Загрузка...



Глава 4

Игра сверхолигархов и политиков

Чтобы прояснить положение наркома ВМФ в майские-июньские дни 1941 года, следует вернуться на несколько лет назад, скажем, год эдак в 1927-й. Итак, Сталин твердо занял место на вершине большевистской пирамиды власти и начинает укреплять свою диктатуру, все более озаботясь глобальными проблемами коммунистического движения и расширения своего влияния в мире. Именно в том году Сталин делает вывод о неизбежности Второй мировой войны. К этому его подталкивали заокеанские друзья, которые привели к власти его предшественника Ленина посредством денег и организацией Первой мировой войны. Сталин уже просчитал весь расклад, он, в отличие от оболваненных советских людей, прекрасно знал, что большевистская власть не взялась в этой великой стране из ниоткуда, не приплыла в руки рыжеволосого, картавого человечка, вспрыгнувшего на броневик… Тут были задействованы заокеанские финансовые воротилы, истратившие на кровавый переворот не только огромные потоки денег (куш был значительно жирнее!), но и долгие-долгие годы борьбы «исподтишка». Как свидетельствуют факты, с середины XVIII века, после того как центр мировой «революционной» организации, используя подкуп и террор, стал добиваться тотальной гегемонии, развитие Истории, по сути дела, стало искусственным. Все войны отныне имели очевидные, всем известные, а значит, фальшивые цели и наряду с этим — истинные, те, которые тщательно скрываются от мировой общественности, но получившийся результат, или знаменитый гегелевский синтез, чаще всего и есть искомое, запланированное все той же мировой закулисой. Вот формула, хорошо знакомая всем советским людям со школьных парт: тезис плюс антитезис равно синтез; когда одной рукой создают и финансово подпитывают и тезис, и антитезис, то в конечном итоге получают то, что замыслили: синтез! Так, Первая мировая война имела своей скрытой целью ослабление монархических режимов, проведение так называемых пролетарских революций, насаждение преступной идеологии марксизма и, конечно, утверждение финансовой и политической гегемонии США.

Но и Сталин не лыком шит; он, вступив в игру сверхолигархов, сверхполитиков, составляющих тайную мировую закулису сверхизбранных — Орден (США) и Группу (Великобритания), — собирается выиграть, а для этого надо перестроить всю партию и всю необъятную страну даже не под свои правила, а под свою Игру…

1927 год — начало индустриализации СССР.

В начале первой пятилетки в сталинской армии было около 100 устаревших танков, а в конце ее — более 4000 новых! Но приоритет не столько отдавался количеству вооружения, сколько созданию индустриальной базы, которая будет быстрыми темпами выпускать качественное вооружение.

Этим занималась уже вторая пятилетка. Тогда были созданы коксовые батареи, мартеновские печи, электростанции, построены кислородные заводы, прокатные станы и блюминги, увеличено количество шахт и рудников. Но производство средств войны — еще не главная задача Сталина, хотя за две пятилетки осуществлен существенный скачок в оснащении авиации и армии новыми видами вооружений.

Запланированная третья пятилетка должна была выпускать вооружение, боевую технику и боеприпасы в огромнейших количествах и высокого качества. А завершиться она должна в 1942 году; но кто полагает, что это так, тот… ошибается. Потому что у Сталина пятилетка могла быть выполнена с контрольными цифрами и за 3 года! Но коль написано для всех, что завершится в 1942-м, то и этот означенный и озвученный срок подразумевает свою конкретную цель.

Между тем Сталин предусматривает и планирует с помощью одного из своих самых одаренных ученых — военного теоретика Б. М. Шапошникова — стратегическую наступательную операцию под кодовым названием «Гроза».

Уникальный мозг Шапошникова на время словно бы стал второй частью мозга Сталина. Борис Михайлович научным военным языком изложил то, что Сталин запланировал. Не надо забывать и того факта, что Шапошников — участник разработки мобилизационного плана Русской армии в канун Первой мировой войны; он знал все изъяны того плана и учел их, имея в виду и новые обстоятельства, возникшие за десятилетия после Октябрьского переворота. И, согласно плану «Гроза», днем вторжения советских армий в Европу должно было стать 6 июля 1941 года.

А пятилетка, в соответствии с планируемыми целями, продолжает работать в военном русле и планомерно выполняет свои задачи по обеспечению армий вторжения Первого и Второго стратегических эшелонов вооружением, боеприпасами и всем остальным, необходимым для ведения агрессивной войны. Одновременно, в соответствии с тем же планом индустриализации страны, последние два года советский народ, совершая трудовые подвиги, работает и на Третий стратегический эшелон.

Параллельно с индустриализацией в СССР шла и коллективизация, т. е. установление коммунистического крепостничества на селе. Цена этих двух плановых мероприятий с целью покорения Европы обошлась народам СССР почти в 15 миллионов человеческих жизней! Но для вождя СССР то были не жертвы, а так, издержки производства.

И как именно тут, в этой главе, не привести одну за одной несколько кратких, но важных цитат из трудов серьезного исследователя Игоря Бунина; это для тех (а никак не для автора!), кто, начитавшись в свое время советской исторической литературы, любит уличать авторов в некомпетентности и фальсификации. Итак, открываем книгу «Операция «Гроза». Кровавые игры диктаторов» (М., 2003). «Нужно было создать высококвалифицированные инженерно-технические и рабочие кадры авиапромышленности. И создать все это из дикой и первобытной крестьянской массы…И не это даже главное, а то, что все это было создано менее чем за пять лет!…Но это только авиация. А танки? Десятки тысяч танков требовали не одну сотню тысяч специалистов в самых разнообразных областях… Далее — флоті Самый сложный вид Вооруженных сил, требующий от личного состава мощного багажа технических знаний. Более двухсот подводных лодок — больше, чем у всех морских держав, вместе взятых, — было построено с 1933 по 1940 год, и каждая лодка имела два подготовленных экипажа» (с. 19; здесь и далее выделено мной. — Авт.). «В августе и ноябре 1938 года в Ленинграде и Николаеве были заложены два первых суперлинкора типа «Советский Союз». Специалисты жаловались на нехватку средств для строительства этих бронированных чудовищ. Но Сталин мягко сказал: «По копеечке соберем, но построим сколько надо», как некогда Иван III о Московском Кремле: «По копеечке соберем, но построим«…Пока английский и германский флоты будут уничтожать друг друга, французская и немецкая армии будут заниматься этим же вдоль укрепленных линий Мажино и Зигфрида в бесполезных атаках и контратаках, теряя, как в прошлую войну, по 10 000 человек в день. И тогда, для начала, мы заберем Балканы и проливы. Возьмем просто голыми руками, назначив товарища Димитрова президентом Социалистической Балканской Федерации. Заберем Прибалтику и Финляндию. Это наши земли, утраченные по Брестскому договору. Как еще война в Польше пойдет? Там и решим по обстановке. Главное, чтобы ефрейтор не струсил!» (с. 52) И еще немного: «Для новой армии не годились и кадры гражданской войны… Для чего с такой поспешностью создавалась немыслимо огромная армия, в сотни раз превосходящая все пределы необходимой государственной обороны, если даже сам Сталин в своих многочисленных речах отмечал растущий пацифизм в Европе, раздираемой противоречиями, потрясаемой кризисами и практически невооруженной? Вспомним цифры: армия Франции — 300 тысяч, включая колониальные формирования; рейхсвер — 150 тысяч и ни одного не то что танка, но даже броневика; США — 140 тысяч и рота (экспериментальная) бронеавтомобилей; Англия — 90 тысяч, разбросанные по всей империи; СССР — 2,5 миллиона и уже 4 танковых корпуса…На танкодромах под Казанью вкупе с секретно прибывшими офицерами рейхсвера отрабатывается тактика танковых клиньев. Жаждущие реванша немцы — естественный союзник в будущем походе. Коминтерн, опираясь на рабочие отряды и на давно перекупленный РОВС, быстро развалит их тылы, сделав организованное сопротивление невозможным… Огромная многомиллионная армия, «сверкая блеском стали», откровенно готовится к «яростному походу» (с. 20).

Но не мог об этом не то что все знать, а и догадываться занятый своими флотскими делами Николай Герасимович Кузнецов. То в качестве главного военно-морского советника он занимается войной в Испании, то вершит дела на посту командующего Тихоокеанским флотом, то исполняет обязанности первого заместителя наркома ВМФ, а фактически — осуществляет руководство флотом, и, наконец, его назначают на должность наркома флота.

Многое делалось Кузнецовым для того, чтобы соответствовать установкам, спускаемым маршалом Шапошниковым наркому флота по подготовке сил и средств к будущей войне. При этом нужно было укрепить не только флоты, но и флотилии — Дунайскую, Днепровскую, Пинскую, которые должны были действовать в перспективе по всему периметру наступления Красной армии. Так что сверхинтенсивного напряжения Николая Герасимовича хватало лишь на управление флотом, а не на переосмысление всех составляющих того, что происходит.

«Сталин колеблется. Огромная армия развернута вдоль западных границ. На войну работает практически вся экономика огромной страны. Секретные цифры сводок, лежащие на столе Сталина, обнадеживают и вдохновляют. Если еще два года назад военная промышленность выпускала ежегодно 1911 орудий, 860 самолетов и 740 танков, то уже к концу прошлого, 1938 года почти полностью переведенная на военные рельсы экономика стала выдавать в год: 12 687 орудий, 5469 самолетов и 2270 танков. Готов уже новый закон о «Всеобщей воинской обязанности», который должен увеличить и так немыслимую для мирного времени армию чуть ли не в три раза…Чудовищная для континентальной страны программа военного кораблестроения вызывает искреннее изумление всех морских держав. Более трехсот кораблей разных классов стоят на стапелях или достраиваются на плаву. Потоком идут подводные лодки, число которых уже превысило количество находящихся в строю лодок США, Англии, Японии и Германии, вместе взятых\ Заложены и в лихорадочном темпе строятся линкоры, линейные крейсера, легкие крейсера и эсминцы…Сталин доволен. Создано почти тройное военное преимущество над любой комбинацией возможных противников. Пожалуй, можно начинать. Начинать осторожно, постепенно, не зарываясь…» (с. 61–62).

В этом почти тройном преимуществе советских Вооруженных сил имелись поистине сверхуникальные формирования, речь о которых пойдет ниже и которые были задействованы в Крымской кампании 40-х годов XX века — в годы Второй мировой.