Загрузка...



§ 188

Гордость и тщеславие были и будут всегда пороками, свойственными священнослужителям. Способствует ли что-либо больше тому, чтобы сделать людей спесивыми и тщеславными, чем претензия на обладание властью, исходящей от неба, наличие священных свойств и звание посланников и служителей всевышнего? Разве эти наклонности не питаются постоянно легковерием народов, снисхождением и уважением государей, льготами, привилегиями, отличиями, которыми, как мы видим, пользуется духовенство? Простонародье во всех странах гораздо более предано своим духовным руководителям, потому что оно смотрит на них как на божественных людей, чем смертные высших классов, рассматривающие священников, как и всех людей. Деревенский священник играет гораздо большую роль для простонародья, чем помещик либо судья. Христианский священник считает себя выше короля или императора. Испанский гранд фамильярно заговорил с одним монахом. Последний высокомерно ответил гранду: научитесь уважать человека, который каждый день держит вашего бога в своих руках, а ваш у королеву у своих ног.

Разве вправе священники обвинять неверующих в гордости? Разве сами они выделяются редкой скромностью либо глубокой покорностью? Разве не очевидно, что желание властвовать над людьми является истинной сущностью их ремесла? Если бы служители господа были действительно скромными, то разве мы видели бы их столь жадными к почету, столь способными к раздражению из-за всяких противоречий, столь решительными и жестокими в своей мести тем, чьи воззрения оскорбляют их? Разве скромная наука не дает нам чувствовать, насколько истина трудно различима? Какая другая страсть, как не необузданная гордость, может сделать людей такими жестокими, мстительными, столь лишенными снисходительности и мягкости? Что может быть надменнее, чем вооружать нации и проливать потоки крови для того, чтобы доказать либо защитить свои никчемные догадки?

Вы говорите, доктора богословия, что лишь гордость делает людей атеистами; так научите же их познанию вашего бога, объясните им его сущность, расскажите все это связно, говоря лишь о вещах разумных, которые не были бы ни противоречивы, ни невозможны. Если же вы не в состоянии удовлетворить их, если до сих пор никто из вас не смог доказать существование бога достаточно ясно и убедительно, если и для вас его сущность так же скрыта, как и для остальных смертных, – то простите же тех, которые не могут допустить того, чего они не могут ни понять, ни примирить с другими представлениями; не расценивайте гордецами или тщеславными тех, кто искренно сознается в своем неведении, не вините в безумии тех, кто считает невозможным верить противоречивому; так покраснейте же хотя бы однажды за то, что вызвали ненависть народов и гнев государей против инакомыслящих по вопросу о существе, о котором сами вы не имеете ни малейшего представления. Может ли быть что-либо более безрассудное и нелепое, чем рассуждение о вещи, которую сами мы считаем недоступной своему пониманию?

Вы твердите нам беспрестанно, что лишь развращенность сердца ведет к атеизму, что иго, налагаемое на людей верой в бога, сбрасывается ими лишь потому, что они боятся божьего суда. Но зачем же вы рисуете своего бога такими отталкивающими чертами, которые делают его нестерпимым для нас? Почему же этот бог, такой могущественный, допускает существование развращенных сердец? Как можно не прилагать стараний к тому, чтобы сбросить с себя тирана, обладающего способностью сделать из сердца человеческого все то, что он захочет, допускающего развращение людей, ожесточающего, ослепляющего, отказывающего в благодати – и делающего все это лишь затем, чтобы иметь удовольствие осуждать их на адские мучения в наказание за то, что они были ослеплены, и за то, что они не получили благодати, в которой он же им отказал? Богословы и священники должны иметь твердую уверенность в благодати и счастливой жизни для себя в потустороннем мире, если они могут питать какое-либо другое чувство кроме ненависти к такому своенравному государю, как проповедуемый ими бог. Бог, осуждающий на адские мучения, является очевидно наиболее гнусным существом из тех, кого могло выдумать человеческое воображение.