Загрузка...



§ 141

Разве противопоставление страстей и текущих интересов людей темным понятиям о метафизическом боге, которого не знает никто, невероятных муках потусторонней жизни, небесных радостях, о которых мы не имеем ни малейшего представления, не есть битва реального с призрачным? У людей создаются об их боге лишь смутные представления, они видят его, так сказать, погруженным в облака; они никогда не думают о нем, когда хотят совершить зло; каждый раз, когда честолюбие, деньги или удовольствие толкают или увлекают людей, ни бог, ни его угрозы, ни его обещания не способны никого удержать. Предметы, находящиеся в этом мире, имеют для человека ту степень достоверности, которой самая живая вера не может никогда придать предметам потустороннего мира.

Каждая религия являлась с момента своего возникновения воображаемой уздой, при помощи которой законодатели хотели подчинить себе умы грубых народов. Подобно кормилицам, наводящим на детей страх, чтобы заставить их быть спокойными, честолюбцы применяют слово божие, чтобы навести страх на дикарей; террор казался им способным заставить дикарей спокойно нести ярмо, которое хотят наложить на них. Разве детские страхи годятся для зрелого возраста? Человек в зрелом возрасте не верит больше сказкам, либо если он им еще верит, то не придает им значения и всегда идет своим путем.