которые падают на класс капиталистов, земельная рента землевладельцев и т. д. На нем покоится весь существующий общественный строй.

    С другой стороны, было бы нелепо предполагать, что неоплаченный труд возник лишь при современных отношениях, когда производство ведется, с одной стороны, капиталистами, с другой — наемными рабочими. Напротив. Угнетенный класс во все времена должен был доставлять неоплаченный труд. В течение весьма продолжительного времени, когда господствующей формой организации труда было рабство, рабы были принуждены работать гораздо больше, чем им это возмещалось в форме жизненных средств. При господстве крепостничества, вплоть до отмены барщинных повинностей крестьян, происходило то же самое; здесь разница между временем, в течение которого крестьянин работает для поддержания своего собственного существования, и прибавочным трудом на помещика обнаруживается даже осязательно, так как работа на помещика производится отдельно от работы на себя. Теперь изменилась форма, но существо дела осталось тем же; и до тех пор пока «часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства» (Маркс, стр. 202) [246].

    II

    В предыдущей статье мы видели, что каждый рабочий, нанятый капиталистом, выполняет двоякого рода труд. В течение одной части своего рабочего времени он возмещает выдаваемую ему капиталистом заработную плату, и эту часть труда Маркс называет необходимым трудом. Но после этого ему приходится продолжать работу, и в течение этого времени он производит для капиталиста прибавочную стоимость, значительную часть которой составляет прибыль. Эта часть труда называется прибавочным трудом.

    Мы предполагаем, что рабочий три дня в неделю работает для возмещения своей заработной платы и три дня для производства прибавочной стоимости для капиталиста. Иначе говоря, это значит, что при ежедневном двенадцатичасовом труде он в течение шести часов отрабатывает свою заработную плату и шесть часов работает для производства прибавочной стоимости. Из недели можно выжать только шесть, а если включить и воскресенье, то семь рабочих дней, но из каждого отдельного дня можно выжать шесть, восемь, десять, двенадцать, пятнадцать и даже больше рабочих часов. Рабочий продает капиталисту за свою однодневную заработную плату один рабочий день. Но что такое рабочий день? Восемь часов или восемнадцать?

    Капиталист заинтересован в том, чтобы сделать рабочий день возможно длиннее. Чем он длиннее, тем больше производится прибавочной стоимости. Верное чутье подсказывает рабочему, что каждый час труда, который он работает сверх возмещения заработной платы, у него незаконно отбирается; он чувствует на собственной шкуре, что значит работать чрезмерно длительное время. Капиталист борется за свою прибыль, рабочий — за свое здоровье, за несколько часов ежедневного отдыха, чтобы иметь возможность не только работать, спать

    и есть, но проявлять себя в качестве человека также и в других отношениях. Заметим еще мимоходом, что от доброй воли отдельных капиталистов совершенно не зависит, желают ли они вступать в эту борьбу или нет, так как конкуренция заставляет даже самых филантропических из них присоединяться к своим коллегам и вводить рабочее время такой же продолжительности, как и у других.

    Борьба вокруг установления рабочего дня ведется с первого вступления на историческую арену свободных рабочих и до сегодняшнего дня. В различных отраслях промышленности господствует установленный обычаем, различный по своей продолжительности рабочий день, однако в действительности он соблюдается редко. Только там, где рабочий день установлен законом и за соблюдением его следят, только там и можно сказать, что существует строго ограниченный рабочий день. Но до сих пор это имеет место почти исключительно только в фабричных округах Англии. Здесь установлен десятичасовой рабочий день для всех женщин и для мальчиков от 13 до 18 лет (101/2 часов в течение пяти дней, 71/2 часов в субботу), а так как мужчины не могут работать без них, то и у них получается десятичасовой рабочий день. Английские фабричные рабочие завоевали этот закон путем многолетней выдержки, ожесточеннейшей, упорнейшей борьбы с фабрикантами при помощи свободы печати, права коалиций и собраний, а также посредством искусного использования расколов в самом господствующем классе. Этот закон стал защитой английских рабочих. Постепенно он был распространен на все отрасли крупной промышленности, а в прошлом году — почти на всю промышленность, по крайней мере, на все те отрасли, в которых заняты женщины и дети. По истории этой законодательной регламентации рабочего дня в Англии рассматриваемая книга содержит весьма обстоятельный материал. Предстоящий Северогерманский рейхстаг также будет обсуждать промышленный устав, а вместе с тем и регламентацию фабричного труда. Мы надеемся, что ни один из депутатов, избранных немецкими рабочими, пе приступит к обсуждению этого закона, не изучив предварительно книгу Маркса. Здесь можно будет многого добиться. Раскол в среде господствующих классов Германии более благоприятен для рабочих, чем это когда-либо было в Англии, так как всеобщее избирательное право вынуждает господствующие классы заигрывать с рабочими. Четыре или пять представителей пролетариата являются при этих условиях силой, если только они сумеют использовать свое положение, если они прежде всего будут знать, о чем идет речь, будут знать то, чего не знают буржуа. А книга Маркса дает им для этой цели весь материал в готовом виде.

    Мы опускаем целый ряд других превосходных исследований, имеющих преимущественно теоретический интерес, и переходим к заключительной главе, в которой идет речь об аккумуляции, или накоплении, капитала. Здесь прежде всего доказывается, что капиталистический способ производства, то есть способ производства, предполагающий наличие на одной стороне капиталистов, на другой — наемных рабочих, не только постоянно заново производит капитал для капиталиста, но вместе с тем все снова и снова производит также и нищету рабочих; таким образом, обеспечивается положение, при котором на одном полюсе постоянно существуют капиталисты, являющиеся собственниками всех жизненных средств, всего сырья и всех орудий труда, а на другом полюсе — огромная масса рабочих, вынужденных продавать свою рабочую силу этим капиталистам за такое количество жизненных средств, которого в лучшем случае хватает только на поддержание работоспособности рабочих и на то, чтобы вырастить новое поколение работоспособных пролетариев. Но капитал не просто воспроизводится, он все время увеличивается и разрастается, и вместе с этим растет его власть над лишенным собственности классом рабочих. И как во все большем масштабе воспроизводится он сам, современный капиталистический способ производства также во все большем масштабе, во все возрастающем числе воспроизводит класс лишенных собственности рабочих. «Накопление капитала воспроизводит капиталистическое отношение в расширенном масштабе: больше капиталистов или более крупных капиталистов на одном полюсе, больше наемных рабочих на другом… Итак, накопление капитала есть увеличение пролетариата» (стр. 600) [627–628]. Но благодаря развитию машинного производства, улучшениям в земледелии и т. д. для производства одного и того же количества продуктов требуется все меньше рабочих, и это усовершенствование, означающее образование излишка рабочих, идет быстрее, чем даже возрастание капитала. Что же делается с этим все возрастающим количеством рабочих? Они образуют промышленную резервную армию, которая во время плохого или среднего состояния дел оплачивается ниже стоимости ее труда, бывает занята нерегулярно или попадает под опеку общественной благотворительности, но которая, как это ясно видно на примере Англии, необходима классу капиталистов во время особо оживленного состояния дел. При всех обстоятельствах она служит для того, чтобы сокрушать силу сопротивления регулярно занятых рабочих и держать их заработную плату на низком уровне. «Чем больше общественное богатство… тем больше относительное перенаселение (избыточное население) или промышленная резервная армия. Но чем больше эта резервная армия по сравнению с активной (регулярно занятой) рабочей армией, тем обширнее постоянное перенаселение, или те слои рабочих, нищета которых обратно пропорциональна мукам их труда [в авторизованном французском переводе I тома «Капитала» это положение Маркс уточняет. См. настоящее издание, т. 23, стр. 659. Ред.]. Наконец, чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше официальный пауперизм. Это — абсолютный, всеобщий закон капиталистического накопления» (стр. 631) [659].

    Таковы некоторые из основных законов современной капиталистической общественной системы, доказанные строго научно, и официальные экономисты, конечно, остерегаются даже сделать попытку их опровергнуть. Но все ли этим сказано? Ни в коем случае. С какой остротой Маркс подчеркивает отрицательные стороны капиталистического производства, с такой же ясностью он доказывает, что эта общественная форма была необходима для того, чтобы развить производительные силы общества до такой высокой ступени, которая сделает возможным равное, достойное человека развитие всех членов общества. Все прежние общественные формы были для этого слишком бедны. Только капиталистическое производство создает необходимые для этого богатства и производительные силы. Но одновременно оно создает в лице массы угнетенных рабочих тот общественный класс, который все более становится перед необходимостью взять эти богатства и производительные силы в свои руки, с тем чтобы использовать их не в интересах класса-монополиста, как они используются в настоящее время, а в интересах всего общества.

    Написано Ф. Энгельсом между 2 и 13 марта 1868 г.

    Напечатало в «Demokratisches Wochenblatt» №№ 12 и 13, 21 и 28 марта 1868 г.

    Печатается по тексту газеты

    Перевод с немецкого


    Примечания:



    2

    Маркс цитирует речь канцлера казначейства Гладстона в палате общин 7 апреля 1864 г. по газетному отчету.



    20

    Редакция газеты «Beobachter» ограничилась опубликованием этого сопроводительного письма Маркса и собственных «комментариев» по поводу приложенного к письму заявления Маркса.

    «Der Beobachter» («Обозреватель») — немецкая ежедневная газета, под данным названием издавалась в Штутгарте с 1833 года; в 60-х годах XIX в. — орган мелкобуржуазной демократии, выходивший с подзаголовком «Ein Volksblatt aus Schwaben» («Швабский народный листок»).



    203

    Настоящая рецензия Ф. Энгельса была напечатана без подписи в газете «Demokratisches Wochenblatt» №№ 12 и 13, 21 и 28 марта 1868 года. В 1871 г. она была перепечатана в газете «Volksstaat» №№ 28 и 29, 5 и 8 апреля.

    «Demokratisches Wochenblatt» («Демократический еженедельник») — немецкая рабочая газета; под этим названием издавалась с января 1868 по сентябрь 1869 г. в Лейпциге под редакцией В. Либкнехта. С декабря 1868 г. газета стала органом Союза немецких рабочих обществ, руководимого А. Бебелем. Первоначально газета находилась под известным влиянием мелкобуржуазных идей Народной партии, но вскоре благодаря усилиям Маркса и Энгельса газета начала вести борьбу с лассальянством, пропагандировать идеи Интернационала, печатая его важнейшие документы, и сыграла значительную роль в создании немецкой Социал- демократической рабочей партии. На Эйзенахском съезде в 1869 г. газета была объявлена центральным органом Социал-демократической рабочей партии и переименована в «Volksstaat» (см. примечание 286).