Загрузка...



§ 140

Нам беспрестанно повторяют, и много разумных людей поверили в то, что религия необходима для сдерживания людей; что без религии не было бы узды для народов, что мораль и добродетель внутренне связаны с религией.

«Боязнь господа, – говорят нам, – это начало мудрости. Боязнь потусторонней жизни спасительна и способна сдержать человеческие страсти».

Чтобы выйти из заблуждения относительно пользы религиозных понятий, следует открыть глаза и рассмотреть, каковы нравы наиболее религиозных народов. Мы увидим там надменных тиранов, министров-притеснителей, вероломных царедворцев, бесчисленное множество лихоимцев, совсем не щепетильных чиновников, плутов, прелюбодеев, распутников, проституток, воров и ловкачей всяких видов, которые никогда не сомневались ни в существовании мстительного и вознаграждающего бога, ни в муках ада, ни в блаженствах рая.

Хотя это и совершенно бесполезно для огромного большинства людей, но служители божии научились представлять смерть страшной в глазах своих последователей. Если бы наиболее набожные христиане могли быть последовательными, они провели бы всю свою жизнь в слезах и умерли бы затем в самой страшной тревоге. Что может быть ужасней смерти для тех обездоленных, которым каждый миг повторяют, что ужасно попасть в руки бога живого, что над своим спасением надо работать со страхом и трепетом! Однако нас уверяют, что смерть христианина бесконечно утешительна, чего не может иметь неверующий. Добрый христианин, говорят нам, умирает с твердой уверенностью в вечном блаженстве, которое он стремился заслужить. Но разве эта твердая уверенность сама по себе не является самонадеянностью, заслуживающей наказания в глазах сурового бога? Разве должны величайшие святые знать, удостоены ли они любви либо ненависти? Священники! Чем утешать нас надеждой на райские блаженства и закрывать этим глаза на адские муки, не лучше ли было бы, чтобы вы могли видеть свои и наши имена вписанными в книгу жизни?