ПОЧЕМУ НЕ БОМБИЛИ ОСВЕНЦИМ?

В Освенциме и других нацистских концлагерях уничтожение людей было поставлено на поток. Руководители антигитлеровской коалиции знали об этом, но не предприняли ничего, чтобы помешать «фабрикам смерти» эффективно работать и впредь. Почему? Споры об этом продолжаются десятилетиями.

Гонцов, приносивших дурные вести, не любили с давних времён. Вот и эти посланники, выбравшиеся из Германии, ждали сперва часами, а потом днями и неделями, пока им разрешат доложить руководителям той или иной западной державы о преступлениях, творившихся в концлагерях.

Одним из таких гонцов был Ян Карский, бывший дипломат и офицер запаса польской армии. В течение нескольких месяцев он с риском для жизни пробирался из Польши на Запад через оккупированные нацистами страны. Наконец, в феврале 1943 года он прибыл к британскому министру иностранных дел Энтони Идену и сообщил ему о массовых убийствах еврейского населения в Восточной Европе. В конце июля того же года Карский попал на приём к президенту США Франклину Д. Рузвельту. По поручению польских и еврейских подпольщиков он принялся убеждать власти США и Великобритании разбомбить Освенцим, чтобы нацистам пришлось закрыть этот лагерь.

Однако ничего не произошло. Лишь 17 декабря 1943 года 30 стран — участниц антигитлеровской коалиции объявили, что намерены по окончании войны устроить суд над руководителями нацистской державы. Кроме того, в январе 1944 года в США была основана Коллегия военных беженцев — организация, которая занималась помощью беженцам и получала поддержку от администрации США.

После войны Ян Карский (он умер в 2000 году) неоднократно вспоминал, как тяжело ему было слышать о том, что каждый день в концентрационных лагерях гибнут тысячи людей, а союзники не обращают на это внимания.

В принципе британские власти уже в июле 1941 года были извещены о массовых казнях евреев на оккупированной территории. После расшифровки кодов немецкой шифровальной машины «Энигма» британские разведчики получили возможность прослушивать радиопереговоры не только армейских штабов, но и руководителей СС, СД и зондеркоманд, действовавших на занятой гитлеровцами территории СССР.

В ноябре 1942 года страшные новости дошли до США. Председатель Всемирного еврейского конгресса Стивен Уайз обнародовал в американской печати сведения о массовом уничтожении евреев. Их собирал Эдуард Шульте, директор одного из рудников в Силезии. Он переправлял известия о планируемых или уже совершённых акциях против евреев в Швейцарию, где Герхарт Ригнер, представитель Всемирного еврейского конгресса, знакомил с ними сотрудников американского посольства и телеграфировал в Нью-Йорк и Лондон. Однако в дипломатических кругах США, как выяснилось позднее, с недоверием относились к подобным «мрачным фантазиям».

Не прибавил доверия и доклад Карского. Никакой речи о бомбардировке лагерей смерти по-прежнему не было. Между тем сообщения о них продолжали поступать на Запад. Так, в апреле 1944 года из Биркенау — лагеря, расположенного в лесах неподалёку от Освенцима, — бежали два словацких еврея, Рудольф Врба и Альфред Вецлер. Они добрались до Братиславы, где их спрятали подпольщики. Беглецы детально описали положение дел в Биркенау и соседнем Освенциме.

Благодаря воздушной разведке стали чётко видны возможные цели бомбардировок на территории Освенцима и других лагерей. Однако министерство обороны США на протяжении ещё нескольких месяцев отказывалось отдать приказ об авианалётах на концентрационные лагеря. Почему не бомбили железные дороги, ведущие в лагеря смерти? Газовые камеры? Крематории? Подобный налёт мог бы нарушить привычный распорядок уничтожения людей и задержать машину смерти.

У властей США были свои аргументы. Они шли к «великой цели» — победе над нацизмом — и не собирались отвлекаться на «посторонние просьбы». Война велась ради защиты всей Европы, а вовсе не в интересах какой-либо категории населения. Просьбы евреев отвлекали, мешали планировать будущие операции. Чем раньше мы сокрушим Третий рейх, говорили в министерстве обороны США, тем быстрее поможем преследуемым нацистами евреям. Для этого надо собрать все силы в кулак и сосредоточивать их на главных направлениях удара, а не отвлекаться на вспомогательные операции.

Примерно так объясняли Карскому свои мотивы и заместитель министра обороны США Джон Макклой, и военный министр Генри Стимсон. По их словам, бомбардировка Освенцима или прилегающих к нему железнодорожных путей была бессмысленна с практической точки зрения, а её успех — сомнителен. Итак, по стратегическим соображениям этот план отвергли.

Британское министерство авиации настаивало на технических сложностях воздушной атаки: среди заключённых могут быть большие жертвы. Между тем в распоряжении союзников уже имелись точные сведения о расположении возможных целей бомбардировки. Говорилось также, что бомбить железнодорожные пути нет смысла: нацисты быстро восстановят подъезд к лагерям смерти, а до того времени будут обходиться грузовым автомобильным транспортом. Кроме того, число лагерей смерти велико. Уже в 1942 году из расшифрованных немецких радиограмм союзники знали, что такие лагеря имеются в Бельцеке, Собиборе, Майданеке, Треблинке, Хелмно. Если бы союзники задались целью как можно быстрее освободить узников лагерей смерти, им пришлось бы открыть «третий фронт».

Наконец, — ещё один важный аргумент — союзники, вопреки всем уговорам и заклинаниям, верили, что евреи в лагерях могут потерпеть; их положение вовсе не безнадёжно, их беды преувеличены. Взволнованные рассказы о десятках и даже сотнях тысяч убитых не внушали доверия; они казались обычной военной пропагандой. В военных кругах негласно решили, что никаких поголовных массовых казней нет, а есть лишь жестокие условия содержания заключённых.

Помощь пришла не с Запада. 27 января 1945 года Красная армия освободила узников Освенцима. Так, впервые открылась истинная картина происходившего в нацистских лагерях. Самые дурные опасения подтвердились. Правда была чудовищно точной.