Загрузка...



Глава 32

Фальшь — ярмо на шее потомков

После завершения операции по уничтожению Крым-фронта фон Манштейн, как говорится, не переводя дух, начал перегруппировку войск к штурму Севастополя, который был запланирован на 7 июня.

Вот уже которое десятилетие подряд военные историки убеждают своих наивных читателей в том, что к этой дате у немецкой стороны было:

— «общая численность вражеских войск достигла 230 000 человек, имевших на вооружении 450 танков и более 2000 орудий и минометов, на аэродромах Крыма находилось до 600 самолетов. С моря Севастополь блокировали 19 торпедных и 30 сторожевых катеров и 8 охотников за подводными лодками»;

— «командование 11-й армии сосредоточило под Севастополем 204 000 солдат и офицеров, 2045 орудий и минометов, 450 танков, около 600 самолетов»;

— «в мае на Черное море были переброшены 6 итальянских малых подлодок (полная чушь. — Авт.), для срыва снабжения Севастополя немцы выделили до 150 самолетов»;

— «в июле 1942 г. гитлеровцы имели на Черном море вспомогательный крейсер, 4 эсминца, 3 миноносца, 4 сторожевых корабля, 4 канонерские лодки и 7 подводных лодок (?! — Авт.), 13 тральщиков, 16 торпедных и 30 сторожевых катеров, около 100 самоходных барж и свыше 300 самолетов»;

— «для морской блокады Севастополя немецко-фашистское командование создало специальную группу, состоявшую из самолетов, торпедных катеров и подводных лодок. В мае противник, используя авиацию, приступил к минированию внутреннего рейда и Севастопольской бухты»;

— «для авиационной поддержки третьего штурма враг сосредоточил 600 (в отдельные дни свыше 1000 самолетов, в том числе 700 бомбардировщиков и 200 истребителей)»;

— «авиация противника ежедневно совершала 600–1000 самолетовылетов».

Тогда как, по тем же многочисленным источникам, у советской стороны имелось:

— «гарнизон Севастополя насчитывал 120 000 человек при 606 орудиях, 1999 минометах, 38 танках и 109 самолетах»;

— «защитники города смогли противопоставить врагу гораздо меньше: 106 000 бойцов, более 600 орудий и минометов, 38 танков и 53 самолета»;

— «общая численность личного состава боевых частей войск Севастопольского оборонительного района составляла 106 625 человек, 606 разных артиллерийских орудий, 38 танков, 109 самолетов»;

— «в то время Черноморский флот насчитывал линейный корабль, 4 крейсера, лидер, 7 эсминцев, 5 канонерских и 41 подводную лодку (!!! — Авт.), 62 торпедных катера, 3 минных заградителя, 30 тральщиков и другие корабли, а также 216 самолетов».

(Взято из разных печатных изданий, уже называемых в книге, а также см. сборник «Музей героической обороны и освобождения Севастополя». Симферополь, 1978; с. 103.)

Очень любопытна таблица соотношения сил в книге генерала Моргунова «Героический Севастополь» (с. 313); в ней, в частности, утверждается:

— Пехотных батальонов было у советской стороны — 70 общей численностью 106 625 человек, у немецкой — 87 общей численностью 203 800 человек. Соотношение 1:1,9.

— Противотанковые орудия: 189 советских и 655 немецких. Соотношение 1:3,5.

— Орудия 75 мм и выше: 417 советских и 670 немецких. Соотношение: 1:1,5.

— Танки: 38 советских и 450 немецких. Соотношение: 1:12.

— Самолеты: 115 советских и 600 немецких. Соотношение: 1:5,2.

Фальшь, растиражированная однажды, превратилась в тягчайшее ярмо на шее потомков; но упади это ярмо — и от былого величия жертвенной борьбы «до последней капли крови», от бесчисленных подвигов и славы НЕ останется ровным счетом ничего… разве что насилие одних людей над другими, использование их в бойне во имя защиты интересов тех, кто останется у Власти…

И если, как указывалось выше, «общая численность вражеских войск достигла 230 000 человек», то отчего же тогда погибает там их больше, чем якобы имеется?!

Вот цитата: «В борьбе за Севастополь противник потерял до 300 тыс. человек убитыми и ранеными». Эти слова принадлежат контр-адмиралу И. Русанову, заместителю начальника кафедры оперативного искусства ВМФ ВАГШ ВС РФ (см. «Морской сборник» № 5 за 2002 г., с. 28).

Или: «В июньских боях под Севастополем немецко-фашистские войска понесли большие потери. Только за последние 25 дней боев противник потерял до 150 000 солдат и офицеров, более 250 танков, до 250 орудий и более 300 самолетов.

Всего за время обороны враг потерял под Севастополем до 300 000 убитыми и ранеными, свыше 370 танков, более 350 танкеток и бронемашин, 760 орудий, около 600 самолетов, около 2000 минометов и много другого вооружения» (Сб.: «Черноморский флот России». Под редакцией адмирала В.П. Комоедова; с. 252).

Или: «Серьезный урон противнику наносила и авиация Черноморского флота, действовавшая в исключительно трудных условиях базирования при ограниченном составе сил. За период третьего штурма Севастополя 3-я особая авиагруппа совершила 3144 самолетовылета, в воздушных боях сбила 61 вражеский самолет и 70 повредила, на аэродромах уничтожила 43 самолета и 29 повредила. Авиагруппа уничтожила 87 танков, 312 автомашин, 82 повозки». (Там же, с. 253)

Благодаря советским «историкам» и их бездумно переписывающим последователям только за несколько дней боев доблестная Красная армия и ЧФ уничтожили больше сил противника, чем тот имел за всю Крымскую кампанию! Так отчего же тогда освобождение Крыма стоило сотен тысяч жизней русских, украинцев, татар, белорусов и других народов страны?!

Задумайтесь, отчего, приводя подобные «цифры», нам не говорят о потерях с советской стороны при обороне Севастополя?

А может, как раз названные цифры «немецких потерь» и есть потери советских матросов и солдат действующей армии под Севастополем, не считая потерь штрафбатов и штрафрот?!

…Если поправить советских историков и военачальников-фальсификаторов — так называемых ведущих участников обороны Севастополя, отсиживавшихся на Кавказе, то получим следующую картину. Численность вермахта всех трех корпусов 11-й армии генерал-полковника (с 1.01.1942 г.; генерал-фельдмаршалом он станет с 1.07.1942 г.) фон Манштейна оставалась в пределах 6 дивизий, т. е. по 2 дивизии на каждый корпус. Но к ним прибавилась румынская армия, имевшая в своем составе 3 кавбригады и 3 горные дивизии, которые с начала боев в Крыму уже потеряли почти 2/3 своего личного состава. Даже вместе с румынами количество войск не превышало 140 000 человек (более реальная цифра — 75 000 человек вермахта). Я повторяюсь? Да, но это единственный способ донести истину до читателя, заставить его думать, думать, думать и сопоставлять…

За время, пока фон Манштейн просчитывал возможное развитие ходов будущей военной операции, он несущественно, но все же пополнил свои силы. Во-первых, за счет побывавших в Германии (либо в санаториях Украины) и подлечившихся от ранений солдат и офицеров, во-вторых, ему были выделены в резерв 2 моторизованных полка и… ни одной танковой части. С воздуха армию продолжал поддерживать корпус люфтваффе, но его задача уже была нацелена скорее не на Севастополь, ведь ожидался приказ переброски корпуса в излучину Дона.

В Крыму действительно скопилось около 450 (а не 600) бомбардировщиков, штурмовиков и истребителей, а также вспомогательной авиации, которые уже почти не участвовали в налетах на Севастополь. Хотя бы по той причине, что фон Манштейн к этому времени разрушил многие узловые оборонительные сооружения вокруг города, подавил крупнокалиберные батареи, уничтожил основные запасы, находившиеся в арсеналах, уничтожил нефтебазы, узлы связи и командные пункты.

Поэтому даже такое количество самолетов в этой спланированной операции не выгодно не только с тактической стороны, но и с чисто материальной. Что-что, а фон Манштейн, в отличие от красных командиров, умел считать боеприпасы, бензин, вооружение, боевую технику, свои потери и потери противника.

К слову, Севастополь не был блокирован и ВМС Румынии по причине того, что командование румынских ВМС знало, что их сил не достаточно, чтобы справиться с эскадрой ЧФ. Однако эскадра ЧФ в июне 1942 г. почти не участвовала в обороне Севастополя, выполняя главную задачу, о которой говорилось выше.

Обезопасив свой тыл, командующий 11-й армии вновь вернулся к оставленной задаче — штурму Севастополя.

3 июня 1942 года его войска нанесли по крепости мощный артиллерийский удар, задействовав в общей сложности 1300 орудий. Боевые действия осуществлялись при поддержке авиации 8-го воздушного корпуса.

Между станциями Бельбек и Биюк-Сюрень, буквально в 70 м от дома управляющего, в котором останавливался фон Манштейн, под горой была размещена особая батарея вермахта. То были осадные орудия «Гамма», «Карл-60» калибра 420 мм с дальностью стрельбы 48 км 5-тонными снарядами. А также осадное орудие «Дора» («Густлов») с дальностью стрельбы 37 км 7-тонными снарядами. Расчет этого орудия составлял 500 солдат и офицеров в обслуживании и 420 — непосредственно осуществляющих ведение стрельбы. Штатная категория командира батареи — генерал-майор; ему подчинялись батареи «Гамма» и «Карл». Эти орудия пугали воображение советских историков; тогда как польза от них немцам была смехотворная. Семью выстрелами «Дора» уничтожила башни форта Молотов, а «Карл» уничтожил башни 30-й батареи — форт «Максим Горький» в Мекензиевых горах.

Тогда же 30-й корпус совместно с румынским корпусом закрепился на Орлиной высоте у Сапун-горы; а тылы и склады находились в Темной балке и Камышлах. 54-й армейский корпус двигался по долине речки Бельбек; в его составе были: 132-я и 22-я пехотные дивизии, 50-я румынская дивизия и бригада специального назначения под командованием генерал-майора Циглера, под руководством которого совсем недавно была осуществлена блестящая десантная операция в районе Феодосии, что обеспечило успех 5 (из 6 дивизий) 11-й армии в разгроме трех (!) советских армий на Керченском плацдарме.

Вот умышленно забытая секретная страница военной истории интересующего нас периода; из секретов вокруг трагедии Черноморского флота времен Второй мировой войны можно написать несколько внушительных книг; впрочем, для их опубликования и восприятия нужен иной менталитет: менталитет НЕ уничтоженного и НЕ униженного русского человека.

Одной из важнейших операций генерал-майора Циглера была утвержденная фон Манштейном операция по уничтожению туннеля арсенала Черноморского флота, который был прорыт в 30-е годы XX века в Севастополе ценой неимоверных усилий советских рабов-заключенных от поселка Голландия до Аполлоновой бухты (где ныне расположен хорошо известный севастопольцам и черноморцам «тринадцатый судоремонтный завод ЧФ»), к которой примыкает Угольная пристань, проходя под дном бухты. Уникальный и единственный в своем роде проект, его можно сравнить разве что с туннелем, прошедшим под Ла-Маншем и соединившим Англию и Францию, — но это произошло уже во второй половине XX века, причем с помощью новейших технологий. В основу же строительства туннеля под бухтой был положен разработанный в конце XIX века русскими учеными и инженерами уникальный проект строительства туннеля между Чукоткой и Аляской через Берингов пролив, о чем также нашим «историкам» не известно! Процесс эксплуатации был таков: железнодорожные составы прибывали на Угольную пристань, затем отдельно каждый вагон с боеприпасами спускался с гидравлической горки (тормоза железнодорожники проще называют «горки») в туннель, сопровождаемый двумя мотовозами. Снаряды, бомбы, мины, гранаты и торпеды разгружались и складировались частью в нишах туннеля, но большей частью доставлялись в штольни арсенала. Функционировать секретный арсенал боеприпасов начал еще за два года до начала войны. Саперы и диверсанты бригады Циглера вместе со своим командиром сумели со стороны поселка Голландия и Цыганской железнодорожной туннели двумя группами проникнуть в ночное время на территорию арсенала, а далее — в туннель, заминировав его. Операция произошла столь профессионально, что находившиеся на отдыхе бойцы из флотского караула не услышали, как немецкие солдаты десантно-штурмового отряда (диверсанты) одного за другим ликвидируют караульных, а саперы минируют объект. Когда десантники бесшумно вышли на возвышенность и направились в сторону Мекензиевых гор в расположение своих войск, за их спинами раздался чудовищный взрыв. Те, кто не спал в ту ночь по обе стороны, на Северной и на Корабельной, увидели как над бухтой поднялся вал воды высотой выше видневшихся естественных возвышенностей, гигантские волны ударили о Графскую пристань и сорвали сети боновых ворот у Константиновского равелина.

Июнь 1942-го был тяжелейшим месяцем для защитников Севастополя. На рассвете 27 июня внезапно был высажены тщательно подготовленные морской и воздушный десанты под командованием генерал-майора Циглера, закрепившиеся на плацдармах центральной части города. Затем корректировщики среди десантников начали корректировать огонь артиллерии и авиации, и началась мощная артиллерийская и авиационная подготовка.

После чего войска Эриха фон Манштейна перешли в наступление и через какое-то время его авангардные части ворвались в город.

И тогда командованием ЧФ было принято решение послать в Севастополь эсминец «Совершенный», за ним — эсминец «Свободный», транспорт «Абхазия» и судно «Гюйс», чтобы те доставили боеприпасы и вывезли оставшийся командный состав. Но кораблям прорваться не удалось. За время обороны города советские корабли выполнили 407 стрельб и израсходовали более 12 000 снарядов. Характерно, что количество погибших солдат вермахта от артиллерийских налетов советского флота было практически равно… нулю. Отсутствие корректировки (а вы уже знаете, где и для чего были собраны корректировщики) делало невозможным попадание по конкретным целям, оттого снаряды с кораблей и пахали горячую крымскую землю, калечили и убивали мирных жителей Бельбекской долины.

Последним надводным кораблем, прошедшим в Севастополь, был лидер «Ташкент» под командованием капитана 3-го ранга Василия Николаевича Ерошенко. В ночь на 27 июня на нем вывезли 2000 раненых солдат и командиров заградотрядов, которые взяли на борт обрывки полотна знаменитой панорамы «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.».

Многими историками и командованием ВМФ, партийными и советскими руководителями утверждалось, что когда началась война на Крымском полуострове, то территория Исторического бульвара, на котором находится знаменитый 4-й бастион и панорама, были объявлены «территорией вне войны», т. е. немцам предлагалось совершить гуманный акт: не бомбить знаменитое сокровище — полотна основоположника русского панорамного искусства художника-баталиста Франца Алексеевича Рубо (1856–1928), написавшего панораму «Оборона Севастополя» к 1905 году, к 50-летию Крымской войны. И Эрих фон Манштейн также подтвердил мне, что ни одна бомба, а в этом его заверял и генерал фон Рихтгофен, командир 8-го авиакорпуса, не упала на территорию Исторического бульвара.

Но некоторым особо приближенным к власти известно было другое, о чем поговаривали в тесных кремлевских кругах: что Мехлис отдал спецприказ подразделениям ГУГБ, сотрудники которых вместе с подготовленными для подобных целей летчиками небезызвестного чекиста генерала И. Серова на самолетах немецких образцов нанесли бомбовый удар по Историческому бульвару, в результате чего пострадала панорама. И это также закрытая страница той чудовищной войны. Наш читатель НИЧЕГО не знает об этом генерале и его отрядах головорезов! — утверждаю с полной ответственностью за свои слова. Потому что если бы знали хотя бы частично об их злодеяниях против собственного народа, то поняли: кого еще следовало бы судить в ходе Нюрнбергского трибунала!

Севастопольцы, пережившие не только оборону, но и оккупацию (по словам очевидцев, находящиеся тогда при немцах жители Корабельной стороны чувствовали себя более защищенными, чем при красной оккупации в 20–30-е годы), — утверждают, что во время этой бомбардировки несколько бомб упало около памятника генерал-лейтенанту графу Эдварду Иоганновичу (а не Эдуарду Ивановичу, как его именуют!) Тотлебену, но повреждений не произошло, разве что осколок попал в бедро монументального солдата с винтовкой наперевес. Это отверстие было вплоть до конца 50-х гг. (я сам хорошо это помню; еще и сейчас видна «заплатка»); а экскурсоводы, в том числе и бывшие комиссары бригад морской пехоты, а после войны — полковники в отставке Николай Евдокимович Ехлаков и Арам Исаакович Сунгурьян, с упоением рассказывали о том, как «фашистские звери» разбили панораму и с памятника генералу Тотлебену, немцу по происхождению, срезали голову и что весь период оккупации статуя так и простояла изуродованной. Только жители Севастополя и окрестных сел знают и помнят, что этот акт вандализма произведен в одну из июньских ночей 1942 года руками сотрудников госбезопасности. Аюдям по радио и через местную печать тогда «разъяснили», что голову на памятнике срезало осколком во время бомбардировки.