Загрузка...



Письмо Троцкому[143]. [После 14 апреля]

Германия. В письме Ф[ишер] и М[аслова] от 14 апреля (попавшем, к сожалению, слишком поздно ко мне и до этого проявленном неопытным человеком, испортившим часть письма так, что начало прочитать нельзя) говорится следующее:

«...(без начала) после информации об образовании Ленинбунда[144]. Организация Ленинбунда выгодна в данный момент для KPD (компартия Германии). На закрытой конференции, предшествовавшей учредительной конференции, мы всеми способами боролись против организации Ленинбунда, но мы считали после этого раскол в Ленинбунде в данный момент гибельным и поэтому мы старались избегнуть раскола. Левые (?) (неразборчиво) хотели выступить с собственными списками на выборах, но мы считаем, что это глупые иллюзии. Их аргументация прямо смешна. В руководящей головке газеты мы имеем соотношение (голосов) 4:7. Мы постараемся здесь принять решение, которое сведет на нет решения конференции, но нам удастся это осуществить только после выборов. Мы вынесем постановление и по возможности сделаем его известным широкой публике, отрезывающее им всякие пути ко второй партии. Мы просим поэтому не критиковать все эти ошибки в резкой и враждебной форме. За международное развитие оппозиции у нас имеются серьезные опасения. Главную задачу мы видим в данный момент в приближении к партии, а не отдалении от нее».

Телеграмма Карла [Радека] прибыла на имя жены (письма вышеупомянутого еще не было). В центре согласились с этой телеграммой (против посылки ее в «Правду» была только я). Еще до отсылки ее я сообщила нашим о полученной информации: 1) «Правде» известно (очевидно, через ГПУ), что он Вам телеграфировал и 2) что они ее напечатают. Наши были уверены, что «Правда» утаит эту телеграмму.

По сообщению нашего145 из Коммунистического] И[нтернаци-онала] выходит, что там считают, что поведение Ф[ишер] и М[аслова] в последние дни является хитрым маневром. Коминтерн в своем знаменитом письме по поводу Гамбургских выборов[146] обратился к рабочим покинуть ряды оппозиции, выступавшей с собственными кандидатскими списками. А теперь Ф. и М. взяли аванс: сами выступают против этого и показывают всем, что рабочие сами проводят такую тактику и не слушают их советов. Зато в глазах рабочих КПГ Ф. и М. себя реабилитировали и вызвали симпатию. Но подробных сведений, более достоверных, пока нет.

Франция. Как и надо было ожидать, Сюз[ан] [147], подобно своему вождю, предала. Прикарманила деньги, данные ей и Тр[эну], и присвоила себе орган. В своем журнале она и Кальзан пишут примерно следующее:

«В ВКП произошел поворот налево. Надо поддержать полностью эту политику и признать свои ошибки. Сделать все, чтобы снова очутиться в партии. Тр[эн] висит в воздухе, очутился без группы, средств и органа. Мы сообщили туда, чтобы группа Паза по возможности объединилась с ним и его сторонниками (результат неизвестен). К сожалению, журнал группы Паза изъят у нас, и я его не видела. Из журнала группы Clarte[148] (которая теперь издает уже другой журнал «La lutte des classes»[149], так как партия наложила лапу на их журнал), где был отзыв о журналах оппозиционных групп, видно, что в журнале Паза были статьи, направленные против Юрия[150]. Странно, что в журнале групп Паза печаталась платформа Сапр [снова] [151]. Теперь журнал «La lutte des classes» ведется в духе симпатии нам. К сожалению, оттуда нет вестей, хотя там и сидит X. [152] Но теперь, надеюсь, будет лучше. Туда поехал Мауран — испанец, выпущенный из крепости. Он вызван был сюда по доносу, будто неправильно освобожденный из крепости. Здесь К[онтрольная] К[омиссия] реабилитировала его. Лозовс[кий] дал ему работенку в Париже. Он будет нам полезен. Хотя он и родственник теперь Сув[арина], но не во всем соглашается с ним. Политически он целиком наш. Он считает, что во Франции объединять оппозиционные группы надо было вокруг Росм[ера] [153], как самого авторитетного и старого революционера. Он будет во всяком случае работать над объединением оппозиционных групп.

В Коминтерне считают, что в коммунистических партиях на Западе идет процесс гниения и распада, но что и силы оппозиции страшно распылены, и в этом спасение компартий.

Тезисы Тр[эна], как и тезисы Ф. и М. и сводку журналов я Вам послала с одной оказией уже месяц тому назад и, надеюсь, Вы получили.

Частный вопрос. С Маур[аном] договорилась, что они издадут за границей какой-нибудь том Ваших сочинений. Считаю, что самое лучшее было бы «Силуэты» (портреты деятелей рабочего движения), поскольку что-либо новое Вы не напишете специально для Европы.

Бельгия. События последнего времени таковы. Национальная конференция состоялась 11-12 марта 1928 г. Было подано 777 голосов (74 делегата) за официальную линию Коминтерна и 331 голос (34 делегата) за Ван Оверстратена[154]. За официальную линию голосовали преимущественно все иностранные коммунисты-эмигранты (итальянские рабочие, польские и др.). За Ван Оверстратена весь рабочий партактив. Перевес на стороне официальной линии совершенно не отвечает действительному положению вещей. Перевес этот получился главным образом благодаря энергичному вмешательству десятка представителей Коминтерна и тем чисто организационным махинациям, которые проделали они и на которые поддался Ван Оверстратен, как, например, предоставление отдельных мандатов эмигрантам (как таковым), молодежи и т. д. Теперешнее руководство партии неоднообразно и не единодушно. Жак-мотт[155] оппортунист, как Вы знаете, и валонский националист, ярый антифламандец[156]. Ляо[157] — оппортунист, путаник и чрезвычайно скомпрометированный среди рыцарей труда. Сильнее их Куунен. Дебух, из молодежи, когда-то наш. Теперь мотается. В себе не уверен и ждет чудес для своей партии от помощи в Коминтерне. Уже создался конфликт между Кууненом и Жакмоттом, оставшиеся в партии сторонники Ван Оверстратена систематически бойкотируют официальную линию. В обсуждениях и решениях не принимают участия. Однако нынешнее руководство боится принять по отношению к ним дисциплинарные меры, и есть уже несколько случаев, когда на устроенных партией открытых собраниях выступали сторонники Ван Оверстратена и увлекали за собой большинство. Здесь поговаривают, что Коминтерн не намеревался исключить Ван Оверстратена и др., ввиду того, что он имеет огромное влияние на рабочих, но Ван Оверстратен, как я уже сказала, дал себя спровоцировать. По всему видно, что Ван Оверстратен поддерживает свои связи с Либерсом (из рыцарей труда) и Герцом. Влияние Ван Оверстратена сильно, особенно среди фламандцев. Самый упорный и воздержанный среди бельгийской оппозиции — это ...[158] — под его влиянием находится и Ван Оверстратен. Их газеты и дискуссионный номер посылаю Вам.

Италия. Только на последнем расширенном пленуме ИККИ выяснилась отчасти внутренняя жизнь итальянской К[ом]п[артии]. Прежде всего там крупные разногласия между комсомолом и ЦК итальянской партии (причем на комсомол влияет молодежь бордигиански настроенная)[159]. Поводом к разногласиям послужил лозунг, включенный также в резолюцию Коминтерна: «Республиканская ассамблея на основе рабоче-крестьянских комитетов». Вопрос касается оценки перспектив, а также и тактики по отношению к недовольным фашистским режимом массам. Партия толкует вышеупомянутый лозунг следующим образом: так как интересы фашизма идентифицируются с интересами буржуазии, то свержение фашизма немыслимо без гражданской войны и свержения буржуазии. Однако в этой борьбе предвидится этап общенародной революции, не означающей еще установления диктатуры пролетариата. На этом первом этапе партия рассчитывает на возможность участия широких мелкобуржуазных и части демократических масс.

В интерпретации итальянских товарищей получается довольно путаная теория этапов. Итальянский комсомол утверждает, что вышеуказанный лозунг — абстрактный, книжный, не ясный и что массы его не смогут понять. Комсомол спрашивает, что значит «на основе», и доказывает, что этот лозунг склеен из рабоче-крестьянского правительства и учредилки[160]. Комсомол считает, что этот лозунг и вреден, и опасен, потому что он не отбрасывает, а сеет демократические иллюзии. Они ссылаются при этом на работу и опыт на местах, где не только масса, но и пропагандисты не поняли смысла этого лозунга и, пожалуй, нигде его не выставляли. Сейчас разногласия усиливаются и углубляются. Ставится вопрос о возможности «демократического периода», о «двух перспективах», причем партия защищает двухперспективную позицию, а комсомол — одноперспективную. В партии имеются товарищи, которые серьезно верят в возможность наступления переходного периода, нечто вроде керенщины[161]. Они думают, что сама буржуазия, в целях задержки взрыва пролетарской революции, согласится на создание нормального демократического режима. Много и таких, которые видят выход в применении индивидуального террора. Комсомол считает, что партия и в практической своей агитации насчет экономических требований пролетариата проявляет уклоны в сторону экономизма и боится выставлять общеполитические классовые требования. На состоявшейся несколько месяцев тому назад партийной итальянской конференции[162] происходила большая дискуссия по всем этим вопросам. Вынесено было решение, одобренное и Коминтерном, о перенесении дискуссии в теоретические органы партии [...] [163] понятно, в рамках партийной дисциплины и под контролем Политбюро. До сих пор не появилась, однако, ни одна статья.

На последнем расширенном пленуме (девятом) ИККИ [164] делегация итальянской партии в своих выступлениях по русскому вопросу особенно подчеркивала следующее: итальянские рабочие и партийные товарищи на местах сравнительно мало интересуются тем, что говорят Троцкий, Зиновьев и др., но зато они очень интересуются и постоянно спрашивают: «Куда идет русская революция, каково действительное положение рабочего класса и нет ли в самом деле серьезной опасности для существования и развития социалистического государства?»