Загрузка...



Глава 28

Как из невозможного сделать победу?

Осуществив перегруппировку немецких частей по согласованию с командующим 11-й армии вермахта, командир 54-го корпуса генерал-лейтенант фон Ханзен предпринял штурм Севастополя с юго-восточного направления.

11 ноября под Балаклавой, в районе Федюхиных высот и Сахарной головки, завязался бой, с переменным успехом длившийся в течение 10 дней.

Эти высоты держали штрафные батальоны, а сзади них находились заградотряды, которые пулеметным огнем в спину гнали матросов и солдат на позиции 22-й пехотной дивизии 54-го армейского корпуса генерала фон Ханзена. Переходившие в контратаки штрафники в отчаянии дрались с немецкими солдатами штыками и прикладами русских винтовок «трехлинеек». А немецкие солдаты поливали их огнем пулеметов и автоматов. И так, как уже говорилось, с переменным успехом в течение 10 дней.

10 ноября Военный совет Черноморского флота издал приказ, в котором обращался с призывом «к стойкой и самоотверженной борьбе», вынуждая личный состав ценой своих жизней превратить Севастополь в неприступную крепость: «Мы имеем тысячи замечательных бойцов, мощный Черноморский флот, Севастопольскую береговую оборону, славную авиацию. Вместе с нами закаленная в боях Приморская армия, ее славные бойцы и начальники. Самоотверженно, не щадя своей крови и самой жизни, разгромим, уничтожим немецких захватчиков. «Вперед за нашу прекрасную Родину!» «Товарищи комсомольцы!.. Дадим мощный черноморский отпор врагу! Ни шагу назад!» — требовала другая агитка.

Напомню, что днем 12 ноября самолеты «Юнкерс-87» бомбили корабли, находившиеся в базе. Крейсер «Червона Украина» уже три дня находился около Графской пристани, не меняя стоянки (!). Неудивительно, что он получил несколько прямых попаданий в палубу и около бортов. В течение нескольких часов личный состав вел борьбу за живучесть корабля, однако к 3 часам ночи корабль затонул. Из отправленных на берег моряков и офицеров сформировали артиллерийский дивизион Береговой обороны из четырех (в других источниках — из трех) батарей; орудия были сняты с крейсера. Стационарная береговая батарея № 705 находилась в 500–800 м от платформы станции Мекензиевы Горы в местности, покрытой густым кустарником. Снятые с затонувшего крейсера орудия 130-мм и 100-мм калибра установили как на временных основаниях, так и в бетонированном доте; личный состав на 75 % укомплектовали моряками с «Червоной Украины» (командир батареи — старший лейтенант В.И. Дуриков). Вот фраза генерал-лейтенанта П.А. Моргунова: «Надо сказать, что огонь корабельной артиллерии имел большое моральное значение. Бойцы флота и армии, видя и слыша стрельбу кораблей по сухопутному противнику, испытывали большой подъем, зная, что флот продолжает находиться в Севастополе и помогает им» (с. 133). Когда 14 ноября во время очередной бомбежки погиб эсминец «Совершенный», стоявший в западном доке, по решению командования орудия с корабля были сняты и установлены на Малаховом кургане (в 701-ю батарею капитан-лейтенанта А.П. Матюхина, 177-го артдивизиона майора В.Ф. Моздалевского).

Корабельная артиллерия переставала быть таковой, когда орудия снимались с боевых кораблей и переносились на берег; какой эффект, какое воодушевление вызывала их стрельба у советских защитников? Итак, нужно было случиться трагедии — гибели «Червоной Украины» — вследствие беспечности, чтобы корабли для выполнения боевых задач стали приходить только на короткий срок, и то, как правило, вечером, а под утро уходить на Кавказ.

12 ноября на Кавказ убыли все отделы и управления штаба флота во главе с начальником штаба флота контр-адмиралом И.Д. Елисеевым; он должен был организовать флагманский командный пункт в Туапсе. Тогда как в Севастополе была оставлена оперативная группа флота во главе с заместителем начальника штаба флота капитаном 1-го ранга А.Г. Васильевым.

По приказу командующего флотом от 12 ноября ПВО флота с 11-м батальоном ВНОС, 73-м, 122-м и 62-м зенитными полками и 243-м отдельным зенитным дивизионом также были передислоцированы на Кавказ. Тогда как в Севастополе остался только 61-й зенитный полк и два отдельных дивизиона, что значительно ухудшило прикрытие с воздуха.

После отбытия инженерного отдела Черноморского флота на Кавказ в Севастополе была оставлена оперативная группа во главе с заместителем начальника инженерного отдела военинженером 1-го ранга И.В. Пановым. Конечно же, на такой огромный оборонительный район не хватало инженерных частей и управлений военно-полевого строительства.

13 ноября командующий СОРом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский приказал все береговые части Черноморского флота, как то: отдельные бригады, полки, отряды, батальоны морской пехоты, участвующие в обороне Главной базы, придать Приморской армии с непосредственным подчинением заместителю по сухопутным войскам генерал-майору И.Е. Петрову.

И в тот же день пошла очередная телеграмма в Москву о бедственном положении защитников Севастополя, у которых отчего-то перестало хватать средств и сил для поддержания мощной обороны.

Поздним вечером 15 ноября на командном пункте СОРа присутствующие на заседании Военного совета флота вице-адмирал Октябрьский, дивизионный комиссар Кулаков, контр-адмирал Жуков, генерал-майоры Петров, Моргунов, Остряков и контр-адмирал Фадеев вновь обсуждали очередную телеграмму в Ставку с просьбой о немедленной помощи людьми, оружием и боеприпасами. К слову, как штрих — только за 10 дней декабря на предприятиях и комбинатах Севастополя было произведено и направлено на оборону: 93 миномета, 8000 гранат, 4439 мин, 9650 противопехотных мин, «много другого боевого оружия и техники». На непрекращающиеся просьбы о помощи пришел ответ: начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников распорядился о выделении Черноморскому флоту боеприпасов и пополнения. «Базой питания Севастополя установлен Новороссийск. Подача до Новороссийска распоряжением наркома ВМФ и начальника тыла Красной Армии. От Новороссийска до Севастополя — распоряжением и средствами Черноморского флота… Тов. Октябрьского прошу срочно забрать наличие снарядов и патронов в Новороссийске. Получение подтвердить», — гласила телеграмма начальника Генштаба, распорядившегося согласовывать все действия с наркомом ВМФ.

17 ноября командующий ЧФ получил от командира Новороссийской военно-морской базы Г.Н. Холостякова донесение об отправке транспорта «Курск» с боеприпасами; корабль прибыл в город 19 ноября. Итак, снабжение боеприпасами было налажено.

Ввиду разгромного положения на Керченском полуострове Ставкой было дано указание Закавказскому фронту передать 302-ю стрелковую дивизию для прикрытия побережья Керченского пролива (район Чушка — Тамань). 15 ноября на транспорте «Абхазия» в Севастополь прибыло маршевое пополнение. Спустя короткое время в город прибыли еще 12 маршевых и 2 пулеметные роты.

16 ноября немецкие войска захватили весь Керченский полуостров.

19 ноября была получена директива Ставки, гласящая о расформировании командования войск Крыма и о непосредственном подчинении СОРа Ставке.

В конце ноября вице-адмирал Октябрьский решает привлекать к обороне и авиацию флота, находящуюся, естественно, на Кавказе; 20 ноября он дает телеграмму: «Острякову, Елисееву, Ермаченкову, Калмыкову. Требую выполнения всех заявок на авиацию из Севастополя. Идет жестокая борьба за Севастополь». 20 ноября начальник Генштаба армии маршал Б.М. Шапошников дает распоряжение о размещении в Туапсе эвакуированного из Севастополя Морзавода (размещен был в Туапсе и Поти).

В конце ноября генерал фон Ханзен доложил командующему армии фон Манштейну, что потери 22-й пехотной дивизии достигли 65 % и что он предлагает прекратить бои здесь, перебросить остатки частей в район Северной и Бартеньевки, навести переправу через бухту и тем самым передислоцироваться в центр города. Но фон Манштейн приказал фон Ханзену закрепиться на занятых позициях и держать жесткую оборону. Единственное, что утешало генерала фон Ханзена, — то, что его солдаты вклинились в оборону штрафников до 5 км. А тем временем фон Манштейн, перегруппировавшись и перебросив силы с восточного направления Крыма, ввел их в действие 17 декабря, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки. На направлении главного удара была создана максимальная плотность артиллерийского огня на 1 км фронта. Началась также активизация действий осадной артиллерии.

На следующий день штурма немецкий командующий ввел в бой свежие силы и прорвал оборону по всему периметру обороны Севастополя. Правым флангом вермахт вышел к Северной бухте, где фон Манштейн и приказал закрепиться своим генералам, офицерам и солдатам. Историки описывают это как самые критические дни обороны Севастополя, указывая, что только подкрепление спасло город от сдачи. И опять ложь! Моряков и солдат в городе было более чем втрое (!) больше, чем солдат вермахта! И опять возобладала та же причина: нежелание защитников Севастополя воевать за чуждые им интересы командования и ВС ЧФ, покинувших их на произвол судьбы. И именно сокрытие этого вынуждало пропагандистов и историков писать о том, что силы защитников быстро таяли и, чтобы собрать в Севастополе достаточное количество войск и дать достойный отпор врагу, пришлось мобилизовать всю силу коммунистической партии и ГУГБ.

А тем временем на фронте наступило временное затишье.

Нам объясняют, что к концу ноября 1941 года противник выдохся и исчерпал резервы, к тому же вынужден был часть сил перебросить под Керчь для борьбы с морским десантом. И что благодаря этому был отбит второй штурм Севастополя.

Но вы уже знаете, что это советским комиссарам в партии и госбезопасности нужен был массовый героизм, а фон Манштейну нужен был точный расчет в его жесткой математической формуле войны. «Генерал — тот, кто из невозможного делает победу», — так говорил фон Манштейн, и эти слова были его девизом. Он опять просчитывал общефронтовую ситуацию, складывающуюся от Балтики до Черного моря, и тем самым давал возможность передышки своим солдатам, измотанным в боях, и приведения частей и соединений в боевой вид. Часть офицеров и солдат его армии побывали не только на излечении, но и на отдыхе в Германии у своих родных. И после возвращения в Крым чувствовали себя окрыленными и готовыми к дальнейшим боям.

В декабрьские дни 1941 года в Севастополь пришли крейсеры «Красный Кавказ», «Красный Крым», лидер «Харьков», эсминцы «Незаможник» и «Бодрый», которые доставили 79-ю отдельную бригаду морской пехоты под командованием полковника А. С. Потапова (во время проведения Керченско-Феодосийской десантной операции: 79-я отдельная морская стрелковая бригада) и батальон 9-й бригады морской пехоты. А спустя три дня эсминцы «Шаумян», «Бойкий», «Способный», минзаги «Коминтерн», «Островский», базовые тральщики «Мина» и «Взрыв», транспорты «Красногвардеец», «Димитров», «Курск», «Серов», «Жан-Жорес», «Фабрициус» доставили в Севастополь 345-ю стрелковую дивизию под командованием подполковника Н. О. Гузя.

Также в темные и длинные декабрьские ночи к Севастополю успешно подходили лидер «Ташкент», миноносцы «Сообразительный», «Бодрый», канонерская лодка «Красная Грузия», транспорты «Калинин», «Белосток» и тральщики. Одновременно в доставке частей в город участвовали линкор «Парижская коммуна», крейсер «Молотов», эсминцы «Смышленый» и «Безупречный», которые своим артиллерийским огнем поддерживали советские войска. С кораблей было выпущено более 8000 снарядов. Доставлено в Севастополь более 33 000 человек, более 30 танков, 350 орудий и минометов, около 200 автомашин, почти 5000 тонн боеприпасов, более 4000 тонн жидкого топлива. Из города эвакуировано тысячи тонн технологического оборудования с предприятий и еще, как указывают некоторые источники, «вывезено 10 630 тонн грузов и около 13 000 жителей города и раненых воинов» (по другим источникам — вывезено более 10 000 тонн груза и более 32 000 раненых и гражданского населения). Участвовали в этой нелегкой работе как боевые корабли, так и транспортный флот.

Но все это доставленное количество вооружений и боеприпасов не нанесло особого ущерба вермахту. К примеру, выпущенные более 8000 (!) снарядов вспахали землю Крыма там, где… не было немцев. И осколки этих снарядов, а то и целые боеприпасы обнаруживаются на земле Крыма по всей территории от Балаклавы до Николаевки, от реки Качи до реки Бельбек до сих пор.