Загрузка...



Предисловие

Когда хочешь хладнокровно разобраться в воззрениях людей, даже в тех воззрениях, которые кажутся наиболее важными, неожиданно для себя замечаешь, что в них редко заключен здравый смысл, то есть прием суждений, достаточный для познания простейших истин, для того, чтобы отвергнуть наиболее грубые нелепости, для того, чтобы поражаться очевидными противоречиями. Примером служит богословие – наука, почитаемая во все времена и у всех народов огромным большинством смертных, вещь, которую церковники считают наиболее значительной, полезной и незаменимой для блага общества. В самом деле, стоит хоть немного потрудиться над исследованием тех основ, на которые опирается богословская наука, и мы принуждены будем признать, что эти основы, считающиеся неопровержимыми, являются лишь смелыми предположениями, вымышленными невежеством их авторов, распространяемые при помощи фанатизма либо недобросовестности, принимаемые благодаря легковерию, сохраняемые благодаря неразумной привычке и почитаемые единственно благодаря тому, что они непонятны.

«Одни, – говорит Монтэнь, – стараются уверить всех, что они верят в то, во что они не верят, другие – и их значительное большинство – стараются уверить самих себя, не давая себе труда проникнуть в то, во что им следует верить».

Одним словом, всякий, кто соблаговолит посоветоваться со здравым смыслом в вопросах религии, причем проделает это с таким же вниманием, с каким он относится к предметам, кажущимся ему интересными, легко убедится, что религиозные воззрения не имеют под собой солидного фундамента, что религия – это воздушный замок, что богословие – это незнание естественных причин, возведенное в систему, что оно является лишь бесконечным сцеплением призраков и противоречий; что оно во всех странах и среди различных народов земного шара распространяет лишенный правдоподобия роман, герой которого наделен рядом несовместимых качеств. Имя этого героя, долженствующего владычествовать над всеми сердцами, рождая в них благоговение и радость, является лишь пустым звуком, произносимым людьми без связи с идеями или свойствами, которые не были бы опровергнуты фактами либо явно не противоречили бы друг другу.

Познание этого существа, не вызывающего в уме никаких представлений, или, правильнее говоря, слова, которым это существо изображается, было бы само по себе делом крайне маловажным, если бы оно не причиняло страшных опустошений на земном шаре. Предупрежденные, что этот призрак является интересной для них реальностью, люди, вместо того чтобы мудро решить, что он непостижим, что они не должны о нем думать, решают, напротив, что они постоянно должны заниматься им, что должны рассуждать о нем без конца, никогда не выпуская его из виду. Непреодолимое невежество, свойственное им, не только не отталкивает их, а, наоборот, возбуждает любопытство. Вместо того, чтобы испугаться вымыслов воображения, они под влиянием своего невежества становятся сухими догматиками, нетерпеливыми, переполняются гневом по отношению к тем, кто противопоставляет некоторые сомнения вымыслам, родившимся в головах богословов.

Какая нерешительность охватывает человека при столкновении с неразрешимой проблемой! Беспокойные размышления о предмете, который невозможно охватить, но который в то же время этот человек считает очень важным для себя, могут привести его в очень скверное настроение и породить в его голове исступление. Если же к этому примешаются еще выгода, тщеславие либо честолюбие, то может быть потрясено и общество. Вот почему столько стран частенько становились ареной сумасбродств нескольких глупых мечтателей, которые, принимая либо выдавая свои пустые теории за вечные истины, зажигали фанатизм правителей и народов и вооружали их на борьбу за идеи, которые эти фанатики представляли крайне существенными для славы божества и благосостояния империй. Тысячи раз во всех частях земного шара мы видели, как опьяненные фанатики вгрызались в глотки друг другу, зажигали костры, без колебаний и даже по чувству долга вершили величайшие преступления, проливали потоки человеческой крови. Зачем? Затем, чтобы заставить уважать, чтобы укрепить и пропагандировать наглые домыслы нескольких фанатиков либо чтобы утвердить плутни нескольких лжецов о существе, которое имеется лишь в их воображении и давало о себе знать лишь опустошениями, распрями и безумствами, производимыми им на земле.

В начале времен дикие, свирепые, вечно воевавшие друг с другом народы под разными именами поклонялись нескольким богам, приспособленным к их представлениям, то есть жестоким, хищным, корыстным, кровожадным. Мы находим во всех религиях земли бога войны, бога зависти, бога мести, бога истребления, бога, радующегося резне, которому его поклонники считают своим долгом служить согласно его вкусам. Ему приносят в жертву ягнят, быков, детей, мужчин, еретиков, неверных, королей, целые нации. А разве ревностные слуги этого столь варварского бога не считают обязанными приносить в жертву ему самих себя? Всюду появляются безумцы, которые после печальных размышлений о своем ужасном боге внушают себе, что для того, чтобы быть угодными ему, они должны причинять себе всевозможное зло, они должны обрекать себя во славу его на мучительные пытки Одним словом, злополучные идеи о божестве повсюду, куда бы они ни проникали, не только не утешают в неизбежных человеческих несчастьях, но вносят сомнения в сердца и рождают разрушительные для них безумства.

Как же может прогрессировать человеческий ум, опустошенный ужасными призраками, руководимый людьми, заинтересованными в прочности, невежестве и в укреплении страха перед неведомым? Человека заставляли оставаться таким же тупым, как он был от начала времен, ему твердили о невидимых силах, от коих будто бы зависит его судьба. Отданный этим страхам и невразумительным измышлениям, человек находится всегда под властью своих священников, имеющих дерзость и мыслить за него, и руководить его жизнью.

Так человек пребывал всегда и сейчас остался неискушенным ребенком, рабом без мужества, тупоумным, не смеющим рассуждать существом, неспособным выкарабкаться из того лабиринта, куда завели его предков. Он считал, что обречен на страдание под игом богов, о которых имел представление лишь по тем побасенкам, кои слышал от земных служителей небесной религии, эти же последние, заковав его в цепи слепо воспринятых представлений, делались его повелителями либо отдавали беззащитного человека неограниченной власти тиранов, таких же жестоких, как и боги, чьими наместниками на земле являются эти тираны.

Под двойным ярмом власти неба и земли народы лишены были возможности получать знания и печься о своем благосостоянии. Политика и мораль, как и религия, стали алтарями, куда прекращен был доступ для простых смертных. У людей была лишь та мораль, которую их законодатели и священники ниспосылали с высот небесных; человеческий ум, помраченный богословскими вероучениями, не сумел поверить в себя, усомнился в своих силах, отошел от опыта, испугался истины, отвернулся от разума, для того чтобы слепо предаться чужой власти, человек стал бездушной машиной в руках тиранов и священников, которые монопольно пользовались правом управлять ею. Ставший рабом, человек почти повсюду и всегда приобретал качества и пороки раба.

Вот где истинный источник падения нравов, коему религия ставила лишь духовные барьеры, не оказывавшие этому падению никакого сопротивления.

Невежество и рабство делают людей злыми и обездоленными.

Лишь наука, разум, свобода способны исправить людей и сделать их более счастливыми. Но все происходящее в мире способствует тому, чтобы делать людей слепыми и закреплять их заблуждения. Священники лгут людям, тираны развращают их, и те и другие пользуются этими средствами, чтобы сделать людей рабами. Тирания всегда была и будет истинным источником падения нравственности и постоянных несчастий наций. Народы же почти всегда, одурманенные религиозными воззрениями либо метафизическими вымыслами, вместо того, чтобы отыскивать естественные и видимые причины своих бедствий, сваливают свои недостатки на несовершенство своей природы, а свои беды – на гнев богов. Они взывают к небу, принося обеты, жертвы, дары, чтобы вымолить конец несчастьям, в то время как по настоящему эти самые несчастья происходят от недосмотра, невежества и порочности их вожаков, благодаря преступным учреждениям, не имеющим смысла обрядам, лжеучениям и неразумным законам, а главное – благодаря отсутствию знаний. Если с детства станут давать уму человеческому правильные мысли, если станут развивать его, если людьми будут править справедливо, то отпадет необходимость противоставлять нашим страстям преграду страха перед богами. Когда люди получат хорошее образование, когда ими будут хорошо править, когда их станут наказывать и презирать за зло и справедливо награждать за добро, содеянное ближним, тогда они все окажутся добрыми.

Не стоит и пытаться вылечить смертных от пороков, не излечив их раньше от предрассудков. Лишь когда перед ними откроется истина, они узнают свои настоящие интересы и причины, которые должны побуждать их делать добро. Наставники народов чересчур долго заставляли последние смотреть на небо, пускай вернутся опять на землю; пускай человеческий разум, уставший от непонятного богословия, смехотворных басен, непостижимых тайн, детских обрядов, обратится к естественным вещам, реальным предметам, ощутимым истинам, полезным знаниям; пускай рассеются бесплодные призраки, поработившие народы, и тогда разумные мысли быстро и сами собой зародятся в умах, которые, казалось, были навсегда отданы в жертву заблуждениям. Для того, чтобы изжить либо хотя бы основательно поколебать предрассудки религии, достаточно доказать, что непонятное человеку не может принести ему никакой пользы. Существо, бытие которого несовместимо с очевидными для нас представлениями, являющееся причиной, всегда противоставляемой приписываемому ей следствию, о коем нельзя произнести ни слова, не впадая тут же в противоречие, которое не только не разъясняет тайн мироздания, но, наоборот, запутывает их, к которому в продолжение стольких веков обращаются люди без всякого результата для того, чтобы вымолить себе счастья либо пощады от бедствий, – да, достаточно обладать здравым смыслом для того, чтобы убедиться, что представление о подобном существе ничего не отражает, а само оно является существом безусловно вымышленным! Вполне достаточно обладать здравым смыслом, для того чтобы понять, что по меньшей мере безумно и безрассудно ненавидеть и терзать людей из-за непонятных ни для кого мнений об этом существе. И наконец решительно все доказывает нам, что нравственность и добродетель не могут быть совмещены с представлением о боге, коего его же служители и комментаторы рисуют везде самым причудливым, самым несправедливым, самым жестоким из тиранов, воля коего должна служить все же руководством и законом для всех обитателей земного шара.

Чтобы овладеть истинными основами морали, людям не нужны ни богословие, ни господне откровение, ни бог; для этого достаточен лишь здравый смысл. Достаточно людям посмотреть на самих себя, подумать над своей собственной природой, взвесить свои ощутимые интересы, разобраться в конечной цели существования общества в целом и каждой составляющей это последнее частицы в отдельности – и они сумеют без труда убедиться, что добродетель выгодна для них, а порок невыгоден. Станем говорить людям, чтобы они стали справедливыми, добрыми умеренными, уживчивыми не потому, что так хотят боги, а потому, что необходимо снискать расположение других людей; станем говорить им, что пороки и преступления должны быть отвергнуты не потому, что за них будет воздаяние в другой жизни, а потому, что они понесут наказание за них в той жизни, которою они реально живут. «Есть, – говорит Монтескье, – способ помешать совершению преступлений, – это наказание; есть способ изменять нравы, – это хороший пример».

Истина проста; заблуждение запутанно, путь его крив и изогнут. Голос природы ясен; голос искусственности двусмыслен, непонятен, таинственен. Путь правды прям; путь лжи – уклончив и мрачен. Эта истина, в коей всегда нуждалось человечество, понятна каждому справедливому человеку. Велений разума слушаются все честные и искренние сердца. Люди обездолены потому, что они невежественны; невежественны они потому, что им мешает окружающее познать истину; они злы потому, что разум их еще не развит в достаточной степени.