Загрузка...



Глава 22

Секрет успеха фон Манштейна

Уничтожение элитного 9-го ОСК, а также паническое бегство генерала Батова со своим штабом, политотделом и особым отделом на Керченский полуостров вызвали в головах красных командиров смятение. Тогда же к югу от Перекопа командование Крымфронта сосредоточило 15 пехотных и 4 кавалерийские дивизии — новое формирование частей, поступавших с Тамани. Это новое формирование и было определено как 51-я Отдельная армия, во главе которой был поставлен генерал-полковник Ф. И. Кузнецов.

А теперь сделаем некоторые необходимые пояснения по пертурбациям 9-го ОСК, его пропаже и восстановлению в ином качестве то в 51-й Отдельной армии, то в Отдельной Приморской армии, то во вновь якобы созданном 9-м стрелковом корпусе.

Когда Ставка отдала приказ об эвакуации из Одессы, заняв город, 3-я румынская армия большей частью была передислоцирована в тыл 11-й армии, находящейся в Таврии. В Одессе помимо Отдельной Приморской армии (ОПА) находились другие части и соединения, которые понесли большие потери, а их остатки по приказу Ставки перебрасываются на север Крыма. Они и послужат одной из отправных точек формирования Крымфронта.

Если смотреть на карту Крыма, то части ОПА будут размещены слева, а остатки иных частей и соединений — справа, они должны влиться в состав 9-го Особого стрелкового корпуса. После начала наступления 11-й армии вермахта был нанесен точный и мощный артиллерийский удар, затем в бой пошла немецкая авиация, отчего находящиеся на узком участке перешейка передовые части и соединения ОПА и 9-го ОСК были разгромлены. А часть сил ОПА откатилась к Симферополю; другая, уцелевшая часть 9-го ОСК стала откатываться на восток полуострова. После чего командование Крымфронтом приняло решение об остановке бегущих частей, решение доукомплектовать ОПА и части разгромленного 9-го ОСК, переименовав его в 51-ю Отдельную армию.

Так было в директивных документах Ставки и Крым-фронта, но дальнейшее развитие событий на севере Крыма и последующий катастрофический разгром уже ОПА и 51-й Отдельной армии показал полную несостоятельность советских войск, и в первую очередь его командования, в боях с малочисленными силами 11-й армии вермахта.

После второго разгрома генерал Батов бежал в Керчь, где и был остановлен чекистами, которые напомнили ему о его пребывании в Сухановской тюрьме. И Павел Иванович заверил чекистов, что выполнит любой их приказ и разгромит врага любой ценой. А так как армия и корпус были разгромлены, но сохранилось знамя корпуса, то 9-й Особый корпус «возродился» как простой 9-й стрелковый корпус в составе 44-й армии. Золотошвейкам пришлось немного повозиться, убирая значимое слово «Особый» с алой парчи.

По окончании войны на протяжении первых 10–15 лет в кругах советских историков и идеологов начала формироваться фальшивка об итогах Великой Отечественной войны. И, исполняя сталинский завет, агитпроповцы не могли показать своему народу, что гигантский 9-й Особый стрелковый корпус, имевший на вооружении танки, артиллерию, автомобили, иные вооружения и амуницию, не сумел противостоять незначительной по своей мощи 11-й армии вермахта. И тогда он исчез из исторических анналов! А советские военачальники, руководствуясь установками идеологического отдела ЦК КПСС, ушли от истинного состояния дел, беспредельно исказив события войны, особенно ее двух первых лет. Отсюда — и фальсификации, и путаница.

Итак, новое формирование, определенное как 51-я Отдельная армия, во главе которой был поставлен генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, развернулось на рубеже Геническ — Сиваш — Перекоп. Полагая, что тем самым будет закрыт путь на Севастополь для наступающего вермахта. В общей сложности в этой группировке войск оказалось около 300 000 красноармейцев и командиров, из которых позже были сформированы 30 штрафных батальонов по 1500 человек в каждом (после каждого боя пополнялись за счет основного состава армии, формирующегося на Тамани), и еще в каждой дивизии — по штрафной роте по 500 человек (всего 19 штрафрот).

После перевода 49-го горного корпуса генерала Кюблера и двух полков СС лейб-штандарта «Адольф Гитлер» в состав группы армий «Юг» на ростовское направление у генерала фон Манштейна остались лишь 6 дивизий, причем 4 пехотные и 2 горные, и 1 полк СС, что лишало его даже элементарного маневрирования. И еще были 3 горные дивизии румын. В 6 дивизиях имелось чуть более 70 000 солдат вермахта. Возможно, кто-то считает 3 соединения румынских солдат — силой, но эту «силу», как говорил мне фон Манштейн, «он готов был подарить кому угодно или оставить в тылу для охраны не очень важных объектов».

Соотношение (примерное) сил было в пользу советских войск только на востоке Крыма — 300 000 : 70 000 (наземных войск).

Оказавшись в столь сложном положении, командующий 11-й армией, не имевший привычки выпрашивать у высшего командования резервы, в который раз принял неординарное решение, «…мне также сложно было признать ней-то авторитет только на основании общественного мнения. Поэтому даже повзрослев, я не смог стать безмолвным исполнителем», — признается фельдмаршал в своей книге воспоминаний «Из жизни солдата».

Он вызвал к себе начальника штаба одного из своих корпусов генерал-майора Хайнца Циглера и поставил ему задачу в самые ближайшие часы сформировать оперативно-диверсионную бригаду, в которую включить два из трех батальонов полка СС дивизии СС «Адольф Гитлер», также в состав бригады включить пять штурмовых рот из корпусов армии и разведывательный батальон 22-го Нижнесаксонского пехотного полка.

Обращаясь к Циглеру, командующий сказал:

— Генерал, вы делайте как считаете нужным, но я в первую очередь авиацией и артиллерией уничтожаю штабы, узлы связи, командные пункты, после чего солдаты, лишившись управления, сдаются массово с оружием.

В этой фразе — ключ к пониманию происходившего в Крыму!

Воевать с советской армией было просто, узнав ее слабые места! Вот в чем заключался секрет успеха талантливого генерала фон Манштейна, принимавшего неординарные решения в каждом конкретном сражении.

После чего фон Манштейн дал шифровку генерал-фельдмаршалу фон Рундштедту, чтоб в ближайшую неделю желательно доставить 2–3 батальона морских десантников из рейха. Просьбу удовлетворили и самолетами люфтваффе под командованием оберст-лейтенанта (подполковника) Хайнца Вильгельма фон Бюлова доставили десантников.

Сражение продолжалось 10 дней.

Немецкие дивизии в результате грамотных действий германского генерала фон Манштейна нанесли сокрушительный удар и разгромили основные силы Крымфронта. Взяли в плен более 100 000 красноармейцев, более 300 орудий (которые бездействовали ввиду недоставки из Севастополя снарядов) и 160 танков.

Но для захвата Севастополя фон Манштейном время еще не пришло.

30 октября он повел свои войска в наступление на Балаклавские высоты, а 17 декабря предпринял штурм. Как только операция вступила в критическую фазу, командование Крым-фронтом по инициативе Ставки приняло решение нанести удар со стороны Керченского полуострова. Многократный перевес сил, понятное дело, был на стороне советских армий. Соотношение сил на этот момент: 600 000 основного состава трех советских армий против 70 000 вермахта, которые нужно было разрывать на две части — между Севастопольским и Керченским плацдармами.

Эрих фон Манштейн, приостановив штурм Севастополя, перебросил часть сил 54-го корпуса на восточное направление под Керчь и занял жесткую оборону. Командовавший ранее находящимся здесь корпусом генерал граф Ганс фон дер Шпонек был снят с должности и впоследствии предан суду Третьего рейха за оставление позиций частями вверенного корпуса (в составе корпуса была 1 дивизия неполного состава!) и как допустивший прорыв противника. Но приговорен к смерти он был не за это, а за участие в заговоре против Гитлера.

Так 54-й корпус и зимовал, ведя позиционные бои. В новом, 1942 году фон Манштейн был удостоен очередного чина генерал-полковника. Все это время шла интенсивная разработка различных вариантов ведения боев с Красной армией и ее уничтожения на Крымском ТВД.

Что же делалось в это время в штабах Крымфронта и ЧФ? Об этом речь пойдет ниже.

И вот после слякотной зимы и чудесных месяцев крымской весны, неожиданно в начале мая фон Манштейн перебросил основные силы на восток, обрушив на керченский плацдарм 5 пехотных дивизий из шести имевшихся в наличии. Зато долгими зимними вечерами специальные подразделения его армии распространяли дезинформацию среди жителей Крыма, а с помощью агентуры и в расположении советских войск, что после октябрьского наступления на Севастополь у фон Манштейна осталось не более двух дивизий и трех румынских бригад. Дезинформацию приняли к сведению; красные командиры вздохнули с облегчением…

Поэтому было полной неожиданностью появление под Керчью 5 дивизий противника и 75 германских танков из 22-й танковой дивизии, которая, как обещал генерал-фельдмаршал, должна была помочь фон Манштейну в разгроме советских войск в апреле 1942 года. 22-я танковая дивизия вермахта была сформирована во Франции в сентябре 1941 года. Часть ее сил в количестве 75 танков действовала в течение суток на Керченском полуострове, что дало повод советским историкам записать в свои «научные анналы» весьма сомнительный факт, что 22-я танковая дивизия участвовала в боях на Керченском полуострове и что эта дивизия «принимала участие в боях по захвату Севастополя». А по сводкам Совинформбюро под Севастополем действовало… свыше 400 танков. В иных источниках сообщается, что Севастополь штурмовали 450 танков. Вот из таких фантазий и родилась 22-я танковая дивизия вермахта.

В сборнике И. Мощанского и А. Савина «Борьба за Крым, сентябрь 1941 — июль 1942 г.» на с. 79 указывается, что к 30 июня 1942 года, т. е. к началу штурма Севастополя «…в составе 22-й отдельной (?! — авт.) танковой дивизии имелось: 28 танков Т-2 с 20-мм пушкой; 114 танков 38(t) чехословацкого производства с 37-мм пушкой; 12 танков Т-3 с 33-мм пушкой; 11 танков Т-4 с 75-мм пушкой с длиной ствола в 24 калибра; 11 танков Т-4 с 75-мм пушкой с длиной ствола в 40 калибров. Итого 176 танков.». Эти цифры превышены в несколько раз даже для свежей танковой дивизии! Тогда как часть 22-й танковой дивизии в количестве 75 танков, которые осуществили рейд на Керченский полуостров, на следующий же день был отозван на Ростовское направление, где советские войска прорвали линию обороны немцев. 22-я танковая дивизия была ведена в состав 17-й армии вермахта, наступавшей в излучину Дона.

Книга А. Басова «Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945» (под ред. академика А. М. Самсонова, автора исторических трудов о ВОВ) на с. 169 в таблице «Соотношение сил и средств сторон к началу июня 1942 г.» в графе «Танки» видим, что у немцев было на вооружении 450 танков и соотношение сил по танкам было 1:12 в пользу вермахта. Там же, на с. 319, в таблице «Сухопутные войска немецко-фашистского блока, действовавшие в Крыму в 1941–1944 гг.», составленной на основании «Сборника материалов по составу, группировке и перегруппировке сухопутных войск фашистской Германии и войск бывших ее сателлитов на советско-германском фронте за 1941–1945 гг.» (М., 1955–1956, вып. 1–4), автор все же пишет, что 22-я танковая дивизия отправлена с 21 по 24 мая в 17-ю армию.

Так какие же танки вермахта были под Севастополем?

Генерал-фельдмаршал фон Манштейн при нашей встрече говорил, что для штурма крепости Севастополь нужны были тяжелые танки с толстой броней, но к маю 1942 года их еще не будет, ибо танки «Тигр» и самоходное орудие «Фердинанд» появятся лишь в 1943 году.

При штурме Севастополя «тяжелые немецкие танки» (как и многочисленные немецкие подводные лодки и мириады самолетов противника) существовали только в рапортах адмирала Октябрьского, генералов Крымфронта и их политработников, которые докладывали в Ставку: «Подбито 30 танков… 40… 100 тяжелых танков противника…».

Однако генерал-фельдмаршал решил использовать взятые в качестве трофеев под Керчью тяжелые советские танки; исправленных и готовых к бою КВ у него было аж… 9 боевых единиц! Их действительно отправили под Севастополь, где они должны были вступить в сражение в районе Сахарной Головки. Но поступил жесткий приказ вновь назначенного главнокомандующего группой армий «Юг» генерал-фельдмаршала Рейхенау о запрете использования советских видов вооружений в борьбе против Советов. И эти танки в количестве 9 боевых единиц были отправлены в Германию для изучения танковыми конструкторами рейха.

Однако из Франции в Крым был отправлен 224-й отдельный танковый батальон, оснащенный «тяжелыми» танками французского производства В-2 в количестве 17 танков, из них 12 были в огнеметном варианте. Важный нюанс: вес «вражеского» танка В-2 — 32 т, в то время как танк Т-34 советского производства, относящийся к классу средних танков, весил более 40 т. Но и эти 5 танков, следовавших с танками других частей по территории Украины в отдельном эшелоне, были пущены советскими диверсантами полковника Д. Медведева под откос. Следовавшие в другом эшелоне 12 огнеметных танков с дальностью стрельбы огнемета до 40 метров в Крым прибыли, но… так и не вступили в бой.

О румынских танках говорить нечего — они были уничтожены под Одессой. Некоторые советские историки заочно упрекают генерал-фельдмаршала в том, что он в своих воспоминаниях если и говорил, то только о танках вермахта; и при этом якобы не учитывал танки, находившиеся в дивизии СС «Лейб-штандарт «Адольф Гитлер». Но из всей дивизии СС у Манштейна недолгое время был лишь 1 полк, не имевший ни одного танка.

В качестве эксперимента немецкие конструкторы в апреле 1942 года провели испытания радиоуправляемых танков. Это была рота из 300-го танкового батальона, оснащенная танками B-IV (Sd.Kfs.301), вес которых не превышал 5 т, а броня составляла 10 мм. Но то были не танки и даже не самоходные орудия, а детские игрушки размером с кровать. От которых фон Манштейн отказался, сказав презрительно: «Это обуза, а не танки».

— Разве можно, — говорил фон Манштейн, — считать грозным орудием и те штурмовые орудия 190-го легкого дивизиона в количестве 18 боевых единиц StuG III Ausf C/D? Или штурмовые орудия в составе 22 StuG III Ausf C/D 197-го дивизиона, доставленные в Крым 3 ноября 1941-го?…Ты же сам знаешь, что происходит в Крыму поздней осенью. Эти штурмовые орудия тогда же, в ноябрьскую распутицу, застряли далеко от Севастополя, в долине реки Кача.

Итак, на следующий день пребывания 75 танков из 22-й танковой дивизии в Крыму фон Манштейн получил приказ о возвращении всех этих танков. Приказ был выполнен. Больше никогда и никаких танков в армии фон Манштейна в Крыму в бытность командования им 11-й армией не было!

Одновременно со своими дивизиями фон Манштейн ввел в бой румынский корпус, а с воздуха его войска интенсивно поддерживали летчики 8-го воздушного корпуса генерала Вольфрама фон Рихтгофена, оснащенного в основном пикирующими бомбардировщиками «штуками» Ю-87 и прикрывающими их истребителями Me-109.

И опять за 10 дней боев генерал-полковник фон Манштейн полностью уничтожил две советские армии — 44-ю армию генерал-лейтенанта Черняка и 47-ю армию генерал-майора Колганова, а также разгромил основные силы 51-й армии генерал-лейтенанта Львова!

От армии генерала Львова осталось около 50 000 человек. В плен было взято более 350 000 красноармейцев и командиров, захвачено более 2,5 тысяч орудий, 400 танков.

Потрясающий боевой расклад! Вот уж поистине война по-суворовски (!!!), когда меньшим числом да большее количество; нужно только голову поднапрячь…

Тогда как собственные потери войск генерал-полковника фон Манштейна составили всего 7500 человек — из 50 000. В пяти дивизиях, брошенных на Парпачский перешеек, наличие личного состава не превышало 10 000 солдат в каждой (при штатной численности в 15 859 солдат). Главнокомандующий группой армий «Юг» планировал, что после разгрома Керченской группировки советских войск он из резервов, поступающих из Германии, пополнит 11-ю армию. Однако резервы не пришли, но это не расстроило генерал-фельдмаршала фон Рундштедта. Он вообще не вмешивался в действия подчиненных генералов, и тем более в действия фон Манштейна, отдавая себе отчет, что тот выкрутится при любом раскладе.

Ничего удивительного нет в том, что советские источники указывают иные сведения о советских военнопленных и потерях вооружений и боевой техники. Как не говорят, что в результате блестящего маневра германского полководца были практически уничтожены три советские армии, все Военно-воздушные силы Красной армии, действующие на этом участке фронта, и вспомогательные части и тылы. Уцелели только бежавшие на Тамань политработники, от полкового комиссара и выше, а также большинство особистов СМЕРШа и части заградотрядов.

Генералы Крымфронта, словно преследуемые злым роком, находясь в пассивной обороне, во всеуслышание признавали превосходство вермахта, что весьма и весьма… расстраивало генерала фон Манштейна. В связи с этим он десятилетия спустя с горечью вспоминал:

— Мне, конечно, было понятно, почему советские генералы подвержены такому пораженческому настроению. С одной стороны, они хорошо осознавали, что их авторитет среди русских солдат крайне невысок, с другой — их удручал тот факт, что как только немецкие части окружали советское соединение или объединение, то офицеры гестапо по особым признакам быстро выявляли политработников и чекистов, но в первую очередь — евреев. Так что советские генералы Батов, Черняк, Львов прекрасно представляли, что их ждет в случае пленения… Тут с двух сторон плохо: русские солдаты не доверяют, а немцы опасны… Да, я не мог встретить достойного противника. А ведь зная многократное превосходство советских войск, я хотел сразиться с ними, руководствуясь вашей суворовской заповедью: наименьшим числом разгромить большего противника. К сожалению, в Крыму мне этого не удалось сделать…

Думается, фон Манштейн немного лукавил, ибо то, что ему удалось сделать под стенами Севастополя и на Керченском плацдарме, является вершиной его уникального полководческого таланта. Качество, которое проявляется у единиц; талантливые полководцы — все же не такое уж и частое явление в истории мировых войн.