Загрузка...



  • ИСТОКИ НИЛА
  • ЗАГАДОЧНЫЙ ГОРОД НА ТАИНСТВЕННОЙ РЕКЕ (Тимбукту и Нигер)
  • КОНГО ТЕЧЕТ ПО КРУГУ
  • ЧЕРЕЗ АФРИКУ
  • ВЕЛИЧАЙШАЯ ПУСТЫНЯ МИРА
  • ТАЙНА САХАРЫ
  • Часть 4

    АФРИКА

    ИСТОКИ НИЛА

    Нил, пересекающий с юга на север более половины Африки, — самая длинная река в мире. Правда, это было выяснено лишь во второй половине XIX века. Но и без этого великая река издавна привлекала к себе внимание людей, ибо она явилась колыбелью древнейшей цивилизации Египта.

    Что знали древние египтяне об истоках своей священной реки? Сравнительно немного: то, что там находятся дремучие леса и болота, а обитают черные люди. Оттуда, с далекого юга, поставляли слоновую кость, эбеновое дерево, шкуры диких животных

    Великий греческий географ и историк Геродот, путешествуя в VI веке до н.э. по Египту, интересовался, откуда берет начало Нил, но определенного ответа так и не получил. По его словам: «О природе Нила я не мог узнать ничего ни от жрецов, ни от кого-либо другого… хотя и расспрашивал, почему Нил по своим естественным свойствам так резко отличается от прочих рек… Что касается истоков Нила, то ни один из тех, с кем приходилось мне беседовать… не говорил, что знает их».

    Когда в начале нашей эры достигла апогея могущества Римская империя, Нерон отправил военный отряд для разведки верховий Нила. Вряд ли причиной такого похода была любознательность этого императора. Скорее всего, возникли планы вторжения в Эфиопию и сопредельные страны в верховьях Нила. Хотя античных натуралистов, да и самих египтян, интересовали особенности режима великой реки с ее летними разливами, приносящими на поля плодородный ил, при отсутствии катастрофических наводнений, как в реках Европы и Азии.

    Учитель Нерона философ Сенека писал:

    "Знаешь ли ты среди других гипотез, объясняющих летний разлив Нила, также ту, согласно которой он вырывается из земли и наполняется не водами с гор, а теми, что вытекают из недр Земли? Я же слышал сообщение об этом двух центурионов, которых император Нерон послал для исследования истоков Нила… Я слышал, что они рассказывали, будто проделали длинное путешествие, когда они благодаря помощи царя эфиопов, который о них позаботился и направил их к царям соседних стран, добрались до крайней земли.

    Мы дошли, рассказывают они, до огромных болот… Растения так сплетены в воде, что ни пешком, ни на судне нельзя преодолеть эти воды… Там, — рассказывали они, — мы видели два утеса, из которых вырывались со страшной силой могучие воды Нила. Но будь то исток или приток Нила, берет ли он там свое начало или лишь появляется вновь после того, как раньше ушел под землю, не думаешь ли ты, что, как бы то ни было, он вытекает из большого подземного озера? Ибо все же следует думать, что такое озеро содержит собирающуюся во многих местах и стекающую в глубокое место массу воды…"

    В этом высказывании следует обратить внимание на очень разумное мнение о важности подземного питания реки (правда, философ говорит о подземном озере, но мы имеем возможность уточнить, что подобные скопления подземной воды находятся не в гигантских полостях, а в трещинах и порах горных пород). На это обстоятельство до сих пор обычно не обращают внимания. А именно благодаря питанию подземными водами режим любой реки приобретает относительную стабильность; когда подземное питание уменьшается, скажем, из-за осушения болот, режим реки становится более контрастным.

    В средние века наиболее достоверные сведения о Восточной Африке имели арабские купцы и путешественники. Они не совершали экспедиций к истокам Нила, но собирали сведения о них. На карте мира, составленной арабским географом XII века Идриси (уроженца Северо-Западной Африки) показаны горные реки, стекающие в два озера; из них по три реки (что невозможно: из любого озера может вытекать лишь одна река) вливаются в большое озеро, которое собственно и дает начало Нилу, а также двум крупным рекам, направляющимся на запад, к Атлантическому океану, и на восток, к Индийскому.

    До начала XIX века ученые не исключали возможность, что у Нила и Конго, а также Нигера могут быть единые истоки, которые находятся где-то в районе великих африканских озер, или во всяком случае предполагалось сближение долин этих рек.

    Проще оказалось решить проблему крупного правого притока Белого Нила — Голубого Нила. Начиная с XVI века португальцы распространяли свое влияние на Эфиопию. Орден иезуитов стал посылать туда священников-миссионеров. Один из них — Педру Паиш, много лет проживший в Эфиопии, в 1613 году достиг района крупного горного озера Тана, расположенного северо-западнее центральной части Абиссинского нагорья на высоте 1830 м. На юг из озера вытекает полноводная река, которую местные жители назвали Аббай. Пройдя по ее долине, Паиш выяснил, что она описывает полукруг, из чего правильно заключил: это и есть исток Голубого Нила. Он также высказал верную идею о том, что подъем воды в Аббае (Голубом Ниле) в период дождей вызывает летний разлив Нила в его среднем и нижнем течении.

    Значительно трудней оказалось исследовать Белый Нил. В 1857 году на поиски его истоков была направлена экспедиция Лондонского королевского географического общества под руководством Ричарда Бертона (офицера колониальных войск и разведчика) и его заместителя Джона Спека. Имея более сотни носильщиков, они из Занзибара на восточном берегу Африки направились к озеру Танганьика, на запад. Поход был трудным, оба руководителя страдали от малярии. После 8 месяцев пути в феврале 1858 года они достигли цели и первыми из европейцев обследовали берега этого огромного, вытянутого на 700 км с севера на юг озера. С большим огорчением они выяснили, что из него вытекает одна река, направленная на юг. Нилом она быть не могла.

    На обратном пути Бертон остался из-за болезни в городе работорговцев Таборе, а Спек направился на север. По словам местных жителей, там находится великое озеро Ньянза, или Ньянца. Через три недели Спек, действительно, оказался перед огромным — до горизонта — водоемом и назвал его в честь своей победы (виктории) и по имени Британской королевы — Виктория. В южной половине озера не оказалось никакой вытекающей отсюда реки. Спек справедливо предположил, что именно отсюда берет свое начало Нил.

    При встрече Бертон стал упрекать своего заместителя в авантюризме (ведь слава первооткрывателя могла достаться именно Спеку). Тем не менее, последний, прибыв в Англию, доложил о своем открытии, после чего его назначили руководителем новой экспедиции. Вместе с помощником Джеймсом Грантом он весной 1860 года отправился в Занзибар и через полтора года вышел на юго-западный берег озера Виктория. Грант заболел, но Спек продолжал маршрут, обходя озеро с запада. В июле 1862 года у селения Урондогани он увидел крупную реку, текущую из озера на север. Сомнений не осталось: это — Белый Нил!

    Его открытие было встречено в Англии с восторгом. Но ученые требовали дополнительных доказательств. Спек был готов отстаивать свое мнение. Против него предполагал выступить Бертон. Диспут был назначен на осень 1864 года. Вдруг за несколько дней до него пронеслась весть: Спек убит на охоте. По официальной версии, произошел несчастный случай. По слухам, Спек совершил самоубийство, не надеясь доказать свою правоту. Скорее всего слух был ложным: позже было убедительно доказано, что Джон Спек, действительно, сделал крупное географическое открытие. Вот что писал он в своем дневнике:

    «Итак, экспедиция задание выполнила. Я лично убедился, что древний Нил вытекает из озера Виктория-Ньянца, являющегося, как я и доказывал, его истоком… Самые отдаленные воды, иначе говоря, верхний исток Нила — находятся на южном конце озера, очень близко к 3° ю.ш., из чего следует, что Нил является рекой поразительной длины и течет по прямой линии на протяжении 34° по широте».

    Тогда же, в 1863 году, он по суше обогнул большой водопад, а также озеро Альберт (так и не заметив их), двигаясь на север, вновь вышел на берег Белого Нила и на судне спустился вниз по реке. Из Египта в Лондон он послал краткую телеграмму: «С Нилом все в порядке». Тогда ему было 36 лет.

    ЗАГАДОЧНЫЙ ГОРОД НА ТАИНСТВЕННОЙ РЕКЕ

    (Тимбукту и Нигер)

    Северо-Восточная Африка явилась колыбелью древнейшей цивилизации — Египетской. В то же время северо-западная окраина этого континента, за исключением морских побережий, до середины XIX века оставалась одним из наименее изученных регионов мира. С огромными трудностями европейцам приходилось преодолевать знойные пустыни Западной Сахары, преграждающие путь сюда с севера, и тропические дебри, закрывающие путь с запада и юга. Тем более затрудняло экспедиции враждебное отношение к пришельцам со стороны местных народов, в большинстве своем принявших ислам.

    Однако в средние века и арабы, завоеватели Северной Африки, имели самые смутные представления о континентальной части Северо-Восточной Африки. По сообщениям безымянных (для истории) торговцев, побывавших в этих краях, там на полноводной реке стоит богатый город Тимбукту. В середине XIV века этот загадочный город посетил Ибн-Баттута, один из величайших путешественников. Он подтвердил сведения о крупном торговом центре Тимбукту и побывал на большой реке, расположенной южнее города.

    В следующем веке португальские мореплаватели начали осваивать берега Западной Африки, проторяя путь в Индийский океан. В середине XV века в Тимбукту побывали итальянские купцы; с торговыми караванами они пересекли Сахару. Через 150 лет француз Поль Эмбер, похищенный в Марокко, был перевезен как раб в Тимбукту. Никто из них так и не дал сколько-нибудь толкового описания этого региона. Оставалось неясным даже направление течения протекающей там реки, не говоря уж о местонахождении ее истоков и устья. Высказывались предположения, что такой рекой может быть либо Сенегал, либо Гамбия, текущие приблизительно с востока на запад. Не исключалась возможность того, что эта таинственная река пересекает почти весь материк, начинаясь где-то недалеко от истоков Нила или даже соединяясь с Нилом (по крайней мере так было показано на карте мира средневекового арабского географа Идриси).

    В XVII — начале XVIII века французы предприняли ряд экспедиций вверх по Сенегалу, а англичане — по Гамбии. Удалось выяснить, что обе эти реки берут свое начало в горном массиве, расположенном сравнительно недалеко от западного побережья континента и не имеют отношения к той загадочной реке, о которой упоминали те, кто посетил Тимбукту. Правда, далеко не все были согласны с таким выводом. Например, вот что говорилось на этот счет в одном английском альманахе 1758 года:

    «Река Сенега, или Сенегал, является одним из рукавов реки Нигер, через который она, по-видимому, изливает свои воды в Атлантический океан. Согласно лучшим картам, река Нигер берет свое начало на востоке Африки, течет на протяжении 300 миль почти прямо на запад и там делится на три рукава: из них северный, как уже сказано выше, называется Сенегал, средний — Гамбия, или Гамбра, и южный — Рио-Гранде».

    В 1795 году для поисков истоков Нигера с выходом в город Тимбукту отправился 24-летний шотландец врач по образованию Мунго Парк. Лондонское Африканское общество выделило ему некоторые средства, довольно скудные, а риск был велик: местные жители предпочитали грабить пришельцев, а не сотрудничать с ними. Это, помимо физических тягот и лишений, испытал Мунго Парк. С огромным трудом он преодолел водораздел и добрался до широкой полноводной реки. Местные жители называли ее Джолиба. Он не сомневался, что это — Нигер (и не ошибся).

    Не имея сил продолжать путешествие до Тимбукту, он повернул обратно, несколько месяцев из-за болезни вынужден был провести в какой-то деревушке, остался в живых лишь благодаря заботам местных жителей, добрался до побережья и на корабле работорговцев приплыл в Америку, а оттуда — в Шотландию. Его книга «Путешествие в глубинные районы Африки» пользовалась у читателей популярностью, хотя научные результаты экспедиции были невелики.

    Через несколько лет ему вновь предложили возглавить экспедицию в Тимбукту. На этот раз с ним было десять вооруженных белых и тридцать негров. Поход начали в сезон дождей, от лишений и болезней умерло большинство путешественников. Остальные, достигнув Джолибы, подготовили судно для плавания и отправились вниз по реке. Больше никаких сведений о них не поступало. Через три года англичане нашли единственного уцелевшего участника экспедиции — негра-переводчика. Он рассказал, что Мунго Парк в пути предпочитал действовать с позиции силы, приказывая стрелять в туземцев по малейшему поводу. За это его прозвали «бешеным белым». Они побывали в Тимбукту и продолжили плавание. Река, описывая огромную дугу, повернула на юго-восток. Было пройдено по ней более пяти тысяч километров. На порогах Бусса произошло очередное столкновение с местными жителями. Одни путники погибли от вражеских стрел, другие, включая Парка, утонули.

    Тимбукту по-прежнему привлекал внимание европейцев. Еще Ибн-Баттута с восторгом отзывался о его великолепии. Парижское Географическое общество назначило премию в 10 тысяч франков тому, кто побывает в Тимбукту. Это удалось сделать в 1825 году английскому майору Александру Ленгу. Из Триполи он с караваном пересек Сахару, добрался до заветного города, прожил там три месяца, но так и не смог получить награды: его убили на выходе из города.

    Тем временем молодой француз Рене Кайе, одержимый романтической жаждой приключений и открытий, отправился в Западную Африку и присоединился к английской экспедиции в глубь материка. Предприятие окончилось крахом, он вернулся во Францию, но в 1824 году вновь отправился в Сенегал, тщательно подготовившись к путешествию. Однако местные колониальные власти не желали помогать ему в организации экспедиции в Тимбукту (сами рассчитывая получить премию Парижского Географического общества). С немалыми трудностями, выйдя из Сьерра-Леоне, Кайе добрался до Нигера, но тут его сразила лихорадка. Полгода он проболел малярией, живя в какой-то деревеньке. В конце концов, двигаясь по долине Нигера или на лодке по реке, преодолев в общей сложности более двух тысяч километров, 20 апреля 1828 года на закате он подошел к Тимбукту.

    «Когда я вошел в загадочный город, — писал Рене Каик, — предмет стремлений стольких европейских исследователей, меня охватило чувство невыразимого удовлетворения. Я никогда еще не испытывал таких ощущений, никогда так не радовался. Однако мне приходилось сдерживаться и скрывать свои переживания. Немного успокоившись, я понял, что открывшееся передо мной зрелище не соответствовало моим ожиданиям. Я совсем иначе представлял себе этот великолепный и богатый город. На первый взгляд Тимбукту — просто скопление плохо построенных глинобитных домов. В какую сторону ни взглянешь, только и видишь, что огромную равнину, покрытую сыпучими песками, желтовато-белую и совершенно бесплодную. Небо на горизонте светло-красное, в природе разлита печаль, царит тишина; не слышно птичьего пения. Но все-таки есть что-то внушительное в этом городе, возникшем среди песков, и невольно восхищаешься трудом тех, кто его основал. Когда-то река, по-видимому, проходила около Тимбукту. Теперь же она отстоит от него на восемь миль к югу».

    Славные времена Тимбукту прошли, оставив только легенды о его былом процветании. Окружающие территории были опустошены в результате долгой эксплуатации земледельцами и скотоводами; эрозия почв обнажила пески. Когда-то город возник вовсе не среди песков, а в плодородной долине реки, которая через несколько столетий была превращена в пустыню. (Об этой закономерности стали догадываться специалисты лишь начиная с середины XIX века.)

    Жизнь в ставшем захолустьем Тимбукту оживала лишь с приходом больших караванов. С одним из них Кайе отправился на север, пересек с немалыми мучениями и постоянными издевательствами со стороны арабов Сахару, добрался до портового города Танжера, у Гибралтара, и с триумфом вернулся на родину. Хотя он так и не выяснил, куда направляет свои воды Нигер: то ли на восток к озеру Чад, то ли еще дальше, до слияния с Белым Нилом.

    Английская экспедиция Джона Денхема, Уолтера Аудни и Хью Клаппертона в 1822 году обследовала берега Чада. Оказалось, что из этого озера не вытекает ни одна река. Клаппертон прошел от озера на юго-запад вверх по долине реки Комадугу-Иобе и убедился, что она никак не связана с долиной Нигера. Однако двигаться дальше на запад он не имел возможности. Обратный путь экспедиция проделала по известному маршруту через Сахару. Но уже в 1825 году Клаппертон во главе новой экспедиции попытался пройти по Нигеру с юга, со стороны Гвинейского залива. Путь оказался чрезвычайно тяжелым. От лишений и болезней погибли все участники похода, за исключением самого молодого — слуги начальника Ричарда Лендера. Вернувшись в Англию, он всерьез занялся науками и написал двухтомный труд: «Материалы последней африканской экспедиции Клаппертона».

    Определив премию исследователю, который решит «загадку Нигера», лондонская «Африканская ассоциация» организовала новую экспедицию на эту реку во главе с Ричардом Лендером. Он взял с собой младшего брата Джона. В 1830 году путешественникам удалось пройти от Невольничего берега на север до реки Нигер. В поселке Бусса у местных жителей они нашли одежду и книгу, принадлежавшие Мунго Парку. Затем братья направились вниз по речной долине, обошли посуху пороги и начали сплав на лодках. Джон Лендер обследовал Бенуэ, крупный левый приток Нигера, и пришел к верному выводу, что эта река не связана с Нилом.

    Пройдя по реке путь в 750 км, братья достигли устья Нигера. На этот раз удалось окончательно доказать, что эта великая африканская река описывает гигантскую неровную дугу, направляясь сначала на северо-восток, до района Тимбукту, поворачивает на юго-восток, а затем и на юг.

    В 1832 году был издан трехтомник Ричарда Лендера «Путешествие в Африке для исследования Нигера до его устья». Это географическое открытие прославило братьев Лендеров, но пожалуй, резко сократило их жизни. Во время третьей, уже торгово-дипломатической, экспедиции на Нигер Ричард скончался от ран, полученных во время стычки с туземцами. Ему было 30 лет. Младший брат, вернувшийся в Лондон, умер в 32-летнем возрасте.

    КОНГО ТЕЧЕТ ПО КРУГУ

    При взгляде на карту Африки бросается в глаза особенность многих местных рек, расположенных в центральной и западной частях континента: большинство из них описывают большие и малые дуги, полуокружности. Это связано с геологическими особенностями строения земной коры, которые удалось выяснить только во второй половине XX века с так называемыми кольцевыми структурами. Они имеют разное происхождение, но распространены преимущественно на древних платформах.

    Например, Нигер у истоков направлен на север, затем — на северо-восток. Не случайно было распространено мнение, что он впадает в озеро Чад или даже в Нил. На самом деле, как выяснилось, река, описав дугу, поворачивает на юго-восток, а ближе к устью течет на юг. Сходным образом ведет себя Лимпопо. Замбези, сначала устремленная на запад, в среднем течении направляется на северо-восток.

    Вот почему очень долго исследователи Африки не могли составить верное представление о характере ее гидрографической сети. Устьевые части крупных африканских рек были известны европейцам уже в XV—XVI веках. Так, португальский мореплаватель Диогу Кан в 1485 году достиг на западном побережье Африки устья многоводной реки и водрузил там каменный столб с крестом и португальским гербом. Реку он назвал Риу-ду-Падран. Кан отправил небольшое судно на разведку вверх по течению реки и выяснил, что земли там принадлежат местному князьку, а его владения называются Конго. Только в середине XVII века португальские миссионеры (капуцины) и по совместительству разведчики-первопроходцы проникли более чем на пятьсот километров вверх по долине Конго и побывали на его левом притоке — Касаи. Дальнейший путь был особенно труден и опасен не только из-за буйной тропической природы, но и по причине настороженной враждебности местных племен, уже узнавших, что такое работорговля.

    В 1798 году португальский колонизатор-путешественник Франсиску Ласерда отправился от юго-восточного побережья Африки вверх по реке Замбези и к западу от озера Ньяса встретил реку — Чамбези, текущую на юго-запад. Ему и в голову не пришло, что она затем может повернуть на север и слиться с Конго, а не направиться к находящейся сравнительно близко на юге Замбези.

    Даже после того как Ливингстон, а затем Камерон в 1856 и в 1872 годах пересекли Африку от океана до океана, проблема Конго оставалась нерешенной. Ливингстон на своем пути встретил реку Луалабу, текущую на север. Создавалось впечатление, что она принадлежит к системе Нила или завершает свой путь в каком-то из крупных озер: Танганьика, Виктория.

    В 1874 году Генри Стэнли организовал крупную экспедицию с целью окончательно выяснить проблему истоков Белого Нила и обследовать Конго от истоков. Под его начальством находилось триста солдат и носильщиков. Они высадились на острове Занзибар, переправились через пролив на побережье Африки и в феврале 1875 года достигли озера Виктория, доставив сюда специально сконструированную разборную крупную лодку.

    Обследовать берега огромного озера оказалось делом нелегким и опасным. Они попадали в шторм, на лодки нападали свирепые гиппопотамы, а на участников экспедиции — воинственные туземцы. Очертив контуры озера, Стэнли убедился, что в него впадает одна крупная река — Кагера, которую можно считать истоком Белого Нила. Западнее озера он открыл высокий горный массив Рувензори, третий по высоте в Африке (до 5120 м), а к юго-западу от него — озеро Эдуарда. Отсюда он спустился на юг, обследовав берега озера Танганьика.

    Перейдя на юге озера небольшой водораздел, Стэнли вышел в долину реки Луалабы. Он решил выяснить, куда она направляется, для чего нанял у местного араба-работорговца новых негров-носильщиков и снарядил 18 лодок. Осенью 1876 года он начал сплав по реке. Воды реки текли, в общем, на север, но с небольшим отклонением к западу.

    На их пути встречались водопады и пороги; значительную часть пути приходилось буквально прорубаться сквозь чащу тропического леса. В этих местах до него не проходили белые, потому что им оказывали сопротивление — вплоть до военного — местные племена, защищающие свою независимость. Вооруженные столкновения уносили жизни участников экспедиции так же, как тропические болезни. Все англичане, кроме Стэнли, погибли. Из негров в живых осталось менее третьей части.

    Когда стало ясно, что река поворачивает не на восток, в сторону долины Нила и великих африканских озер, а на запад, к Атлантическому океану, Стэнли записал в дневнике: «Нет более на свете реки Луалабы, отныне я буду ее называть рекой Ливингстона». (Название это, тем не менее, сохранилось за левым притоком Заира, или Конго.)

    На 999-й день по выходе из Занзибара, 9 августа 1877 года, отряд Стэнли вышел к Атлантическому океану. «Так кончилась, — писал Дж. Бейкер, — одна из самых замечательных экспедиций во всей истории географических исследований. Если и слышны голоса, что Стэнли попросту пожинал плоды чужих трудов, не надо забывать, что он проделал огромнейшую работу, которую делают только путешественники-пионеры, и что ему удалось найти ключ к загадкам, оказавшимся неразрешимыми для его предшественников».

    Конечно, приходится помнить и о том, что Стэнли не отличался мягкосердечностью, и путь его отряда усеян, можно сказать, трупами друзей и врагов. Но крупные победы — даже в области географических открытий — слишком часто сопряжены с большими жертвами.

    А завершил изучение бассейна Конго русский географ-путешественник Василий Васильевич Юнкер в 1879—1886 годах. Он по собственной инициативе и за свой счет провел детальные исследования в малоизученных районах Центральной Африки. Он сделал правильный вывод, что река Уэле, истоки которой находятся близ истоков Нила (северо-западнее озера Альберта), не является притоком этой реки, как думали одни географы, не впадает ни в озеро Чад, ни в Нигер, как думали другие, а принадлежит системе Конго (Заира). Окончательно установил это английский миссионер Джордж Гренфелл в 1886 году.

    ЧЕРЕЗ АФРИКУ

    Странный факт: пересечь Африку в ее южной половине, сравнительно узкой (менее трех тысяч километров) удалось лишь во второй половине XIX века. Скажем, путь через всю Азию — с ее гигантскими пространствами и разнообразными природными зонами — был проторен Марко Поло еще в средневековье. А ведь в Центральной Африке нет труднопроходимых горных хребтов или раскаленных пустынь.

    Что же мешало европейцам исследовать этот регион? Главным образом — работорговля и колониальная политика. На побережье Индийского океана охоту на рабов вели арабы, а на западном Атлантическом побережье — европейцы. Доставляли рабов обычно из сопредельных территорий, что приводило к кровавым межплеменным стычкам. А когда начался капиталистический раздел Африки, между ведущими европейскими державами возникла острая, можно сказать, географическая конкуренция.

    До крупных вооруженных конфликтов дело, правда, не доходило. По-видимому, причина была проста — не известно, за что сражаться: отдаленные от берегов территории Африки оставались совершенно неизвестными. А разведчиками вольно или невольно становились ученые и миссионеры. И не случайно главные достижения в исследовании Центральной Африки связаны с именем шотландца Давида Ливингстона, который был и ученым, и христианским миссионером, а также врачом и гуманистом, активно выступавшим против работорговли.

    Основав в Южной Африке христианскую миссию, Ливингстон совершил труднейшее путешествие — с женой и детьми — через полупустыню Калахари. В то время считалось, что эта территория к северу, в зоне тропиков, переходит в непроходимую пустыню.

    Ливингстон женился на дочери местного миссионера Мэри Моффет, ставшей ему верной спутницей в жизни и путешествиях. Он изучил язык племени бечуанов, среди которых жил, и это помогло ему без переводчиков общаться с племенами Южной и Центральной Африки, говорящими на языке группы банту, к которой относится и диалект бечуанов. Семь лет он совершал сравнительно небольшие маршруты. Его заинтересовали рассказы негров об озере Нгами — прекрасном и обширном. К этому озеру и направился он со всей семьей и двумя спутниками в 1849 году. Они пересекли с юга на север Калахари, добравшись до этого обширного мелководного и периодически пересыхающего озера. В следующем году он сумел пройти еще дальше на север, к долине Замбези, и организовал там базу, заручившись поддержкой местного вождя.

    Оказалось, что за степями и пустынями Калахари находятся плодородные саванны, изобилующие дичью, а не выжженный солнцем край. Но природа оказалась более приветливой, чем отношения между английскими и голландскими переселенцами в Южную Африку. Вернувшись в свою духовную миссию, Ливингстон обнаружил, что она подверглась нападению голландцев-буров. Он переехал в Кейптаун, отправил свою семью в Англию, освоил основы геодезии и вновь отправился на Замбези в 1853 году. По ее главному истоку, Лиамбаю, он поднялся вверх по течению, прошел сушей в бассейн реки Конго, двинулся на запад, пересек невысокие возвышенности и достиг города Лоанду на побережье Атлантического океана.

    После недолгого отдыха он отправился в обратный путь, вышел к долине Замбези и отправился вниз по течению. Ему посчастливилось первому из европейцев увидеть самый мощный в мире водопад (Виктория) шириной в 1800 м, где воды Замбези низвергаются со 120-метрового обрыва. Река, пересекающая горные гряды, оказалась бурной, порожистой, так что значительную часть пути приходилось идти по ее долине, а не сплавляться

    «Господствовало убеждение, — писал он, — что значительная часть внутренней Африки представляет собой пустыню, куда текут и в песках которой теряются реки. Я же в ходе своего путешествия 1852—1856 гг. от океана до океана через южную тропическую часть континента обнаружил, что вся эта область на самом деле хорошо орошена, что в ней имеются большие территории с плодороднейшей, покрытой лесами почвой, а также прекрасные травянистые долины, в которых живет значительное население, и я обнаружил также один из замечательнейших водопадов в мире. Вслед за этим удалось выяснить особенности физического устройства Африки. Она оказалась возвышенным плато, несколько понижающимся в центре и с расщелинами по бокам, по которым реки сбегают к морю».

    Его возвращение в Англию было триумфальным. Королева лично приветствовала его (памятуя, конечно, что он назвал великий водопад ее именем). Публика с упоением читала его прекрасно написанный отчет «Путешествия и исследования миссионера в Южной Африке». Но почивать на лаврах он не стал, отправившись в 1859 году в новую экспедицию. Его назначили консулом области Замбези. С ним поехало несколько помощников.

    «Нашей целью, — писал Ливингстон, — было не открытие каких-либо баснословных чудес, а ознакомление с климатом, естественными богатствами, местными болезнями, туземцами и их отношением к остальному миру, что мы и делали с тем особенным интересом, какого не могут не испытывать, задумываясь о будущем, первые белые люди при работе на континенте, история которого только начинается». На этот раз он обследовал район левого притока Замбези, открыв огромное озеро Ньяса, вытянутое с юга на север. «По обеим сторонам озера возвышаются хижины, — отметил он, — но дым от горевшей травы ограничивал наше поле зрения».

    Его жене Мэри суждено было умереть на Замбези от тропической лихорадки в апреле 1862 года. Ливингстон записал в своем дневнике: «Ночью сколотили гроб, на другой день под ветвями большого баобаба вырыли могилу, и маленькая группа сочувствующих соотечественников помогла убитому горем мужу похоронить покойницу».

    Несмотря ни на что Ливингстон продолжал исследовать Центральную Африку в надежде обнаружить истоки Нила. После недолгого пребывания в Англии он в 1866 году вновь высадился в устье Занзибара, прошел вдоль побережья на север до реки Рувумы, повернул на запад, достиг озера Ньяса, обогнул его с юга, прошел до берегов Танганьики и пропал бесследно. На его поиски был направлен журналист и разведчик Генри Стэнли. От Занзибара он с группой вооруженных белых и без малого двумя сотнями носильщиков двинулся на запад. В ноябре 1871 года в поселке Уджиджи на берегу озера Танганьика он встретил Ливингстона, который очень ослабел от малярии. Несмотря на сильную слабость, Ливингстон вместе со Стэнли продолжил обследование берегов Танганьики, убедившись, что отсюда нет стока на север, к Нилу. Стэнли отправился в Европу, но Ливингстон остался, решив обязательно выяснить вопрос об истоках Нила. В мае 1873 года он умер. Его чернокожие спутники бережно сохранили все дневники и собранные материалы. Они торжественно предали африканской земле сердце путешественника и гуманиста, а тело забальзамировали и десять месяцев несли на носилках до берега Индийского океана, почти за полторы тысячи километров. Похоронили Ливингстона в лондонском Вестминстерском аббатстве — усыпальнице королей и выдающихся деятелей Англии.

    А годом раньше также на поиски Ливингстона был послан во главе небольшого отряда английский морской офицер Верней Ловетт Камерон. Направившись от Занзибара на запад, он через пять дней встретил процессию с телом знаменитого путешественника. Камерон продолжил свой маршрут, обследовал район Танганьики и прошел на запад до реки Луалабы, открытой Ливингстоном, которому так и не удалось определить, не является ли она истоком Нила. Камерон ответил на этот вопрос отрицательно, верно решив, что это — приток (или исток) Конго (Заира).

    Первоначально он хотел убедиться в верности этого предположения, опустившись вниз по реке. Но враждебность влиятельных арабов-работорговцев заставила его направиться на юго-запад, через неизученные районы Центральной Африки. Пройдя в общей сложности 5800 км, он вышел к берегу Атлантического океана, завершив третье пересечение Африки, на этот раз с востока на запад.

    Надо заметить, что, по-видимому, первым пересек Африку в 1852—1854 годах португальский торговец (и, возможно, разведчик) Силва-Порту, пройдя от Бенгелы на западе до Мозамбика. Но результаты этого маршрута остались засекреченными и вряд ли они представляли большой интерес для науки, в отличие от путешествий Ливингстона и Камерона (последний, помимо всего прочего, провел геодезические исследования, в частности, почти 4 тысячи определений высот местности).

    ВЕЛИЧАЙШАЯ ПУСТЫНЯ МИРА

    Пустыни редко привлекали в былые эпохи внимание исследователей и путешественников. Казалось, испокон веков эти суровые бесплодные края были созданы по недосмотру Творца, по какому-то недоразумению Природы.

    Правда, пустыни не были безлюдными и вовсе непригодными для обитания. Там всегда кочевали воинственные племена, умевшие ориентироваться в этой унылой и однообразной для непосвященных местности. Они совершали переходы от колодца к колодцу, останавливались в оазисах, дорожили свободой и неприязненно относились к пришельцам.

    О существовании величайшей пустыни мира — Сахары — в древности практически ничего не было известно. Современному человеку, привыкшему к столь обширному и обычно окрашенному в желтый цвет пространству в северной половине Африканского континента, может показаться странным, что во времена Геродота и несколькими столетиями позже европейцы и даже египтяне имели самое смутное, неопределенное представление об этой части, как ее тогда называли, Ливии.

    У Геродота приведено сообщение о том, что группа путешественников пересекла Ливийскую пустыню и достигла реки, которая текла с запада на восток. Судя по всему, речь идет о Нигере, хотя Геродот предположил, что это был западный исток Нила. Судя по всему, переход через Сахару в те времена в данном районе не представлял особой трудности.

    Несмотря на то что на северной окраине Африки существовал Карфаген — один из культурных центров античности, походы оттуда на юг, в глубь континента, совершались редко, на сравнительно небольшие расстояния и без особых успехов. Правда, в эпоху могущества Римской империи совершались походы в глубь Ливийской пустыни. Один из них относится к 19 году до н.э. Тогда римские когорты, возглавляемые легатом Корнелием Бальбой, продвинулись далеко на юг от побережья Средиземного моря.

    До сих пор не выяснено, удалось ли им пересечь Сахару. Плиний Старший, написавший о триумфе Бальбы, упомянул о покоренных им городах и народах. Судя по этим сведениям, римляне миновали Кидамус (современный Гадамес). Но самое замечательное, что, по сообщению Плиния, Бальбе встретилось несколько рек!

    Французский археолог Анри Лот, изучая текст Плиния, предположил, что римляне миновали нагорье Ахаггар и достигли реки Нигер. Правда, в таком случае почти наверняка в перечне захваченных Бальбой городов был бы крупнейший торговый центр у северной излучины Нигера — Тимбукту. Скорее всего, пересекая Ахаггар, восточную окраину нагорья, римские войска встретили здесь реки, ныне давно пересохшие, а на южной окраине нагорья тогда существовала достаточно большая река — левый приток Нигера, от которого в наши дни сохранилась только широкая долина.

    Позже римляне предприняли несколько походов в глубь Ливийской пустыни, но вряд ли прошли они дальше, чем Бальба. Вызывает удивление сама возможность подобных передвижений по бесплодной пустыне крупных пеших и конных отрядов. Нет сомнений, что подобные походы свидетельствуют о том, что два тысячелетия назад природная обстановка в этом регионе была более благоприятной для жизни человека. Тем самым подтвердились сообщения Геродота о существовании к западу от Нила страны гарамантов, а еще далее к центру Сахары атарантов и атлантов. Последних нельзя отождествлять с жителями легендарной Атлантиды Платона, потому что, согласно Геродоту, атланты Сахары строили дома из соляных блоков, а в их краях существовали соляные курганы. Так что в данном случае речь идет не о горах Атлас, расположенных на северной окраине Африки, а о горном массиве в центре пустыни — Ахаггар.

    После падения Римской империи интерес европейцев к Африканском континенту, и тем более его внутренним районам, надолго угас. Настало время великих арабских завоеваний. Ислам в средние века быстро распространялся по Ближнему Востоку и Северной Африке. Арабские купцы наладили торговые связи с Индией и Китаем, жителями Северной и Западной Европы, с племенами и государствами Западной и Восточной Африки.

    Один из величайших путешественников всех стран и народов Ибн-Баттута в XIV веке за тридцать лет странствий проделал путь по суше и по морю протяженностью в 120 тысяч километров. Основные его маршруты проходили к востоку от его родного Танжера (портового города на северо-западе Африки). Побывал он в Крыму, Поволжье, Приаралье, Индии, Китае, Аравии… Около 1350 года он отправился с посольством султана города Феса в крупный торговый центр Западной Африки Тимбукту — в среднем течении Нигера. На обратном пути он с караваном пересек Центральную Сахару.

    Следующий этап исследований этого региона начался почти через полтысячелетия, в конце XVIII века. Он был связан с колониальными интересами европейских держав, завершавших первый капиталистический раздел мира. Исследования внутренних районов Африки сильно затруднялись тем, что местные жители со времен арабских завоеваний стали исповедовать ислам. Это касалось преимущественно наиболее воинственных кочевых племен, по выражению Жюля Верна, являвшихся пиратами пустыни. Они грабили караваны или взимали с них дань, а христиан убивали.

    В 1788 году в Лондоне было организовано «Африканское общество», призванное изучать этот материк (с целями вовсе не альтруистическими). На средства этого общества молодой немецкий врач Фредерик Конрад Хорнеман под видом мусульманского купца совершил путешествие из Каира на запад через Сахару до города Мурзук. Его сопровождал Иосиф Фрейденбург, принявший еще раньше ислам и знавший местные языки.

    Исследования приходилось вести скрытно, ибо мусульмане подозревали в них шпионов. Однажды Фрейденбурга спасло только то, что в тот момент, когда с ними хотели расправиться, он вынул из своего багажа Коран и стал читать молитвы. В Мурзуке Фрейденбург умер, а Хорнеман, переболев лихорадкой, с караваном отправился на север в Триполи, откуда отослал отчет о своем путешествии в Лондон. Отдохнув и окрепнув, он вновь отправился в Мурзук, откуда в апреле 1800 года ушел с караваном в глубь Сахары, стремясь достичь загадочного озера Чад. Дальнейшая его судьба неизвестна.

    Центральная часть величайшей пустыни мира оставалась неисследованной. В 1822 году из города Триполи на юг отправились трое англичан: Диксон Денхем, Уолтер Аудни, Хью Клаппертон. Они пересекли Сахару, двигаясь с караваном арабских купцов от оазиса к оазису. Дорогу среди песчаных и каменистых россыпей нелегко было бы найти, если бы надежными вехами не служили скелеты животных и людей, павших на этом пути. По свидетельству путешественников, особенно много скелетов находилось вокруг колодцев.

    Через несколько месяцев три исследователя увидели впереди сверкающее под солнцем озеро Чад. Возможно, лишь один европеец побывал до них на этих берегах — Фредерик Хорнеман, но он умер, добравшись из Сахары до Нигера, а точные сведения о его маршруте отсутствуют. Во время обследования берегов Чада умер Аудни, а его товарищи убедились, что Нигер не связан с этим озером. Путешественники вновь пересекли Сахару, уже с юга на север, и вернулись в Англию.

    С середины XIX века начались активные исследования Сахары англичанами и немцами. Основной их подтекст был связан не с научными целями, а прежде всего с экономическими и разведывательными. Индустриально развитые страны Европы старались прибрать к рукам обширные территории, расположенные южнее Атласских гор.

    Крупную британскую экспедицию возглавил Джемс Ричардсон. Однако он умер вскоре после начала работ. Недолго прожил и сменивший его Адольф Офервег. Заканчивалась работа экспедиции под руководством немецкого филолога Генриха Барта, состоявшего на британской службе. Он прошел по Сахаре около 20 тысяч километров, а впоследствии стал профессором географии Берлинского университета. После него — уже в начале XX века — крупнейшим исследователем Сахары был французский офицер Жан Тильо.

    Казалось, все шло к завершению изучения величайшей пустыни мира. Появились и периодически уточнялись карты этого региона, стали проводиться метеорологические наблюдения. Выдвигаются гипотезы о причинах возникновения и закономерностях существования Сахары. В связи с этим приходилось вносить существенные поправки в представления о динамике тропосферы. Однако попутно требовалось решить еще одну загадку.

    Еще Генрих Барт обнаружил в некоторых безлюдных ее районах наскальные изображения сцен охоты, а также некоторых животных, обитающих в саванне, но не в пустыне. Что бы это могло означать? Поиски ответа на этот вопрос привели к неожиданным открытиям. О них — в следующем очерке.

    ТАЙНА САХАРЫ

    Во второй половине XIX века ученые стали проявлять все больший интерес к наскальным рисункам Африки. Первые такие находки казались каким-то казусом, чьей-то причудой. Однако чем больше обнаруживалось наскальных галерей, тем очевидней становилось то, что изображения оставили древние охотники (первым об этом написал Генрих Барт).

    На этих рисунках были изображены животные саванн, но не было верблюдов, которые появились здесь лишь с III века н.э. Следовательно, более двух тысячелетий назад облик нынешней пустыни был иным.

    Едва ли не самую замечательную из подобных доисторических художественных галерей обнаружил во время разведывательного рейда офицер французских колониальных войск Бренан в 1933 году. Это было в районе горного массива Тассилин-Аджер, северо-восточного отрога Ахаггара. Позже детальные исследования здесь провел французский археолог Анри Лот. Его работа «В поисках фресок Тассили», опубликованная в 1958 году (первое московское издание — 1962 год), произвела сенсацию.

    На многочисленных рисунках, оставленных в Сахаре ее былыми обитателями, развернута грандиозная панорама географической обстановки и исторических событий, относящихся к последним десяти тысячелетиям. Оказывается, на месте нынешней пустыни существовала плодородная саванна с многочисленными реками, озерами и болотами, с богатым растительным и животным миром.

    Все попытки усомниться в достоверности этих наглядных свидетельств оказались тщетными. Более того, археологи обнаружили в этом регионе огромное количество каменных орудий и следы палеолитических и неолитических стоянок. Геологи и палеогеографы нашли убедительные доказательства сравнительно недавнего процветания этого края: долины высохших рек, озерные котловины с остатками костей носорогов и крокодилов.

    Что же здесь произошло? Какая грандиозная катастрофа опустошила этот колоссальный регион, охватывающий треть континента?

    Подозрение пало на влияние глобальных климатических ритмов. Одни энтузиасты космических циклов связывали их с периодическим усилением и ослаблением солнечной активности. Другие более резонно напоминали, что около 10—12 тысячелетий назад в Северном полушарии завершилась последняя ледниковая эпоха. Растаяли великие ледниковые покровы на севере Евразии и Америки. Это должно было вызвать перестройку всей климатической зональности.

    Самые древние из обнаруженных рисунков, как выяснилось, относятся к началу послеледниковой эпохи. Стало быть, тогда никаких особенных климатических аномалий в Сахаре не наблюдалось. Тем не менее природная обстановка неуклонно ухудшалась. Примерно три тысячелетия назад, судя по наскальным изображениям, на этой территории паслись стада домашнего скота, а затем появились и колесницы (еще до прихода сюда римлян). А с III века н.э. вовсе пропали изображения жирафов, слонов, леопардов, страусов, но зато на рисунках появились верблюды.

    До этого археологи и историки были уверены, что в древности цивилизация проникала из долины Нила на запад. Однако датировки сахарских стоянок каменного века показали, что именно здесь, по всей вероятности, находился центр первобытной культуры неолитического времени, еще до освоения долины Нила. Правда, значительная часть палеогеографов по-прежнему старалась найти обоснование глобальным климатическим ритмам. Но в 70-е годы XX века выяснилось, что Сахара неуклонно расширяет свои пределы, ежегодно захватывая территории в десятки, а то и тысячи квадратных километров. И вызвано это вовсе не природными факторами, а хозяйственной деятельностью человека.

    Справедливости ради надо отметить, что еще в середине XIX века американский географ Георг Марш доказывал, что Северная Африка (к примеру) обладала в древние времена большим плодородием. «Многие пустынные в настоящее время пространства, — писал он, — некогда имели густое население, необходимо предполагающее такое плодородие почвы, от которого теперь сохранились разве только очень слабые следы». Не было тогда и недостатка в воде.

    Если вспомнить, как проходили исследования Сахары, начиная со времен Геродота, то есть за последние два с половиной тысячелетия, то выясняется очевидная закономерность: со временем проникать в Сахару и пересекать ее становилось все более сложным и опасным предприятием, несмотря на успехи цивилизации. Римские армии совершили походы в центр Сахары. Арабские торговцы пересекали ее и вдоль и поперек; караваны насчитывали сотни и тысячи людей, лошадей и верблюдов. Значит, оазисы на их пути были достаточно часты и водообильны. И вряд ли ошибался Плиний Старший, упоминая о реках, которые существовали в начале нашей эры в Центральной Сахаре. Ибн-Баттута без особых трудов добрался до Тимбукту, и в его время это был богатый процветающий город. А через несколько столетий для европейцев этот путь оказался необычайно тяжелым, а Тимбукту своим убогим видом вызывал разочарование.

    Почему произошли такие метаморфозы? Неужели Тимбукту был выстроен в пустыне? А если нет, то какая катастрофа превратила в бесплодную пустыню его окрестности?

    Сейчас можно вполне уверенно утверждать, что первопричиной опустынивания Сахары, так же как, в частности, района Тимбукту, была хозяйственная деятельность человека. Этот процесс начался много тысячелетий назад, еще во времена охотников каменного века.

    Охотничьи племена постоянно используют огонь для разных целей — для загонной охоты, выжигания лесных массивов, в ритуальных целях. Когда в сухой сезон они поджигали сухую траву, начинались крупные пожары. Судя по обнаруженным следам стоянок, территория Сахары, которую тогда занимала саванна, была достаточно плотно заселена.

    Поселения людей находились в долинах речек, по берегам озер. В этих местах растительность страдала особенно сильно и не успевала восстанавливаться. К тому же охотники уничтожали крупных животных, что в конце концов по экологической цепочке приводило к нашествиям насекомых, а это пагубно отражалось на состоянии растительности и почв. Начиналась эрозия земель (учтем, что пожары губят и наиболее плодородный и укрепленный корнями слой почвы). Дожди, а особенно ливни, усиливали эрозию: активизировался поверхностный сток, а подземные грунтовые воды скудели, их уровень понижался. На реках сильные паводки сменялись меженью, во время которой водотоки сильно мелели, а то и терялись в песках.

    Только в XX веке, да и то не сразу, географы осознали, что обилие песчаных массивов указывает на то, что на этой территории находились крупные речные долины. Но именно на песчаных и каменистых грунтах почвы особенно уязвимы, легко деградируют, уносятся ветрами и водами. Тогда-то и начинается формирование барханов.

    Вот и в Сахаре опустынивание проходило по такому сценарию. Когда местные охотники резко уменьшили поголовье крупных диких животных, наступила эпоха скотоводов (этот переход со всей очевидностью отразили фрески Сахары), в результате перевыпаса и выжигания земель под пастбища почвы Сахары еще более оскудели, эрозия распространилась на огромные территории, стали появляться массивы оголенных песков, а многие реки и озера пересохли. Люди и домашние животные вынуждены были концентрироваться в отдельных наиболее благоприятных для обитания очагах, но в итоге оскудели и эти территории.

    После того как наступила эпоха верблюдов и кочевого скотоводства, сохранились еще оазисы и торговые пути между ними. Но к тому времени многие племена вынуждены были скитаться в пустыне, превращаясь нередко в «сухопутных пиратов». Теперь не только природа, но и вооруженные люди стали препятствовать торговым связям между городами в Сахаре и вокруг нее. Тогда и пришел в упадок Тимбукту.

    Возникает вопрос: почему происходит не только опустынивание местности, но и меняется климат? Для географов такая постановка проблемы в XX веке оказалась не только неожиданной, но и плодотворной, привела к открытию системы взаимосвязей явлений на земной поверхности и в атмосфере, а также в почвах и подпочвенных горизонтах.

    Уничтожение растительности усиливает поверхностный сток, уменьшает питание подземных вод, снижает их уровень, активизирует эрозию почв и не дает восстанавливаться растительному покрову. Опустыненные земли обладают высоким альбедо, то есть сильно отражают солнечные лучи. Восходящие потоки воздуха формируют области повышенного атмосферного давления. Возникают антициклоны — спутники ясной солнечной погоды.

    Даже в том случае, когда воздушные массы переносят над пустыней значительное количество воды, здесь не возникают облака и не выпадают осадки, потому что в воздухе слишком мало центров конденсации, которые способствуют кристаллизации снежинок или появлению капель воды из пара. Такими центрами обычно служат споры и пыльца растений, а также сложные органические молекулы и мельчайшие частички гумуса. Над пустынями высоко в воздух поднимаются лишь неорганические пылинки.

    Итак, если в XIX веке была популярна поговорка: «Кочевник — дитя пустыни», то в XX веке ее пришлось уточнить: «Кочевник — отец пустыни». Люди невольно, сами того не желая и не понимая, за несколько тысячелетий сотворили величайшую пустыню мира, которая в наши дни продолжает расширять свои пределы по той же причине. И теперь уже пророческими выглядят строки Николая Гумилева:

    И быть может, немного осталось веков,
    Как на мир наш, зеленый и старый,
    Дико ринутся хищные стаи песков
    Из пылающей юной Сахары.
    Средиземное море засыпят они,
    И Париж, и Москву, и Афины,
    И мы будем в небесные верить огни,
    На верблюдах своих бедуины.
    И когда, наконец, корабли марсиан
    У земного окажутся шара,
    То увидят сплошной золотой океан
    И дадут ему имя: Сахара.