Загрузка...



И. Смилга. Письмо Троцкому. 4 апреля

Тогур, 4 апреля 1928 г.

Дорогой Лев Давидович, получил 5 дней тому назад Ваше китайское письмо[120]. Показал его друзьям. Я сформулирую свою точку зрения в следующем письме, которое отправлю Вам еще до распутицы. Мы послали Вам в конце марта телеграмму, но ответа не получили. Получили Вы ее? Равным образом не знаю, дошло ли до Вас мое первое письмо). У нас в Сибири идут весьма оживленные разговоры насчет существа нынешнего внутреннего «левого» курса. Могу поделиться с вами несколькими соображениями на этот предмет.

По-моему, нет ничего более ошибочного, как представление о «левом» зигзаге как о последовательном левом курсе. Основное противоречие этого зигзага состоит в том, что, провозглашая (запоздало) некоторые положения оппозиции, нынешние руководители ВКП проводят бешеный террор против большевиков-ленинцев. Такая политика не может привести к серьезным результатам в смысле выпрямления линии партии.

Глубоко ошибаются все те, кто подобно Пятакову и другим спешат путем предательства хоронить свое прошлое. Наша политическая правда может быть усвоена широкими массами только в том случае, если мы будем беспощадно разоблачать непоследовательность этого зигзага и вскрывать его противоречия. Хлебные заготовки подтвердили ряд положений оппозиции. Наспех и неопрятно проведенная ударная кампания не могла не задеть интересы широких масс середняков. За административный восторг мы ответственности нести не можем. Нынешняя политика не имеет ничего общего с пролетарской политикой.

Левый зигзаг уже находится на ущербе. Внутри консолидируется правое крыло, которому будут сделаны в ближайшее же время серьезные уступки. Только при сохранении самостоятельности по отношению к обеим борющимся группам большинства мы выиграем тех, кто добросовестно заблуждается насчет истинного лица «левой» конвульсии.

Яровой клин, трудности с денежным обращением, ухудшение настроений крестьянства и рабочих, дезорганизация городских рынков, с одной стороны, история с Юрой [Пятаковым] в Америке[121], разрыв германо-советских переговоров[122], усиление экономической блокады, с другой, — все это создает такой экзамен, который под силу только последовательной пролетарской, ленинской политике.

Не лучше, по-моему, обстоят дела и Коминтерне. Левая словесность плюс террор против наших друзей. Здесь также задача состоит в организации большевиков-ленинцев, а не стремление в центристское болото. Наши друзья, критикуя руководство ВКП, должны признавать громадное объективное значение СССР и Октябрьской революции для дела коммунистического пролетариата. Чистка парткомов и факты экономической контрреволюции[123] дают богатый материал для характеристики эпохи. Серьезного значения, без изменения всего курса партийного руководства, начатая кампания иметь не может.

Я довольно внимательно слежу за печатью и событиями. Поводов для уныния не вижу. Однако не тешу себя и иллюзиями.

7 апреля мы прозевали почту. Письмо уносят только сегодня. Резолюция ИККИ по китайскому вопросу противоречива и прямо глупа. «Пролетарские центры разбиты... Зато крестьянство идет вперед... Из отрядов со временем создастся Китайская красная армия»... Прямо чудовищно.

Я не китаевед, и мне трудно формулировать алгебраически свою точку зрения. Приходится ограничиться фрагментами.

Опыт нашей революции доказал, что диктатура пролетариата и крестьянства предполагает известное двоевластие. В пределах капиталистической системы классы имеют свои организации. Такую картину я не считаю исключенной для Китая. Тот же опыт говорит, что Октябрь мог быть совершен только под лозунгом диктатуры пролетариата. Удача же Октября зависела в огромной степени от войны между империалистами.

Является ли сегодня окончательной базой диктатура пролет[ариата] и кр[естьянства] или базами являются буржуазия, генералы и  Гоминьдан? Не кроется ли в крестьянских союзах и организациях новая мощная революционная энергия? Не надо ли подробнее осветить политическое лицо этой силы? Если бы Гоминьдан и наши горе-вожди обанкротились бы на восходящей революционной кривой, я, не колеблясь, согласился бы с Вами. Это же я сделал бы, если революция находится перед новым подъемом. Если же дело идет о сравнительно длительной реакции, тогда лозунг социалистической революции может привести к изоляции пролетариата на таком этапе революции, когда это может оказаться для него роковым.

Во всяком случае для меня ясно одно: диктатура пролетариата и крестьянства может быть только кратковременным состоянием. Либо буржуазия, либо пролетариат. Как такой этап она (д[иктатура] п[ролетариата] и кр[естьянства]) мыслится мне и для Китая (как возможность).

Мы все с огромным интересом будем ждать Вашего ответа.

Что Вы думаете насчет Конгресса К[оминтер]на[124]? Надо что-нибудь предпринять.

Хорош гусь Юрий[125], а? Тоже собрал хвостик. Большого вреда все же этот отход не принес. Жаль хорошего парня. Думаю ему написать.

Посылаем последние письма. Через неделю будем отрезаны от мира. Ваш ответ как раз прибудет с первым пароходом. Баян Мальцев в Мариинске. Нечаев в Колпашеве. Мне можно телеграфировать Колпашево-Тогур.

Живем дружно. Все очень кланяются и просят писать. В Тогуре М. Альский и Эмануэль, в Колпашеве, Нечаев, Караманенко, Ежов и Шенкман, Хеворкьян в Парабели, Хоречко[126] и Бухарцева в Ильино.

Обнимаю Вас.

Ваш И. Смилга

Горячий привет вашим.

От Радека не получаю ничего. Из трех писем Муратова получил всего одну открытку. Погода стоит холодная, ветры задувают вовсю. Еще неделю продержится дорога. И то хлеб.

Еще раз, будьте здоровы и благополучны. Не болейте не только проказой, но даже гриппом.

Альский шлет привет. Он бодр, хотя амеба в его кишечнике прогрессирует. Узжать ему надо лечиться.

Жму руку! Ваш

И. Смилга

Мы Вас часто и хорошо вспоминаем. Очень ждем Ваших писем. Нарымчане — народ хороший и крепкий.

Ходят слухи, что Саркис хочет идти по стопам Пятакова.