К. МАРКС

ВЫНУЖДЕННАЯ ЭМИГРАЦИЯ. — КОШУТ И МАДЗИНИ. — ВОПРОС ОБ ЭМИГРАНТАХ. — ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ ПОДКУПЫ В АНГЛИИ. — Г-н КОБДЕН[363]

Лондон, пятница, 4 марта 1853 г.

Из отчетов о торговле и судоходстве за 1851 и 1852 гг., опубликованных в феврале, мы видим, что общая стоимость экспорта, объявленная при прохождении через таможню, составляла в 1851 г. 68531601 ф. ст., а в 1852 г. — 71429548 ф. ст.; из общей стоимости экспорта за 1852 г. 47209000 ф. ст. приходятся на хлопчатобумажные, шерстяные, льняные и шелковые изделия. Размеры импорта в 1852 г. были меньшими, чем в 1851 году. Так как удельный вес импорта, идущего на внутреннее потребление, не уменьшился, а скорее даже увеличился, то отсюда следует, что в Англии предметом реэкспорта сделалась — вместо обычного количества колониальных продуктов — некоторая сумма золота и серебра.

Управление, ведающее эмиграцией в колонии, дает следующий отчет об эмиграции из Англии, Шотландии и Ирландии во все части света за время с 1 января 1847 г. по 30 июня 1852 года:



«Девять десятых эмигрантов из Ливерпуля», — говорится в отчете, — «как полагают, ирландцы. Три четверти эмигрантов из Шотландии — либо кельты горной Шотландии, либо кельты Ирландии, эмигрировавшие через Глазго».

Исходя из этого, следует признать, что около четырех пятых всех эмигрантов принадлежат к кельтскому населению Ирландии и горных местностей Шотландии, а также прилегающих к ней островов. Лондонский «Economist» замечает по этому поводу:

«Эмиграция представляет собой результат крушения общественной системы, основанной на мелкой аренде и разведении картофеля». «Выезд избыточной части населения из Ирландии и из горной Шотландии», — продолжает «Economist», — «является неизбежной предпосылкой к улучшениям всякого рода… Доходы Ирландии совершенно не пострадали ни от голода 1846–1847 гг., ни от последовавшей затем эмиграции. Напротив, ее чистый доход составлял в 1851 г. 4281999 ф. ст., т. е. был на 184 тысячи ф. ст. выше, чем в 1843 году».

Сначала довести население страны до пауперизма, а когда из нищих больше уже нельзя выжать никакой прибыли, когда они стали бременем, мешающим росту доходов, выгнать их вон и потом подсчитывать свой чистый доход! Такова ведь доктрина, изложенная Рикардо в его знаменитой работе «Начала политической экономии»[364]. Предположим, говорит он, что капиталист получает ежегодную прибыль в 2 тысячи фунтов стерлингов. Не все ли ему равно, сто или тысяча рабочих заняты у него на работе? «Не так ли обстоит дело и с действительным доходом нации?» — спрашивает Рикардо. Если действительный чистый доход нации — земельная рента и прибыль — остается на одном уровне, то в конце концов безразлично, получен ли он от десяти миллионов или от двенадцати миллионов жителей. Сисмонди в своих «Новых началах политической экономии»[365] в ответ на это указывает, что, согласно такой точке зрения, для английской нации должно было бы быть совершенно безразлично, если бы исчезло все население и на острове остался бы один король (в то время царствовал король {Георг III. Ред.}, а не королева) при условии, что автоматические машины давали бы ему возможность получать ту же сумму чистого дохода, которую сегодня создает население в двадцать миллионов. И в самом дело «национальное богатство», являющееся здесь лишь грамматическим понятием, в данном случае нисколько бы не уменьшилось.

В одной из предыдущих статей я приводил примеры «очистки имений» в горной Шотландии. Следующая цитата, взятая из «Galway Mercury», покажет вам, что тот же самый процесс продолжает и в Ирландии являться причиной вынужденной эмиграции:

«В Западной Ирландии население почти исчезло с лица земли. Лендлорды Коннота молчаливо сговорились изгнать всех мелких арендаторов, против которых ведется систематическая истребительная война… В этой провинции ежедневно совершаются самые потрясающие жестокости, о которых публика не имеет ни малейшего представления».

Однако не только доведенные до нищеты жители зеленого Эрина {древнее название Ирландии. Ред.} и горной Шотландии изгоняются в результате улучшений, вводимых в сельское хозяйство, и «крушения устаревшей общественной системы»; речь идет также не только о дюжих сельских рабочих Англии, Уэльса и равнинной Шотландии, чье переселение оплачивают агенты по эмиграции; процесс «улучшений» захватывает ныне также другой класс, который был наиболее устойчивым классом Англии. Поразительное эмиграционное движение возникло среди английских мелких фермеров, особенно среди тех, кто арендует участки с тяжелой глинистой почвой. Плохие виды на урожай, недостаток капитала, необходимого для проведения на этих земельных участках значительных улучшений, которые дали бы им возможность платить прежнюю ренту, — все это не оставляет им иного выхода, кроме как отправиться за океан в поисках новой родины и новой земли. Я говорю здесь не об эмиграции, вызванной золотой лихорадкой, а о той вынужденной эмиграции, которая порождена лендлордизмом, концентрацией земельных участков, применением машин при обработке земли и введением в широких масштабах современной системы сельского хозяйства.

В древних государствах, в Греции и Риме, вынужденная эмиграция, принимавшая форму периодического основания колоний, составляла постоянное звено общественного строя. Вся система этих государств основывалась на определенном ограничении численности населения, пределы которой нельзя было превысить, не подвергая опасности самих условий существования античной цивилизации. Но почему это было так? Потому что этим государствам было совершенно неизвестно применение науки в области материального производства. Чтобы сохранить свою цивилизацию, их граждане должны были оставаться немногочисленными. В противном случае им грозило подчинение игу того изнурительного физического труда, который превращал тогда свободного гражданина в раба. Недостаточное развитие производительных сил ставило права гражданства в зависимость от определенного количественного соотношения, которое нельзя было нарушать. Единственным спасением была вынужденная эмиграция.

То же самое давление избытка населения на производительные силы заставляло варваров с плоскогорий Азии вторгаться в государства Древнего мира. Здесь, хотя и в другой форме, действовала та же причина. Чтобы продолжать быть варварами, последние должны были оставаться немногочисленными. То были племена, занимавшиеся скотоводством, охотой и войной, и их способ производства требовал обширного пространства для каждого отдельного члена племени, как это имеет место еще поныне у индейских племен Северной Америки. Рост численности у этих племен приводил к тому, что они сокращали друг другу территорию, необходимую для производства. Поэтому избыточное население было вынуждено совершать те полные опасностей великие переселения, которые положили начало образованию народов древней и современной Европы.

Однако совершенно иначе обстоит дело с современной вынужденной эмиграцией. Избыток населения создается теперь отнюдь не в результате недостатка производительных сил; наоборот, именно рост производительных сил требует уменьшения населения и устраняет его избыточную часть при помощи голода или эмиграции. Не народонаселение давит на производительные силы, а последние давят на народонаселение.

Я не разделяю ни мнения Рикардо, считавшего «чистый доход» Молохом, которому должны быть принесены в жертву — и притом совершенно безропотно — целые народы, ни мнения Сисмонди, который во имя своей ипохондрической филантропии стремился насильственно сохранить отжившие методы ведения сельского хозяйства и изгнать науку из промышленности, подобно тому как Платон изгнал поэтов из своей республики[366]. В обществе совершается бесшумная революция, которой приходится подчиняться и которая так же мало считается с человеческими жизнями, ставшими ее жертвами, как землетрясение с разрушаемыми им домами. Классы и народы, слишком слабые для того, чтобы справиться с новыми условиями жизни, обрекаются на гибель. Но что может быть белее ребяческим и близоруким, чем взгляды тех экономистов, которые вполне серьезно полагают, что это плачевное переходное состояние не имеет иного смысла, кроме как приспособление общества к стяжательским наклонностям капиталистов, — как лендлордов, так и денежных магнатов? В Великобритании этот процесс проявляется наиболее явственно. Применение современных научных методов в производстве приводит к изгнанию жителей из сельских местностей и в то же время ведет к концентрации населения в промышленных городах.

«Агентам по эмиграции», — пишет «Economist», — «не пришлось оказывать поддержки промышленным рабочим, за исключением немногих ручных ткачей из Спиталфилдса и Пейсли, а на собственный счет эмигрировали лишь немногие или даже никто».

«Economist» отлично знает, что на собственный счет рабочие не могут эмигрировать, а промышленная буржуазия не станет оказывать им поддержки при эмиграции. К чему же это приводит? Сельское население, наиболее неподвижный и консервативный элемент современного общества, исчезает, в то время как промышленный пролетариат, именно в результате развития современного способа производства, сосредоточивается в крупнейших центрах, где вокруг собраны огромные производительные силы, история создания которых была до сих пор мартирологом трудящихся. Кто помешает последним сделать еще шаг вперед и овладеть этими силами, во власти которых они до сих пор находились? Какая сила сможет оказать им сопротивление? Нет такой силы! Бесполезно будет тогда ссылаться на «права собственности». Буржуазные экономисты сами признают, что современные изменения в способе производства уничтожили устаревшую общественную систему и ее способы присвоения. Эти изменения привели к экспроприации членов шотландского клана, ирландских поденщиков и арендаторов, английских иоменов, ручных ткачей, бесчисленного множества ремесленников, целых поколений фабричных детей и женщин; наступит время и они приведут к экспроприации лендлордов и хлопчатобумажных лордов.

На континенте небо сверкает молниями, но в Англии дрожит сама земля. Англия — та страна, где начинается подлинное бурное преобразование современного общества.

В своей статье от 1 марта я сообщил, что Мадзини намерен публично выступить против Кошута[367]. Действительно, 2 марта в «Morning Advertiser», «Morning Post» и «Daily News» появилось письмо Мадзини. Так как теперь сам Мадзини нарушил молчание, я могу подтвердить, что Кошут под давлением своих парижских друзей отрекся от своего собственного документа. И в прежней деятельности Кошута мы находим много таких проявлений непостоянства и слабости, крайней противоречивости и двойственности. Он обладает всеми достоинствами, внушающими симпатию, но вместе с тем и всеми типично женскими недостатками так называемой «артистической» натуры. Он ведь великий артист en paroles {по части фраз, по части словесных оборотов. Ред.}. Тем, кто не желает подчиняться общераспространенным предрассудкам, стремится составить собственное мнение, основанное на фактах, я рекомендую прочитать написанные г-ном Семере и недавно опубликованные биографии Людвига Баттяни, Артура Гёргея и Людвига Кошута[368].

Если в Ломбардии Мадзини и не удалось втянуть в движение итальянскую буржуазию, то можно быть уверенным, что Радецкий в этом отношении вполне преуспеет. В настоящий момент он собирается конфисковать имущество всех эмигрантов — даже тех, которые выехали с разрешения австрийских властей и натурализовались в других государствах, — если они не докажут, что не имеют ничего общего с последним восстанием. Стоимость подлежащей конфискации собственности, по подсчетам австрийских газет, равна приблизительно двенадцати миллионам фунтов стерлингов.

На заседании палаты общин 1 марта лорд Пальмерстон дал следующий ответ на вопрос лорда Дадли Стюарта:

«Континентальные державы не сделали никаких представлений относительно изгнания из Англии политических эмигрантов, но если бы они это сделали, им ответили бы определенным и решительным отказом. Британское правительство никогда не брало на себя заботы о внутренней безопасности других государств».

Что такое представление, тем не менее, предполагалось сделать, видно из газеты биржевых дельцов «Moniteur» и из «Journal des Debats»; в одном из своих последних номеров «Journal des Debats» высказывает предположение, что Англия уже согласна подчиниться совместным требованиям Австрии, России, Пруссии и Франции. К этому газета прибавляет:

«Если Швейцарский союз откажет Австрии в разрешении осуществлять надзор за пограничными кантонами, то возможно, что Австрия нарушит неприкосновенность швейцарской территории и оккупирует кантон Тессин; в этом случае Франция, для сохранения политического равновесия, введет свои войска в швейцарские кантоны, расположенные на ее границе».

«Journal des Debats» по существу предлагает в отношении Швейцарии такое же простое решение вопроса, какое в 1770 г. принц Генрих Прусский в шуточной форме предложил императрице Екатерине относительно Польши[369]. Тем временем почтенное учреждение, именующее себя германским Союзным сеймом[370], всерьез обсуждает вопрос о «представлении, которое надлежит сделать Англии», и по этому торжественному поводу из легких выпускается столько воздуха, что им можно было бы надуть паруса всего германского флота.

На заседании палаты общин 1 марта произошел весьма характерный инцидент. Было объявлено, что депутаты от Бриджнорта и Блэкберна избраны при помощи подкупа, а потому их избрание является незаконным. Тогда сэр Дж. Шелли предложил, чтобы улики, предъявленные комиссиям обоих этих округов, были переданы на рассмотрение палаты и чтобы предписание о перевыборах было дано не ранее, чем 4 апреля. Достопочтенный баронет сэр Дж. Троллоп, заметив по этому поводу, «что назначено уже четырнадцать комиссий для расследования случаев коррупции в мелких избирательных округах и что надо назначить еще пятьдесят новых комиссий», высказался о том, как трудно найти достаточное количество членов парламента для составления, с одной стороны, арбитражных комиссий, решающих вопрос о выборах, законность которых оспаривается, и, с другой стороны, комиссий для текущих дел палаты. Если несколько глубже разобраться в тех основах, на которых покоится сама палата, неизбежно приходишь к выводу, что ее ждет крах и что парламентская машина должна полностью застопориться.

В своем последнем памфлете, а также в своих торжественных обращениях на конгрессе мира в Манчестере[371] и на митингах в пользу реформы образования, г-н Кобден не мог отказать себе в удовольствии обрушиться с упреками на прессу. Вся пресса отплатила ему той же монетой, но наиболее сильный удар нанес ему «Англичанин» {Ричардс. Ред.}, чьи статьи о Луи-Наполеоне во время coup d'etat {государственного переворота. Ред.} вызвали столь большую сенсацию[372] и который с тех пор обратил свое оружие против шелковых баронов п хлопчатобумажных лордов. Он заканчивает свое письмо, адресованное Кобдену, следующей язвительной характеристикой этого оракула из Западного Райдинга.

«Упоенный и выведенный из душевного равновесия всего лишь одним-единственным успехом, он готов был бы стать популярным автократом. Пророк клики, неугомонный в своей агитации, жадный до славы, нетерпимый к какой-либо оппозиции, своенравный, не считающийся с логикой и впадающий в утопизм, упрямый в достижении цели, заносчивый в обращении, жаждущий ссор проповедник мира и желчный прозелит всеобщего братства, приверженец деспотических догм со словом «свобода» на устах, он приходит в неистовство, когда пресса не дает себя запугать или обмануть; он хотел бы оскопить прессу, лишив ее влияния, интеллектуальной силы и независимости; он хотел бы низвести профессию высокообразованных джентльменов до уровня ремесла шайки наемных писак с тем, чтобы самому быть их единственным лидером».

Написано К. Марксом 4 марта 1853 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 3722, 22 марта 1853 г. и в сокращенном виде в газете «The People's Paper» № 50, 16 апреля.1853 г.

Печатается по тексту газеты «New-York Daily Tribune», сверенному с текстом газеты «The People's Paper»

Перевод с английского

Подпись: Карл Маркс


Примечания:



3

Континентальная система, или континентальная блокада, объявленная Наполеоном в 1806 г., запрещала странам европейского континента вести торговлю с Англией.



36

В 1636 г. Джон Гемпден, впоследствии один из видных деятелей английской буржуазной революции XVII в., отказался платить королевским сборщикам «корабельные деньги» — налог, не утвержденный палатой общин. Судебный процесс, возникший в связи с отказом Гемпдена, способствовал росту оппозиции против абсолютизма в английском обществе.

Прологом к войне за независимость северо-американских колоний Англии (1775–1783) была борьба американцев против налогов и пошлин, вводимых английским правительством в колониях. В 1766 г. английскому парламенту вследствие протестов пришлось отменить введенный в предшествующем году гербовый сбор; позже американцы объявили бойкот английских товаров, обложенных косвенными налогами. В 1773 г. попытка ввезти силой в Америку чай, который был обложен высокой акцизной пошлиной, закончилась уничтожением груза в бостонском порту. Все эти столкновения повели к обострению конфликта и ускорили начало восстания американских колоний против Англии.



37

21 марта 1848 г. по инициативе прусских буржуазных министров, стремившихся восстановить авторитет короля, в Берлине был устроен торжественный королевский выезд, сопровождавшийся манифестациями в пользу объединения Германии. Фридрих-Вильгельм IV проезжал по улицам Берлина с черно-красно-золотой повязкой на рукаве — символом единой Германии — и произносил псевдопатриотические речи, лицемерно выдавая себя за поборника «немецкой свободы и единства».



363

В газете «People's Paper» раздел данной работы, озаглавленный «Вынужденная эмиграция», опубликован в виде отдельной статьи; четыре других раздела помещены под общим заголовком «Американская печать и европейское движение».



364

D. Ricardo. «On the Principles of Political Economy, and Taxation» (Д. Рикардо. «О началах политической экономии и налогового обложения»). Первое издание вышло в Лондоне в 1817 году.



365

J.-C.-L. Simonde de Sismondi. «Nouveaux principes d'economie politique, ou De la richesse dans ses rapports avec la population». Tomes I–II, Paris, 1819 (Ж. Ш. Л. Симонд де Сисмонди. «Новые начала политической экономии, или О богатстве в его отношении к народонаселению». Тт. I–II, Париж, 1819).



366

Имеется в виду диалог Платона «Государство», в котором описывается идеальное государство, основанное на разделении труда; из этого государства поэты, по мнению Платона, должны быть изгнаны, поскольку они неспособны приносить пользу.



367

Упомянутая Марксом статья не была опубликована в «New-York Daily Tribune» и не дошла до нас в рукописи.



368

Речь идет о книге: В. Szemere. «Graf Ludwig Batthyany, Arthur Gorgei, Ludwig Kossuth. Politische Charakterskizzen aus dem Ungarischen Freiheitskriege». Hamburg, 1853 (Б. Семере. «Граф Людвиг Баттяни, Артур Гёргей, Людвиг Кошут. Наброски политических характеристик деятелей венгерской освободительной войны». Гамбург, 1853).



369

Имеется в виду предложение о разделе Польши, сделанное Генрихом Прусским во время его визита в Петербург в 1770 году.



370

См. примечание 6.



371

См. примечание 341.



372

Имеются в виду опубликованные в газете «Times» в период с декабря 1851 по ноябрь 1852 г. статьи английского журналиста Ричардса, печатавшегося под псевдонимом «Англичанин».