• I
  • II
  • Ф. ЭНГЕЛЬС

    АНГЛИЯ[94]

    I

    Английским вигам решительно не везет. Не успел еще Пальмерстон получить отставку за то, что он «оставил Англию без единого союзника, без единого друга на европейском континенте», не успел еще улечься первый скандал, вызванный этой отставкой, как вся печать подняла шум о войне и извлекла в связи с этим на свет божий целый ворох примеров плохого управления военным и морским ведомствами, вполне достаточных, чтобы погубить не одно министерство.

    Уже начиная с 1846 г., различные военные авторитеты обращали внимание страны на возможность вторжения в Англию в случае войны с Францией. Однако опасность такой войны в то время была слишком далека, а донкихотская манера выступления этих первых алармистов вызывала только смех. Особенно выделялся генерал Хед, создавший себе в то время не очень завидную славу своими постоянными воззваниями к нации об усилении средств национальной обороны. При этом, конечно, не следует забывать, что старик Веллингтон также считал существующие береговые укрепления совершенно недостаточными.

    Государственный переворот Луи-Наполеона неожиданно придал, однако, этим дебатам новое значение. Джон Буль тотчас же сообразил, что французская военная диктатура, пародия на Консульство, по всей вероятности, втянет Францию в войну и что при этих обстоятельствах весьма возможна попытка взять реванш за Ватерлоо. Последние геройские подвиги английских вооруженных сил были не особенно блестящи: в Капской земле кафры беспрестанно одерживали победы, и даже на Невольничьем берегу предпринятая англичанами попытка высадки была, несмотря на европейскую тактику и пушки, отражена безоружными неграми, нанесшими врагу весьма чувствительный удар[95]. Что сталось бы с английскими войсками, если бы им пришлось столкнуться с гораздо более опасными «африканцами», прошедшими алжирскую школу?[96] И кто может поручиться за то, что такой беззастенчивый авантюрист, как Луи Бонапарт, не прибегая к скучным формальностям объявления войны, не появится в одно прекрасное утро у берегов Англии с десятью-двенадцатью паровыми судами, нагруженными до отказа войсками, в сопровождении дюжины линейных кораблей и не предпримет похода на Лондон?

    Дело во всяком случае было серьезным. Правительство немедленно издало приказ о сооружении новых батарей у входа в крупные гавани на южном и юго-восточном побережье. Но и публика серьезно отнеслась к этому делу и притом в такой форме, которая грозит оказаться чрезвычайно неприятной для правительства. Были, прежде всего, наведены справки о состоянии наличных вооруженных сил, и оказалось, что в данный момент, если даже совершенно оголить Ирландию, для защиты Великобритании имеется не более 25000 солдат и 36 орудий с запряжками; что же касается флота, то в настоящее время в гаванях нет ни одного сколько-нибудь крупного корабля, готового к отплытию, чтобы помешать высадке. Было обнаружено, что экипировка британских солдат, как это доказала уже война с кафрами, чрезвычайно ограничивает их подвижность и абсолютно непрактична, что их оружие решительно не может сравниться с оружием других европейских армий, что ни один солдат в Англии не имеет ружья, которое хоть в отдаленной степени могло бы сравняться с прусским игольчатым ружьем или с винтовкой французских стрелков и егерей. В интендантстве флота были обнаружены колоссальнейшие скандальные злоупотребления и халатность, и все это было еще невероятно преувеличено алармистами и всякого рода карьеристами.

    Это дело, казалось, прежде всего затрагивает лишь английских аристократов, рантье и буржуа, которые в первую очередь пострадали бы от вторжения французов и возможного завоевания. Но не надо забывать, что независимое развитие Англии, медленное, но основательное разрешение путем борьбы развившегося здесь в полной мере противоречия между буржуазией и пролетариатом, имеет первостепенное значение для всего развития Европы. Если даже это своеобразное методическое развитие Англии иной раз и служило временной помехой для побеждавших в отдельные моменты революционеров на континенте, как в 1848 и ранее в 1793 г., все же в основе его гораздо больше революционного содержания, чем во всех этих преходящих потрясениях на континенте, вместе взятых. В то время как завоевание Европы привело к крушению великую французскую революцию, Англия посредством паровой машины революционизировала общество, завоевала мировой рынок, все более и более оттесняла от власти все исторически отжившие классы и подготовляла почву для великой решающей битвы между промышленными капиталистами и промышленными рабочими. Для всего европейского развития имело величайшее значение то обстоятельство, что Наполеону не удалось перебросить из Булони в Фолкстон армию в 150 000 человек и с помощью ветеранов республиканских армий завоевать Англию. В период Реставрации, когда континент был отдан на милость так метко изображенных Беранже мирмидонян легитимизма[97], в Англии, в старой реакционной партии тори, благодаря уже весьма буржуазному министерству Каннинга, произошел первый большой раскол и началось то постепенное подкапывание под английскую конституцию сначала Каннингом, а затем Пилем, которое беспрерывно продолжается с тех пор и в самом скором времени должно привести к тому, что все гнилое здание с треском обрушится. Это подкапывание под старые английские учреждения и лежащее в основе его постоянное революционизирование английского общества крупной промышленностью спокойно продолжаются, независимо от того, побеждает ли в данный момент на континенте революция или контрреволюция, и это развитие совершается, хотя и медленно, но зато верно и без малейшего попятного движения. Поражение чартистов 10 апреля 1848 г.[98] было исключительно поражением и решительным устранением иностранного политического влияния; не политические потрясения на континенте, а всеобщие торговые кризисы, прямые материальные удары, угрожающие существованию каждого индивида, являются великими двигателями английского развития. И теперь, когда промышленная буржуазия окончательно устраняет от политической власти все традиционные классы и когда вследствие этого обнаруживаются бесспорные симптомы приближения дня решающей битвы между ней и промышленным пролетариатом, — теперь задержка этого развития, покорение, хотя бы и временное, Англии алчными преторианцами 2 декабря имели бы самые печальные последствия для всего европейского движения. Только в Англии промышленность достигла таких размеров, что в ней концентрируются интересы всей нация, все условия жизни всех классов.

    Но промышленность — это, с одной стороны, промышленная буржуазия, с другой — промышленный пролетариат, и вокруг этих противостоящих друг другу классов все более группируются все другие составные части нации. Поэтому здесь, где дело идет только о господстве либо промышленный капиталистов, либо промышленных рабочих, именно здесь имеется — коль скоро она уже где-либо существует — та почва, на которой классовая борьба в ее современной форме может быть доведена до конца и где промышленный пролетариат, с одной стороны, обладает силой для завоевания политической власти, а с другой стороны, находит материальные средства, производительные силы, дающие ему возможность произвести полную социальную революцию и окончательно устранить классовые противоречия. И пролетарская партия во всей Европе, разумеется, в высшей степени заинтересована в том, чтобы это направление английского развития, ведущее к крайнему обострению противоречия между обоими промышленными классами и к конечной победе угнетенного класса над господствующим, не было изменено установлением иноземного гнета, чтобы энергия этого развития не была ослаблена и решительный бой не был отложен на неопределенное время. Но каковы возможности вторжения?

    Прежде всего, такой страной, как Великобритания, насчитывающей без Ирландии 22 миллиона, а вместе с Ирландией 29 миллионов жителей, нельзя завладеть посредством внезапного нападения. Алармисты приводят пример Карфагена, военно-морские силы и армии которого были распылены по самым отдаленным владениям и который дважды терпел поражение в результате внезапного нападения римлян[99]. Но, не говоря уже о совершенно изменившихся условиях ведения войны, африканская высадка римлян во время второй Пунической войны стала возможной лишь после того, как был уничтожен цвет карфагенской армии в Испании и в Италии, а карфагенский флот был изгнан из Средиземного моря; внезапное нападение было отнюдь не внезапным нападением, а очень солидной военной операцией, которая явилась вполне естественным завершением продолжительной и в конце концов в течение длительного времени успешной для Рима войны. Третью же Пуническую войну едва ли можно назвать войной; это было простое покорение слабейшего противника в десять раз сильнейшим, что-то вроде конфискации Наполеоном Венецианской республики[100]. Но теперь ни Франция не находится в таком положении, в каком она была в 1797 г., ни Англия не похожа на дряхлеющую Венецию.

    Наполеон считал необходимым иметь по крайней мере 150000 человек для завоевания Англии. Хотя Англия в то время имела гораздо больше пригодных солдат, чем в настоящее время, но зато у нее было гораздо меньше населения и промышленных ресурсов. Поэтому, как бы ничтожны ни были силы, которыми в данный момент располагают англичане, в настоящее время нужно по крайней мере столько же людей, чтобы завоевать Англию. Одного взгляда на карту достаточно, чтобы увидеть, что любая высадившаяся в Англии армия вторжения должна продвинуться по крайней мере до Тиса, Тайна или даже до Твида. Если она остановится на более близком рубеже, то все ресурсы промышленных округов останутся в руках обороняющихся и ей придется занять против непрерывно возрастающих сил последних позиции, имеющие чрезвычайно мало преимуществ с военной точки зрения и слишком растянутые для тех средств, которыми она располагает. Местность, находящаяся к югу от вышеупомянутых рек, т. е. собственно Англия, насчитывает 16 миллионов жителей, и для обеспечения коммуникаций, для осады, а также оккупации береговых крепостей, для предотвращения неизбежного национального восстания потребуется такое количество войск, что их останется слишком мало для активных операций на границе Шотландии. Нельзя и предположить, чтобы при самом лучшем командовании для завоевания Англии, для подавления восстания внутри страны и ведения регулярной войны в Шотландии и Ирландии потребовалось бы войск меньше, чем 150000 человек.

    Допустим, можно стянуть посредством новых наборов и умелого сосредоточения 150000 человек в каком-нибудь пункте северного побережья Франции, но для этого потребуется, по крайней мере, один-два месяца. За это время Англия может частично путем переброски флота Тахо[101] и пароходов из других ближних стоянок, частично путем приведения в боевую готовность находящихся в гаванях разоруженных кораблей сконцентрировать в Ла-Манше довольно внушительные морские силы, а еще через месяц могут прибыть на место все пароходы и часть парусных судов из атлантических стоянок, а также из Мальты и Гибралтара. Следовательно, десантные войска должны были бы высадиться, если и не сразу, то по крайней мере несколькими большими партиями, так как рано или поздно их коммуникации с Францией будут прерваны. Нужно было бы сразу переправить по меньшей мере 50000 человек, а следовательно, всю армию в три приема. При этом для перевозки войск можно было бы лишь в ограниченном количестве или вообще нельзя было бы использовать военные корабли, так как им пришлось бы отражать нападение английского флота. Франция же не сможет в течение шести недель собрать в своих гаванях в Ла-Манше транспортные средства, достаточные для перевозки 50000 человек с необходимой артиллерией и боевыми припасами, даже если она наложит арест на нейтральные суда. Но каждый день промедления с экспедицией является новым преимуществом для Англии, которой нужно только время для концентрации своего флота и для обучения своих рекрутов.

    Но если, принимая во внимание английский флот, нельзя высадить 150-тысячную десантную армию более чем в три приема, то, принимая во внимание английские сухопутные силы, никакой серьезный военный деятель не рискнет высадиться в Англии с количеством войск, не превышающим 50000 человек. Мы видели, что даже при благоприятных для вторжения обстоятельствах у англичан остается один-два месяца для подготовки. Надо плохо их знать, чтобы предположить, что за это время они не организуют сухопутную армию, которая без труда сбросит в море авангард в 50000 человек, прежде чем к нему подоспеет помощь. Следует учесть, что посадка на корабли возможна только между Шербуром и Булонью, а высадка только между Островом Уайт и Дувром, т. е. на прибрежной полосе, которая ни в одном месте не отстоит от Лондона настолько, чтобы это расстояние нельзя было пройти за четыре дня хорошего марша. Следует учесть, что посадка и высадка зависят от ветра и приливов, что английский флот в Ла-Манше окажет сопротивление и что между первой и второй высадкой должно будет, вероятно, пройти восемь-десять дней, во всяком случае не меньше четырех дней, так как основная масса войск должна быть перевезена на парусных судах и эти войска надо собирать на всем побережье от Шербура до Булони; ведь не создашь же экспромтом «Булонский лагерь»![102] При таких условиях едва ли французы рискнут что-нибудь предпринять, пока не будет возможно сразу перебросить по меньшей мере 70000—80000 человек, а для этого надо еще раздобыть транспортные средства, на что опять-таки требуется время. Но так как средства обороны Англии с каждой неделей отсрочки экспедиции будут расти быстрее, чем транспортные средства и средства морской войны неприятеля, то положение нападающих будет становиться все более неблагоприятным; дело очень скоро может дойти до того, что они ничего не смогут предпринять до тех пор, пока не будут в состоянии сразу перевезти 150000 человек, но и эти последние встретят тогда такое сопротивление, что без посылки вслед за ними резерва примерно в 100000 человек их безусловно в конечном счете будет ожидать уничтожение.

    Одним словом, завоевание Англии не может быть осуществлено посредством внезапного нападения. Если бы весь континент объединился для этого, то понадобился бы целый год только для создания и доставки транспортных средств — больше времени, чем нужно Англии, чтобы сделать обороноспособными свои берега, чтобы сконцентрировать военно-морские силы, которые превзошли бы все флоты континентальных стран, взятые вместе, и сделали бы невозможным их объединение, чтобы, наконец, собрать такую армию, которая никакому врагу по позволила бы оставаться на английской земле.

    Национальное чувство англичан именно в настоящее время сильнее, чем когда-либо после 1815 г., и серьезная опасность вторжения способствовала бы новому, особому подъему этого чувства. К тому же население Великобритании вовсе не чуждо воинских качеств, как его изображают; буржуазия, мелкая буржуазия и пролетариат больших городов, конечно, гораздо хуже умеют обращаться с огнестрельным оружием и поэтому менее приспособлены к гражданской войне, чем соответствующие классы на континенте. Но население в целом в немалой степени проникнуто воинственным духом и в его составе имеются весьма пригодные военные элементы. Нигде нет такого количества охотников и браконьеров, т. е. наполовину подготовленной легкой пехоты, и стрелков; 40000—50000 механиков и рабочих, занятых в машинном производстве, лучше подготовлены для работы в оружейных мастерских, для службы в артиллерии и инженерных войсках, чем такое же количество отборных людей в любом государстве на континенте. Самая местность чуть ли не до самой шотландской границы почти совершенно не приспособлена для военных кампаний крупного масштаба; она носит чрезвычайно пересеченный характер и точно создана для малой войны. И если до сих пор партизанская война сопровождалась успехом только в сравнительно мало населенных странах, то именно Англия, в случае серьезного нападения, могла бы дать доказательство того, что в очень густо населенных местностях, например в почти сплошном лабиринте домов Ланкашира и Западного Йоркшира, эта война может принести еще более значительные результаты.

    Что же касается внезапного нападения с целью разграбления богатых портовых городов, разрушения складов и т. д., то в настоящий момент Англия, разумеется, вполне может ему подвергнуться. Об укреплениях едва ли даже стоит говорить. Пока в Спитхеде нет кораблей, можно совершенно спокойно проникнуть до самого входа в Саутгемптонскую гавань и высадить достаточное количество войск, чтобы взыскать с Саутгемптона какую угодно контрибуцию. Вулидж также, по-видимому, может быть в настоящий момент захвачен и разрушен, хотя для этого потребуются большие силы. Ливерпуль защищен только жалкой батареей из 18 железных морских орудий без прицельных приспособлений; эти орудия обслуживаются восемью или десятью артиллеристами и полуротой пехоты. Однако, за исключением Брайтона, все значительные английские приморские города расположены в глубине морских заливов или довольно высоко по течению рек и имеют естественные укрепления в виде песчаных отмелей и скал, с которыми знакомы только местные лоцманы. Кто попытается без лоцмана проложить себе путь по этим узким каналам, через которые большие корабли обыкновенно могут пройти только во время прилива, тот рискует потерять там больше, чем он может рассчитывать вывезти оттуда, и подобные экспедиции, в случае если они встретят некоторое сопротивление и самое незначительное непредвиденное препятствие, могут окончиться так же плачевно, как датская экспедиция против Эккернфёрде в 1849 году[103]. Наоборот, быстрая высадка 10000—20000 человек с пароходов в какой-нибудь сельской местности и непродолжительная, но несомненно обещающая мало положительных результатов грабительская экспедиция против мелких провинциальных городов бесспорно легко осуществима; в настоящее время ей абсолютно невозможно помешать.

    Но все эти опасения отпадут сами собой, как только флот Тахо, североамериканская эскадра и часть пароходов, занимающихся преследованием невольничьих кораблей между Бразилией и Африкой, будут отозваны обратно в Англию и в то же время будут приведены в боевую готовность находящиеся в военных гаванях разоруженные корабли. Этого было бы достаточно, чтобы сделать невозможным внезапное нападение и заставить отложить всякую более серьезную попытку вторжения на такой срок, в какой Англия будет иметь время для принятия дальнейших необходимых мер.

    Тем не менее тревога будет иметь те хорошие последствия, что прекратится та смешная политика, в силу которой Англия держит в Средиземном море 800, в Атлантическом океане 1000, в Тихом и Индийском океанах по 300 корабельных орудий, в то время как дома ни один корабль не защищает побережья, — политика ведения бесконечных и бесславных войн с неграми и кафрами в то время, когда войска крайне необходимы на родине. Неуклюжая, тяжелая и во всех отношениях устарелая экипировка, а также устарелое вооружение армии; безграничная беззаботность и халатность в военном и морском управлении; принявший угрожающие размеры непотизм, взяточничество и мошенничества в этих ведомствах будут более или менее устранены. Промышленная буржуазия избавится, наконец, от пристрастия к конгрессам и обществам мира, пристрастия, которое дало повод к заслуженным насмешкам над нею и причинило столько ущерба ее политическому прогрессу, а вместе с ним и всему развитию Англии. А если все-таки дело дойдет до войны, то по известной, особенно сверкающей сейчас иронии всемирной истории очень легко может случиться, что гг. Кобден и Брайт в их двоякой роли членов Общества мира[104] и — в ближайшем будущем — министров должны будут вести жестокую войну, возможно, со всем континентом. Манчестер, 23 января 1852 г.

    II

    В следующий вторник, 3 февраля, собирается парламент. Из трех главных вопросов, которые составят предмет его первых дебатов, мы уже вкратце сказали о двух[105]: об отставке Пальмерстона и о средствах обороны в случае войны с Францией. Остается еще третий вопрос, наиболее важный для развития Англии, — вопрос об избирательной реформе.

    Новый билль о реформе, который в самом начале должен быть внесен Расселом, даст еще нам достаточно поводов подробно рассмотреть вопрос об общем значении избирательной реформы в Англии. В данный момент, пока еще только распространяются и комментируются некоторые слухи по поводу этого билля, можно ограничиться замечанием, что во всем этом вопросе речь идет, прежде всего, исключительно о том, в какой мере реакционные или отстаивающие незыблемость режима классы, т. е. земельная аристократия, рантье, биржевые спекулянты, владельцы земель в колониях, судовладельцы и часть купцов и банкиров, сохранят свою власть и какую часть ее они должны будут уступить промышленной буржуазии, стоящей во главе всех прогрессивных и революционных классов. О пролетариате здесь пока нет речи.

    «Daily News»[106], лондонский орган промышленной буржуазии и хороший источник в подобных вопросах, сообщает некоторые сведения о новом билле о реформе, подготовляемом министерством вигов. Согласно этому сообщению, предполагаемые реформы коснутся трех сторон существовавшей до сих пор английской избирательной системы.

    До сих пор каждый член парламента, чтобы быть туда допущенным, должен обладать земельной собственностью, приносящей по меньшей мере 300 ф. ст. дохода. Это во многих случаях стеснительное условие почти всегда обходили посредством фиктивных покупок и фиктивных контрактов. По отношению к промышленной буржуазии оно давно утратило силу; теперь

    оно должно совершенно отпасть. Требование отмены этого условия является одним из «шести пунктов» пролетарской Народной хартии[107], и любопытно наблюдать, как уже один из этих шести пунктов (все шесть носят весьма буржуазный характер и в Соединенных Штатах уже осуществлены) получает официальное признание.

    До сих пор избирательная система была организована следующим образом. По старому английскому обычаю графства посылали одну часть депутатов, а города — другую часть. Тот, кто хотел голосовать в графстве, должен был или обладать неограниченной, свободной земельной собственностью (freehold property), приносящей 2 ф. ст. ежегодного дохода, или арендовать земельную собственность, приносящую 50 ф. ст. ежегодного дохода. В городах же, наоборот, избирателем был всякий, кто снимал дом, платил за его аренду 10 ф. ст. и уплачивал налог в пользу бедных в размере, причитающемся с этой суммы. В то время как благодаря такой системе в тех городах, которые посылали депутатов, масса мелких торговцев и владельцев ремесленных мастерских, т. е. вся мелкая буржуазия, пользовалась избирательным правом, на выборах в графствах огромное большинство избирателей составляли подчиненные аристократии tenants at will, т. е. те арендаторы, которым каждый год могло быть отказано в аренде и которые поэтому целиком зависели от своих господ-землевладельцев. В прошлом году г-н Лок Кинг внес предложение распространить и на графства действовавшее в городах требование для съемщиков об уплате 10 ф. ст. арендной платы и собрал за это предложение против министров значительное большинство малочисленной в тот момент палаты. Как говорят, Рассел теперь предполагает понизить требуемый размер арендной платы для графств до 10 ф. ст., а для городов до 5 фунтов стерлингов. Такая мера может иметь весьма серьезные последствия. Тогда в городах лучше оплачиваемая часть пролетариата тотчас же получила бы избирательное право, и это сделало бы весьма вероятным избрание в некоторых крупных городах чартистских представителей, а в средних и небольших городах много новых голосов и мест в парламенте приобрела бы промышленная буржуазия. В графствах же избирательное право сразу получили бы все мелкие и средние буржуа небольших провинциальных городов, не посылающих собственных представителей в парламент; они составляли бы, как правило, подавляющее большинство и благодаря своей массе и сравнительно независимому положению по отношению к тем нескольким аристократическим семьям, которые ныне властвуют в графствах, могли бы положить конец существующему до сих пор избирательному террору этих магнатов. Эти провинциальные мелкие буржуа, которые к тому же все более попадают под влияние промышленной буржуазии, отдали бы таким образом в ее распоряжение значительную часть графств.

    Избирательные округа до сих пор в высшей степени неравны по размерам и по значению; число представителей совершенно не соответствует ни численности населения, ни количеству избирателей. Сто или двести избирателей в одном месте посылают столько же представителей, сколько шесть-одиннадцать тысяч избирателей — в другом. Особенно велико это различие в городах. И именно маленькие города с небольшим числом избирателей являются средоточием самых скандальных подкупов (например, Сент-Олбанс) или абсолютной избирательной диктатуры того или другого крупного землевладельца. И вот согласно данным «Daily News» восемь самых мелких городских избирательных округов должны отныне лишиться права посылать своих представителей, а остальные мелкие города, избирающие членов парламента, будут объединены с другими соседними небольшими провинциальными городами, представляемыми до сих пор лишь в составе графства, в результате чего число избирателей значительно увеличится. Это — подражание системе групп городов, существующей в Шотландии еще со времени унии с Англией (1707 г.). Что от такой меры, как бы ни была она робка, промышленная буржуазия также может ожидать усиления своего политического могущества, доказывается уже тем особенным значением, которое она с давних пор придавала уравнению избирательных округов по сравнению со всеми другими вопросами парламентской реформы. Кроме того, как сообщается, Лондон и Ланкашир, т. е. два главных центра промышленной буржуазии, получат увеличенное представительство в парламенте.

    Если Рассел в самом деле намерен предложить подобный билль, то это действительно, судя по предшествующему опыту, является весьма солидным для маленького человека. Очевидно, лавры Пиля не дают ему покоя и он вознамерился хоть один раз быть «смелым». Эта смелость, правда, сопровождается всеми присущими английскому вигу проявлениями малодушия, оглядками и опасениями, и при теперешнем состоянии общественного мнения в Англии она никому не покажется смелой, кроме самого Рассела и его коллег — вигов. Но после всех колебаний, шатаний, сомнений, после неоднократных и неизменно безуспешных попыток нащупать почву, которые поглощали все время маленького лорда с момента закрытия последней сессии, от него, пожалуй, можно было ожидать меньшего чем вышеприведенные предложения, если, конечно, предположить, что до вторника он еще раз не передумает.

    Нечего и говорить, что промышленная буржуазия требует гораздо большего. Она требует household suffrage, т. е. избирательного права для всякого, кто занимает дом или часть дома и на основании этого привлекается к уплате муниципальных налогов; она требует также тайного голосования и полного перераспределения избирательных округов, которое обеспечило бы равное представительство для одинакового числа избирателей и одинакового богатства. Она будет упорно и долго торговаться с министерством и выторговывать у него малейшую из возможных уступок, прежде чем продать ему свою поддержку. Наши английские промышленники — хорошие купцы и, наверняка, продадут свои голоса по самой высокой существующей цене.

    Впрочем, и теперь уже видно, что даже вышеупомянутый министерский минимум избирательной реформы не может иметь другого результата, кроме усиления власти промышленной буржуазии — класса, который теперь уже фактически господствует в Англии и, добиваясь признания своего верховенства также и в политической области, движется в этом направлении семимильными шагами. Пролетариат, самостоятельная борьба которого за его собственные интересы против промышленной буржуазии начнется лишь с того дня, когда будет установлено политическое верховенство этого класса, — пролетариат при всех обстоятельствах также извлечет некоторую пользу из этой избирательной реформы. Но насколько велика будет эта польза, зависит лишь от того, будут ли происходить дебаты и окончательное утверждение избирательной реформы до того момента, как разразится торговый кризис, или же дело затянется вплоть до его наступления; ибо пока что пролетариат выступает на первый план как активная сила лишь в великие решающие моменты, подобно року в античной трагедии.

    Манчестер, 30 января 1852 г.

    Написано Ф. Энгельсом 23 и 30 января 1852 г.

    Напечатано в журнале «Летописи марксизма», книга IV, 1927 г.

    Подпись: Ф. Энгельс

    Печатается по рукописи

    Перевод с немецкого


    Примечания:



    1

    В работе «Революция и контрреволюция в Германии» изложены взгляды основоположников марксизма по важнейшим вопросам германской революции 1848–1849 годов. Непосредственным поводом к написанию этой работы послужило предложение о сотрудничестве, сделанное Марксу в начале августа 1851 г. одним из редакторов прогрессивной буржуазной газеты «New-York Daily Tribune» («Нью-йоркская ежедневная трибуна») Чарлзом Дана. Маркс, занятый экономическими исследованиями, обратился к Энгельсу с просьбой написать ряд статей о германской революции. В работе над статьями Энгельс в качестве источника использовал главным образом комплект «Neue Rheinische Zeitung» («Новой Рейнской газеты»), не считая некоторых дополнительных материалов, переданных ему Марксом, с которым Энгельс постоянно обменивался мнениями. Маркс также просматривал статьи перед отправкой их в газету. Серия статей «Революция и контрреволюция в Германии» печаталась в «New-York Daily Tribune» с 25 октября 1851 по 23 октября 1852 г. за подписью Маркса; только в 1913 г. в связи с опубликованием переписки между Марксом и Энгельсом стало известно, что эта работа написана Энгельсом. При жизни Маркса и Энгельса «Революция и контрреволюция в Германии» не переиздавалась. Первое издание этого произведения в виде отдельной книги на английском языке было предпринято в 1896 г. дочерью Маркса Элеонорой Маркс-Эвелинг; в том же году был издан немецкий перевод книги; в 1900 г. вышло в свет французское издание книги в переводе дочери Маркса Лауры Лафарг. В 1899 г. в Берлине был издан русский перевод трех первых глав книги, первое полное издание книги на русском языке вышло в переводе с английского в Лондоне в 1900 г., ряд новых изданий книги появился в России в годы первой русской революции, впоследствии книга неоднократно переиздавалась на русском языке Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.

    В «New-York Daily Tribune» статьи данной серии печатались без подзаголовков; в английском издании 1896 г. Элеонора Маркс-Эвелинг снабдила их подзаголовками, которые сохранены и в настоящем издании.



    9

    Речь идет об июльской революции 1830 г. во Франции и последовавших за ней восстаниях в ряде европейских стран: в Бельгии, Польше, Германии и Италии.



    10

    «Молодая Германия» — литературная группа, возникшая в 30-х годах XIX в. в Германии и находившаяся под влиянием Гейне и Бёрне. Отражая в своих художественных и публицистических произведениях оппозиционные настроения мелкой буржуазии, писатели «Молодой Германии» (Гуцков, Винбарг, Мундт и др.) выступали в защиту свободы совести и печати. Взгляды младогерманцев отличались идейной незрелостью и политической неопределенностью; вскоре большинство из них выродилось в заурядных буржуазных либералов.



    94

    Статьи Энгельса об Англии предназначались для еженедельного журнала «Revolution», издававшегося Вейдемейером в Нью-Йорке. Из четырех статей, написанных Энгельсом в декабре 1851 — январе 1852 г., к Вейдемейеру попали только две, две другие затерялись в дороге. Однако статьи, полученные Вейдемейером, также не были опубликованы вследствие прекращения выхода журнала. В рукописи название «Англия» надписано рукой Энгельса над каждой из двух сохранившихся статей. Над второй статьей это название вычеркнуто, по-видимому, Вейдемейером, им же, очевидно, дана нумерация статей римскими цифрами.



    95

    В 1846–1853 гг. Англия вела в Капской земле пятую «кафрскую войну» (кафры — неправильное собирательное название племен юго-восточной Африки) против племен коса. В первые годы войны местное население не раз наносило поражение английским войскам. По мирному договору 1853 г. племена коса вынуждены были, однако, уступить англичанам часть своих земель.

    В 1851 г. английские колонизаторы предприняли попытку овладеть Невольничьим берегом (Западная Африка) и вмешались с этой целью в междоусобную борьбу обитавших здесь племен йоруба. Несмотря на бомбардировку г. Лагоса в декабре 1851 г., англичанам не удалось покорить местное население и пришлось довольствоваться установлением здесь власти своего ставленника. Только после «покупки» Лагоса в 1861 г. англичане утвердились на Невольничьем берегу и заложили основы своей колонии Нигерии.



    96

    Имеются в виду французские колониальные войска, участвовавшие в завоевании Алжира.



    97

    В песне «Мелюзга или похороны Ахилла» («Les mirmidons ou les funerailles d'Achille») Беранже аллегорически изобразил ничтожных и бездарных властителей Франции в период Реставрации. В заглавии песни игра слов: les mirmidons — мирмидоняне, легендарное племя в Южной Фессалии, воины которого сражались в Троянской войне под предводительством Ахилла; mirmidon также означает карапуз, карлик, а в переносном смысле: ничтожный, бездарный человек.



    98

    См. примечание [29]



    99

    Здесь и ниже имеются в виду Пунические войны (264–241, 218–201 и 149–146 гг. до н. э.), которые вели между собой два крупнейших рабовладельческих государства древности — Рим и Карфаген — за установление господства в Западном Средиземноморье, за захват новых территорий и приобретение рабов. Войны закончились разгромом Карфагена.



    100

    Во время войны против первой антифранцузской коалиции (1792–1797) французская армия под командованием Наполеона, действовавшая против австрийских сил, оккупировала в мае — июне 1797 г. нейтральную Венецианскую республику. По франко-австрийскому мирному договору, заключенному в октябре того же года в Кампоформго, часть территории республики вместе с городом Венецией была отдана Австрии в обмен на уступки, сделанные последней на рейнской границе, другая часть присоединена к Цизальпинской республике, созданной Наполеоном из завоеванных в Северной Италии земель; Ионические острова и владения Венецианской республики на албанском побережье были присоединены к Франции.



    101

    Имеется в виду английский флот, находившийся в Португалии, в устье реки Тахо. В XIX в. устье Тахо использовалось английским средиземноморским флотом в качестве промежуточной базы.



    102

    Намек на созданный Наполеоном I в 1803–1805 гг. в районе Булони военный плацдарм для вторжения в Англию через Ла-Манш. Здесь было сосредоточено около двух с половиной тысяч мелких транспортных судов и 120-тысячная десантная армия. Поражение французского флота в войне с Англией и образование в Европе новой антифранцузской коалиции с участием России и Австрии вынудили Наполеона отказаться от своего плана.



    103

    Речь идет об одной из операций в шлезвиг-гольштейнской войне (см. примечание [24]). 5 апреля 1849 г. датская эскадра в составе 10 судов предприняла — с целью высадки десанта — атаку с моря на шлезвигский город Эккернфёрде, расположенный на берегу залива. Эскадра была разгромлена перекрестным огнем береговых батарей.



    104

    Общество мира — буржуазно-пацифистская организация, основанная в 1816 г. в Лондоне религиозной сектой квакеров. Общество получило активную поддержку со стороны фритредеров, полагавших, что в мирных условиях Англия сумеет с помощью свободной торговли полнее использовать свое промышленное превосходство и добиться экономического и политического господства.



    105

    К этому месту в рукописи дано следующее редакционное примечание, принадлежащее, по-видимому, Вейдемейеру: «Статья, в которой обсуждалась отставка Пальмерстона, до нас не дошла. Она, очевидно, потеряна по пути из Англии».



    106

    «The Daily News» («Ежедневные новости») — английская либеральная газета, орган промышленной буржуазии; выходила под данным названием в Лондоне с 1846 по 1930 год.



    107

    Народная хартия, содержащая требования чартистов, была опубликована 8 мая 1838 г. в качестве законопроекта, предназначенного для внесения в парламент; она состояла из шести пунктов: всеобщее избирательное право (для мужчин, достигших 21 года), ежегодные выборы в парламент, тайная подача голосов, уравнение избирательных округов, отмена имущественного ценза для кандидатов в депутаты парламента, вознаграждение депутатов.