Загрузка...



§ 60

«Разве бог не хозяин своих милостей? Разве не вправе он распределять свои блага? Не может разве он отнимать эти блага? Божьему созданию не следует требовать у бога объяснения оснований его поведения; он по собственному благоусмотрению может распоряжаться трудами рук своих; абсолютный повелитель смертных, он распределяет счастье либо несчастье по своей доброй воле». Вот резолюции, которые ставят богословы на наши жалобы о тех бедах, которые причиняет нам бог. Мы ответим им на это, что бог, который был бы бесконечно благ, никогда не явился бы хозяином своих милостей, но вынужден был бы по самой природе своей расточать их своим созданиям; мы ответим им на это, что существо, действительно благостное, никогда бы не считало себя вправе воздерживаться от благодеяний; мы ответим на это, Что существо, действительно великодушное, не отбирает однажды данного и что каждый человек, сделавший это, теряет право на благодарность и не может жаловаться на неблагодарность.

Как примирить своеобразное и странное поведение, приписываемое богословами богу, с религией, предполагающей наличие между богом и людьми договора, либо обоюдных обязательств? Если бог ничем не обязан своим созданиям, то и эти последние со своей стороны ничем не обязаны своему богу. Всякая религия основана на том счастьи, которое люди считают себя вправе получить от божества, говорящего им, как предполагается: любите меня, поклоняйтесь мне, повинуйтесь мне, и я вас сделаю счастливыми. Люди со своей стороны говорят: сделайте нас счастливыми, будьте верны своим обещаниям, и мы вас будем любить, поклоняться вам и повиноваться вашим законам. Пренебрегая счастьем своих созданий, раздавая ласки и милости по собственной фантазии, беря обратно свои дары, не разрывает ли бог тот договор, который составляет основу всякой религии?

Цицерон правильно сказал, что если бог не становится приятным человеку, то не может быть его богом. Благость составляет божество; эта благость может быть проявлена в отношении человека лишь тем добром, которое испытывает последний; с тех пор, как человек становится несчастным, эта благость исчезает и заставляет в то же время исчезнуть также божество. Бесконечная благость не может быть ни ограниченной, ни частичной, ни односторонней. Если бог бесконечно благ, он должен дать счастье всем своим созданиям; наличие одного несчастного существа было бы достаточно, чтобы отрицать безграничную благость бога. Разве можно допустить, чтобы под властью бесконечно благостного и могущественного бога мог страдать хотя бы один человек? Страдающее животное, букашки дают нам неопровержимое доказательство против божественного провидения и его бесконечной благости.