Загрузка...



ГЛАВА 31. ШЕСТОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕБЫВАНИЕ ВЕЛЬЗЕВУЛА НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ 

Когда, через два «орнакра», космический межсистемный корабль «Карнак» покинул пределы атмосферы планеты Ревозврадендр и стал падать обратно по направлению к солнечной системе «Пандецнох» к планете Каратаз, Хусейн, усевшись на свое обычное место, обратился к Вельзевулу со следующими словами:

– Мой дорогой и любимый дедушка… будь добр, как всегда, и расскажи мне еще что-нибудь о трехмозговых существах, плодящихся на той планете, которая называется Землей.

В ответ на это Вельзевул рассказал о своем шестом и последнем посещении планеты Земля.

Он начал так:

– Я был на той планете в шестой раз как раз перед получением полного прощения и разрешения покинуть ту весьма отдаленную солнечную систему, расположенную почти вне пределов досягаемости непосредственных эманаций Наисвятейшего Солнца Абсолют, то есть как раз перед своим возвращением сюда, в центр Вселенной, в место своего возникновения, непосредственно в лоно ЕГО БЕСКОНЕЧНОСТИ ОБЩЕГО ЕДИНОСУЩЕГО.

На этот раз обстоятельства неожиданно сложились так, что мне пришлось существовать там среди этих своеобразных существ довольно долго, именно немного меньше года нашего времени, или, по тамошнему времяисчислению, более трехсот лет.

Исходной причиной этого последнего моего посещения поверхности той понравившейся тебе планеты послужили следующие обстоятельства.

Тебе следует знать, что после своего пятого посещения поверхности той твоей планеты я продолжал, так же как и прежде, время от времени наблюдать существование тех понравившихся тебе трехмозговых существ.

Я наблюдал за ними особенно внимательно в те периоды, когда у них происходили, являющиеся их главной особенностью, процессы «взаимного уничтожения».

А наблюдал я их так внимательно в эти периоды потому, что хотел с полной несомненностью уяснить себе причины периодических проявлений такой чрезвычайно страшной потребности их странной психеи – страшной до необычайности.

Когда мне случалось бывать посвободнее, я, по временам, почти целый марсианский день или целую ночь следил за всякими их проявлениями во время этих процессов.

Так вот, благодаря этим своим специальным наблюдениям, проводимым как с планеты Марс, так и во время своих прежних личных пребываний там у них, я получил более или менее ясное представление обо всех средствах и способах, применяемых ими для более эффективного уничтожения существования друг друга.

И вот, мой мальчик, однажды, как обычно наблюдая этот их процесс с планеты Марс через свой большой тескуано, я вдруг заметил то, что послужило исходной причиной, заставившей меня предпринять свой шестой спуск; а именно, на этот раз я увидел, что, не двигаясь с места, они делали что-то такое, в результате чего возникало крошечное облачко дыма, после чего в противоположном стане какое-нибудь существо сразу падало, либо полностью уничтоженное, либо с изувеченной или навсегда уничтоженной какой-нибудь частью своего планетарного тела.

Такого средства взаимного уничтожения я никогда раньше не видел; и в моем присутствии еще не были кристаллизованы данные для сопоставительного логического объяснения их возможности применять такое средство для уничтожения существования других подобных себе существ.

Относительно всех их способов и средств, целью которых было уничтожение существования друг друга, у меня до этого уже было определенное логическое сопоставление, объясняющее мне, какие именно случайно возникающие факторы окружения вызывают у них импульсы и стимулы, в результате которых их сущность постепенно доводиться до такой необычайной бытийной способности уничтожать, ни с того ни с сего, существование других подобных себе существ.

Но и этому новому, впервые увиденному мною, средству уничтожения существования друг друга мои прежние логические и психологические объяснения были никак не применимы.

Раньше я объяснял себе, что такое исключительно ненормальное качество, присущее их психее, не приобретается самими существами данной эпохи, но, как я понимал, эта ужасная периодическая бытийная потребность приобреталась и постепенно усваивалась ими на протяжении очень многих веков, также, конечно, из-за ненормальных условий существования, установленных существами прошлых поколений; и эта бытийная потребность уже стала, в конце концов, присуща современным трехмозговым существам, вследствие независящих от них внешних обстоятельств, и им стало свойственно непременно заниматься этим.

И в самом деле, мой мальчик, во время этих процессов сначала они инстинктивно удерживаются от такого неестественного проявления, но потом, когда все они уже в самом окружающем процессе волей-неволей видят и убеждаются, что уничтожение существования подобных себе происходит так просто и число уничтоженных все растет и растет, – ну, тогда невольно каждый из них начинает инстинктивно ощущать и автоматически ценить свое собственное существование. И убедившись собственными глазами, что возможность потерять свое собственное существование зависит в данный момент исключительно лишь от числа неуничтоженных существ вражеской стороны, он – вследствие усилившегося функционирования в его воображении присутствующего импульса, называемого «трусостью», и из-за невозможности каждую минуту разумно рассуждать своим и без того уже ослабленным бытийным мышлением – начинает, из естественного чувства самосохранения, стремиться всем своим существом уничтожить как можно больше существований существ вражеской стороны, чтобы иметь больше шансов спасти свое собственное существование. И по мере усиления у них этого чувства самосохранения, они доходят до состояния, как они сами говорят «озверелости».

Но что касается того средства уничтожения существования других подобных себе существ, которое я тогда увидел, то к нему было невозможно применить это логическое сопоставление, к которому я только что пришел, просто потому, что я тогда ясно видел, что вражеские стороны стоят довольно далеко друг от друга, что все воюющие существа находятся среди своих и что в этих полублагоприятных условиях они спокойно и абсолютно хладнокровно, так сказать, от скуки, делают «что-то» с помощью «чего-то» и тем уничтожают существование других подобных себе существ.

Так вот, это самое их новое их средство уничтожения существования друг друга как раз и усилило в моей сущности потребность досконально выяснить и понять все истинные причины этой необычно странной психеи, которая стала свойственна присутствиям исключительно тех своеобразных трехмозговых существ.

Поскольку в то время у меня не было никаких особенных дел на планете Марс, я решил без промедления закончить свои текущие дела и лично спуститься на твою планету и там, на месте, любой ценой выяснить этот всегда беспокоивший меня вопрос, чтобы, решив его, я мог больше не думать об этих явлениях нашей Великой Вселенной.

Спустя несколько марсианских дней я полетел туда, как всегда на том же корабле «Случай».

На этот раз мы решили спуститься на континент Азия поблизости от местности, называемой «Афганистан», так как перед нашим вылетом мы выяснили через свой тескуано, что «вспышка процесса взаимного уничтожения» происходила в то время как раз в упомянутой стране.

Опустившись в местности около этого Афганистана, мы решили отправить свой корабль «Случай» пришвартоваться где-нибудь подальше от тех мест, где последнее время расплодились твои любимцы.

Да будет тебе известно, что найти подходящее место швартовки для нашего корабля «Случай» на поверхности твоей планеты стало уже последнее время уже совсем нелегко, так как твои любимцы обзавелись многочисленными приспособлениями для так называемого «мореходства», каковые приспособления они тоже называют кораблями, и эти их корабли постоянно снуют во всех направлениях, главным образом вокруг континентов.

Конечно, у нас была возможность сделать свой корабль «Случай» невидимым их органам восприятия видимого, но мы не могли уничтожить его присутствия, а без этого он не мог оставаться неподвижно на воде из-за постоянной опасности, что их корабли могут натолкнуться на него.

Итак, по этой причине на этот раз мы решили послать свой корабль швартоваться на так называемый «Северный полюс», где их корабли еще не имели возможности ходить.

Пока мы спускались на поверхность этой твоей планеты, происходивший в Афганистане процесс взаимного уничтожения кончился; но я все равно остался существовать поблизости от этого Афганистана, так как в тот период эти их процессы чаще всего происходили как раз на той части континента Азия.

Поскольку я имел в виду в этот свой личный полет на поверхность твоей планеты обязательно добиться «полного понимания» причин, постоянно беспокоивших мою сущность, проблем, то есть уяснить себе все аспекты причин, по которым психея тех понравившихся тебе трехмозговых существ стала такой «ненормальной», я не так скоро, как я уже сказал тебе, возвратился домой на планету Марс, как в предыдущих случаях, а остался существовать среди твоих любимцев около трехсот их лет.

Теперь, когда я начинаю изложение информации, объясняющей состояние результатов, уже полученных из всех причин, имеющихся в общих присутствиях трехмозговых существ понравившейся тебе планеты Земля, моя сущность подсказывает мне и вдохновляет мое «Я» и все отдельно одухотворенные части моего общего присутствия подчеркнуть, прежде всего, что во время этого своего последнего личного пребывания на поверхности этой твоей планеты мне пришлось очень серьезно изучать и даже экспериментально выяснять не только подробности психеи отдельных индивидуумов из числа твоих любимцев, но также восприятия и проявления этих отдельных индивидуумов, взятых в общей массе, – в зависимости от комбинаций окружающих условий и порождаемых ими результатов, а также от их ответных реакций.

С целью этих своих выясняющих экспериментов я на этот раз вынужден был даже прибегнуть к помощи тех отраслей общего знания, которые мы называем «самонольтурико», «газометронольтурико» и «сакукинольтурико», то есть тех отраслей, подобные которым имеются у твоих любимцев, и эти специальности называются «медицина», «физиология» и «гипнотизм».

Как рас в начале этого своего шестого личного пребывания я досконально выяснил, благодаря своим экспериментальным исследованиям, что большинство причин странности их психеи заключается не в том их обычном сознании, в каком они только и автоматизировали себя существовать в так называемом состоянии бодрствования, а в том их сознании, которое, из-за их ненормального обычного бытийного существования, было постепенно загнано в их общее присутствие и, хотя оно должно было бы быть их действительным сознанием, остается у них в примитивном состоянии и называется «подсознанием».

Это подсознание, однако, как раз и есть та часть их общей психеи, которая, помнишь, я уже говорил тебе, была впервые замечена Святейшим Ашиатом Шиемашей, констатировавшим, что в той части их психеи еще не атрофировались данные для четвертого священного импульса, который называется «объективной совестью».

Когда я выбрал основным местом своего существования местность в центре континента Азия, называемую «Туркестан», я не только отправлялся оттуда в места, где происходили интересовавшие меня процессы, но во время перерывов, или затишья, в этих процессах я также много путешествовал, бывал почти на всех континентах, и во время этих путешествий я встречал существ большинства, как они говорят, «народов».

Во время этих своих путешествий я нигде не задерживался подолгу, за исключением некоторых самостоятельных стран на континенте Азия, называемых «Китай», «Индия», «Тибет» и, конечно же, самого крупного в последнее время, полуазиатского, полуевропейского сообщества, называемого «Россия».

Вначале все свое время, свободное от наблюдений и исследований, касающихся главной цели, поставленной перед собой на этот раз, я посвящал там изучению языков, чтобы иметь больше возможностей легче устанавливать повсюду соответствующие отношения с существами всех «типов», принадлежащих ко всяким их «народам» там.

Возможно, мой мальчик, ты еще не знаешь, что только на этой злосчастной планете существует также и невероятная нелепость, заключающаяся в том, что для взаимного «устного общения» между собой, опять-таки из-за ненормальных внешних условий обычного существования, там имеется столько же различных языков, или «наречий», не имеющих ничего общего друг с другом, сколько существует отдельных самостоятельных групп, на которые они постепенно распались; в то время как на всех других планетах нашей Великой Вселенной, где плодятся трехмозговые существа, повсюду имеется одно общее так называемое «проявляющееся в звуке взаимное общение».

Да… и это «многоязычие» – также одна из характерных и исключительных особенностей этих понравившихся тебе странных трехмозговых существ.

И на каждом клочке суши там и даже у каждой незначительной самостоятельной группы, случайно отделившихся от других на таком клочке, эти странные существа создавали и еще продолжают создавать для «устного общения» совершенно отдельный язык.

Из-за этого там, на планете Земля, теперь случается так, что, если один из жителей какой-нибудь местности этой планеты случайно оказывается в другом месте этой же планеты, он не имеет никакой возможности общения с подобными себе существами, если не научился их языку.

Даже я, в совершенстве выучивший тогда восемнадцать их разных языков, во время своих путешествий по временам оказывался в таком положении, когда не имел возможности получить корма для своей лошади, несмотря на то, что карманы мои были полны их так называемых «денег», за которые они обычно тебе дадут там с величайшим удовольствием все, что пожелаешь.

Так может случиться, что, если кому-нибудь из этих несчастных существ, живущему в том или ином городе и знающему все языки, употребляемые в том городе, понадобиться почему-либо быть зачем-то в каком-нибудь другом месте на расстоянии примерно пятидесяти того, что там называется «милями» – каковое расстояние приблизительно соответствует одной нашей «клинтранс», – то это злополучное трехмозговое существо, оказавшись даже на таком незначительном расстоянии от своего более или менее установившегося места существования, – из-за уже упомянутой ненормальности там, а также, конечно, из-за того, что в общих присутствиях этих несчастных существ давно вообще атрофировались данные для инстинктивного восприятия, становится абсолютно беспомощным и не может ни попросить того, в чем действительно нуждается, ни понять ни слова из того, что ему говорят.

Эти их многочисленные языки не только не имеют ничего общего друг с другом, но один из них иногда так устроен, что абсолютно не соответствует возможностям тех органов общего присутствия существа, которые специально приспособлены Природой для этой цели и которые называются «голосовыми связками»; и даже я, имеющий гораздо большие возможности в этом отношении, был совершенно не в состоянии произносить некоторые слова.

Существа планеты Земля сами, однако, поняли эту свою «нелепость», и недавно, когда я еще был там, несколько «представителей» различных из «солидных» сообществ собрались где-то вместе, чтоб совместно найти способ выйти из этого затруднения.

Основной целью этих собравшихся представителей современных «важных» сообществ было выбрать один из существующих там языков и сделать его общим для всей планеты.

Однако, как обычно, из этого их действительно разумного намерения ничего не вышли, вследствие, как всегда, разумеется, тех же обычных их разногласий, из-за которых всегда проваливаются все их многообещающие начинания.

По моему мнению, будет невредно, если я расскажу тебе немного подробнее, по какой причине в данном случае возникли эти упомянутые «разногласия», так как это будет очень характерным примером всех обычных возникающих у них «разногласий».

Вначале эти упомянутые представители современных солидных сообществ, почему не знаю, остановили свой выбор общепланетного языка на одном из трех следующих существующих в настоящее время языков: «древнегреческом», «латинском» и… недавно составленном современными существами языке «эсперанто».

Первый из трех упомянутых языков был создан для «устного общения» существ того древнего сообщества там, которое, как я уже рассказывал тебе, возникло из небольшой группы азиатских рыбаков, впоследствии ставшей солидным сообществом, существа которого были там долгое время специалистами по «придумыванию наук».

От существ этого сообщества, то есть от этих упомянутых древних греков, до современных существ дошло не только много различных наук, но дошел и их язык.

Но второй язык, который они предлагали сделать общепланетным языком, то есть «латинский», был языком существ того древнего сообщества, образовавшегося, как я также рассказывал тебе, из небольшой группы азиатских пастухов, потомки который впоследствии стали причиной того, что в присутствиях всех существ последующих поколений там постепенно сформировались, и, в конце концов, у современных существ уже определенно укрепилась и стала обязательно присуща им, та извращенная функция, вследствие которой все возникающие у них импульсы, в смысле стремления к эволюции, уже механически в самом корне парализуются и которую они сами называют «сексуальностью».

Так вот, когда эти представители различных современных «могущественных» сообществ встретились, для того чтобы коллективно выбрать какой-нибудь из трех упомянутых языков, они не могут остановиться ни на одном из этих трех языков из-за следующих соображений.

Латинский они назвали бедным в смысле количества слов.

И, в самом деле, мой мальчик, пастухи, со своими ограниченными потребностями, не могли создать языка с большим количеством слов; и, хотя латинский впоследствии стал языком большого сообщества, однако, помимо социальных слов, требующихся для оргий, они не внесли в него ничего, что подходило бы современным существам твоей планеты.

А что касается греческого языка, то, хотя, по богатству своего словаря, он действительно мог бы служить всеобщим языком для всей их планеты – так как эти бывшие рыбаки, «придумывали» всевозможные фантастические «науки», также выдумали очень много соответствующих слов, сохранившихся в том языке, однако эти представители современных могущественных сообществ не могли остановить свой выбор на нем вследствие своеобразной особенности, также проистекающей из той же их странной психеи.

Дело в том, что все существа, собравшиеся выбрать общепланетный язык, были представителями сообществ, ставших в период их современной цивилизации могущественными, или, как они также говорят, «великими».

А на этом древнегреческом языке в настоящее время продолжают говорить существа небольшого современного сообщества, называемого «Грецией», которые, хотя и являются потомками прежних «великих греков», теперь не имеют в своем распоряжении столько так называемых «пушек» и «кораблей», как те важные сообщества, представитель которых как раз тогда собрались, чтобы единодушно выбрать один общий язык для всей планеты.

Поэтому, по всей вероятности, каждый из этих представителей рассуждал примерно так:

«Господи, ну можно ли пользоваться языком, на котором говорят существа такого ничтожного сообщества? У них нет даже пушек, чтобы обеспечить своим представителям полноправное участие в наших «международных чаепитиях"».

И в самом деле такие современные существа там, то есть такие, которые становятся представителями важных сообществ, ничего, конечно, не знают об истинных причинах того, почему именно на их планете подобные им существа, обитающие на какой-нибудь части поверхности их планеты или составляющие то или иное сообщество, иногда становятся на какое-то время «важными», или «великими».

Они даже и не подозревают, что это происходит не из-за каких-то особых свойств самих существ данного сообщества, но зависит исключительно лишь от того, от какой части поверхности их планеты, в соответствии с гармоничным движением всей их солнечной системы, для целей величайшего всеобщего трогоавтоэгократического процесса в данный период требуется больше тех вибраций, которые возникают либо от их излучений, либо от процесса происходящего с ними священного Раскуарно.

Что же касается третьего языка, который эти собравшиеся представители тоже предлагали сделать общепланетным языком, то есть языка, который они называют эсперанто, – из-за него, по сути дела, тогда даже не возникло у них обычных споров, по их определению, «с пеной у рта», – то даже своим куцым разумом они сами сразу сообразили, что этот язык никак не может быть полезен для их цели.

Придумавшие этот язык, должно быть, воображали, что язык подобен какой-нибудь их современной науке, которую можно состряпать дома в своем кабинете; в самом деле, им и в голову не приходило, что всякий более или менее «практический» язык может сформироваться только на протяжении многих столетий, да и то лишь в процессе более или менее нормального бытийного существования.

Это новое изобретение там, этот язык эсперанто, могло бы, однако, пригодиться нашему высокочтимому мулле Наср-эддину, чтобы сочинять анекдоты курам на смех.

Короче говоря, это их многообещающее начало в этом деле установления общепланетного языка ничего там не изменило в их «сверхнелепости», и все осталось по-прежнему вплоть до настоящего времени, то есть эта сравнительно небольшая планета с небольшой «полумертвой сушей» продолжает оставаться, как опять-таки говорит наш дорогой учитель мулла Наср-эддин, «тысячеязыкой гидрой».

Так вот, мой мальчик… когда я начал свои исследования, на этот раз связанные с основной поставленной мною целью досконально понять все причины, создавшие такую своеобразную психею в присутствиях трехмозговых существ нравящейся тебе планеты, и когда поэтому мне скоро стало необходимо выяснить некоторые так называемые «скрытые детали» в общем присутствии этой их психеи, как раз в начале этого моего последнего личного пребывания среди них, у меня неожиданно возникло очень серьезное затруднение, состоящее в том, что обнаружение этих скрытых в них свойств, находящихся в их подсознании, оказалось возможным лишь при намеренной помощи со стороны их самих, то есть при помощи того их сознания, которое с течением времени им стало свойственно иметь во время бодрствования. Более того, я уяснил себе, что необходимо, чтобы эта упомянутая добровольная помощь исходила там от трехмозговых существ всех тех типов, которые вообще в последнее время стали полностью формироваться.

Но к тому времени, как оказалось, у них уже почти полностью атрофировались все данные для возникновениях в их присутствиях бытийного импульса, называемого «искренностью». И он атрофировался до такой степени, что они больше не имели возможности, даже если и хотели, быть искренними, и не только с другими существами, но даже с самими собой, то есть они уже не могли одной своей одухотворенной частью критиковать и судить другую часть себя беспристрастно.

Здесь надо сказать, что мои последующие специальные исследования показали мне, что причины атрофии надлежащих данных для того, чтобы иметь возможность быть искренними с собой, имели одну основу; в то же время как причины атрофии возможность быть искренними с другими – другую.

Основа атрофии первых упомянутых данных происходит из факта нарушения координации их общей психеи.

Дело в том, что тогда, в начале этого моего шестого пребывания среди них, с одной стороны, в их общих присутствиях еще продолжали все время кристаллизоваться данные для возникновения у них, как и у всех трехмозговых существ вообще, бытийного импульса, называемого «самораскаянием», который они сами называют «Угрызения Совести»; в то же время, с другой стороны, все их внутренние и внешние проявления в обычном процессе их бытийного существования становились все менее и менее подобающими трехмозговым существам.

В результате, в их присутствиях все чаще и чаще возникают причины для проявления упомянутого бытийного импульса Угрызений Совести. А так как вызываемые этим ощущения, подобные возникающим от бытийной парткдолг-обязанности, неминуемо ведут к подавлению и порабощению присущего общим присутствиям трехмозговых существ «отрицающего принципа», называемого «Самоуспокоением», то у них, во время всяких внутренних и внешних проявлений их общих присутствий, проистекающих из естественных побуждений какой-нибудь из отдельно одухотворенных локализаций, которым надлежит быть у трехмозговых существ, всякий раз, с возникновением этого неприятного им ощущения самораскаяния, сначала намеренно со стороны их думающих частей, а потом уже вследствие созданной у них привычки, начинает подавляться и постепенно прекращаться «самокритика». Итак, по причине этой возникающей и все время возрастающей в их организации «слабости», которая, из-за постоянного повторения, повлекла полную дисгармонию всего функционирования их психеи, из их общих присутствия постепенно почти исчезли такие, также непременно присущие каждому трехмозговому существу всей нашей Великой Вселенной, данные для проявления искренности даже по отношению к себе.

Основой для исчезновения из их общих присутствий данных для «способности быть» искренними с другими подобными себе существами послужила как раз та издавна установившаяся там ненормальная форма взаимоотношений, которая, как я уже говорил тебе, основывалась на их взаимном делении на разные так называемые «касты», или «классы».

Когда у них появился и скоро стал непременным обычай относить друг друга к этим их различным зловредным кастам, то с того времени в общем присутствии каждого их них постепенно кристаллизовались два специфических совершенно противоположных так называемых «органических свойства», проявление которых мало-помалу даже перестало зависеть как от их обычного сознания, так и «подсознания».

Эти два свойства состоят в том, что они всегда ведут себя по отношению друг к другу либо, так сказать, «надменно», либо «подобострастно».

Во время проявления обоих этих свойств у них парализуются все отношения с кем бы то ни было на так называемых «равных началах», вследствие чего у них не только внутренние искренние, но даже и внешние обыкновенные привычные отношения установились таким образом, что уже стало вполне обычным, особенно в последнее время, что, если кто-нибудь принадлежит к касте, считающейся более высокой, чем каста другого, то во всем и всегда по отношению к этому другого у него возникают импульсы, называемые там «высокомерие», «презрение», «покровительственность», «снисходительность» и т. д. А если кто-нибудь считает свою касту более низкой, чем каста другого, то у него неизбежно возникают импульсы, которые они называют «самоуничижение», «ложное смирение», «низкопоклонство», «подхалимство», «раболепство» и многие другие также специфические импульсы, совокупность которых постепенно разъедает в их присутствиях так называемое «сознание своей индивидуальности», которое должно быть у них.

Упомянутое свойство, уже ставшее присущим их общим присутствиям, постепенно привело к тому, что они отвыкли и автоматически утратили способность быть искренними с другими подобными себе существами, даже принадлежащими к их касте.

По этой-то причине, мой мальчик, я и решил на время этого своего пребывания среди этих твоих любимцев выбрать из существующих там профессий такую, которая дает возможность иногда автоматически устанавливать с ними такие отношения, при которых они могут быть в какой-то степени искренними, и это для того чтобы я мог получить возможность проводить необходимые мне исследования и таким образом получать материалы для своих выяснений.

Вот почему я тогда стал там таким профессионалом, который в настоящее время называется «врачом».

Эта профессия там в какой-то мере соответствует той, которую у нас имеют наши так называемые «цирликнеры».

Помимо этой профессии, там, между прочим, имеется еще одна профессия, с представителями которой некоторые твои любимцы автоматически более искренни, чем, может быть, с другими, особенно в отношении тех своих, как они выражаются, «внутренних переживаний», которые мне больше всего были нужны для выяснения.

Однако, хотя та профессия могла дать больше материала для моих исследований, я не хотел избрать для себя эту профессию, которой чаще всего посвящают себя так называемые «исповедники», по единственной причине, что эта профессия постоянно вынуждает его внешне играть роль и никогда не позволяет считаться со своими внутренними действительными побуждениями.

Прежде чем рассказывать дальше, думаю, мне следует немного просветить тебя и в отношении того, что представляют собой там современные врачи, которые должны соответствовать нашим «цирликнерам».

Тебе, может быть, уже хорошо известно, что у нас, на планете Каратаз, цирликнеры – как и вообще на других планетах нашей Великой Вселенной, на которых плодятся уже сформировавшиеся трехмозговые существа, называемые по-разному на разных планетах, – берут на себя сущностные обязательства по отношению к подобным себе существам округи; так вот, эти цирликнеры – это те ответственные индивидуумы, которые добровольно посвящают все свое существование помощи любому существу того района выполнять свои бытийные обязанности, если это существо по какой-то причине, или просто из-за временного неправильного функционирования своего планетарного тела, перестает быть способным самостоятельно выполнять свой внутренний бытийный долг.

Следует отметить, что в прежние времена и на твоей планете профессионалы, теперь называемые там врачами, были почти тем же, что у нас наши цирликнеры, и делали почти то же самое; но постепенно с течением времени ответственные существа, посвящавшие себя там такой профессии, то есть выполнению взятого на себя такого высокого добровольного бытийного долга, выродились, как и все на той странной планете, и тоже стали совершенно необычными.

И в настоящее время там, когда функционирование планетарного тела у кого-нибудь из твоих современных любимцев в каком-нибудь отношении разлаживается и когда это существо становится не в состоянии выполнять свои бытийные обязанности, для оказания помощи также приглашают этих их современных врачей; и, можете не сомневаться, эти врачи действительно приходят; но как они помогают и как они выполняют своей внутренней сущностью взятые на себя обязательства, вот тут-то, как говорит наш высокочтимый мулла Наср-эддин, и «зарыт дохлый верблюд купца Вермассан-Зерунан-Аларама».

Да будет тебе известно, что этими профессионалами там в настоящее время становятся те современные трехмозговые существа, которые в период, когда они готовятся стать ответственными существами, большей частью удается, как там говорят, «зазубрить» много различных сведений, касающихся тех способов избавления от всевозможных их так называемых «болезней», которые на той планете с незапамятных времен применяли для этой цели или советовали трехмозговым существам там выжившие из ума старухи.

Среди таких способов избавления от упомянутых болезней там имеются, главным образом, различные средства, существующие под названием «лекарств».

Так вот, когда какое-нибудь современное существо становится ответственным специалистом и когда другие существа, нуждающиеся в его помощи, обращаются к нему за этой помощью, оно применяет или прописывает эти-то упомянутые средства.

Для развития твоего разума здесь будет очень полезно, если к твоему общему присутствию добавить «логикнестерное наращение» от информации, касающейся одного особенного свойства, приобретаемого психеей этих современных специалистов планеты Земля.

Это своеобразное психическое свойство приобретается теми земными специалистами, как только они получают звание «квалифицированного врача», и оно у них функционирует постоянно, когда они хотят помочь другим существам, нуждающимся в их помощи.

Дело в том, что в их общих присутствиях, как интенсивность желания помочь, так и качество самой оказываемой помощи всегда зависит исключительно от того, чем пахнет в доме, куда их позвали.

А именно, если в доме, в который для оказания помощи позвали такого современного специалиста, пахнет так называемыми «английскими фунтами», то у него, благодаря этому запаху, не только, так сказать, «до крайности» возрастает его внутренне бытийное желание помочь страдающему существу, но даже во внешних проявлениях его планетарное тело сразу принимает вид «дзедзацшуна», то есть «побитой собаки».

У большинства современных врачей от этого запаха даже на лицах появляется так называемое «подобострастное» выражение, и они так сильно поджимают свой «куцый хвост», что он почти приклеивается между «ногами».

Но если в доме, в который позвали такого земного «цирликнера» помочь нуждающемуся существу, пахнет так называемыми «аннулированными немецкими марками», то его внутреннее бытийное желание помочь нуждающемуся лицу тоже возрастает, но только в том смысле, что он как можно скорее выписывает так называемый «рецепт», придуманный немцами, и как можно скорее уходит.

И здесь я должен сказать тебе, что, когда в этом втором случае современные земные существа, имеющие профессию врача, уходят из дома нуждающегося в их помощи лица и идут по улице, то вся их внешность, даже мышцы лица, неизменно выражают что-нибудь вроде: «Эй, вы, неучи, берегитесь! Иначе я раздавлю вас как тараканов. Вы что, не видите, что идет не кто-нибудь, а истинный представитель науки, полностью усвоивший знания, преподанные в современном высшем научном центре!!»

Сейчас будет весьма уместно немного рассказать тебе, о тех упомянутых мною «медицинских средствах», которые существуют там в больших количествах под всевозможными названиями и которые по совету этих современных врачей в себя вводят остальные обычные существа якобы в качестве помощи при их различных болезнях.

Надо тебе непременно рассказать также и об этом… ибо… кто знает… и тебе, может быть, вдруг придется когда-нибудь существовать на той своеобразной планете среди тех странных людей, и ты не будешь знать, как поступать с этими многочисленными медицинскими средствами и какое значение придавать им.

Прежде всего, знай и помни то, что там молодые трехмозговые существа, особенно самого последнего времени, готовящиеся овладеть, при достижении ими возраста ответственного существования, профессией врача, вызубривают только как можно больше названий из многих тысяч этих упомянутых медицинских средств, ныне известных там.

И позже, когда они уже становятся ответственными существами, овладевшими этой профессией, и получают официальное звание врача и когда их зовут помочь нуждающимся в этом существам, то вся их помощь состоит в том, что они делают бытийное усилие определенной интенсивности, только чтобы вспомнить названия нескольких из этих медицинских средств и написать их потом на листке бумаги, который они называют «рецептом», с целью прописать ту микстуру, которую следует вводить в планетарное тело, как они говорят, «больного». Интенсивность же их усилий зависит, во-первых, от «социального положения» нуждающегося в их помощи существа и, во-вторых, от числа устремленных на них взоров существ, окружающих данное больное существо.

Ну, а дальше этот рецепт, таким образом выписанный ими, близкие родственники лица, нуждающегося в помощи современного «цирликнера», несут там в одну из их современных так называемых «аптек», где их «фармацевты» приготавливают требуемую «микстуру».

А как вообще такие микстуры приготавливаются в этих аптеках и из чего именно они состоят, это ты хорошо поймешь, если я расскажу тебе только одно из ставших известных мне многочисленных данных об этом, которое мне сообщило одно из существ там, имевшее как раз эту профессию фармацевта.

Этот мой рассказ относится к тому времени, когда я уже часто стал посещать то большое сообщество, которое называлось Россией.

Так вот, в одном из двух главных места существования упомянутого большого сообщества, именно в том, которое называлось «Москва», между мной и одним таким специалистом, то есть фармацевтом, установились приятельские отношения.

По тамошним понятиям, этот фармацевт был уже старым существом и по характеру был очень добрым и даже, так сказать, услужливым.

Он принадлежал к тому, что там называется «еврейской верой».

Тут надо сказать, что там, почти на всех континентах, в настоящее время эти фармацевты, не знаю почему, главным образом существа, принадлежащие к еврейской вере.

Так вот… когда я ездил в то второе главное место России, где существовал этот мой знакомый фармацевт, я всегда заходил к нему и там, в задней комнате его аптеки, которую, как правило, они называют «лабораторией», обычно болтал с ним обо всяких «пустяках».

Однажды, когда я, как обычно, вошел в эту его упомянутую лабораторию, то увидел, что он что-то толчет в ступке, и, как обычно там делают в таких случаях, спросил, что он делает.

На это он ответил мне так:

«Я толку жженый сахар для этого рецепта», – и тут он подал мне листок бумаги, на котором был написан обычный рецепт широко распространенного медицинского средства, существующего там под названием «доверов порошок».

Этот порошок называется там «доверов», потому что он был изобретен одним англичанином, фамилия которого была Довер, и его применяют там, главным образом, от кашля.

Я прочитал рецепт, который он дал мне, и увидел, что сахар не входит в его состав, тем более жженый… Вследствие чего я в изумлении выразил ему свое недоумение.

На это с добродушной улыбкой он ответил мне:

«Конечно, сахар не входит в этот рецепт, а вот некоторый процент «опиума» в нем содержится».

И далее он объяснил следующее:

«Этот доверов порошок, не знаю почему, у нас в России – очень популярное средство, и его применяют почти все народы нашей огромной империи.

Ежедневно здесь по всей стране применяют много сотен тысяч пакетов порошка, а опиум, который должен содержаться в этом порошке, как вы знаете, – не дешев; и если в этот порошок класть настоящий опиум, то один опиум стоил бы нам, фармацевтам, шесть или восемь копеек на пакетик, а мы должны продавать этот порошок за три или пять копеек. Кроме того, даже если бы собрать весь опиум со всего земного шара, положение было бы такое же, его не хватило бы для одной нашей России.

Поэтому вместо рецепта доктора Довера мы, фармацевты, изобрели другой рецепт, состоящий из таких веществ, которые легко получить и которые доступны и выгодны всем.

Вот почему мы, фармацевты, приготавливаем этот порошок из соды, жженого сахара и небольшого количества хинина; все эти вещества дешевы… ну, хинин, правда, довольно дорог… но его, видите ли, и не много требуется. Из всех 100 процентов состава этих порошков хинина будет только двух процентов».

Тут я не мог удержаться и перебил его:

«Вы это серьезно?.. Но это невозможно!.. Неужели никто еще не обнаружил, что вместо доверова порошка вы даете им вот эту мешанину?»

«Конечно, нет, – ответил этот мой хороший знакомый со смехом. – Эти вещи можно обнаружить только по виду и на вкус; а этот доверов порошок, который мы делаем, как бы вы его ни вертели и под каким микроскопом ни рассматривали, по цвету такой же, каким он должен быть по настоящему рецепту этого доктора Довера. А что касается вкуса, то, благодаря, главным образом той доли хинина, который мы кладем в него, его абсолютно невозможно отличить от настоящего порошка, приготовленного с настоящим опиумом».

«Но анализ?» – спросил я его.

«Что такое анализ? – ответил он саркастически, хотя и с доброй улыбкой. – Полный анализ одного порошка стоил бы столько, что за эти деньги вы могли бы не только купить полцентнера этого порошка, но, может быть, даже открыть целую аптеку; поэтому понятно, что из-за трех или пяти копеек вряд ли кто-нибудь будет таким дураком.

Строго говоря, анализ, который вы имеете в виду, нигде никогда не делается.

В каждом городе, само собой разумеется, есть свои «химики-аналитики», и даже каждая городская управа имеет у себя на службе таких «специалистов».

Но что они собой представляют и что они знают, эти специалисты «химики-аналитики»?

Возможно, вы не знаете, как эти специалисты, занимающие такие ответственные посты, учатся и что они понимают?.. Нет?..

Тогда я вам расскажу и об этом.

Например, какой-нибудь маменькин сынок, молодой человек, обязательно с прыщавым лицом – а он прыщавый потому, что его маменька считала себя аристократкой и полагала «неприличным» объяснять своему сыну определенные вещи, вследствие чего ее сын, еще не сформировав своего сознания, делал то, что у него «делалось», и результаты этих его «деяний», как у всех таких молодых людей, проявились у него на лице в виде прыщей, очень хорошо известных даже современной медицине…

Так вот, мой уважаемый доктор…» – так продолжал фармацевт.

…Однако прежде чем продолжать, мой мальчик, рассказывать тебе дальше то, что сказал этот любезный фармацевт, должен сказать тебе, что, когда я стал там профессиональным врачом, твои любимцы везде называли меня «доктором».

Когда-нибудь я тебе непременно расскажу об этом их звании, потому что из-за этого отвратительного их слова «доктор» там с нашим дорогим Ахуном однажды произошло очень печальное и трагическое недоразумение.

А теперь слушай, что там мне дальше рассказал этот любезный фармацевт.

Он сказал:

«Этот молодой человек, этот маменькин сынок с прыщавым лицом, учится в каком-нибудь университете, чтобы стать специалистом химиком-аналитиком, но там, в университете, он должен изучать специальные книги, обычно фабрикуемые там «учеными существами» Германии».

…И действительно, мой мальчик, у этих современных немцев, особенно в последнее время, выдумывание «научных» книг по всем отраслям также увеличилось.

Так как анализ – также отрасль их науки, поэтому и в этой отрасли у этих немецких ученых существ уже накопилась огромная масса книг, и почти все народы Европы, так же как и других стран, пользуются этими научными книгами.

Так вот, этот любезный фармацевт сказал далее:

«Вот этот-то молодой человек, который закончил университетский курс и, следовательно, почерпнул свое знание так называемой «совокупности веществ» из книг, сфабрикованных немецкими учеными существами, и должен делать анализ нашего доверова порошка.

В тех немецких книгах, из которых он почерпнул свое знание совокупности веществ, конечно, также говориться, из каких элементов состоят те или иные вещества, а также несомненно приводятся формулы этих элементов.

В этих книгах также объясняется, какой вид имеют те вещества, в которых присутствуют все элементы, которые в них должны быть, и как их внешний вид изменяется, если этих элементов в них нет. В этих немецких книгах также дается несколько доморощенных средств для распознавания этих веществ, как, например, по виду, по вкусу, по горению и некоторыми другими способами, о которых слышали старые бабки в давние времена, и т. д. и т. п.

Закончив курс, этот молодой человек затем получает звание химика-аналитика. Иногда бывает, что до получения какого-нибудь ответственного поста молодому человеку случается получить «практику», состоящую обычно в том, что он некоторое время служит на «бойне», где помогает местному химику, тоже бывшему маменькину сынку, с помощью микроскопа устанавливать, только им известным способом, содержит ли свинина стрихнин; и только позже, когда где-нибудь освобождается место, он назначается на официальную должность химика-аналитика.

И вот, дорогой доктор, такой официальный химик-аналитик получает наш доверов порошок на анализ. Получив его, он признает его доверовым порошком, либо поглядев на него, либо попробовав его, как делают обыкновенные смертные, либо потому, что пославший пишет ему, что это именно доверов порошок.

Для этого анализа он берет со своего стола так называемый «фармацевтический справочник», также составленный немцами, который обязан иметь каждый официальный химик аналитик; и там, в том справочнике, он отыскивает место, где написаны формулы всевозможных порошков.

Поскольку доверов порошок повсеместно известен, он, конечно, также включен и в эту книгу.

После этого наш высокоуважаемый химик-аналитик берет со своего стола бланк, на котором указано его официальное звание, и пишет:

«Присланный нам на анализ порошок по всем данным является доверовым порошком. Анализ показал, что он содержит…» И он переписывает формулу из своего немецкого фармацевтического справочника, намеренно увеличивая или уменьшая некоторые цифры, но, конечно, лишь очень немного, так, чтобы это не бросалось в глаза.

А делает он это так, во-первых, для того чтобы все знали, что он написал результаты своего анализа не как-нибудь, а что он действительно исследовал состав, и, во-вторых, потому, что, что бы вы ни говорили, он, думаю, не имеет большого желания наживать себе врагов в городе, где живет, а городской фармацевт – тоже официальное лицо.

Заполненный таким образом бланк отсылается приславшему доверов порошок, а сам знаменитый химик-аналитик совершенно спокоен, так как никто не знает, что он не делал никакого анализа, и никто не может проверить его, во-первых, потому, что он – единственный официальный химик-аналитик в городе, и, во-вторых, потому, что если бы даже один из этих наших порошков отправили бы какому-нибудь другому феноменальному химику в какой-нибудь другой город, ничего страшного не произошло бы… разве на свете нет других доверовых порошков? Пакетик порошка, который он анализировал, больше не существует, так как он, естественно, должен был уничтожить его, делая анализ.

Кроме того, не найдется такого, кто ради трехкопеечного доверова порошка поднял бы такой шум.

Во всяком случае, уважаемый доктор, я уже тридцать лет делаю эти порошки по «нашему» рецепту и, конечно, продаю их; и до сего дня у меня никогда не было никаких недоразумений из-за этих наших доверовых порошков. И никакого недоразумения быть не может, потому что доверов порошок уже широко известен везде, и все убеждены, что это прекрасное средство от кашля.

А от любого средства только и требуется, чтобы о нем было известно, что оно хорошее.

Что же касается того, как это средство делается и что оно содержит, какое это имеет значение?

Я имел дело с этими средствами много лет, и у меня лично сложилось определенное мнение, что никакие лекарства, известные современной медицине, не могут принести никакой пользы, если не иметь веры в них.

А вера в любое средство у человека возникает только тогда, когда данное средство известно и многие говорят, что оно очень эффективно против определенной болезни.

То же самое с этим нашим порошком: достаточно того, что он называется доверовым порошком, потому что все уже знают его и многие люди часто говорят о нем, как о прекрасном средстве от кашля.

А кроме того, откровенно говоря, наш новый состав доверова порошка гораздо лучше настоящего, приготовленного по рецепту самого Довера, хотя бы только потому, что в нем не содержится никаких веществ, вредных для организма.

Например, по рецепту самого доктора Довера, в состав его порошка должен входить опиум.

А вы знаете свойства опиума? Если человек принимает его достаточно часто хотя бы в малых дозах, организм скоро так привыкает к нему, что потом, если он перестанет принимать его, то сильно страдает.

Но от порошка, приготовленному по нашему рецепту, этого никогда не случиться, поскольку он совершенно не содержит ни этого опиума, ни каких-либо других веществ, вредных для организма.

Короче говоря, мой уважаемый доктор, все должны, идя по улице, от всего сердца кричать: «Да здравствует новый рецепт доверова порошка!"»

Он собирался сказать что-то еще, но как раз тогда из самой аптеки мальчик принес ему целую пачку разных рецептов, увидев которую он встал и сказал мне:

«Извините меня, доктор, я вынужден прервать нашу дружескую беседу и заняться выполнением этих многочисленных заказов.

По несчастью, оба мои помощника сегодня отсутствуют, один – потому, что его почтенная половина должна сегодня произвести на «свет Божий» еще один рот, который надо будет кормить, а другой должен пойти в суд, потому что какой-то шофер обвиняется в похищении его дочери».

Ну, довольно об этом…

Если тебе действительно придется существовать среди этих твоих любимцев, ты, по крайней мере, будешь знать из этого моего последнего рассказа, что, хотя врачи там в своих рецептах пишут с десяток мудреных названий, однако в этих их официальных учреждениях, называемых аптеками, их лекарства почти всегда готовятся таким образом, как тот доверов порошок.

Там даже случается, что иногда эти добрые фармацевты утром приготовляют целую бочку какой-нибудь жидкости и целый ящик какого-нибудь порошка, и весь день удовлетворяют всех, приносящих рецепты, либо наливая из той общей бочки, либо насыпая порошок из того общего ящика.

Для того чтобы такая загодя приготовленная смесь выглядела не всегда одинаково, эти любезные специалисты добавляют что-нибудь для подкрашивания в разные цвета и для изменения вкуса и запаха.

Несмотря на все сказанное, однако, я убедительно советую тебе быть крайне осторожным с одним видом их лекарств, потому что иногда там случается, что эти добрые фармацевты кладут в эти смеси что-нибудь ядовитое для планетарного тела – конечно, по ошибке.

Более того, у существ с нормальным разумом там установился обычай, конечно случайно, на этикетках микстур такого рода всегда изображать так называемые «череп и скрещенные кости», чтобы всегда можно было отличить такое ядовитое лекарство от обычных медицинских средств.

В любом случае, однако, запомни, что из многих тысяч известных «медицинских средств», применяемых там современными врачами, только три, и то лишь иногда, дают более или менее реальные результаты для планетарных тел твоих обычных современных трехмозговых существ.

Одно из этих трех медицинских средств, которое иногда все же оказывает благотворное действие, – это то вещество, или, точнее говоря, те входящие в него активные элементы, которые существа Маралплейси научились добывать из растения мак и первыми назвали опиумом.

Второе вещество – то, которое называется там «касторовым маслом»; это вещество давно уже применялось существами Египта для бальзамирования мумий, и именно они заметили также, что это вещество, помимо прочего, имеет то действие, ради которого его применяют теперь.

Но знание об этом касторовом масле и к этим существам Египта перешло от существ континента Атлантида, принадлежавших к ученому обществу Ахалдан.

И третье вещество – то, которое получалось там существами испокон веков из так называемого «хинного дерева».

Теперь послушай мой мальчик, кое-что о недавно придуманном названии тех земных современных врачей, которое произносится «доктор».

По-видимому, это тоже выдумка существ «важного» сообщества там Германии, и они придумали это произношение для обозначения некоторых заслуженных из их числа, но эта самая их выдумка, широко распространившаяся по всей их планете, почему-то стала там обычным нарицательным именем всех современных врачей.

Необходимо также подчеркнуть, что, из-за этой их выдумки, там добавился еще один фактор к совокупности тех, которые постоянно вводят их в заблуждение и из-за которых их, и без того уже ослабленное бытийное мышление, из года в год становится все «механичнее».

Из-за этого их нового слова даже у нашего Ахуна, не смотря на то, что он имеет несравненно более нормальное присутствие и покрыт бытийным разумом более высокого качества, было, когда мы находились там, очень неприятное, прямо-таки идиотское недоразумение.

А об остальном, по-моему, будет гораздо лучше рассказать ему самому.

Сказав это, Вельзевул обратился к Ахуну со следующими словами:

– Расскажи нам, старина, как это тогда случилось и отчего ты несколько дней все время «скухиатчини» и «цирикуахц», или, как сказали бы трехмозговые существа планеты Земля, только «ворчал» и «сердился», как твоя приятельница там тетушка Лиза.

В ответ на это Ахун, опять подражая манере Вельзевула и на этот раз даже его интонации, стал рассказывать так:

– Это недоразумение произошло со мной по следующей причине:

Во время нашего шестого посещения планеты Земля, как раз к самому концу, нам пришлось существовать, между прочим, некоторое время и в столице тех самых немецких существ, которые, как соизволил сказать Его Преподобие, придумали как раз это ненавистное мне слово «доктор».

В гостинице, где было место нашего существования, рядом с моей комнатой, или, как там говорят, в соседнем «номере», существовала очень симпатичная пара существ, которые лишь недавно совершили таинство Соединения Активного с Пассивным для продолжения своего рода в целях служения великому всеобщему трогоавтоэгократическому процессу, или, как они сами сказали бы, «поженились», и еще считались «новобрачными».

Так вот, с этой молодой парой я случайно познакомился в доме одних своих друзей, после чего эта пара стала часто приглашать меня к себе в комнату на то, что там называется «чашкой чая»; иной раз я и сам, без приглашения, заходил к ним коротать скучные «немецкие» вечера.

Она была, как там говорят, «в интересном положении» и, тоже по их выражению, ждала своего первенца.

Они, также как и я, были в той столице на неопределенный срок по делам службы Активной половины той молодой пары, и поэтому они существовали в той гостинице, в которой как раз остановились и мы.

Однажды от них раздался очень нервный стук в стену моей комнаты.

Я немедленно бросился к ним, и там оказалось, что «самого» нет дома, так как с тот самый день ему пришлось куда-то уехать; а в это время она почувствовала себя плохо и, почти теряя сознание, инстинктивно постучала мне в стену.

Когда я вошел, ей стало немного лучше, но она умоляла меня поспешить за «доктором».

Я, конечно, сразу же выбежал на улицу, но, очутившись там, подумал: куда же мне теперь идти?

Внезапно я вспомнил, что недалеко от нашей гостиницы живет существо, которое все называют «доктором»; и даже перед его фамилией на металлической табличке на двери было указано, что он «доктор»; и к этому-то «доктору» я и побежал.

Но оказалось, что он обедает, поэтому его служанка попросила меня немного подождать в гостиной, объяснив мне, что «доктор» сейчас закончит обед со своими гостями и скоро выйдет.

Я, конечно, сел в гостиной в ожидании этого «доктора», но нельзя сказать, чтобы я сидел очень спокойно.

Я сидел там, как там говорят, как «на горячих угольях», так как был весьма обеспокоен состоянием своей соседки.

Но «достопочтенный доктор», однако, не приходил. Прошло почти двадцать минут. Я больше не мог вынести и позвонил в колокольчик.

Когда служанка вошла, я попросил ее напомнить обо мне «доктору» и сказать, что я очень спешу и больше не могу ждать.

Она ушла.

Прошло еще пять минут.

Наконец, появился сам «доктор».

Торопясь, я вкратце объяснил ему, что мне надо; но, к моему удивлению, услышав мою просьбу, он стал неудержимо смеяться.

Я подумал: очевидно, во время обеда со своими друзьями этот «доктор» выпил не один лишний стакан «немецкого пива».

И только когда немного успокоился от своего истерического смеха, он смог сказать мне, что, к его большому сожалению, он не «доктор медицины», а только «доктор философии».

В тот момент я был в таком состоянии, как если бы во второй раз услышал «приговор» ЕГО БЕСКОНЕЧНОСТИ об изгнании Его Преподобия и его приближенных и, следовательно, меня.

Так-то, наш дорогой Хусейн!

Я вышел из гостиной того «доктора» и опять оказался на улице в том же положении, что и раньше.

Как раз тогда мимо проезжало такси.

Я сел в него и стал размышлять: куда теперь?

Потом я вспомнил, что в том кафе, где я иногда бывал, почти всегда бывало также существо, которое все называли «доктором».

Я велел шоферу поспешить в это кафе.

Там знакомый мне официант сказал, что этот самый «доктор» действительно был там, но только ушел с какими-то своими знакомыми; и что он, официант, случайно услышал из их разговора, что они отправляются в какой-то ресторан, и сказал мне название этого ресторана.

Хотя этот ресторан был не близко, однако я все же приказал шоферу ехать туда, так как не знал никакого другого «доктора».

И опять он оказался не «врачом», а, на этот раз… «доктором юриспруденции».

Я оказался, как там говорят, в «пиковом положении».

Наконец, мне пришло в голову, что я могу обратиться к метрдотелю ресторана и подробно объяснить ему, что мне нужно.

Этот метрдотель оказался весьма любезным существом. Он не только объяснил мне, что следует сделать, но даже пошел со мной к одному врачу, на этот раз называемому «доктором-акушером».

Мы случайно застали его дома, и он был так любезен, что согласился сразу поехать со мной. Но пока мы ехали, моя бедная соседка уже родила мальчика, своего первенца, и, кое-как спеленав без чьей-либо помощи младенца, уже крепко спала после ужасных мучений, которые она перенесла в одиночестве.

И поэтому с того дня я всем своим существом ненавижу сам звук слова «доктор», и всем существам планеты Земля я посоветовал бы употреблять это слово, только когда они очень рассердятся.

Чтобы ты лучше понял значение современных врачей на твоей планете, необходимо также привести тебе высказывание нашего Высокочтимого муллы Наср-эддина, касающееся этих современных врачей.

Он говорит о них так: «За наши грехи Бог послал нам два рода врачей: одних – чтобы помогать нам умирать, а других – чтобы мешать нам жить».