Загрузка...



§ 191

Философы всегда выполняли у всех народов ту функцию, которая, как кажется, должна предназначаться служителям религии. Ненависть последних к философии на проверку оказывается лишь завистью, являющейся обычной среди людей, занимающихся одним и тем же ремеслом. Разве все те люди, которые привыкли мыслить, вместо того, чтобы вредить себе и выставлять себя на позор, не должны были бы соединить свои усилия для борьбы с заблуждениями, для совместных поисков истины и в особенности для того, чтобы искоренить предрассудки, в равной степени вредные и для государей, и для подданных, предрассудки, жертвами коих раньше или позже станут и те, кто их поддерживал?

При просвещенном правительстве священники сделались бы наиболее полезными людьми в государстве. При щедрой поддержке государства, освобожденные от труда поддерживать свое существование, разве они могли бы найти более подходящее дело, чем самим учиться и быть в состоянии трудиться над просвещением других? Разве не был бы их ум в большей мере удовлетворен открытием лучезарных истин, чем бесцельным блужданием по беспросветной тьме? Разве им труднее было бы открыть очевидные основы морали, доступной человеческому пониманию, чем мнимые основы божественной либо богословской морали? Ведь простым людям было бы значительно легче запомнить те ясные представления, которые они должны иметь о своих безусловных обязанностях, чем утруждать свою память таинственностью всякого рода, невразумительными словами, неясными определениями, в коих они абсолютно ничего не в состоянии понять. Сколько времени и усилий было истрачено совершенно зря для того, чтобы учиться самим и учить других предметам, которые не имеют никакой реальной пользы! Как много средств для работы на общее благо, для того, чтобы двигать вперед науку, развивать знания, воспитывать молодое поколение, могли бы предоставить просвещенному государю многочисленные монастыри, пожирающие в подавляющем числе стран средства народов, не давая последним взамен абсолютно ничего. Но суеверность и желание удерживать свое исключительное влияние могут выработать, как мы видим, лишь ни на что не годных людей. Разве можно извлечь какую-нибудь пользу из множества монахов, и монахинь, которые, как мы видели, в подавляющем числе стран получают громадные средства для того, чтобы они могли ничего не делать? Разве не лучше было бы взамен того, чтобы давать им заниматься ненужными размышлениями, бессмысленными молитвами, ничтожными обрядами, взамен того, чтобы утруждать их постами и строгими предписаниями, призвать их к соревнованию, которое заставило бы их найти средства стать полезными миру, от коего они, благодаря пагубным обетам, должны отвернуться?

Почему бы не вменить священникам в обязанность либо не предложить им дать тем, кого они обучают, настоящие знания и выработать из них граждан, полезных родине, вместо того чтобы забивать их умы россказнями, бессмысленными догматами и детскими забавами? Тот же метод воспитания, который применяется сейчас, делает людей полезными лишь духовенству, морочащему их, и для тиранов, грозящих им.