Загрузка...



ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ 

Закономерное разнообразие проявлений человеческой индивидуальности

(Прочитана в последний раз в Нью-Йорке

в Neighborhood Playhouse, в январе 1924 года)

Согласно исследованиям многих ученых прошлых веков и согласно данным, полученным в настоящее время совершенно исключительными исследованиями, проведенными Институтом Гармонического Развития Человека по системе господина Гурджиева, вся индивидуальность каждого человека – в соответствии с законами и условиями процесса жизни людей, с самого начала установившегося и постепенно закрепившегося на Земле, – результатом какой бы наследственности он ни был и каковы бы ни были случайные окружающие условия его возникновения и развития, должна уже в начале его ответственной жизни – при условии действительно отвечать смыслу и предназначению своего существования как человека, а не просто как животного, – непременно состоять из четырех определенных отдельных личностей.

Первая из этих четырех самостоятельных личностей есть не что иное, как совокупность того автоматического функционирования, свойственного как человеку, так и всем животным, данные для которых состоят у них, во-первых, из всей суммы результатов ранее воспринятых из всей окружающей действительности впечатлений, а также всего намеренно внедренного в них искусственно, и, во-вторых, из результата также присущего каждому животному процесса, называемого «мечтательством». И эту совокупность автоматического функционирования большинство людей именуют «сознанием» или, в лучшем случае, «мышлением».

Вторая из этих четырех личностей, функционирующая в большинстве случаев независимо от первой, состоит из суммы результатов отложенных и закрепившихся данных, воспринятых общим присутствием всякого животного через шесть его органов, называемых «приемниками разнотипных вибраций», каковые органы функционируют согласно вновь воспринимаемым впечатлениям и чувствительность которых зависит от переданной наследственности и от условий подготовительного формирования данного индивидуума к ответственному существованию.

Третья самостоятельная часть всего существа – первичное функционирование его организма, а также так называемые «моторно рефлекторные взаимодействующие проявления, происходящие в нем», и качество этих проявлений также зависит от вышеупомянутых результатов наследственности и обстоятельств его подготовительного формирования.

И четвертая, которая также должна быть отдельной частью всего индивидуума, есть не что иное, как проявление совокупности результатов уже автоматического функционирования всех трех перечисленных личностей, в нем отдельно сформированных и самостоятельно воспитанных, то есть это – та часть, которая называется «я» существа.

В общем присутствии человека, для одухотворения и проявления каждой из трех перечисленных отдельно сформированных частей всего его целого, имеется самостоятельная так называемая «центротяжестная локализация»: и каждая центротяжестная локализация со своей собственной системой имеет для своей общей реализации свои собственные особенности и предрасположения, присущие только ей одной. Вследствие этого, для того чтобы сделать возможным всестороннее совершенствование человека, абсолютно необходимо правильное воспитание, специально соответствующее каждой из этих трех частей, а не такая обработка, какая дается в наши дни и тоже называется «воспитанием».

Только тогда «я», которое у человека должно быть, может быть его собственным «я».

Согласно уже указанным серьезно организованным экспериментальным исследованиям, проводившимся на протяжении многих лет, да и просто здравому и беспристрастному размышлению даже всякого современного человека – особенно того, у которого по той или иной причине возникает, так сказать претензия быть не просто обычным средним человеком, а так называемым «интеллигентом» в истинном смысле этого слова, – должно неизбежно состоять не только из всех упомянутых четырех вполне определенных отдельных личностей, но каждая из них должна быть обязательно соответственно развита, чтобы в его общих проявлениях в период своего ответственного существования все отдельные части должным образом гармонизировались друг с другом.

Для исчерпывающего и очевидного уяснения себе разных источников возникновения и разных качеств проявляющихся личностей в общей организации человека, а также разницы между так называемым «я», которое должно быть в общей организации человека, а также разницы между так называемым «я», которое должно быть в общем присутствии «человека без кавычек», то есть реального человека, и, как выражаются, «псевдо-я», которое люди ныне принимают по ошибке за него, – хорошо бы провести аналогию. Хотя эта аналогия, как говорится «изношена до нитки» современными так называемыми спиритуалистами, теософами и другими специалистами в «ловле рыбки в мутной воде» в их разглагольствованиях о так называемых «ментальном», «астральном» и прочих телах, как предполагают, имеющихся у человека, – тем не менее она вполне годится для того, чтобы пролить свет на рассматриваемый вопрос.

Человек, как целое, со всеми его отдельно сосредоточенными и функционирующими локализациями, то есть со всеми его сформированными и самостоятельно воспитанными «личностями», сравним почти буквально с организацией для перевозки пассажира, состоящей из экипажа, лошади и кучера.

Прежде всего следует заметить, что разница между реальным человеком и псевдо-человеком – то есть имеющим свое собственное «Я» и не имеющим его – обозначена во взятой нами аналогии пассажиром, сидящим в экипаже. В первом случае, то есть в случае реального человека, пассажир является владельцем экипажа, а во втором случае он – просто первый случайный прохожий который, как седок в «наемном экипаже», постоянно меняется.

Тело человека со всеми его моторно-рефлекторными проявлениями соответствует самому экипажу, все функционирование и проявления чувств человека соответствуют лошади, запряженной в экипаж и везущей его, кучер, сидящий на козлах и управляющий лошадью, соответствует тому в человеке, что люди называют сознанием или мышлением, и, наконец, пассажир, сидящий в экипаже и приказывающий кучеру, есть то, что называется «я».

Основное несчастье современных людей – это, главным образом, то, что, в силу укоренившихся и широко распространенных ненормальных методов воспитания подрастающего поколения, эта четвертая личность, которая должна иметься у каждого по достижении ответственного возраста, полностью у них отсутствует, и почти все они состоят только из трех перечисленных частей, которые вдобавок, еще и формируются произвольно сами по себе и как попало. Другими словами, почти каждый современный человек ответственного возраста – не более и не менее, как просто «наемный экипаж», причем в следующем составе: разбитый экипаж, «видавший лучшие дни», кляча, а на козлах – оборванец, полусонный, полупьяный кучер, который проводит время, предназначенное Матерью Природой для самосовершенствования, предаваясь фантастическим мечтам, пока он ожидает на углу какого-нибудь случайного пассажира. Первый же пассажир, которому случится пройти мимо, нанимает и отпускает его, как захочет, и не только его, но и все части, ему подчиненные.

Продолжая эту аналогию между типичным современным человеком и его мыслями, чувствами и телом, и наемным экипажем, лошадью и кучером, мы ясно видим, что у каждой из частей, составляющих обе организации, должны были сформироваться и существовать свои собственные отдельные нужды, привычки, вкусы и т. д., присущие только ей одной. Из-за разной природы их возникновения и различных условий их формирования, и в соответствии с их меняющимися возможностями, у каждой из них неизбежно должны были сформироваться, например, своя собственная психея, свои собственные понятия, свои собственные субъективные опоры, свои собственные точки зрения и т. д.

Вся совокупность проявлений человеческого мышления, со всеми качествами, присущими этому функционированию, и со всеми его специфическими особенностями, соответствует почти буквально во всех отношениях сущности и проявлениям типичного наемного кучера.

Как вообще все наемные кучера, это – тип, называемый «извозчик». Он не совсем безграмотен, потому что, в силу существующих в его стране постановлений о «всеобщем обязательном начальном обучении», он был вынужден в детстве время от времени посещать так называемую «церковно-приходскую школу».

Хотя он сам деревенский и остался таким же невежественным, как и его односельчане, однако, общаясь, благодаря своей профессии, с людьми различного положения и воспитания, понабравшись у них кое-каких выражений, обозначающих разные понятия, он стал теперь смотреть на все, отдающее деревней, с высокомерием и презрением, с негодованием отворачиваясь от всего этого как от «невежества».

Короче говоря, это – тип, к которому превосходно подходит определение: «От ворон отстал, а к павлинам не пристал».

Он считает себя компетентным даже в вопросах религии, политики и социологии, с равными себе любит спорить, тех, кого считает ниже себя, любит поучать, льстит тем, кто выше его, с ними угодлив, перед ними он, как говорится, «ломает шапку».

Одна из его главных слабостей – волочится за соседскими кухарками и горничными, но больше всего он любит хорошо и основательно поесть и пропустить стаканчик-другой, а потом, как следует насытившись, сонно мечтать.

Чтобы удовлетворять эти свои слабости, он всегда крадет часть денег, которые дает ему хозяин, чтобы купить корм для лошади.

Как всякий «извозчик», он работает, как говорится, всегда «из-под палки», и если случайно и сделает что-нибудь без принуждения, то только в надежде получить чаевые.

Желание получить чаевые постепенно научило его замечать некоторые слабости у людей, с которыми имеет дело, и пользоваться ими, он автоматически научился хитрить, льстить, так сказать, умасливать людей и вообще лгать.

При всяком удобном случае и каждую свободную минуту он заскакивает в трактир или пивную, где над кружкой пива часами мечтает, или разговаривает с таким же, как сам, типом, или просто читает газету.

Он хочет казаться внушительным, носит бороду и, если он худой, обкладывает себя подушечками, чтобы казаться более важным.

Совокупность проявлений локализации чувств у человека и вся система ее функционирования полностью соответствует лошади наемного экипажа в нашей аналогии.

Между прочим, это сравнение лошади с организацией чувств человека поможет особенно ясно показать неправильность и однобокость современного воспитания подрастающего поколения.

Лошадь, как целое, из-за небрежения окружающих ее в ее молодые годы и из-за постоянного одиночества, как бы замыкается в себе: то есть ее, так сказать, «внутренняя жизнь» загнана внутрь, и для внешних проявлений у нее нет ничего кроме инерции.

В силу ненормальных условий, окружающих ее, лошадь никогда не получала никакого специального воспитания, а формировалась исключительно под влиянием постоянных побоев и грязных ругательств.

Ее всегда держали на привязи: а что касается еды, то вместо овса и сена ей дают только солому, которая совершенно непригодна для ее действительных потребностей.

Никогда не видя в проявлениях к себе ни малейшей любви или доброжелательности, лошадь теперь готова полностью отдать себя любому, кто хоть чуть-чуть ее приласкает.

Последствием всего этого является то, что все наклонности лошади, лишенной всяких интересов и стремлений, неизбежно должны сосредоточиться на еде, питье и автоматической тяге к противоположному полу, поэтому она неизбежно сворачивает в том направлении, где может получить что-либо из этого. Если, например, она видит место, где раз или два удовлетворила одну из перечисленных потребностей, она ждет случая убежать в том направлении.

Далее следует добавить, что, хотя у кучера очень слабое понимание своих обязанностей, он все же может, пусть хоть немного, мыслить логически, и, вспоминая о завтрашнем дне, он, либо из страха потерять работу, либо из желания получить вознаграждение, иногда проявляет интерес к тому, что сделать что-нибудь для своего хозяина без принуждения, но лошадь – вследствие того, что у нее в должное время не сформировалось, из-за отсутствия какого бы то ни было соответствующего специального воспитания, вообще никаких данных для проявления стремлений, необходимых для ответственного существования, – конечно, не понимает (и, по сути дела, ожидать этого нельзя), почему вообще она должна делать что бы то ни было, ее обязанности поэтому выполняются совершенно инертно и только из страха перед предстоящими побоями.

Что же касается экипажа, как повозки, которая в нашей аналогии обозначает тело без всяких остальных самостоятельно сформированных частей общего присутствия человека, то здесь положение еще хуже.

Эта повозка, как большинство повозок, сделана из разных материалов и, к тому же, имеет очень сложную конструкцию.

Она была предназначена, как это очевидно всякому здравомыслящему человеку, возить всевозможные грузы, а не для той цели, с какой ею пользуются современные люди, то есть только для перевозки пассажиров.

Главная причина разных недоразумений, связанных с нею, проистекает из того, что создатели системы этой повозки предназначали ее для езды по проселочным дорогам, и некоторые внутренние детали ее общей конструкции, следовательно, были предусмотрительно сделаны так, чтобы отвечать этой цели.

Например, принцип ее смазки, одной из главных потребностей конструкции из таких различных материалов, был разработан так, чтобы смазка распространялась на все металлические части при тряске от толчков, неизбежных на таких дорогах, в то время как теперь эта повозка, предназначавшаяся для езды по проселочным дорогам, оказалась возведенной в ранг городской и ездит по гладким, ровным, асфальтированным дорогам.

Из-за отсутствия вообще всяких толчков при езде по таким дорогам, не происходит равномерной смазки всех ее частей, и некоторые из них, следовательно, должны неизбежно ржаветь и перестают выполнять предназначенную им работу.

Повозка идет, как правило, легко, если движущиеся части должным образом смазаны. При слишком малой смазке эти части нагреваются и раскаляются, в конце концов, докрасна, и таким образом портятся остальные части, с другой стороны, если в какой-нибудь части смазки слишком много, то это мешает общему движению повозки, и в обоих случаях лошади труднее тащить ее.

Современный кучер, как извозчик, не знает и не подозревает о том, что повозку нужно смазывать, и если даже он и смазывает ее, то делает это без должного знания, понаслышке, слепо следуя указаниям первого встречного.

Вот почему, когда эта повозка, теперь уже более или менее приспособленная для езды по гладким дорогам, бывает вынуждена по той или иной причине ехать по проселочной дороге, с ней всегда что-нибудь случается; либо гайка отвалится, либо погнется болт, или что-нибудь расшатается; и после таких попыток езды по таким дорогам поездка редко кончается без более или менее значительного ремонта.

Во всяком случае, без риска пользоваться этой повозкой для целей, для которых она была создана, уже невозможно. Если начать ремонт, то нужно всю повозку разобрать на части, осмотреть все ее части и, как делается в подобных случаях, «промыть их в керосине», вычистить и собрать снова, и нередко бывает явно необходимо немедленно заменить какую-нибудь часть. Хорошо, если это недорогая деталь, но она может оказаться дороже новой повозки.

Итак, все сказанное об отдельных частях этой организации, из которых, в целом, состоит наемный экипаж, полностью применимо к общей организации общего присутствия человека.

Из-за отсутствия у современных людей знаний и умения специально готовить подрастающее поколение к ответственному существованию надлежащим образом, воспитывая все отдельные части, составляющие их общее присутствие, каждый современный человек представляет собой нечто запутанное и чрезвычайно нелепое, то есть если опять воспользоваться взятым нами примером, такую картину.

Сделанный по последней модели экипаж, только что с завода, отполированный настоящими немецкими мастерами из города Бармена, и запряженный лошадью из тех, которые в местности, именуемой Закавказьем, называются «дглозидзи» («дзи» – лошадь, «дглоз» – имя одного армянина, специализирующегося на покупке совершенно никудышных лошадей и сдирании с них шкуры).

На козлах этого модного экипажа сидит небритый, нечесаный, сонный кучер-извозчик, одетый в поношенный армяк, который он извлек из кучи мусору, куда тот был выброшен, как совершенно негодный, кухаркой Манькой. На голове у него возвышается новый, с иголочки, цилиндр, точь-в-точь как у Рокфеллера; а в петлице красуется огромная хризантема.

Эта картина современного человека, несмотря на всю свою нелепость, является неизбежным результатом, главным образом, потому, что с первого дня возникновения и формирования современного человека все эти три формирующиеся в нем части – хотя и имеющие разные причины возникновения и свойства разного качества, тем не менее долженствующие в период его ответственного существования для преследования единой цели все вместе представлять все его целое – начинают, так сказать, «жить» и закрепляться в своих специфических проявлениях отдельно друг от друга, так как их никогда не учили ни необходимому автоматическому взаимоподдержанию, ни взаимопомощи, ни хотя бы приблизительному взаимопониманию, и, таким образом когда впоследствии требуются согласованные проявления, они не появляются.

Благодаря так называемой «системе воспитания подрастающего поколения», в настоящее время уже совсем закрепившейся в жизни человека и состоящей единственно лишь в том, что учеников непрерывным повторением до «потери сознания» учат понимать различные почти не имеющие смысла слова и выражения и узнавать по одной лишь разнице в их звучании действительность, якобы обозначаемую этими словами и выражениями, кучер еще в состоянии кое-как объяснить разные возникающие у него желания, но лишь типам с такой же, как у него, внешностью общего присутствия, а иной раз он даже может кое-как понять других.

Этот наш кучер-извозчик, сплетничая с другими кучерами в ожидании пассажира и иногда, как говорится, «флиртуя» у ворот с соседской горничной, даже научается кое-какому так называемому «обхождению».

Между прочим, в соответствии с внешними условиями жизни кучеров вообще, он также постепенно автоматизируется до того, что отличает одну улицу от другой и прикидывает, например, во время ремонта какой-нибудь улицы, как попасть на нужную улицу с другой стороны.

Но что касается лошади, то, хотя пагубное изобретение современных людей, называемое воспитанием, на ее формирование не простирается и, следовательно, унаследованные ею возможности не атрофируются, однако из-за того, что формирование это протекает в условиях установившегося ненормального процесса обычного существования людей и лошадь вырастает, как сирота, игнорируемая всеми, более того, сирота, с которой плохо обращаются, она не приобретает ничего, соответствующего сложившейся психее кучера, и не научается ничему тому, что знает он, и поэтому ей совершенно неизвестны все те формы взаимоотношений, которые стали обычными для кучера, и между ними не устанавливается контакта для понимания друг друга.

Возможно, однако, что в своей замкнутой жизни лошадь все же научается какой-нибудь форме отношений с кучером и, возможно даже, что ей известен какой-то «язык»; но беда в том, что кучер этого не знает и даже не подозревает о такой возможности.

Помимо того, что, в силу упомянутых ненормальных условий, между лошадью и кучером не образуется никаких данных хотя бы для приблизительного понимания друг друга, имеются еще и многие другие от них не зависящие внешние причины, не дающие им возможности совместно реализовать ту единую цель, для которой они оба предназначены.

Дело в том, что точно так, как соединены отдельные части «наемного экипажа», то есть: экипаж с лошадью – оглоблями, а лошадь с кучером – вожжами, так же соединены друг с другом и отдельные части общей организации чувств кровью, а организация чувств соединяется с организацией, реализующей функционирование мышления, или сознания, так называемым «ханбледзоином», то есть субстанцией, возникающей в общем присутствии человека от всех намеренно сделанных бытийных усилий.

Существующая в настоящее время неправильная система воспитания привела к тому, что кучер перестал иметь какое бы ни было воздействие на свою лошадь, если не считать того, что с помощью вожжей он единственно может порождать в сознании лошади только три идеи – направо, налево и стоп.

Строго говоря, он и это не всегда может делать, потому что вожжи обычно изготовляются из материалов, реагирующих на различные атмосферные явления, например, во время приливного дождя они разбухают, а в жару наоборот сжимаются и тем самым изменяют свое воздействие на автоматическую чувствительность восприятия лошади.

То же самое происходит в общей организации среднего человека всякий раз, когда от того или иного впечатления, так сказать, «плотность и ритм» ханбледзоина у него изменяется, когда его мысли полностью теряют всякую возможность воздействовать на организацию чувств.

Итак, подводя итог всему сказанному, приходится волей-неволей признать, что каждый человек должен стремиться иметь собственное «Я»; иначе он всегда будет наемным экипажем, в котором может сидеть любой пассажир и распоряжаться им так, как ему вздумается.

И здесь не будет неуместным указать, что у Института Гармонического Развития Человека, организованного по системе господина Гурджиева, среди основных задач имеется также задача, с одной стороны, соответственно воспитать у своих учеников как каждую из вышеперечисленных самостоятельных личностей отдельно, так и их общие взаимоотношения; и, с другой стороны, породить и вырастить у каждого ученика то, что надлежит иметь каждому, носящему имя «человека без кавычек», – свое собственное «Я».

Для более точного, так сказать научного, определения разницы между настоящим человеком, то есть человеком, каким он должен быть, и человеком, которого мы назвали «человеком в кавычках», какими стали почти все современные люди, уместно повторить то, что сказал об этом сам господин Гурджиев в одной из своих «бесед-лекций», а именно:

– Для определения человека, рассматриваемого с нашей точки зрения, современное знание его анатомических, физиологических или психологических признаков нам помочь не может, поскольку они присущи в той или иной степени каждому человеку и, следовательно, равно применимы ко всем. Поэтому они не дают нам возможности точно установить ту разницу между людьми, определить которую мы хотим. Эта разница может быть сформулирована только в следующих терминах:


«Человек есть существо, которое может делать», а «делать» означает действовать сознательно и по своей собственной инициативе.

И действительно, каждый более или менее здравомыслящий человек, способный хотя бы немного быть объективным, должен признать, что до сих пор не было, да и не может быть, более полного определения.

Если мы примем это определение хотя бы условно, неизбежно возникает вопрос: может ли человек, являющийся продуктом современной цивилизации, делать хоть что-нибудь сам, сознательно и по своей воле?

Нет… – отвечаем мы сразу на этот вопрос.

Почему?..

Единственно потому, что, как на основании опыта доказывает Институт Гармонического Развития Человека и убедительно подтверждает экспериментами, в современном человеке все без исключения, от начала до конца, делается, и современный человек ничего не делает сам.

В личной, семейной и общественной жизни, политике, науке, искусстве, философии, религии, короче во всем, что входит в процесс обычной жизни современного человека, все, от начала до конца, делается, и ни одна из этих «жертв современной цивилизации» «делать» ничего не может.

Это экспериментально доказанное, категорическое утверждение Института Гармонического Развития Человека, что обычный человек не может ничего делать и все делается в нем и через него, что говорит современная «точная позитивная наука».

Современная «точная позитивная наука» говорит, что человек – это очень сложный организм, развитый эволюцией из простейших организмов и теперь ставший способным очень сложно реагировать на внешние впечатления. Эта способность реагировать у человека настолько сложна, а ответные шаги могут казаться такими далекими от причин, их вызвавших и обусловивших, что действие человека, или, по крайней мере, часть их, кажутся наивному наблюдателю совершенно произвольными.

Согласно же идеям господина Гурджиева, средний человек в действительности не способен ни на одно, самое маленькое, самостоятельное или самопроизвольное действие или слово. Он весь – лишь результат внешнего воздействия. Человек – это преобразующая машина, своего рода передаточная силовая станция.

Таким образом, с точки зрения совокупности идей господина Гурджиева, а также согласно современной «точной позитивной науке», человек отличается от животных только большей сложностью своих реакций на внешние впечатления и более сложным устройством для их восприятия и реакции на них.

Что же касается приписываемой человеку так называемой «воли», то господин Гурджиев полностью отрицает возможность наличия таковой в общем присутствии среднего человека.

Воля есть определенное сочетание результатов определенных свойств, специально выработанных в себе людьми, которые могут делать.

В присутствиях средних людей то, что они называют волей, есть исключительно лишь результирующая желаний.

Реальная воля – признак очень высокой степени Бытия по сравнению с Бытием обычного человека. Но делать могут только люди, которые обладают таким Бытием.

Все остальные люди и просто приводимые в движение внешними силами автоматы, машины или механические игрушки, действующие до тех пор, пока действует «пружина», помещенная в них окружающими случайными условиями, и эта пружина не может ни удлиниться, ни укоротиться, как бы то ни было измениться по своей собственной инициативе.

Итак, признавая огромные возможности человека, мы отрицаем всякую его ценность как самостоятельной единицы, пока он останется таким, какой есть в настоящее время.

С целью подтвердить полное отсутствие у среднего человека какой бы то ни было воли, я добавлю здесь отрывок из другой лекции самого господина Гурджиева, в которой колоритно описываются проявления у человека знаменитой якобы воли.

Обращаясь к присутствующим, господин Гурджиев тогда сказал:

– У вас много денег, роскошные условия существования и вы пользуетесь всеобщим уважением и почетом. Во главе ваших процветающих концернов стоят абсолютно надежные и преданные вам люди, одним словом, Ваша жизнь – «одно удовольствие».

Вы располагаете своим временем, как вам угодно, вы – покровитель искусств, вы решаете мировые проблемы за чашкой кофе и вы даже интересуетесь развитием потенциальных духовных сил человека. Вам не чужды духовные запросы, и вы хорошо разбираетесь в философских вопросах. Вы прекрасно образованы и начитаны. Обладая большой эрудицией во всех вопросах, вы пользуетесь репутацией умного человека, который чувствует себя, как рыба в воде, в целом ряде областей. Вы – образец культуры.

Все, кто вас знает, считают вас человеком большой воли, и большинство из них даже объясняют все ваши преимущества результатами проявлений этой вашей воли.

Короче говоря, со всех точек зрения, вы вполне заслуживаете подражания, вы – человек, которому можно позавидовать.

Утром вы просыпаетесь под впечатлением какого-нибудь угнетающего сна.

Ваше слегка угнетенное состояние, рассеявшееся при пробуждении, оставило, тем не менее, свой след, некоторую вялость и неуверенность движений.

Вы идете к зеркалу, чтобы причесаться, и ненароком роняете щетку, только вы ее подняли, как роняете снова. Тогда вы поднимаете ее уже с оттенком нетерпения и, в результате, вы роняете ее в третий раз, вы пытаетесь поймать ее на лету, но… от неловкого взмаха вашей руки она летит к зеркалу; напрасно вы бросаетесь ее поймать, треск… на этом старинном зеркале, которым вы так гордились, появляется звезда трещин.

Проклятье! Черт побери! И вы испытываете потребность дать выход этому новому приступу раздражения; и когда вы не находите возле своего утреннего кофе газеты, так как слуга забыл положить ее там, чаша вашего терпения переполняется, и вы решаете, что вы не можете больше терпеть в доме этого человека.

Вам пора выходить. Так как погода приятная и идти недалеко, вы решаете пройти пешком. Позади вас скользит ваш новый автомобиль последней модели.

Яркий солнечный свет несколько успокаивает вас, и ваше внимание привлекает толпа, собравшаяся на углу.

Вы подходите ближе и видите, как в середине толпы на тротуаре лежит без сознания какой-то человек. Полицейский, с помощью нескольких собравшихся так называемых «зевак» кладет его в «такси», чтобы отправить в больницу.

Всего лишь из-за поразившего вас сходства между лицом шофера и лицом пьяного, на которого вы наехали в прошлом году, возвращаясь несколько навеселе с шумных именин, вы замечаете, что несчастный случай на углу улицы необъяснимо связан в ваших ассоциациях с меренгой,[20] которую вы ели на тех именинах.

Ах, какая это была меренга!

Этот ваш слуга, забывший сегодня вашу газету, испортил вам утренний кофе. Почему бы не поправить дело сейчас же?

Вот модное кафе, куда вы иногда заходите со своими друзьями.

С чего бы вы это вспомнили о слуге? Ведь почти совсем забыли свое утреннее раздражение. Однако… как вкусна эта меренга с кофе.

Смотрите-ка! За соседним столиком две дамы. Какая очаровательная блондинка!

Вы слышите, как она шепчет своей соседке, бросив на вас взгляд: «Вот это мужчина в моем вкусе!»

Согласитесь, что от этих слов о вас, случайно подслушанных и, вероятно, намеренно сказанных громко, все в вас, как говорится «внутренне ликует»?

Если бы в этот момент вас спросили, стоили ли волноваться и выходить из себя из-за утренней неурядицы, вы бы, конечно, ответили отрицательно и обещали бы себе, что ничего подобного никогда больше не повторится.

Нужно ли рассказывать вам, как преобразилось ваше настроение, когда вы завязали знакомство с интересной вам блондинкой, тоже интересующейся вами, и каким оно было все то время, которое вы провели с ней?

Вы возвращаетесь домой, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию, и даже разбитое зеркало вызывает у вас только улыбку. Но как же то дело, по которому вы вышли сегодня утром… Вы только теперь вспоминаете о нем. Вот голова садовая… ну, что ж, ладно, можно позвонить.

Вы идете к телефону, и барышня соединяет вас не с тем номером.

Вы звоните снова, и снова попадаете по тому же номеру. Какой-то человек сообщает вам, что вы его беспокоите, вы отвечаете ему, что это не ваша вина, и, слово за слово, вы узнаете, к своему удивлению, что вы негодяй и идиот, и что если вы позвоните ему опять… то…

Коврик, скользящий под вашей ногой, вызывает бурю негодования, и надо слышать, каким тоном вы отчитываете своего слугу, подающего вам письмо. Письмо от человека, которого вы уважаете и чье доброе мнение высоко цените.

Содержание письма так лестно для вас, что по мере того как читаете, ваше раздражение постепенно проходит и сменяется «приятным смущением» человека, слушающего хвалебную речь о себе. Вы кончаете читать письмо в превосходнейшем настроении.

Я мог бы продолжить это описание вашего дня – эх, вы, «свободный человек»!

Может быть вы думаете, что я преувеличиваю?

Нет, это фотографически точный снимок с натуры.

* * *

Говоря о воле человека и о разных аспектах ее якобы самостоятельных проявлений, являющихся для современных так называемых «ищущих» – но, по нашему мнению, «наивных умов» – материалом для мудрствования и самообольщения, не вредно будет процитировать то, что говорил господин Гурджиев в другой своей «лекции-беседе», потому что сказанное им тогда может пролить свет на иллюзорность этой воли, которая якобы есть у каждого человека.

Господин Гурджиев сказал:

– Человек приходит в мир похожим на чистый лист бумаги, который все окружающие начинают наперегонки пачкать, заполняя воспитанием, моралью, информацией, которую мы называем знанием, и всевозможными чувствами долга, чести, совести и т. д. и т. п.

И все без исключения утверждают непреложность и непогрешимость методов, применяемых ими для того чтобы привить эти ветви к основному стволу, называемому человеческой личностью.

Лист бумаги постепенно загрязняется, и чем грязнее он становится, то есть чем больше человек напичкан эфемерной информацией и этими понятиями долга, чести и т. д., вдолбленными или внушенными ему другими, тем «умнее» и достойнее считают его окружающие.

И, видя, что люди смотрят на его «грязь», как на достоинство, он сам неизбежно начинает рассматривать этот запачканный лист бумаги таким же образом.

Таков образец того, что мы называем человеком, к которому часто добавляются такие слова, как «талант» и «гений».

А у нашего «таланта» на целый день портится настроение, если он, проснувшись утром, не находит возле кровати своих шлепанцев.

Обычный человек не свободен в своих проявлениях, в своей жизни, в своих настроениях.

Он не может быть тем, чем хотел бы быть; и он не то, чем себя считает.

Человек! Как величественно это звучит! Само название «человек» означает «венец Творения»; но… как это название соответствует современному человеку?

В то же время человек действительно должен быть венцом Творения, поскольку он создан со всеми возможностями для приобретения таких данных, как у РЕАЛИЗАТОРА ВСЕГО СУЩЕГО во Всей Вселенной.

Чтобы иметь право называться человеком, нужно быть им.

А чтобы им быть, нужно прежде всего с неутомимой настойчивостью и с неугасимым импульсом желания, вытекающего из всех отдельных самостоятельных частей, составляющих общее присутствие человека, то есть из мышления, чувств и органического инстинкта, работать над всесторонним познанием себя – в то же время непрерывно борясь со своими субъективными слабостями, – а затем, опираясь на достигнутые, таким образом, только своим сознанием результаты в отношении недостатков, коренящихся в субъективности, а также на разъясненные средства, дающие возможность бороться с ними, стремиться к их искоренению без всякой жалости к себе.

Говоря откровенно и совершенно беспристрастно, современный человек, каким мы его знаем, есть не более и не менее, как простой часовой механизм, хотя и очень сложной конструкции.

Человек обязательно должен глубоко, всесторонне и с полной беспристрастностью подумать о своей механичности и хорошо понять ее, чтобы вполне оценить, какое значение эта механичность и все связанные с ней последствия и результаты могут иметь как для его дальнейшей жизни, так и для оправдания смысла и цели его возникновения и существования.

Для того, кто хочет изучать человеческую механичность вообще и уяснить ее себе, наилучшим объектом изучения является он сам со своей собственной механичностью; а практически изучить ее и понять разумно, всем своим существом, а не «психопатически», то есть лишь одной частью своего общего присутствия, возможно только в результате правильно проводимого самонаблюдения.

А что касается этой возможности проводить самонаблюдение правильно и без риска вызвать пагубные последствия, не раз наблюдавшиеся при попытках людей делать это без надлежащего знания, то надо предупредить, во избежание чрезмерного усердия, что наш опыт, основанный на имеющихся у нас обширных и точных данных, показал, что это не так просто, как может показаться на первый взгляд. Вот почему основой правильно проводимого самонаблюдения мы делаем изучение механичности современного человека.

Прежде чем начать изучение этой механичности и всех принципов правильно проводимого самонаблюдения, человек, во-первых, должен решить, раз и навсегда, что он будет безусловно искренним с собою, ни на что не будет закрывать глаза, не будет избегать никаких результатов, куда бы они его не привели, не будет бояться никаких выводов и не будет скован никакими прежними самоограничениями; и, во-вторых, для того чтобы объяснение этих принципов правильно воспринималось и пресуществлялось последователями этого нового учения, необходимо принять соответствующий «язык», поскольку существующий язык мы находим совершенно не пригодным для таких объяснений.

Что касается первого условия, то надо с самого же начала предупредить, что человек, не привыкший думать и поступать так, как соответствует принципам самонаблюдения, должен иметь большое мужество, чтобы искренне принять полученные выводы и не пасть духом; и, примирившись с ними, придерживаться этих принципов дальше с возрастающим упорством, обязательно для этого необходимым.

Эти выводы могут, как говорится, «перевернуть» все убеждения верования, ранее глубоко укоренившиеся у человека, а также весь порядок его обычного мышления; и в этом случае он может лишиться, возможно навсегда, всех приятных, как говорится, «дорогих его сердцу ценностей», до тех пор составлявших его спокойную и безмятежную жизнь.

Благодаря правильно проводимому самонаблюдению, человек с первых же дней ясно поймет и неоспоримо установит свое полное бессилие и беспомощность перед лицом буквально всего окружающего.

Всем своим существом он убедится, что все управляет им. Он абсолютно ничем не управляет и не руководит.

Его привлекает и отталкивает не только все одушевленное, обладающее способностью влиять на возникновение у него той или иной ассоциации, но даже совершенно инертное и неодушевленное.

Без всякого самовоображения или самоуспокоения – импульсов, ставших неотделимыми от современных людей, – он познает, что вся его жизнь есть нечто иное, как слепое реагирование на упомянутое привлекательное или отталкивающее.

Он ясно увидит, как отливаются его так называемые мировоззрение, взгляды, вкус и т. д. – короче говоря, как сформировалась его индивидуальность и под воздействием каких влияний ее детали склонны изменяться.

Что же касается второго обязательного условия, то есть введения правильного языка, то оно необходимо потому, что наш только недавно установившийся язык, получивший, так сказать, «права гражданства», на котором мы говорим, передаем другим наши знания и представления и пишем книги, уже стал, по нашему мнению, таким, что сейчас совершенно не пригоден для более или менее точного обмена мнениями.

Слова, из которых состоит наш современный язык, передают, вследствие произвольных мыслей, вкладываемых в них людьми, неопределенные и относительные понятия и потому понимаются обычными людьми «растяжимо».

В том, что жизнь человека приобрела именно эту ненормальность, по нашему мнению сыграла роль все та же установившаяся ненормальная система воспитания подрастающего поколения.

И сыграла она роль потому, что, будучи основанной, как мы уже сказали, главным образом, на том, чтобы заставлять молодежь «механически заучивать» как можно больше слов, – отличающихся друг от друга только по впечатлению, получаемому от их звучания, а не по действительной сути заложенного в них смысла, – эта система воспитания, в результате, привела к постепенной утрате людьми способности обдумывать и осмысливать то, о чем они говорят, и то, что им говорят.

В результате утраты этой способности и, в то же время, ввиду необходимости сообщать мысли другим более или менее точно, они вынуждены, несмотря на бесконечное количество слов, уже существующих во всех современных языках, либо заимствовать из других языков, либо изобретать все больше и больше слов; это, в конце концов, привело к тому, что, когда современный человек хочет выразить мысль, для выражения которой он знает много, как будто, подходящих слов и выражает эту мысль словом, которое, по его соображениям, кажется подходящим, он все-таки инстинктивно чувствует неуверенность в правильности своего выбора и бессознательно придает этому слову свой собственный субъективный смысл.

Из-за этого уже автоматического употребления, с одной стороны, и постепенного исчезновения способности сосредоточивать свое активное внимание в течение более или менее продолжительного времени, с другой стороны, средний человек, произнося или слыша какое-нибудь слово, невольно выделяет и подчеркивает тот или иной аспект выражаемого этим словом понятия, неизменно сосредоточивая весь смысл слова на одной черте обозначаемого им понятия; то есть для него слово выражает не все значения данной идеи, а лишь первое случайное значение, зависящее от мыслей, образовавшихся в звене протекающих в нем автоматических ассоциаций. Поэтому всякий раз, когда в разговоре современный человек слышит или произносит одно и то же слово, он придает ему другой смысл, иногда совершенно противоположный тому, который данное слово выражает.

Для всякого человека, в какой-то степени это осознавшего и более или менее научившегося наблюдать, это «трагикомическое празднество звуков» особенно резко заметно и очевидно, когда в разговор двух современных людей вступают другие.

Каждый из них вкладывает свой субъективный смысл во все слова, ставшие центротяжестными словами в упомянутой, так сказать, «симфонии бессодержательных слов», и на слух этого беспристрастного наблюдателя все это воспринимается только как то, что в древних синолупских сказках «Тысяча и одной ночи» называется «какофонически-фантастической чепухой».

Беседуя таким образом, современные люди, тем не менее, воображают, что они понимают друг друга, и уверены, что они сообщают свои мысли друг другу.

Мы же, напротив, полагаясь на массу неоспоримых данных, подтвержденных психо-физико-химическими экспериментами, категорически утверждаем, что пока современные люди остаются такими, какие они есть, то есть «обычными людьми», о чем бы они не говорили между собой, а особенно, если тема абстрактная, они никогда не будут подразумевать под одними и теми же словами одни и те же понятия, никогда не будут действительно понимать друг друга.

Вот почему у современного обычного человека всякое внутренне и даже мучительное переживание, порождающее размышление и достигшее логических результатов, которые, при других обстоятельствах, могли бы быть очень полезными для окружающих, внешне не проявляется, а только превращается в, так сказать, «порабощающий фактор» для него самого.

Из-за этого изоляция внутренней жизни каждого отдельного человека даже увеличивается, и, как следствие, все больше и больше уничтожается так называемое «взаимное обучение», столь необходимое для коллективного существования людей.

Вследствие утраты способности обдумывать и осмысливать, обычный современный человек, услышав или употребив в разговоре слово, знакомое ему только по звучанию, не задумывается, и у него даже не возникает вопроса, что именно это слово значит, поскольку он уже решил, раз и навсегда, что он и другие тоже знают это.

Иногда все же у него возникает вопрос, когда он слышит совершенно незнакомое слово в первый раз; но в этом случае он довольствуется просто тем, что подставляет вместо незнакомого слова другое подходящее слово со знакомым звучанием и воображает, что понял его.

Чтобы ясно показать сказанное, можно привести прекрасный пример со словом, которое так часто употребляет каждый современный человек, – «мир».

Если бы люди умели уяснять себе, что проходить у них в мыслях, когда они слышат или употребляют слово «мир», то большинство их должно было бы признать – если, конечно, они намеренны быть искренними, – что у них с этим словом не связано никакого точного понятия. Ловя на слух просто привычное звучание, смысл которого, полагают они, им известен, они как бы говорят себе: «А, мир, я знаю, что это такое», и безмятежно думают дальше.

Если намеренно остановить их внимание на этом слове и умело прощупать этих людей, чтобы выяснить, что же они понимают под этим словом, они сначала будут просто, как говорится «сконфужены», но, быстро оправившись, то есть обманув себя и вспомнив первое пришедшее на ум определение слова, они выдадут его за свое собственное, хотя на самом деле до этого о нем и не думали.

Если бы кто-нибудь имел власть заставлять группу современных людей, даже получивших, так сказать, «хорошее образование», сказать точно, как каждый из них понимает слово «мир», они все так «стали бы ходить вокруг да около», что он невольно даже о касторке вспомнил бы с нежностью. Например, один из них, прочитавший помимо прочего, несколько книг по астрономии, сказал бы, что «мир» – это огромное количество солнц, окруженных планетами, расположенных на колоссальных расстояниях друг от друга и вместе образующих то, что мы называем «Млечным Путем», за которым на неизмеримых расстояниях и за пределами пространств, доступных нашему исследованию, предположительно, находятся другие созвездия и другие миры.

Другой, интересующийся современной физикой, говорил бы о мире, как о систематической эволюции материи от атома и до самых крупных соединений, таких как планеты и солнца; возможно, он упомянул бы теорию подобия мира атомов миру солнц и планет, и т. д., в том же духе.

Третий, по той или иной причине увлекшийся философией и прочитавший всю мешанину по этому предмету, сказал бы, что мир – всего лишь продукт наших субъективных представлений и воображения и, например, наша Земля, со своими горами и морями, с растительным и животным царством, – лишь кажущийся иллюзорный мир.

Человек, знакомый с новейшими теориями многомерного пространства, сказал бы, что мир обычно считают бесконечной трехмерной сферой, но в действительности трехмерный мир, как таковой, существовать не может и является лишь воображаемым сечением другого, четырехмерного, мира, из которого приходит и в который уходит все, происходящее вокруг нас.

Человек, мировоззрение которого основано на догмах религии, сказал бы, что мир есть все существующее, видимое и невидимое, созданное Богом и зависящее от Его Воли. Наша жизнь в видимом мире коротка, но в невидимом мире, где человек получает воздаяния за все свои деяния во время пребывания в видимом мире, жизнь вечна.

Увлекающийся спиритизмом сказал бы, что наряду с видимым миром существует и другой, мир «загробный», и что уже установлена связь с существами, населяющими этот «загробный» мир.

Поклонник теософии пошел бы еще дальше и сказал бы, что существует семь миров, взаимопроникающих друг друга и состоящих из все менее и менее плотной материи, и т. д.

Короче говоря, ни один современный человек не смог бы предложить ни одного определенного понятия действительного значения слова «мир», которое точно соответствовало бы всем принятым употреблениям.

Вся психическая внутренняя жизнь обычного человека есть не что иное, как «автоматический контакт» двух или трех серий ранее ощущавшихся им ассоциаций впечатлений, закрепившихся, под действием возникшего у него тогда импульса, во всех трех имеющихся у него разнородных локализациях, или «мозгах». Когда эти ассоциации начинают действовать опять, то есть когда происходит повторение соответствующих впечатлений, они начинают констатировать, под влиянием какого-нибудь внутреннего или внешнего случайного толчка, что в другой локализации начинают повторяться однородные впечатления, вызванные ими.

Все особенности мировоззрения обычного человека и характерные черты его индивидуальности вытекают из – и зависят от – следствия импульса, действующего в нем в момент восприятия новых впечатлений, а также от установившегося автоматизма возникновения процесса повторения этих впечатлений.

И именно этим объясняется то несоответствие, всегда замечаемое даже обычным человеком во время его пассивного состояния, что в нем одновременно протекает несколько ассоциаций, не имеющих ничего общего между собой.

В общем присутствии человека упомянутые впечатления воспринимаются благодаря трем, так сказать, аппаратам – имеющимся у него, как и вообще у всех животных, – действующим в качестве воспринимателей всех семи так называемых «планетарных центротяжестных вибраций».

Структура этих воспринимающих аппаратов одна и та же во всех частях механизма.

Они состоят из приспособлений, напоминающих чистые восковые фонографические диски; на этих дисках или, иначе говоря, «катушках» записываются все получаемые впечатления с первых дней появления человека на свет, и даже раньше, с периода его формирования в чреве матери.

А отдельные аппараты, составляющие этот общий механизм, обладают также одним автоматически действующим приспособлением, благодаря которому вновь поступающие впечатления – помимо того, что они записываются рядом с подобными им впечатлениями, воспринятыми одновременно с этими последними.

Таким образом, каждое переживаемое впечатление записывается в нескольких местах и на нескольких катушках, и там, на этих катушках, оно сохраняется неизменным.

Эти отпечатавшиеся восприятия имеют такое свойство, что от контакта с однородными вибрациями того же качества они, так сказать, «возбуждаются», и в них тогда повторяется действие, подобное тому, которое вызвало их первое возникновение.

Именно это повторение ранее воспринятых впечатлений, порождающее то, что называется ассоциацией, и части этого повторения, входящие в поле внимания человека, вместе обусловливают то, что называется «памятью».

Память обычного человека – по сравнению с памятью гармоничного совершенного человека – очень и очень несовершенное приспособление для пользования, в процессе его ответственной жизни, запасом ранее воспринятых впечатлений.

С помощью памяти обычный человек может пользоваться лишь очень небольшой частью всего своего запаса ранее воспринятых впечатлений и, так сказать, быть в курсе их, в то время как память, присущая реальному человеку, – в курсе всех его впечатлений без исключения, когда бы они ни были восприняты.

Многими экспериментами было установлено с неоспоримой точностью, что в определенных состояниях, как, например, в определенной стадии гипноза, каждый человек может вспомнить до мельчайших подробностей все, что когда-либо случалось с ним; он может вспомнить все подробности окружающей обстановки, лица и голоса окружавших его людей даже в самые первые дни своей жизни, когда он еще был, по понятиям людей, несознательным существом.

Когда человек находится в каком-нибудь из этих состояний, можно искусственно заставить начать работать даже катушки, скрытые в самых темных уголках механизма; но часто случается, что эти катушки начинают раскручивать сами под влиянием явного или скрытого толчка, вызванного каким-нибудь переживанием, после чего перед человеком внезапно возникают давно забытые сцены, картины, лица и т. д.

В этом месте я прервал лектора и счел уместным сделать следующее дополнение.

ДОПОЛНЕНИЕ

Таков обычный средний человек – бессознательный раб всецелого служения всемирным целям, чуждым его собственной индивидуальности.

Он может прожить все свои годы таким, каков есть, и таким быть уничтоженным навсегда.

Но в то же время Великая Природа дала ему возможность быть не только слепым орудием всецелого служения всемирным объективным целям, но, служа Ей и реализуя предопределенное ему, – что является уделом всякой живой твари, – одновременно работать и для себя, для собственной личной индивидуальности.

Эта возможность была дана и для служения общей цели, вследствие того, что для равновесия этих объективных законов такие относительно освобожденные люди необходимы.

Хотя упомянутое освобождение возможно, тем не менее трудно сказать, имеет ли какой-то определенный человек возможность достичь его.

Есть масса причин, не позволяющих сделать этого, причем в большинстве случаев зависящих не от нас лично, не от великих законов, а лишь от разных случайных условий нашего возникновения и формирования, из которых главными являются наследственность и условия, в которых протекает процесс нашего «подготовительного возраста». Именно эти неконтролируемые условия могут не допустить этого освобождения.

Главная трудность на пути освобождения от всецелого рабства состоит в том, что необходимо с намерением, исходящим из своей собственной инициативы и настойчивости и подкрепляемым своими собственными усилиями – то есть не по чужой воле, а по собственной, – добиться искоренения из своего присутствия как уже закрепившихся последствий определенных свойств того нечто у наших предков, которое называется органом кундабуфер, так и предрасположения к этим последствиям, которые могут возникнуть снова.

Для того чтобы у вас было хотя бы приблизительное представление об этом странном органе и его свойствах, а также о проявлениях у нас последствий этих свойств, мы должны немного остановиться на этом вопросе и поговорить о нем несколько подробнее.

Великая Природа по Своей предусмотрительности и по многим важным причинам (относительно которых в последующих лекциях будут даны теоретические объяснения) была вынуждена поместить в общие присутствия наших далеких предков такой орган, благодаря порождению свойств которого они были бы ограждены от возможности видеть и чувствовать все так, как оно происходит в действительности.

Хотя этот орган и был потом «удален» Великой Природой из их общих присутствий, однако, по космическому закону, выражающуюся словами «ассимиляция результатов часто повторяемых действий», – по которому, от частого повторения одного и того же действия, у каждого мирового сгущения, при определенных условиях, возникает предрасположение давать подобные результаты, – это закономерное предрасположение, возникшее у наших предков, передавалось по наследству из поколения в поколение, так что когда их потомки, в процессе своего обычного существования, установили многочисленные условия, оказавшиеся благоприятными для упомянутой закономерности, с того времени у них стали возникать последствия различных свойств этого органа, и, усваиваясь, благодаря передаче по наследству из поколения в поколение, они, в конце концов, приобрели почти такие же проявления, что и у их предков.

Приблизительное понимание проявлений у нас этих последствий можно получить из следующего факта, вполне понятного нашему разуму и не вызывающего никакого сомнения.

Все мы, люди, смертны, и каждый человек может умереть в любой момент.

Теперь возникает вопрос, может ли человек действительно нарисовать себе и, так сказать «пережить» в своем сознании процесс своей собственной смерти?

Нет! Свою собственную смерть и переживание этого процесса человек никогда, как бы он не хотел, не может себе представить.

Современный обычный человек может представить себе смерть другого, хотя не полностью даже это.

Он может представить себе, например, что некий мистер Смит выходит из театра и, переходя улицу, попадает под автомобиль и оказывается задавленным насмерть.

Или же сорванная ветром вывеска падает на голову мистеру Джонсу, случайно проходящему мимо, и убивает его на месте.

Или, что мистер Браун отравился, поев несвежих раков, и, так как никто не может его спасти, на следующий день умирает.

Каждый может легко представить себе все это. Но может ли обычный человек представить такую же вероятность для себя, какую он допускает для мистера Смита, мистера Джонса и мистера Брауна, и почувствовать и пережить все отчаяние оттого, что все это может произойти с ним?

Подумайте, что стало бы с человеком, ясно представившем себе и переживающим неизбежность своей собственной смерти.

Если он размышляет серьезно и действительно способен углубиться в это и познать свою собственную смерть, что могло бы быть для него ужаснее?

Помимо угнетающего факта неизбежности смерти, которая неотвратимо должна произойти с ними, у людей в обычной жизни, особенно в последнее время, есть много других подобных вещей, одно только реальное представление о возможности переживания которых должно вызывать чувство невыразимых страданий.

Если бы такие современные люди, уже полностью потерявшие возможность иметь какую бы то ни было реальную объективную надежду на будущее, – то есть те, которые в своей ответственной жизни никогда ничего не «сеяли» и которым, следовательно, нечего «пожинать» в будущем, – познали неизбежность своей скорой смерти, то они повесились бы от одного только переживания этого в мыслях.

Особенность действия последствий свойств упомянутого органа на общую психею людей именно в том и состоит, что благодаря ей у большинства современных людей – этих трехмозговых существ, на которых были возложены все надежды и ожидания нашего ТВОРЦА, как на возможных служителей высшим целям, – не возникает познания этих действительных ужасов, и, кроме того, она дает им возможность спокойно вести свое существование, бессознательно выполняя предопределенное, но лишь служа ближайшим непосредственным целям Природы, поскольку они тем временем потеряли, из-за своей неподобающей ненормальности жизни, всякую возможность служить высшим целям.

Благодаря этим последствиям, не только не возникает в психее этих людей познания этих ужасов, но с целью самоуспокоения они даже выдумывают всевозможные фантастические, но представляющиеся правдоподобными их наивной логике, объяснения того, что они действительно осознают, а также и того, чего они не осознают вовсе.

Так, например, если бы решение вопроса нашей неспособности действительно осознавать многие возможные истинные ужасы, в частности, ужас своей собственной смерти, стало бы, так сказать, «жгучим вопросом дня», – что случается с некоторыми вопросами современной жизни людей, – то, по всей вероятности, все современные люди, и обычные смертные, и так называемые «ученые», уверенно предложили бы решение, в котором ни на мгновение не усомнились бы, и, как говорится, с пеной у рта стали бы доказывать, что на самом деле от переживания таких ужасов людей спасает их собственная «воля».

Но если это допустить, почему же тогда эта самая предполагаемая воля не защищает нас от всех мелких страхов, которые мы испытываем на каждом шагу?

Чтобы осознать и понять то, что я сейчас говорю, всем своим существом, а не только своим, так сказать «мыслеблудием», которое, к несчастью наших потомков стало преобладающим качеством современных людей, представьте себе хотя бы следующее.

Сегодня, после лекции, вы возвращаетесь домой, раздеваетесь и ложитесь в постель, но как раз в тот момент, когда вы укрываетесь одеялом, из-под подушки выскакивает мышь и, пробежав по вашему телу, ныряет в складки одеяла.

Признайтесь откровенно, разве при одной только мысли о такой возможности не пробегает по вашему телу настоящая дрожь?

Разве не так?

Теперь, пожалуйста, постарайтесь подумать о возможности такого случая с вами только своим мышлением, в виде исключения без всякой, так сказать, «субъективной эмоциональности», укоренившейся в вас, и вы сами поразитесь, что так реагирует на это.

Что в этом такого ужасного?

Это всего лишь обыкновенная домашняя мышь, самое безвредное и безобидное животное.

Так вот, я спрашиваю вас, как можно объяснить все сказанное той волей, которая, якобы, имеется у каждого человека?

Как можно совместить то, что человек приходит в ужас от маленькой робкой мышки, самой пугливой из всех созданий, и от тысяч других таких же пустяков, которые, возможно никогда с ними и не произойдут, и, тем не менее, не испытывает ужаса перед неизбежностью своей собственной смерти?

Во всяком случае, объяснить такое явное противоречие действием знаменитой человеческой воли невозможно.

Когда это противоречие рассматривается открыто, без всяких предубеждений, то есть без всяких готовых понятий, заимствованных из мудрствований разных так называемых «авторитетов», ставших таковыми, в большинстве случаев, вследствие наивности и «стадного инстинкта» людей и вследствие возникающих в нашем мышлении результатов ненормального воспитания, то становится очевидным, что все эти ужасы, от которых у человека не возникает, как мы уже говорили, импульса повеситься, допускаются Самой Природой в той степени, в какой они необходимы для процесса нашего обычного существования.

И, действительно, без них, без всех этих, в объективном смысле, как говорится, «блошиных укусов», которые однако кажутся нам «невероятными ужасами», у нас не могли бы протекать вообще никакие переживания, ни радость, ни горе, ни надежды, ни разочарования и т. д., у нас также не могло бы быть всех этих забот, стимулов, стремлений и, вообще, всевозможных импульсов, которые побуждают нас действовать, чего-то достигать, стремиться к какой-нибудь цели.

Именно все эти автоматические, можно сказать, «детские переживания», возникающие и протекающие у обычного человека, с одной стороны, составляют и поддерживают его жизнь, а с другой стороны, не дают ему ни возможности, ни времени увидеть и почувствовать реальность.

Если бы обычному современному человеку дать возможность сознавать и помнить, хотя бы только мысленно, что в определенное известное число – например, завтра, через неделю, месяц, или даже год или два он умрет, и умрет наверняка, что же тогда, спрашивается, остается от всего того, что до сих пор заполняло и составляло всю его жизнь?

Все потеряло бы свой смысл и значимость для него. Какое значение имели бы тогда для него полученный вчера орден за службу, который так его радовал, или недавно замеченный «обещающий взгляд женщины», которая долго была объектом его постоянного и невознаграждаемого желания, или газеты за утренним кофе, или почтительное приветствие соседа на лестнице, или театр вечером, отдых и сон, все его любимые вещи – какую ценность будет тогда иметь все это?

Эти вещи больше не имели бы того значения, которое придавалось им прежде, даже если бы человек знал, что смерть настигнет его только через пять или шесть лет.

Короче говоря, смотреть своей собственной смерти, как говорится, «в лицо» обычный человек не может и не должен – это ему было бы, так сказать, «не по силам», и перед ним отчетливо возник бы вопрос: «Зачем же должны мы жить, трудиться и страдать?»

Именно для того чтобы такой вопрос не возник, Великая Природа, убедившись, что в общих присутствиях большинства людей уже перестали существовать факторы достойных проявлений, надлежащих трехмозговым существам, к счастью, мудро защитила их, допустив возникновение у них разных последствий тех недостойных, не подобающих трехмозговым существам, свойств, которые при отсутствии должной реализации, приводят к тому, что они не воспринимают и не осознают реальность.

И Великая Природа была вынуждена приспособить Себя к такой, в объективном смысле, ненормальности из-за того, что, вследствие установленных самими людьми условий их обычной жизни, ухудшение качества их излучений, необходимых для Высших Общекосмических Целей, настоятельно требовало, для поддержания равновесия, увеличения количества возникновений и существований этих жизней.

Отсюда следует, что жизнь вообще дается людям не для них самих, а жизнь эта необходима для упомянутых Высших Космических Целей, вследствие чего Великая Природа охраняет эту жизнь так, чтобы она протекала в более или менее сносной форме, и заботится о том, чтобы она не прекращалась преждевременно.

Разве мы, люди, сами тоже не кормим, не охраняем наших овец и свиней, не присматриваем за ними и не делаем их жизнь как можно более удобной?

Разве мы делаем все это потому, что ценим их жизнь ради их жизни?

Нет! Мы делаем все это для того, чтобы в один прекрасный день заколоть их и получить нужное нам мясо пожирнее.

Таким же образом и Природа принимает все меры, чтобы мы жили, не видя ужаса, и не вешались, а жили долго; а потом, когда понадобится, Она закалывает нас.

При установившихся условиях обычной жизни людей это уже стало теперь непреложным законом Природы.

В нашей жизни есть определенная очень большая цель, и мы должны служить этой Общей Великой Цели – в этом заключается весь смысл и предназначение нашей жизни.

Все, без исключения, люди являются рабами этого «Великого», и все вынуждены волей-неволей подчиниться и выполнять без условий и компромиссов предназначенное каждому из нас переданной ему наследственностью и приобретенным им Бытием.

Теперь, возвращаясь, после всего сказанного, к главной теме лекции, прочитанной здесь сегодня, я хочу освежить в вашей памяти упоминавшиеся несколько раз при определении человека выражения «реальный человек» и «человек в кавычках» и, в заключение сказать следующее.

Хотя и реальный человек, уже имеющий свое собственное «Я», и человек в кавычках, не имеющий его, в равной степени являются рабами упомянутого «Великого», однако разница между ними, как я уже говорил, в том, что, поскольку отношение первого к своему рабству сознательное, он приобретает возможность, одновременно служа всемирной реализации, употреблять часть своих проявлений, по предусмотрительности Великой природы, на приобретение себе «непреходящего Бытия»; в то время как последний, не сознавая своего рабства, служит на протяжении всего процесса своего существования исключительно лишь как вещь, которая, когда становится больше не нужной, исчезает навсегда.

Чтобы сделать сказанное более понятным и конкретным, полезно сравнить жизнь человечества вообще с большой рекой, берущей начало из разных источников и текущей по поверхности нашей планеты, а жизнь отдельного человека – с одной из капель воды, составляющих реку жизни.

Сначала эта река течет, как целое, по сравнительно ровной долине, а в том месте, где Природа претерпела так называемый «закономерный катаклизм», она разделяется на два отдельных потока, или, как еще говорят, в этой реке происходит «разделение вод».

Вся вода одного потока, пройдя это место, течет дальше по еще более ровной долине, где ее не окружает так называемый «величественный и живописный» ландшафт, и беспрепятственно впадает, в конце концов, в безбрежный океан.

Второй поток, продолжая течь через места, образованные последствиями упомянутого «незакономерного катаклизма», падает, в конце концов, в трещины в земле, являющиеся последствиями того же катаклизма, и просачивается в самые глубины Земли.

Хотя, после разделения, воды обоих этих потоков дальше текут самостоятельно и больше не смешиваются, однако, на протяжении всего своего дальнейшего пути, они часто приближаются друг к другу, что все результаты, порождаемые процессом их протекания, сливаются, а иногда даже, во время сильных атмосферных явлений – таких, как буря, ветры и т. д., – брызги или даже отдельные капли переходят из одного потока в другой.

Жизнь каждого отдельного человека, до достижения им ответственного возраста, соответствует капле воды в первоначальном течении реки, а место, где происходит разделение вод, соответствует времени, когда он достигает совершеннолетия.

После этого разделения всякое последующее значительное закономерное движение как этой реки, так и всех мелких частностей этого движения ради реализации предназначения всей реки, в равной мере относится к каждой отдельной капле, постольку поскольку данная капля находится во всем целом этой реки.

Для самой капли все ее собственные перемещения, направления и состояния, вызванные различиями ее положения, разнообразными случайно возникшими окружающими условиями и ускоренным или замедленным темпом ее движения, имеют всегда совершенно случайный характер.

У капель нет отдельного предопределения их личной судьбы – предопределенная судьба есть только у всей реки.

В начале течения реки, капли живут в одно мгновение здесь, в другое – там, а еще через мгновение их вообще может не быть ни здесь, ни там: они могут выплеснуться из реки и испариться.

Итак, когда из-за неподобающей жизни людей Великая Природа была вынуждена породить нечто неподобающее в их общих присутствиях, с тех пор, в целях общей реализации всего существующего, было установлено, чтобы жизнь человечества вообще на Земле текла двумя потоками; и Великая Природа предусмотрела и постепенно закрепила в частностях Своей общей реализации такую закономерность, чтобы в каплях воды первоначального течения реки жизни, имеющих соответствующие внутренние субъективные так называемые «усилия своего собственного самоотрицания», могло или не могло возникнуть то «нечто», благодаря которому приобретаются определенные свойства, дающие возможность, на месте разделения реки жизни, войти либо в один, либо в другой поток.

Это нечто, являющееся в общем присутствии капли фактором, реализующим у нее свойство, соответствующее одному или другому потоку, и есть в общем присутствии каждого человека, достигшего ответственного возраста то «я», о котором говорилось в сегодняшней лекции.

Человек, имеющий в своем общем присутствии свое собственное «я» входит в один поток реки жизни, а человек, не имеющий своего «я», входит в другой.

Последующая судьба каждой капли в общей реке жизни определяется при разделе вод, соответственно тому потоку, в который попадает капля.

И определяется она, как уже говорилось, тем, что один из этих двух потоков, в конце концов вливается в океан, то есть в ту сферу общей Природы, в которой часто происходит многократный так называемый «взаимообмен веществ между различными крупными космическими сгущениями» посредством процесса так называемого «похдалиссджанча» (часть этого процесса, между прочим современные люди именуют «циклоном»), вследствие чего эта капля воды имеет возможность эволюционировать, так сказать, к следующему более высокому сгущению. А другой поток в конце течения, как уже говорилось, по трещинам «преисподней» Земли, где он участвует в происходящем внутри планеты непрерывном процессе, называемом «инволюционным строительством», превращается в пар и распределяется по соответствующим сферам новых возникновений. После разделения вод, последующие большие и малые закономерности и частности внешнего движения, имеющего целью реализацию предназначения обоих потоков, также вытекают из тех же самых космических законов, но только вытекающие из них результаты, так сказать, «субъективизируются» соответственно для каждого потока, и, хотя они начинают функционировать самостоятельно, они все время взаимно помогают и поддерживают друг друга. Эти субъективизированые второстепенные результаты, вытекающие из основных космических законов, иногда функционируют бок о бок, иногда сталкиваются или пересекаются, но никогда не смешиваются. Действия этих субъективизированных второстепенных результатов могут иногда, при определенных окружающих условиях, распространяться и на отдельные капли.

Главное несчастье нас, современных людей, в том, что мы – из-за многих условий нашего обычного существования, установленных нами самими, главным образом, ненормального так называемого «воспитания», – достигая ответственного возраста и приобретая присутствия, соответствующие только тому потоку реки жизни, который, в конце концов, вливается в «преисподнюю», входим в него, и он несет нас, куда хочет, а мы, не думая о последствиях, остаемся пассивными и, подчиняясь потоку, плывем и плывем по течению.

Пока будем оставаться пассивными, мы не только должны будем неизбежно служить лишь средством для «инволюционного и эволюционного строительства» Природы, но и всю свою остальную жизнь нам придется рабски подчиняться любому капризу слепых событий.

Поскольку большинство присутствующих слушателей уже, как говорится, «перешли» в ответственный возраст и искренне сознают, что до сих пор они не приобрели своего собственного «я», и в то же время, исходя из сути всего здесь сказанного, не видят никаких особенно благоприятных перспектив для себя, то для того чтобы вы – именно вы, сознающие это, – не были сильно, как говорится, «обескуражены» и не впали в обычный так называемый «пессимизм», распространенный в современной ненормальной жизни людей, и говорю совершенно откровенно, без всякой задней мысли, что – по моим убеждениям, сложившимся благодаря долгим годам исследований, подкрепленных многочисленными, совершенно исключительно проведенными экспериментами, на результатах которых основан созданный мною Институт Гармоничного Развития Человека, – даже для вас еще не слишком поздно.

Дело в том, что упомянутые исследования и эксперименты очень ясно и определенно показали мне, что, заботами Матери Природы, предусмотрена возможность приобретения существами ядра своей сущности, то есть своего собственного «я», даже и по достижении ими ответственного возраста.

Предусмотрительность Справедливой Матери Природы состоит в данном случае в том, что нам дается возможность, при определенных внутренних и внешних условиях, перейти из одного потока в другой.

Дошедшее до нас из древности выражение «первое освобождение человека» относится именно к этой возможности перейти из потока, которому предназначено исчезнуть в преисподней, в поток, который вливается в необъятные пространства безбрежного океана.

Перейти в другой поток не так легко – захотели и перешли. Для этого, прежде всего, необходимы: сознательная кристаллизация у себя данных для порождения в своем общем присутствии постоянного неугасимого импульса желания такого перехода и, после этого, длительная соответствующая подготовка.

Для этого перехода необходимо, прежде всего, отказаться от всего того, что вам кажется «благами» в этом потоке жизни, а на самом деле является автоматически и рабски приобретенными привычками. Другими словами, необходимо умереть для всего, что стало для вас вашей обычной жизнью.

Именно об этой смерти говорится во всех религиях. Она имеется в виду в изречении, дошедшем до нас из далекой древности: «Аще не умреши не оживеши», то есть «Если не умрешь, не воскреснешь».

Смерть, о которой идет речь, не есть смерть тела, поскольку при такой смерти нет нужды в воскресении.

Ибо, если есть душа и, более того, бессмертная душа, она может обойтись без воскресения тела.

Нет также никакой необходимости в воскресении для того, чтобы предстать перед Страшным Судом Господа Бога, как нас учили Отцы Церкви.

Нет! Даже Иисус Христос и все другие пророки, посланные Свыше, говорили о смерти, которая может произойти и при жизни, то есть о смерти того «тирана», от которого происходит наше рабство в этой жизни и единственно в освобождении от которого заключается первое главное освобождение человека.

Подводя итог всему сказанному – мыслям, изложенной в прослушанной вами лекции, а также тому, что я добавил сегодня, то есть о двух категориях современных людей, по внутреннему содержанию ничего не имеющих общего друг с другом, и о том прискорбном факте, в некоторой степени разъясненном благодаря сделанным добавлением, что в общих присутствиях людей в последнее время, из-за все более ухудшающихся условий обычной жизни, установленной нами, особенно неправильной системы воспитания подрастающего поколения, многие последствия органа кундабуфер стали возникать гораздо интенсивнее, – я считаю необходимым сказать и подчеркнуть еще раз, что все без исключения, недоразумения, возникающие в процессе нашей коллективной жизни, особенно в смысле взаимоотношений, и все разногласия, споры, сведения счетов и поспешные решения, после реализации которых на практике у нас возникает затяжной процесс «угрызений совести», даже такие крупные события, как войны, гражданские войны и другие такие же несчастья общего характера, происходят лишь из-за свойства в общих присутствиях обычных людей, никогда специально не работавших над собой, которое и на этот раз назвал бы «отражением реальности в их сознании вверх ногами».

Каждый человек, способный хоть немного серьезно подумать, так сказать, «не отождествляясь» со своими страстями, должен согласиться с этим, если он примет во внимание только один единственный факт, часто повторяющийся в процессе нашей жизни, что все наши переживания, которые сначала, в момент протекания, кажутся неописуемыми ужасами, спустя совсем незначительное время, когда они сменились другими и вспоминаются случайно и мы, по нашему логическому рассуждению, находимся уже в другом настроении, – оказывается, как говорится, «гроша ломаного» не стоят.

У обычного человека результаты его мышления и чувств часто приводят к тому, что, как говорится, «муха становится слоном, а слон – мухой».

Проявления в общих присутствиях упомянутых людей этого пагубного свойства интенсивно реализуются во время таких событий, как войны, революции, гражданские войны и т. д.

Именно во время этих событий особенно резко проявляется то состояние, констатируемое даже ими, под воздействие которого все они, за малым исключением, подпадают и которое они называют «массовым психозом».

Суть этого состояния в том, что обычные люди получают своим уже ослабленным мышлением, в такие периоды ослабевающим еще больше, потрясения от преступных рассказов о том или ином сумасшедшем и, становясь, в полном смысле слова, жертвами этих злостных историй, проявляют себя совершенно автоматически.

В то время, когда они оказываются под воздействием такого бедствия, – уже ставшего у современных обычных людей их неотъемлемым свойством, – в их общих присутствиях совсем уже перестает существовать то святое, называемое «совестью», данными для возможности приобретения которого Великая Природа одарила их как богоподобных существ в отличие от простых животных.

Знающие люди искренне сожалеют об этом свойстве современных людей, потому что, согласно историческим, а также экспериментальным данным многих истинных ученых существ прошлых эпох, Великой Природе уже давно не нужно для Ее равновесия такое явление, как массовый психоз. Скорее, наоборот, такое периодически возникающее у людей свойство вынуждает Ее все снова и снова приспосабливаться, как например, увеличивать рождаемость, изменять так называемый «ритм общей психеи» и т. д. и т. п.

После всего изложенного, я считаю необходимым сказать и даже еще раз подчеркнуть, что дошедшие до современных людей и ставшие известными также и мне исторические данные о том, что происходило в прошлом в жизни людей действительно, а не выдумано современными так называемыми учеными существами, главным образом немецкими, каковыми историями пичкается все подрастающее поколение почти всюду на Земле, – ясно показывают, что люди прошлых эпох не разделялись на два потока жизни, а все текли в одной реке.

Общая жизнь человечества разделилась на два потока, начиная со времени так называемой «тиклямишской цивилизации», которая непосредственно предшествовала вавилонской цивилизации.

Именно с того времени начала постепенно устанавливаться и, в конце концов, окончательно установилась та организация жизни человечества, которая, как должен констатировать каждый здравомыслящий человек, может теперь протекать более или менее терпимо только при условии, если люди делятся на господ и рабов.

Хотя недостойно человека быть господином или рабом в коллективном существовании таких же, как мы, детей ОБЩЕГО ОТЦА, однако, в силу существующих в настоящее время условий, уже прочно закрепившихся в процессе коллективной жизни людей, источник которых лежит в далекой древности, мы должны примириться с этим и согласиться на компромисс, который, по беспристрастному рассуждению, должен согласовываться с нашим собственным личным благом и, в то же время, не противоречить заповедям, специально направляющимся и нам, людям, из «Первоисточника Всего Сущего».

Такой компромисс, думаю, возможен, если некоторые люди сознательно поставят перед собой главной целью своего существования приобретение в своем присутствии всех соответствующих данных для того, чтобы стать господами среди подобных себе окружающих.

Исходя из этого и действуя согласно мудрому изречению древности, утверждающему, что «для того чтобы быть действительно справедливым и хорошим альтруистом, необходимо прежде всего быть полным эгоистом», и также пользуясь здравым смыслом, данным нам Великой Природой, каждый из нас должен поставить себе главной целью – стать в процессе нашей коллективной жизни господином.

Но господином не в том смысле и значении, которое это слово имеет у современных людей, то есть не тем, у кого много рабов и много денег, полученных, в большинстве случаев, по наследству, а в том смысле, что данный человек, благодаря своим, в объективном смысле, благочестивым поступкам по отношению к окружающим, то есть поступкам, проявляемым им по велениям одного только его чистого разума, без участия импульсов, порождаемых у него, как и у всех людей, упомянутыми последствиями свойств пагубного органа кундабуфер, – приобретает то нечто, которое само по себе заставляет всех окружающих его склоняться перед ним и почтительно выполнять его приказания.

Теперь я считаю эту первую серию своих писаний оконченной, причем в такой форме, которая удовлетворяет даже меня самого.

Во всяком случае, даю слово, что с завтрашнего дня я не потрачу на эту первую серию и пяти минут своего времени.

А теперь, прежде чем приступить к работе над второй серией своих писаний, чтобы придать им, с моей точки зрения, общедоступную форму, я собираюсь целый месяц отдыхать, не писать решительно ничего, и, в качестве стимула утомленному до предела организму, ме-е-е-едленно попивать еще оставшиеся пятнадцать бутылок «сверхвосхитительнейшего нектара», называемого на Земле в настоящее время «старым кальвадосом».

Между прочим, и сподобился найти этот старый кальвадос – двадцать семь бутылок, покрытых смесью извести, песка и соломенной трухи, – случайно, несколько лет назад, когда копал в одном из подвалов моего нынешнего главного места пребывания яму для хранения моркови зимой.

Эти бутылки божественной жидкости были погребены, по всей вероятности, жившими поблизости вдали от мирских искушений монахами для спасения своих душ.

Мне теперь почему-то кажется, что они зарыли туда эти бутылки не без задней мысли и что, благодаря их так называемой «интуитивной проницательности», – а данные для этой их особенности, надо полагать, сформировались у них благодаря их набожной жизни, – они предвидели, что зарытая божественная жидкость попадет в руки, способные оценить такие вещи; и теперь, действительно, эта жидкость стимулирует обладателя этих рук достойно поддерживать идеалы, на которых было основано сотрудничество этих монахов, и помогать лучшей передаче их смысла следующему поколению.

Во время этого, вполне заслуженного со всех точек зрения, отдыха я хочу попивать эту великолепную жидкость, которая последние годы одна только и давала мне возможность терпеливо сносить окружающих меня скотов, подобных мне самому, и слушать новые анекдоты, а иногда за отсутствием новых, и старые, – конечно, если попадались умелые рассказчики.

Сейчас еще полдень, а так как я дал слово ничего больше не писать для этой первой серии, начиная только с завтрашнего дня, у меня еще есть время, и я с чистой совестью не нарушу своего слова, если добавлю, что год или два назад я окончательно решил сделать только первую серию своих публикуемых писаний общедоступной, что же касается второй и третьей серий, то их общедоступными не делать, а организовать их распределение, чтобы, между прочим, реализовать через них одну из основных задач, поставленных себе под сущностной клятвой; задача состоит в том, чтобы в конце концов, непременно также доказать всем своим современникам, как теоретически, так и практически, абсурдность всех свойственных им представлений о якобы существующем каком-то «ином мире» с его знаменитым и таким прекрасным «раем» и таким отвратительным «адом»; и в то же время доказать теоретически, а впоследствии непременно показать практически, чтобы даже каждая «законченная жертва» современного воспитания без содрогания поняла бы и знала, что ад и рай действительно существуют, но только не там, «в том мире», а здесь, рядом с нами, на Земле.

После того как будут изданы все книги первой серии, я намереваюсь, для распространения содержания второй серии, организовать во многих крупных центрах одновременно доступные всем публичные лекции.

Что же касается реальных, бесспорно постижимых, подлинных объективных истин, которые будут освещены мною в третьей серии, то я намерен сделать их доступными исключительно лишь специально подготовленным людям, отобранным по моим продуманным указаниям, из числа слушателей второй серии моих писаний.