Загрузка...



§ 155

Религия, особенно у современных народов, завладев моралью, совершенно затемнила ее принципы. Она сделала людей антиобщественными в силу исполняемых ими обязанностей; она заставила их сделаться бесчеловечными ко всем инакомыслящим. Богословские споры, одинаково непонятные для обеих партий, ожесточившихся друг против друга, потрясали империи, вызывали революции, губили государей, опустошали всю Европу; эти презренные раздоры не могли потухнуть даже тогда, когда их заливали реками крови.

После исчезновения язычества народы возвели в религиозный принцип стремление каждый раз приходить в бешенство, как только они увидят появление некоего воззрения, которое кажется их священниками противным святому учению. Последователи религии, которая проповедует, казалось бы, лишь милость, согласие и мир, показывали себя более свирепыми, чем людоеды либо дикари всякий раз, когда доктора богословия подстрекали их к истреблению братьев. Нет такого преступления, которого не свершили бы люди, желая угодить божеству либо умилостивить его гнев.

Представление о страшном боге, которого рисуют в своем воображении деспотом, обязательно должно сделать злыми его подданных. Страх порождает рабов, а рабы трусливы, низкопоклонны, жестоки и считают, что им все разрешено, когда они хотят либо заслужить благоволение, либо избегнуть гнева своего господина, которого они боятся. Лишь свобода мысли может дать людям величие души и человечность. Понятие же о боге-тиране может сделать из них только рабов, мерзких, гнусных, вздорных и нетерпимых.

Всякая религия, предполагающая быстро раздражающегося, ревнивого, мстительного, обидчивого в отношении своих прав и этикета бога, такого ничтожного, что он может оскорбляться высказываемым о нем мнением, такого несправедливого, чтобы требовать от всех одинаковых понятий о его сущности, – такая религия обязательно должна быть несправедливой, антиобщественной, кровожадной. Поклонники подобного бога не хотят поверить, что они, не совершая преступления, могут перестать ненавидеть либо хотя бы уничтожать всех тех, на кого им указывают как на противников их бога; они думают, что жить в добром согласии с бунтующим – значило бы вызвать неприязнь их небесного монарха. Разве любить то, что бог ненавидит, не значит самому подвергнуться его неумолимой ненависти?

Гнусные гонители и вы, мракобесы-людоеды! Разве вы не чувствуете постоянно безумие и несправедливость вашего нетерпимого характера? Разве вы не видите, что человек не является властелином своих религиозных воззрений, своего легковерия либо неверия, как не является властелином языка, которому научился с детства и коего не может изменить? Разве сказать человеку, чтобы он стал мыслить так же, как и вы, не то же самое, что пожелать, чтобы иностранец выражался так же, как и вы? Разве наказывать человека за заблуждение – это не значит наказывать человека за то, что он воспитан не так, как вы?

Если я не верю в бога, то разве можно изгнать из моих мозгов доводы, поколебавшие мою веру? Если бог дал человеку свободу осуждать себя на адские мучения, зачем же вы мешаете ему? Разве вы благоразумнее либо мудрее бога, за попранные права которого хотите мстить?