Загрузка...



§ 169

Когда упрекают богословов в бесплодии их богословских добродетелей, эти ученые мужи напыщенно превозносят милосердие, нежную любовь к ближнему, которую христианство сделало существенной обязанностью своих последователей. Но, увы, что получится из этого мнимого милосердия, когда мы начнем анализировать поведение служителей господа? Спросите их, должны ли они любить своего ближнего либо делать ему добро, если он нечестивец, еретик, неверующий, то есть если этот ближний думает не так, как они. Спросите их, следует ли терпеть мнения, противоположные воззрениям той религии, которую они исповедуют. Спросите их, может ли государь оказать снисхождение тем, кто впал в заблуждения. Их милосердие тотчас же исчезнет, и господствующее духовенство скажет вам, что государь носит меч лишь для того, чтобы поддерживать интересы всевышнего; оно скажет вам, что из любви к ближнему этого последнего нужно преследовать, сажать в тюрьмы, изгонять, сжигать. Вы отыщете терпимость лишь у нескольких священников, которые и сами преследуемы, но которые отбросят в сторону христианское милосердие, когда, они, в свою очередь, смогут преследовать других.

Христианская религия, на заре своей проповедуемая нищими и обездоленными, усиленно советовала давать милостыню, называя это милосердием; религия Магомета также делает милостыню неизбежной вещью. Ничто, без сомнения, так не соответствует духу человечности, как помогать несчастным, одевать голых, протягивать руку помощи тем, кто находится в нужде. Но не было ли бы разве более человечным и милосердным предупредить нужду и помешать увеличению количества бедных? Если бы религия вместо того, чтобы обожествлять государей, учила бы их уважать собственность подданных, быть справедливыми, пользоваться лишь своими законными правами, то не видно было бы в их государствах такого большого количества нищих. Алчное, несправедливое, тираническое правительство умножает нужду; тяжесть налогов порождает упадок духа, лень, бедность, которые в свою очередь дают расцвести воровству, убийствам и другим преступлениям всякого рода. Если бы государи обладали большей человечностью, милосердием, справедливостью, то их государства не были бы населены столькими несчастными, что становится невозможным помочь их бедам.

Христианские и магометанские государства имеют много больниц, просторных и богато содержимых, требующих от нас восхищения набожным милосердием королей и султанов, построивших эти больницы. Но разве не было бы более человечным хорошо управлять народами, доставлять им достаток, развивать и поощрять промышленность и торговлю, дать им уверенность, что именно они будут пользоваться плодами своих трудов, чем давить их под ярмом деспотизма, разорять бессмысленными войнами, доводить их до нищеты, чтобы удовлетворять самих себя невоздержной роскошью и затем строить пышные дворцы, которые могут вместить лишь очень маленькое количество тех, кого они обездолили? Религия своими добродетелями лишь обманывала людей; вместо того, чтобы предупредить зло, она всегда применяла в борьбе с последним лишь бессильные помочь снадобья.

Служители неба всегда могли извлекать выгоду из бедствий других людей; общественное бедствие было, так сказать, их стихией; они повсюду соглашались управлять имуществом бедняков, раздавать милостыню, хранить благотворительные средства. Этим они расширяли и поддерживали во все времена свою власть над несчастными, которые обычно составляют самую большую, самую беспокойную, самую мятежную часть общества. Следовательно величайшие беды превращаются в источник прибыли слуг господних!

Христианские священники говорят нам, что имущество, коим они обладают, это – имущество бедных, и утверждают под этой маркой, что их имущество священно. Вследствие этого государи и народы торопились сосредоточить в их руках земли, доходы и сокровища. Под предлогом раздачи милостыни наши духовные проводники стали крайне богатыми и используют на глазах обедневших наций эти богатства, которые были предназначены только для несчастных; эти последние, далекие от того, чтобы роптать, аплодируют святой щедрости, обогащающей одну лишь церковь, но очень редко способствующей облегчению участи бедняков.

По основам христианства бедность сама по себе является добродетелью, и эту-то добродетель государи и священники велят крайне строго соблюдать своим рабам. Под влиянием этих идей большое количество набожных христиан отказалось по собственной воле от губительных земных богатств, роздало свое имение нищим и удалилось в пустыни, чтобы жить там в добровольной бедности. Но скоро этот энтузиазм, это сверхъестественное желание бедности должно было уступить природе. Наследники бедняков-добровольцев начали продавать набожным людям молитвы и их могущественное заступничество перед лицом божества; они стали богатыми и сильными; таким образом монахи, отшельники стали жить в праздности и под предлогом раздачи милостыни стали нагло пожирать достояние бедняков.

Нищете духа религия всегда придавала наибольшее значение. Основная добродетель всех религий, то есть полезная ее служителям, это – вера. Она состоит из безграничного легковерия, позволяющего верить без проверки всему тому, что толкуют о божестве те, кто заинтересован, чтобы верили. При помощи этой чудесной добродетели священники становятся судьями и справедливости, и несправедливости, и добра, и зла; им очень легко заставлять делать преступления, когда у них является нужда в преступлениях для достижения их собственных целей. Эта предполагаемая вера была источником самых больших преступлений, когда-либо совершенных на земле.