Загрузка...



§ 165

Когда человеку приходит охота грешить, он не очень-то думает о своем боге. Больше того, сколько бы грехов ни совершил человек, он всегда льстит себя надеждой, что бог смягчит для него жестокость своих приговоров. Ни один смертный не верит всерьез, что его поведение может осудить его на адские муки. Хотя он боится страшного бога, который заставляет его дрожать, все же всякий раз, когда он бывает сильно искушен, то поддается и видит лишь бога милосердного, представление о коем успокаивает его. Плохо ли он делает? Он надеется, что время исправиться еще не ушло, и обещает себе когда-нибудь покаяться.

В религиозной аптеке имеются вернейшие средства для успокоения совести, – священники во всех странах обладают секретом, как обезоружить гнев небесный. Однако если верно, что божество умилостивляется молитвами, просьбами, жертвоприношениями, покаяниями, то нельзя говорить, что религия обуздывает человеческое беспутство; человечество будет сначала грешить, а затем искать средства для умилостивления бога. Каждая религия, которая очищает и обещает отпущение грехов, если и удерживает кого-либо, то огромное количество людей она воодушевляет на то, чтобы делать зло.

Несмотря на свою неизменность, бог во всех религиях мира является настоящим протеем. Священники представляют его то вооруженным суровостью, то полным милосердия и ласковости, то жестоким, безжалостным, то позволяющим себя легко смягчить покаянием и слезами грешников. Следовательно люди видят бога с той стороны, которая больше всего подходит к их сегодняшним интересам. Всегда свирепый, бог оттолкнул бы от себя своих поклонников либо вселил бы в них отчаяние. Людям нужен бог, гневающийся и умилостивляющийся; если его гнев ужасает несколько трусливых душ, то милость его успокаивает смелых злодеев, которые к тому же считают, что рано или поздно они найдут средства помириться с ним. Если божий суд страшен нескольким робким ханжам, которые в силу своего темперамента и привычки не способны уже к совершению зла, то сокровищница милосердия божьего успокаивает величайших преступников, которые позволяют себе надеяться, что они могут соучаствовать в ней вместе со всеми остальными людьми.