Загрузка...



Л. Троцкий. Покушение 24 мая


Ночь покушения

Нападение произошло на рассвете, около 4-х часов. Я спал крепко, так как после напряженной работы принял снотворное. Проснувшись от грохота выстрелов с тяжелой головой, я вообразил сперва, что за оградой происходит народный праздник с ракетами. Но взрывы раздавались слишком близко, тут же, в комнате, возле меня и надо мною. Запах пороха становился все резче и ощутительнее. Ясно: случилось то, чего мы всегда ждали: на нас напали. Где полиция? Где стража? Связаны, захвачены или перебиты? Моя жена уже успела вскочить с постели. Выстрелы продолжались непрерывно. Позже жена сказала мне, что она подтолкнула меня на пол, в пространство между кроватью и стеной: это было совершенно правильно. Сама она еще несколько секунд простояла надо мной у стены, как бы защищая меня своим телом, но я шепотом и движениями убедил ее спуститься на пол. Выстрелы шли со всех сторон, на откуда именно, трудно было отдать себе отчет. В известный момент жена, как она сказала мне позже, ясно различала огоньки взрывов: следовательно, стреляли тут же, в комнате, но мы никого не видели. Впечатление было такое, что выстрелов было в общем около двухсот, из них около сотни тут же, возле нас. Осколки оконных рам и стен падали в разных направлениях. Несколько позже я почувствовал, что правая нога была легко контужена в двух местах.

Когда выстрелы притихли, раздался голос внука, который спал в соседней комнате: дедушка! Этот детский голос во тьме под выстрелами остался как самое трагическое воспоминание этой ночи. Мальчик после первого выстрела, пересекшего по диагонали его постель, как свидетельствуют следы в двери и в стене, бросился под кровать. Один из нападавших, очевидно, в состоянии паники, выстрелил в кровать: пуля пробила матрац, ранила внука в палец ноги и прошла сквозь пол. Бросив тут же два зажигательных снаряда, нападавшие покинули комнату внука. С криком: "дедушка!" он выскочил, вслед за ними, во двор, оставляя кровавый след, и под выстрелами перебежал в помещение одного из членов охраны, Гарольда Робинса.

Моя жена бросилась на крик внука в его комнату, которая оказалась уже пуста. В комнате горели пол, дверь и небольшой шкаф. "Они захватили Севу", - сказал я жене. Это была наиболее жуткая минута. Выстрелы еще продолжались, но уже дальше от нашей спальни, где-то во дворе или непосредственно за оградой: видимо, террористы прикрывали отступление. Жена поспешила потушить разгоревшийся пожар, набросив на огонь ковер. В течение недели ей пришлось потом лечиться от ожогов.

Появились два члена охраны, Отто Шюсслер и Чарльз Коронель, которые в минуту нападения были отрезаны от нас пулеметным огнем. Они подтвердили, что нападавшие, видимо, уже скрылись, так как во дворе никого не видно. Исчез также сам ночной дежурный, Роберт Шельдон. Исчезли оба автомобиля. Почему молчали полицейские внешней охраны? Они оказались связаны нападавшими, которые при этом кричали: "Да здравствует Альмазан!"[44] Таков был рассказ связанных.

Мы с женой были в первый день совершенно уверены, что нападавшие стреляли только через окна и двери и что в спальню никто не входил. Однако изучение траекторий выстрелов с несомненностью свидетельствует, что те восемь выстрелов, которые оставили следы в стене у изголовья кроватей, продырявили в четырех местах оба матраца и оставили следы в полу под кроватями, могли быть выпущены только внутри самой спальни. Об этом же свидетельствовали и найденные на полу гильзы, а также два следа в одеяле, с обожженной каймой.

Когда террорист вошел в спальню? В первый ли момент операции, когда мы еще не успели проснуться? Или, наоборот, в последний момент, когда мы лежали на полу? Я склоняюсь ко второму допущению. Всадив через двери и окна несколько десятков пуль в направлении кровати и не слыша ни криков, ни стонов, нападавшие имели все основания думать, что они с успехом выполнили свою работу. Один из них мог в последний момент вскочить в комнату для проверки. Возможно, что одеяла и подушки сохранили еще форму человеческих тел. В четыре часа утра в комнате царил полумрак. Мы с женой оставались на полу неподвижны и безмолвны. Перед тем как покинуть нашу спальню, террорист, пришедший для проверки, мог дать "для очистки совести" несколько выстрелов по нашим кроватям, считая, что дело закончено уже и без того.

Было бы слишком утомительно разбирать здесь различные легенды, созданные недоразумением или злой волей и легшие прямо или косвенно в основу теории "самопокушения". В прессе говорили о том, будто мы с женой находились в ночь покушения вне нашей спальни. "Эль Популяр" писал о моих "противоречиях": по одной версии, я будто бы забрался в угол спальни, по другой - опустился на пол и пр. Во всем этом нет ни слова правды. Все комнаты нашего дома заняты ночью определенными лицами, кроме библиотеки, столовой и моего кабинета. Но как раз через эти три комнаты проходили нападавшие, и там они нас не нашли. Мы спали там же, где всегда: в нашей спальне. Я, как уже сказано, спустился на пол в углу комнаты; немножко позже ко мне присоединилась моя жена.

Каким образом мы уцелели? Очевидно, благодаря счастливому случаю. Кровати были взяты под перекрестный огонь. Возможно, что нападавшие боялись перестрелять друг друга и инстинктивно стреляли либо выше, либо ниже, чем нужно было. Но это только психологическая догадка. Возможно также, что мы с женой помогли счастливому случаю тем, что не потеряли головы, не метались по комнате, не кричали, не звали на помощь, когда это было бы безнадежно, не стреляли, когда это было бы безрассудно, а молча лежали на полу, притворяясь мертвыми.

"Ошибка" Сталина

Непосвященным может показаться непонятным, почему клика Сталина выслала меня сперва за границу, а затем пытается за границей убить меня. Не проще ли было бы подвергнуть меня расстрелу в Москве, как многих других?

Объяснение таково. В 1928 г., когда я был исключен из партии и выслан в Центральную Азию, не только о расстреле, но и об аресте невозможно было еще говорить: поколение, с которым я прошел Через Октябрьскую революцию и гражданскую войну, было еще живо. Политбюро чувствовало себя под осадой со всех сторон. Из Центральной Азии я имел возможность поддерживать непрерывную связь с оппозицией. В этих условиях Сталин, после колебаний в течение года, решил применить высылку за границу как меньшее зло. Его доводы были: изолированный от СССР, лишенный аппарата и материальных средств Троцкий будет бессилен что-либо предпринять. Сталин рассчитывал, сверх того, что, когда ему удастся окончательно очернить меня в глазах страны, он сможет без труда добиться от дружественного турецкого правительства моего возвращения в Москву для расправы. События показали, однако, что можно участвовать в политической жизни, не имея ни аппарата, ни материальных средств. При помощи молодых друзей я заложил основы Четвертого Интернационала, который медленно, но упорно развивался. Московские процессы 1936-1937 гг. были инсценированы для того, чтобы добиться моей высылки из Норвегии, т. е. фактической передачи в руки ГПУ. Но и это не удалось: я очутился в Мексике. Как мне сообщали, Сталин несколько раз признавал, что моя высылка за границу была "величайшей ошибкой". Чтобы поправить ошибку, не оставалось ничего другого, кроме террористического акта.

Предварительные действия ГПУ

За последние годы ГПУ истребило в СССР многие сотни моих друзей, включая членов моей семьи. Оно убило в Испании моего бывшего секретаря Эрвина Вольфа и ряд моих политических единомышленников, в Париже - моего сына Льва Седова, за которым профессиональные убийцы Сталина охотились в течение двух лет. В Лозанне ГПУ убило Игнатия Рейса, перешедшего из рядов ГПУ на сторону Четвертого Интернационала. В Париже агенты Сталина убили другого моего бывшего секретаря Рудольфа Клемента, труп которого с отрезанными головой, руками и ногами был найден в Сене. Этот перечень можно продолжать без конца.

В Мексике была сделана явная попытка покушения лицом, которое явилось в мой дом с фальшивыми рекомендациями от одного политического деятеля. Именно после этого эпизода, встревожившего моих друзей, были приняты более серьезные меры охраны: дневное и ночное дежурство, система сигнализации и пр.

Со времени активного и поистине разбойничьего участия ГПУ в испанских событиях я получал немало писем от своих друзей, главным образом из Нью-Йорка и Парижа, о тех агентах ГПУ, которые направлялись в Мексику из Франции и Соединенных Штатов. Имена и фотографии некоторых из этих господ были мною своевременно переданы мексиканской полиции. Наступление войны еще более обострило положение ввиду моей непримиримой борьбы против внутренней и внешней политики Кремля. Мои заявления и статьи в мировой печати - по поводу расчленения Польши, нападения на Финляндию, слабости обезглавленной Сталиным Красной Армии и пр. - воспроизводились во всех странах мира в десятках миллионов экземпляров. Недовольство внутри СССР растет. В качестве бывшего революционера Сталин помнит, что Третий Интернационал в начале прошлой войны был несравненно слабее, чем Четвертый Интернационал ныне. Ход войны может дать могущественный толчок развитию Четвертого Интернационала, в том числе и в СССР. Вот почему Сталин не мог не дать своим агентам приказ: покончить со мной как можно скорее.

Дополнительные доказательства

Всем известные факты и общие политические соображения говорят, таким образом, с несомненностью, что организация покушения 24-го мая могла исходить только от ГПУ. Нет, однако, недостатка и в дополнительных доказательствах.

За последние недели перед покушением мексиканская пресса была полна слухов о сосредоточении агентов ГПУ в Мексике. Многое в этих сообщениях было ложно. Но ядро слухов было правильно. Обращает на себя внимание исключительно высокая техника покушения. Убийство не удалось вследствие одной из тех случайностей, которые входят неизбежным элементом во всякую войну. Но подготовка и выполнение покушения поражают своей широтой, обдуманностью и тщательностью. Террористы знают расположение дома и его внутреннюю жизнь, они достают полицейское обмундирование, оружие, электрическую пилу, морские лестницы и пр. Они с полным успехом связывают внешнюю полицейскую охрану, парализуют внутреннюю стражу правильной стратегией огня, проникают в помещение жертвы, стреляют безнаказанно в течение трех-пяти минут, бросают зажигательные бомбы и покидают арену нападения без следов. Такое предприятие не под силу частной группе. Здесь видна традиция, школа, большие средства, широкий выбор исполнителей. Это работа ГПУ.

В строгом соответствии со всей системой ГПУ забота о том, чтобы направить следствие на ложный след, включена была уже в самый план покушения. Связывая полицейских, покушавшиеся кричали: "Да здравствует Альмазан!" Искусственный и фальшивый, крик ночью, перед пятью полицейскими, из которых три спали, преследовал одновременно две цели: отвлечь хоть на несколько дней или часов внимание будущего следствия от ГПУ и его агентуры в Мексике и скомпрометировать сторонников одного из кандидатов в президенты. Убить одного противника и набросить тень подозрения на другого есть классический прием ГПУ, точнее, его вдохновителя Сталина.

Нападавшие имели с собой несколько зажигательных снарядов, два из которых они бросили в комнате внука. Участники покушения преследовали, таким образом, не только убийство, но и поджог. Единственной целью их могло быть при этом уничтожение моих архивов. В этом заинтересован только Сталин, так как архивы имеют для меня исключительную ценность в борьбе против московской олигархии. При помощи своих архивов я разоблачил, в частности, московские судебные подлоги. Уже 7 ноября 1936 г. ГПУ, с огромным риском для себя, похитило в Париже часть моих архивов. Оно не забыло о них и в ночь 24 мая. Зажигательные снаряды представляют собою, таким образом, нечто вроде визитной карточки Сталина.

Для преступлений ГПУ крайне характерно разделение труда между тайными убийцами и легальными "друзьями": уже во время подготовки покушения, наряду с подпольной работой конспирации, ведется открытая клеветническая кампания с целью скомпрометировать намеченную жертву. То же разделение труда продолжается и после совершения преступления: террористы скрываются; на открытой арене остаются их адвокаты, которые стараются направлять внимание полиции на ложный след. Нельзя, наконец, не обращать внимания на отклики мировой печати: газеты всех направлений открыто или молчаливо исходят из того, что покушение есть дело рук ГПУ; только газеты, субсидируемые Кремлем и выполняющие его заказ, защищают противоположную версию. Это неопровержимая политическая улика!

27 мая - поворот следствия

24-го утром руководящие представители полиции просили моего содействия в раскрытии преступления. Полковник Салазар и десятки агентов обращались ко мне за разными справками в самом дружественном тоне. Я, моя семья и мои сотрудники делали все, что могли.

25-го или 26 мая два агента секретной полиции заявили мне, что следствие находится на верном пути и что сейчас уже, во всяком случае, "доказано, что дело идет о покушении". Я был поражен. Разве это еще надо доказывать? Против кого именно полиции приходится доказывать, что покушение есть покушение? - спрашивал я себя. Во всяком случае, до вечера 27-го следствие, поскольку я мог следить за ним, направлялось против неизвестных покушавшихся, а не против жертв покушения. 28-го я передал полковнику Салазару сведения, которые, как показал третий этап следствия, признаны были очень важными. Но в порядке дня стоял тогда второй этап, о котором я ничего не подозревал, а именно: следствие против, меня и моих сотрудников.

В течение 28 мая был окончательно подготовлен и совершен полный и резкий поворот в ориентации следствия и в отношении полиции к моему дому. Нас сразу окружила атмосфера враждебности. В чем дело? Мы недоумевали. Этот поворот не мог совершиться сам произвольно. Он должен был иметь конкретные и императивные причины. Никакого подобия фактов или данных, которые могли бы оправдывать подобный поворот, следствие не обнаружила и обнаружить не могло. Я не нахожу никакого другого объяснения повороту, кроме чудовищного давления аппарата ГПУ, опирающегося на всех своих "друзей". За кулисами следствия совершился подлинный coup d'etat. Кто руководил им?

Факт, который может показаться мелким, но который заслуживает самого серьезного внимания: в "Популяр" и "Насиональ" появилась утром 27 мая тождественная заметка: "Г. Троцкий себе противоречит", приписывавшая мне противоречия по вопросу о том, где я находился в ночь 24 мая и в самый момент покушения. Заметка, совершенно не замеченная мною в те горячие часы, представляла грубый вымысел с начала до конца. Кто дал "левым" газетам эту заметку? Вопрос капитальной важности! Заметка ссылалась, в качестве источника, на анонимных "наблюдателей". Кто такие эти "наблюдатели"? Где и что они наблюдали? Совершенно очевидно, что заметка имела целью подготовить и оправдать в глазах правительственных кругов, где читаются преимущественно "Насиональ" и "Популяр", враждебный поворот следствия против меня и моих сотрудников. Расследование этого загадочного эпизода могло бы, несомненно, осветить многое.

Две прислуги дома были вызваны на первый допрос 28 мая, т. е. в день, когда мы уже задыхались в атмосфере враждебности и когда мысли полиции были уже направлены в сторону автопокушения. На следующий день, 29-го, обе женщины снова были вызваны в 4 часа дня и доставлены в Вия Мадеро (Гуадалюпе), где их до 11 часов ночи допрашивали в помещении, а с 11-ти до 2-х - в темном дворе, в автомобиле. Никакого протокола не велось. Домой их доставили около 3-х часов ночи. 30 мая явился на кухню агент с готовым протоколом, и обе женщины подписали его не читая. Агент покинул кухню через минуту после того как вошел. Когда обе женщины узнали из газет, что мои секретари, Чарльз Коронель и Отто Шюсслер, арестованы на основании их показаний, обе заявили, что они не сказали решительно ничего, что могло бы оправдывать арест.

Почему были арестованы именно эти два члена охраны, а не другие? Потому что Шюсслер и Коронель выполняли роль агентов связи с властями и нашими немногими друзьями в городе. Подготовляя удар против меня, следствие решило первым делом изолировать полностью наш дом. В тот же день арестованы были мексиканец Сендехас и чех Базан, наши молодые друзья, посетившие нас для выражения своего сочувствия. Цель ареста была, очевидно, та же: пресечь наши связи с внешним миром. От арестованных членов охраны требовали признать "в течение пятнадцати минут", что именно я приказал им произвести "автопокушение". Я отнюдь не склонен преувеличивать важность этих эпизодов и придавать им трагическое значение. Они меня интересуют исключительно с точки зрения возможности раскрытия тех закулисных сил, которым в течение суток удалось произвести почти магический поворот в направлении следствия. Силы эти продолжают и сегодня оказывать влияние на ход следствия.

В четверг 30-го, когда Базана допрашивали в Вия Мадеро, все агенты исходили из теории автопокушения, издевались надо мною, над моей женой и моими сотрудниками. Сендехас в течение своего четырехдневного ареста имел возможность слышать немало разговоров полицейских агентов между собою. Его вывод таков: "рука Ломбардо[45], Бассольса[46] и других глубоко проникает в полицейскую деятельность и с достаточным успехом. Идея самонападения ... была искусственно внушена из этого источника".

Теория "самопокушения"

Давление заинтересованных кругов должно было иметь поистине непреодолимый характер, чтоб заставить представителей следствия серьезно отнестись к абсурдной идее самопокушения.

Какую цель я мог преследовать, пускаясь в такое чудовищное, отвратительное и опасное предприятие? Никто не объявил этого до сих пор. Намекают, что я хотел очернить Сталина и его ГПУ. Но разве одно лишнее покушение может что-нибудь прибавить к репутации человека, который истребил все старое поколение большевистской партии? Говорят, что я хочу доказать существование "пятой колонны". Зачем? Для чего? К тому же для совершения покушения совершенно достаточно агентов ГПУ; в таинственной пятой колонне надобности нет. Говорят, что я хотел создать затруднения мексиканскому правительству. Какие у меня могут быть побуждения создавать затруднения единственному правительству, которое оказало мне гостеприимство? Говорят, что я хотел вызвать войну между Соединенными Штатами и Мексикой. Но это объяснение уже полностью относится к области бреда. Для провокации такой войны было бы, во всяком случае, целесообразнее организовать покушение на американского посла или на нефтяных магнатов, а не на революционера-большевика, чуждого и ненавистного империалистическим кругам.

Когда Сталин организует покушение на меня, то смысл его действий ясен: он хочет уничтожить своего врага No 1. Сталин при этом лично не рискует: он действует издалека. Наоборот, организуя "автопокушение", я должен нести ответственность за подобное предприятие сам, рискуя своей судьбой, судьбой своей семьи, своей политической репутацией и репутацией того движения, которому я служу. Зачем мне это нужно?

Но если даже допустить невозможное, именно, что, отрекшись от дела всей своей жизни и поправ здравый смысл и свои собственные жизненные интересы, я решил организовать "автопокушение" во имя неизвестной цели, то остается еще вопрос: где и как я достал 20 исполнителей? Какими путями обмундировал их в полицейскую форму? Вооружил их? Снабдил всем необходимым? и пр. и пр. Иначе сказать, каким образом человек, живущий почти совсем изолированно от внешнего мира, умудрился выполнить предприятие, которое под силу только могущественному аппарату? Признаюсь, я и сейчас чувствую неловкость, подвергая критике идею, которая не заслуживает критики.

ГПУ мобилизовало с большим искусством своих агентов, чтобы убить меня. Попытка случайно не удалась. Друзья ГПУ оказались скомпрометированы. Они вынуждены теперь сделать все, чтобы возложить на меня ответственность за неудавшееся покушение их собственного шефа. У них нет при этом большого выбора средств. Они вынуждены действовать самыми грубыми приемами, руководствуясь афоризмом Гитлера: чем грубее ложь, тем скорей ей поверят.

Отклики прессы

Чрезвычайно ценные выводы относительно закулисной работы ГПУ можно получить из изучения поведения определенной части мексиканской прессы в дни после покушения. Оставим в стороне la voz de Mexico, официальное коммунистическое издание, с его грубыми противоречиями, бессмысленными обвинениями, циничной клеветой. Оставим в стороне также органы правого лагеря, которые, с одной стороны, руководствуются погоней за сенсацией, а с другой, пытаются использовать покушение в своих целях, т. е. против "левых" вообще. Политически я несравненно более далек от газет типа "Универсаль" или "Эксельсиор", чем Ломбардо Толедано и ему подобные. Я пользуюсь названными газетами в целях самообороны, как я пользуюсь омнибусом для передвижения.

Маневры правых газет являются к тому же лишь преломлением внутренней политики страны и по существу имеют отдаленное отношение к вопросу о покушении и о ГПУ. Для нашей цели горазда важнее проследить линию поведения "Популяр" и, отчасти, "Насиональ". Активную политику ведет в этом случае "Популяр". Что касается "Насиональ", то он лишь приспособляется к заинтересованному коллеге.

"Популяр" и покушение 24 мая

Несмотря на то, что по газетным сведениям г. Толедано выехал за два или три дня до нападения из столицы, "Популяр" располагал в критический момент совершенно ясными и точными директивами. Покушение отнюдь не застигло газету врасплох. Редакция не сделала на этот раз попытки обратить нападение в шутку, сославшись на мою "манию преследования" и пр. Наоборот, газета взяла сразу серьезный и встревоженный тон. В No от 25 мая через все колонки первой страницы дается лозунг: "Покушение против Троцкого - покушение против Мексики". Передовая статья под тем же заглавием требует строжайшего расследования и примерного наказания преступников независимо от их политического направления и от той иностранной державы, с которой они связаны. Своей фразеологией статья стремится произвести впечатление высшего беспристрастия и патриотического негодования. Ближайшая цель статьи: вырыть подобие пропасти между редакцией "Популяр" и террористами, которые не сегодня-завтра могут оказаться в руках полиции. Эта мера предосторожности тем более необходима, чем более усердно "Популяр" вел в предшествующий период кампанию клеветы против меня.

Однако под литературной скорлупой беспристрастия скрываются осторожные инсинуации, которым предстоит в ближайшие дни получить дальнейшее развитие. Мимоходом в одной фразе отмечается, что покушение имеет "таинственные и подозрительные аспекты". В этот день эти слова прошли незамеченными. Но теперь совершенно ясно, что автор статьи заранее резервировал для себя возможность, в случае неудачи судебного следствия, выдвинуть теорию "самопокушения". Вторая инсинуация не менее знаменательна: статья предсказывает, что "враги Мексики" будут приписывать покушение Сталину и Москве. Враги Мексики отождествляются здесь с врагами Сталина. Торжественный призыв искать преступников независимо от той державы, с которой они связаны, получает очень ограничительное истолкование.

При всех своих зигзагах и двусмысленностях статья тщательно обдумана. Противоречия статьи вытекают из противоречивости и неопределенности самого положения. Что даст следствие - еще неизвестно. На случай его удачи надо остаться как можно дальше от огня. На случай его неудачи надо сохранить свободу действий в направлении старой клеветы и травли. Надо в то же время отвлечь по мере сил внимание от ГПУ, не связывая себе, однако, окончательно рук. Перечитывая статью сегодня, ясно видишь, как из нее торчат в разные стороны белые нитки.

В номере от 26 мая продолжается в общем та же линия. "Популяр" требует от властей энергичной кары виновных. Опасность того, что участники покушения немедленно попадут в руки полиции, еще очень велика: отсюда суровый голос беспристрастия.

В номере от 27-го уже появляется циничная заметка "Сеньор Троцкий себе противоречит": это первая попытка развить намек насчет "подозрительных аспектов" покушения. Заметка утверждает, будто я давал разные показания по поводу того, где именно я находился во время атаки. Несообразность этой инсинуации бьет в глаза. Если человек, живущий в эмигрантском одиночестве, оказался способен мобилизовать двадцать заговорщиков и достать для них полицейское обмундирование и пулеметы, то он должен быть способен подготовить ответ на вопрос о том, где он находился во время покушения. Но не будем придирчивы к технике фальсификации. Ясно одно. "Популяр" подготовляет почву для теории "самопокушения".

Следствие наталкивается тем временем на большие затруднениям ГПУ умеет многое предвидеть заранее и хорошо заметает следы. Со времени покушения прошло три дня. Опасность ареста главных участников покушения могла считаться устраненной, так как за этот срок они могли с полным успехом перебраться через границу по заранее заготовленным паспортам. В соответствии с этим "Популяр" 27 мая берет более смелый тон. Дело не ограничивается цитированной заметкой в хронике. Передовая статья в этот день прямо говорит, что "покушение каждый день возбуждает больше сомнений и кажется более подозрительным и менее логичным"; дальше упоминается слово "камуфляж". Статья приписывает покушение американским империалистам, стремящимся к интервенции в Мексике и опирающимся, видимо, на мое содействие. Почему империалисты выбрали объектом покушения меня, неизвестно. И каким образом покушение на русского большевика в Мексике может оправдать интервенцию С. Штатов, еще менее понятно. Вместо анализа и доказательств - набор крикливых фраз.

Остается еще напомнить, что до заключения блока Гитлер-Сталин "Популяр" изображал меня не иначе как со свастикой. В агента С. Штатов я был внезапно превращен лишь после вторжения Красной армии в Финляндию. "Популяр" пытается распоряжаться мною так же свободно, как Сталин распоряжается своими агентами. В своей устной агитации и закулисных маневрах Толедано и его союзники шли, несомненно, гораздо дальше, чем в своей печати. Особенно напряженную работу, как показали события ближайших дней, они вели в среде полиции.

28 мая следственные власти уже целиком наведены на идею "самопокушения". Подвергнуты аресту два моих секретаря, Шюсслер и Коронель, и два лица, связанных с моим домом, Базан и Сендехас. Одержав эту победу, "Популяр" осторожно отходит & тень: в номере от 28 мая он снова занимает "объективную", т. е. выжидательную позицию. Ясно, почему руководители газеты остерегались ангажироваться до конца. Они знали больше, чем говорили; они гораздо меньше доверяли версии самопокушения, чем наведенная ими на ложный след полиция. Они боялись, что эта версия каждую минуту может быть взорвана на воздух. Вот почему, переложив ответственность на полицию, "Популяр" 28 мая снова принимает позу встревоженного патриотического наблюдателя.

В номере от 29 мая "Популяр" печатает без комментариев декларацию коммунистической партии, которая требует не наказания террористов, а высылки Троцкого из Мексики. В этот день мой дом и все его обитатели отрезаны от внешнего мира кольцом фантастических подозрений. Достойно внимания, что наиболее откровенные лозунги Кремля Толедано предоставляет и теперь высказывать вождям компартии, которым нечего терять. Сам он пытается сохранить за собою мост отступления.

1 июня напечатано в газетах мое письмо Прокурору республики, открыто называющее Ломбардо Толедано моральным соучастником в подготовке покушения. После этого Толедано наполовину выходит из тени. "С. Т. М. обвиняет Троцкого в том, что он служит инструментом войны нервов", - возвестил "Популяр" 6 июня. Что это значит? Пустая риторика, без мыслей и без фактов! От имени С. Т. М. Толедано подает властям документ, в котором покушение вплетено в широкую, но крайне неопределенную международную интригу. Помимо меня в интриге заподозрены многие факторы, учреждения и лица. Многие, но не ГПУ. Подозревать ГПУ могут, как мы уже знаем, только "враги Мексики". Так во всех своих маневрах Толедано остается другом No 1 ГПУ.

"Насиональ"

В отличие от всех других газет столицы "Насиональ" даже не упомянул о покушении в первой части своего издания от 25 мая. Во второй части он поместил сообщение под заглавием "Троцкий подвергся театральному (!) покушению в своем доме". На чем газета основывала свою оценку, оставалось неизвестным. Я должен, к сожалению, констатировать, что и в некоторых предшествовавших случаях газета пыталась приписывать мне предосудительные действия, не имея на это и тени основания.

Заслуживает самого пристального внимания тот факт, что в тот самый день, когда "Насиональ" назвал покушение на Троцкого" "театральным", "Популяр" писал: "Покушение на Троцкого - покушение на Мексику". На первый взгляд может показаться, что "Насиональ" проявлял более враждебное отношение к жертве покушения, чем "Популяр". На самом деле это не так. Своим поведением "Насиональ" лишь обнаружил, что он стоит гораздо дальше от очагов сталинизма и, следовательно, от очага покушения, чем "Популяр". В "Насиональ" имеются редактора, которые изо всех сил хотят быть приятны сталинцам. Они знают, что самый простой" путь для этого - высказать какое-либо подозрение по моему адресу. Когда редакция получила сведения о покушении на мой дом, один из редакторов пустил в оборот первую попавшуюся ироническую формулу. Именно этот факт показывает, что редакторы "Насиональ", в отличие от редакторов "Популяр", не знали, о чем пишут.

В следующие дни наблюдается, однако, сближение линии этих" двух изданий. "Насиональ", поняв из поведения "Популяр", что oн слишком неосторожно выступил со своей гипотезой "театрального" покушения, отступил назад, заняв более выжидательную позицию. Со своей стороны, "Популяр", убедившись, что никто из участников покушения не арестован , стал переходить на позицию "театрального" покушения. 27 мая заметка "Г. Троцкий противоречит себе" появилась также и в "Насиональ".

* * *

Так на основании анализа статей "Популяр" и их сравнения со статьями "Насиональ" можно с уверенностью сказать, что Толеда-но знал заранее о готовящемся покушении, хотя бы в самых общих чертах. ГПУ одновременно готовило - по разным каналам - и конспиративный заговор, и политическую защиту, и дезинформацию следствия. В критические дни "Популяр" получал инструкции несомненно от самого Толедано. Весьма вероятно, что именно он является автором статьи 25 мая. Иначе сказать: Ломбарде Toлeдано принимал моральное участие в подготовке покушения и сокрытии его следов.

Моя охрана

Для лучшего выяснения обстановки покушения, как и некоторых обстоятельств следствия, нужно сказать здесь, что представляет собою моя охрана. В газетах были сообщения в том смысле, будто я "нанимаю" для охраны почти что случайных людей, которые работают из-за жалованья и пр. Все это ложно. Моя охрана существует с момента моей высылки в Турцию, т. е. почти 12 лет. Она все время менялась в составе, в зависимости от страны, где я жил, хотя некоторые из моих сотрудников сопровождали меня из страны в страну. Охрана всегда состояла из молодых товарищей, связанных со мной единством политических взглядов и отбиравшихся моими старыми, более опытными друзьями из числа добровольцев, в которых не было недостатка.

Движение, к которому я принадлежу, есть движение молодое, возникшее под небывалыми преследованиями со стороны московской олигархии и ее агентуры во всех странах мира. Вряд ли в истории вообще можно найти другое движение, которое в такое короткое время понесло бы такие многочисленные жертвы, как движение Четвертого Интернационала. Я лично глубоко верю, что в нашу эпоху войн, захватов, грабежей, разрушений и всяких других зверств Четвертому Интернационалу суждено выполнить большую историческую роль. Но это будущее. В прошлом же он знал толь-ко удары и преследования. Никто не мог надеяться за последние 12 лет при помощи Четвертого Интернационала сделать карьеру. Поэтому к движению примыкали люди бескорыстные, убежденные, готовые отказываться не только от материальных благ, но, в случае необходимости, и жертвовать жизнью. Не желая впадать в идеализацию, я все же позволяю себе сказать, что вряд ли можно сейчас в какой-либо другой организации найти такой отбор людей, преданных своему знамени и чуждых личных претензий, как в Четвертом Интернационале. Именно из этой молодежи вербовалась все это время моя охрана.

Первое время в Мексике охрану несли молодые мексиканские-друзья. Однако через некоторое время я убедился в неудобстве такого положения. Мои враги систематически стремились вовлечь меня в мексиканскую политику, чтобы сделать тем самым невозможным мое пребывание в стране. А так как молодые мексиканские друзья, живя в моем доме, действительно могли до известной степени явиться агентами моего политического влияния, то я вынужден был отказаться от их участия в охране, заменив их иностранцами, преимущественно гражданами Соединенных Штатов. Все они посылались сюда по особому отбору моих испытанных старых друзей.

Прибавлю для полной ясности, что охрана содержится не мною (у меня таких средств нет), а на средства особого комитета, который собирает необходимые денежные суммы среди друзей и сочувствующих. Мы живем - моя семья и охрана - маленькой замкнутой коммуной, отделенные четырьмя высокими стенами от внешнего мира. Все эти обстоятельства объясняют, почему я считаю себя вправе доверять своей охране и считать ее неспособной на измену или преступление.

Конечно, несмотря на все предосторожности, нельзя считать совершенно исключенной возможность того, чтобы в число членов охраны пробрался отдельный агент ГПУ. Следствие с самого начала заподозрило, что Роберт Щелдон, исчезнувший член моей охраны, был соучастником покушения. Я отвечал на это: если бы Шелдон был агентом ГПУ, он имел бы возможность убить меня ночью без всякого шума и скрыться, не приводя в движение 20 человек, которые все подвергались большому риску. Кроме того, в дни, непосредственно предшествовавшие покушению, Шелдон занимался такими невинными вещами, как покупкой клетки, ее окраской и пр... Никаких убедительных доводов в пользу того, что Шелдон - был агентом ГПУ, я не слышал. Поэтому я с самого начала заявил себе самому и своим друзьям, что я буду последним, который поверит в участие Шелдона в покушении. Если б, однако, вопреки всем моим предположениям, это участие подтвердилось, то оно ничего существенного не изменяло бы в общем характере нападения. При помощи одного из членов моей охраны или без такой помощи ГПУ организовало заговор с целью убить меня и сжечь мои архивы. К этому сводится суть дела.

Исключенные из Компартии

В своих официальных заявлениях компартия повторяет, что" индивидуальный террор не входит в ее систему действий и пр..

Никто и не думает, что покушение организовано компартией. ГПУ пользуется компартией, но вовсе не сливается с нею.

Среди возможных участников покушения лица, хорошо знакомые с внутренней жизнью коммунистической партии, назвали мне одно лицо, которое было в свое время исключено из партии, а затем за какие-то заслуги восстановлено в ней. Вопрос о категории "исключенных" представляет вообще большой интерес с точки зрения расследования преступных методов ГПУ. В первый период борьбы с оппозицией в СССР клика Сталина намеренно исключала из партии наименее стойких оппозиционеров, ставила их в крайне тяжелые материальные условия и давала этим ГПУ возможность вербовать среди них агентов для работы среди оппозиции. В дальнейшем этот метод был усовершенствован и распространен на все партии Третьего Интернационала.

Исключаемых можно делить на две категории: одни покидают партию в результате принципиальных разногласий, поворачиваются к Кремлю спиной и ищут новых путей. Другие исключаются за неосторожное обращение с деньгами или прочие, действительные или мнимые, преступления морального порядка. Большинство исключенных этой второй категории неразрывно срослись с аппаратом партии, не способны ни к какому другому труду и слишком привыкли к привилегированному положению. Исключенные такого типа представляют драгоценный материал для ГПУ, которое превращает их в покорные орудия для самых опасных и преступных поручений.

Многолетний вождь мексиканской компартии Лаборде оказался недавно исключенным по самым чудовищным обвинениям: как человек, доступный подкупу, торговавший стачками рабочих и даже получавший денежные подачки от... "троцкистов". Самое поразительное, однако, то, что несмотря на крайне порочащий характер обвинений, Лаборде даже не оправдывался. Он показал этим, что исключение нужно для каких-то таинственных целей, которым он, Лаборде, не смеет противиться. Более того, он воспользовался первым случаем, чтобы заявить в печати о своей несокрушимой верности партии и после исключения. Одновременно с ним исключен был ряд лиц, которые придерживаются той же тактики. Эти люди способны на все. Они выполняют любое поручение, совершают любое преступление, только бы не потерять милость партии. Возможно даже, что некоторые из них были исключены, чтобы заранее снять с партии ответственность за их участие в подготовлявшемся покушении. Указание, кого и каким образом исключать, исходит в таких случаях от наиболее доверенных представителей ГПУ, скрывающихся за кулисами.

Революция и право убежища

В оправдание своей травли против меня, прикрывающей покушения ГПУ, агенты Кремля говорят о моем "контрреволюционном" направлении. Все зависит от того, что понимать под революцией и контрреволюцией. Самая могущественная сила контрреволюции нашей эпохи - это империализм, как в своей фашистской форме, так и под квазидемократическим прикрытием. Ни одна из империалистических стран не хочет допустить меня в свои пределы. Что касается угнетенных и полунезависимых стран, то они отказываются принимать меня под давлением империалистических правительств или московской бюрократии, которая играет сейчас во всем мире крайне реакционную роль. Мексика оказала мне гостеприимство потому, что Мексика не империалистическая страна, и потому, что ее правительство оказалось в виде редкого исключения достаточно независимым от внешних давлений, чтобы руководствоваться собственными принципами. Я могу поэтому сказать, что живу на земле не в порядке правила, а в порядке исключения. В реакционную эпоху, как наша, революционер вынужден плыть против течения. Я делаю это по мере сил. Давление мировой реакции, пожалуй, беспощаднее всего сказалось на моей личной судьбе и судьбе близких мне людей. Я отнюдь не вижу в этом своей заслуги: таков результат сцепления исторических обстоятельств. Но когда люди типа Толедано, Лаборде и пр. объявляют меня "контрреволюционером", то я могу спокойно пройти мимо них, предоставив окончательный вердикт истории.

8 июня 1940 г. Койоакан

Завещание

Высокое (и все повышающееся) давление крови обманывает окружающих насчет моего действительного состояния. Я активен и работоспособен, но развязка, видимо, близка. Эти строки будут опубликованы после моей смерти.

Мне незачем здесь еще раз опровергать глупую и подлую клевету Сталина и его агентуры: на моей революционной чести нет ни одного пятна. Ни прямо, ни косвенно я никогда не входил ни в какие закулисные соглашения или хотя бы переговоры с врагами рабочего класса. Тысячи противников Сталина погибли жертвами подобных же ложных обвинений. Новые революционные поколения восстановят их политическую честь и воздадут палачам Кремля по заслугам.

Я горячо благодарю друзей, которые оставались верны мне в самые трудные часы моей жизни. Я не называю никого в отдельности, потому что не могу называть всех.

Я считаю себя, однако, вправе сделать исключение для своей подруги, Натальи Ивановны Седовой. Рядом со счастьем быть борцом за дело социализма судьба дала мне счастье быть ее мужем. В течение почти сорока лет нашей совместной жизни она оставалась неистощимым источником любви, великодушия и нежности.

Она прошла через большие страдания, особенно в последний период нашей жизни. Но я нахожу утешение в том, что она знала также и дни счастья.

Сорок три года своей сознательной жизни я оставался революционером, из них сорок два я боролся под знаменем марксизма. Если б мне пришлось начать сначала, я постарался бы, разумеется, избежать тех или других ошибок, но общее направление моей жизни осталось бы неизменным. Я умру пролетарским революционером, марксистом, диалектическим материалистом и, следовательно, непримиримым атеистом. Моя вера в коммунистическое будущее человечества сейчас не менее горяча, но более крепка, чем в дни моей юности.

Наташа подошла сейчас со двора к окну и раскрыла его шире, чтоб воздух свободнее проходил в мою комнату. Я вижу яркозеленую полосу травы под стеной, чистое голубое небо над стеной и солнечный свет везде. Жизнь прекрасна. Пусть грядущие поколения очистят ее от зла, гнета, насилия и наслаждаются ею вполне.

27 февраля 1940 г. Койоакан. Л. Троцкий.

Все имущество, какое останется после моей смерти, все мои литературные права (доходы от моих книг, статей и пр.) должны поступить в распоряжение моей жены Натальи Ивановны Седовой.

27 февр. 1940 г. Л. Троцкий.

В случае смерти нас обоих ...[47] 3 марта 1940 г.

Характер моей болезни (высокое и повышающееся давление крови) таков, что - насколько я понимаю - конец должен наступить сразу, вернее всего -опять-таки по моей личной гипотезе - путем кровоизлияния в мозг. Это самый лучший конец, какого я могу желать. Возможно, однако, что я ошибаюсь (читать на эту тему специальные книги у меня нет желания, а врачи, естественно, не скажут правды). Если склероз примет затяжной характер и мне будет грозить длительная инвалидность (сейчас, наоборот, благодаря высокому давлению крови я чувствую скорее прилив духовных сил, но долго это не продлится), - то я сохраняю за собою право самому определить срок своей смерти. "Самоубийство" (если здесь это выражение уместно) не будет ни в коем случае выражением отчаяния или безнадежности. Мы не раз говорили с Наташей, что может наступить такое физическое состояние, когда лучше самому сократить свою жизнь, вернее свое слишком медленное умирание...

Каковы бы, однако, ни были обстоятельства моей смерти, я умру с непоколебимой верой в коммунистическое будущее. Эта вера в человека и его будущее дает мне сейчас такую силу сопротивления, какого не может дать никакая религия.

Л. Тр.

ИЗ ПРЕССЫ ТЕХ ЛЕТ

В ссылку!

Троцкого - в Верный, Каменева - в Пензу, Зиновьева - в Тамбов

Берлин, 16 января (Гавас).


Пауль Шеффер телеграфирует (телеграмма датирована 14 января) :

В четверг вечером выяснилось окончательно, что приказ о ссылке Троцкого, Каменева, Зиновьева и других будет приведен в исполнение в понедельник, если не случится чего-либо непредвиденного.

Троцкий ссылается в г. Верный (Средняя Азия). Раковский - в Астрахань. Радек должен был выехать в воскресенье на Урал, где ему будет указан дальнейший пункт следования, Каменев ссылается в Пензу, Зиновьев - в Тамбов.

В начале прошлой недели выехали в ссылку около 50 членов оппозиции.

Много троцкистов арестованы и высланы и из провинции.

Приказ ГПУ ссылается на статью 58 уголовного кодекса (контрреволюция).

Приказ о ссылке был приведен в исполнение в понедельник, так как оппозиции удалось выиграть время. Всеми сосланными были поданы в Совнарком заявления с требованием сообщить о мотивах репрессии и об ожидающей их судьбе.

"Последние новости", 17 июля 1928 г.

Изгнание Троцкого из Советской России

Агентство "Юнайтед Пресс" воспроизводит следующий слух: "Согласно полученным достоверным частным сведениям... Троцкий получил от советских властей разрешение на выезд за границу и уже выехал со своей женой и своим сыном в Константинополь. Передают, что Троцкий оттуда намерен поехать в Берлин".

Берлин, 30 января.

Коммунистические газеты, издающиеся в Берлине, сообщают, что в скором времени Троцкий вместе со своей семьей будет изгнан из Советской России.

Комментируя это известие, официальный большевистский орган "Ротэ Фанэ" пишет: "Троцкий предатель, и поэтому он заслуживает того, чтобы его возвратили буржуазному миру, к которому он принадлежит".

Со своей стороны, "Фоссише Цейтунг" пишет, что единственной причиной высылки Троцкого нужно считать беспрерывное усиление в недрах коммунистической партии так называемой оппозиции, возглавляемой Троцким.

Несмотря на свое изгнание в Среднюю Азию, пишет та же газета, Троцкий сносился с высланными в разные места своими единомышленниками, а также с оставшимися в Москве оппозиционерами.

Эта же газета подтверждает, что Троцкий намерен поселиться или в Турции, или в Германии. Вопрос, конечно, в том, пустят ли его туда.

"Возрождение", 31 января 1929 г.

Троцкий еще в Константинополе

В "Чикаго Трибюн" помещена беседа с Керенским, который выражает надежду, что иностранные правительства окажут Троцкому гостеприимство, дадут ему визу и тем самым докажут, что они с большим уважением относятся к свободе, чем это делают большевики в СССР.

"Возрождение", 2 марта 1929 г.

Как Троцкий ехал в Норвегию

Нам пишут из Осло:

Зачинщиком приезда сюда Троцкого "для чтения доклада (?) в Норвежском студенческом союзе" был председатель его Эванг, отъявленный коммунистический болтун, два года тому назад окончивший университет.

Троцкому было дано разрешение на въезд, но при условии наличия у него обратной визы, и притом всего на восемь дней житья в Норвегии. При этом было поставлено условие, чтобы он "в своем докладе" не касался норвежской политики.

Разрешение на въезд остается в силе до 15 марта, но многие страны отказали Троцкому в проездных визах, и ему вряд ли удастся "докладывать" что-нибудь в Норвегии.

Норвежцы возмущены манипуляциями Эванга. Уже известно, что норвежский Союз судоводителей резко протестовал против того, чтобы Троцкий "проехался" в Норвегию на норвежском судне. В Осло Союз норвежских моряков постановил отказаться от перевозки Троцкого в страну и вместе с тем выразил сожаление по поводу данного Троцкому разрешения на въезд. Из разных городов Норвегии все время поступали протесты.

Страна возмущена, и показателем общего возмущения может быть до крайности резкий тон норвежской печати. Так, влиятельнейшая "Афтенпостен" пишет в своей передовой:

"Власть имущие оказывают содействие для въезда к нам зачинщику гражданской войны и террора, убийце Троцкому".

Или:

"В Норвегию импортируют кровожадную собаку - Троцкого".

"Неужели будет дано разрешение на въезд обер-палачу большевистской революции? Heт, оставьте Троцкого там, где он есть".

Как видно, Троцкому в Норвегии не бывать.

"Возрождение", 4 февраля 1931 г.

Путешествие четы Троцких

Копенгаген, 17 ноября (Юнайтед Пресс)

Студенческий социалистический союз, пригласивший Троцкого в Копенгаген, взял на себя все расходы по поездке. Лекция Троцкого состоится в самой большой городской зале. Чистый доход от лекции будет разделен пополам между Троцким и студенческим союзом.

Ходатайствуя о визе, б. наркомвоен обязался воздержаться на время пребывания в Дании от всякой политической агитации.

Афины, 17 ноября.

Как выясняется, Троцкого сопровождают три секретных агента полиции, занимающие соседнюю каюту. Троцкий боится покушения со стороны сталинцев.

Лондон, 17 ноября.

Афинский корреспондент "Дейли Экспресс", неоднократно встречавшийся с Троцким, был единственным журналистом (из 50), которому удалось если не увидеть на пароходе Троцкого, то по крайней мере снестись с ним через третье лицо. Корреспондент поставил ему ряд вопросов, на которые Троцкий ответил следующее:

"Состояние моего здоровья улучшилось. На такие вопросы, как-то: продолжаю ли я верить в большевизм и считаю ли большевистский опыт удавшимся или нет - я затрудняюсь ответить мимоходом. Для этого мне нужно было бы углубиться в вопрос".

Московский корреспондент той же газеты обратился к представителю советского правительства с просьбой высказаться по поводу поездки Троцкого. Ему ответили, что в Москве не придают ни малейшего значения, что говорит или делает Троцкий, а потому его поездка не заслуживает обсуждения.

"Последние новости", 18 ноября 1932 г.

Троцкий в Марселе

Марсель, 21 ноября

Вчера вечером и сегодня утром телефонная линия между Парижем и Марселем не знала отдыха. Длинные шифрованные телеграммы отправлялись из Марселя в Париж и из Парижа в Марсель. Приезд Троцкого причинил французским властям немало беспокойства.

В ожидании

К 11 час. утра близ набережной, куда должна была пристать "Прага", на борту которой, как известно, выехали из Стамбула Троцкий, его жена и их три спутника, собралась огромная толпа: любопытные, коммунисты, троцкисты и целая армия журналистов, фотографов и кинооператоров.

К 12 час. дня набережную окружили значительные полицейские силы. Прибыли: начальник Сюртэ женераль и начальник полиции. Агенты Сюртэ и сотни полицейских заняли 5-ю секцию дока, куда должна была причалить "Прага".

Но все это была только инсценировка. По предписанию из Парижа в порт были брошены значительные полицейские силы, чтобы ввести в заблуждение приехавших со всех концов Европы журналистов.

Маневр Сюртэ женераль

А тем временем "Прага" бросила якорь у острова Мэр - первого по пути острова в Марсельском заливе. На пароход поднялся инспектор Сюртэ. Внизу ждала уже быстроходная моторная лодка на которой находилось несколько прибывших из Парижа агентов Сюртэ женераль.

Инспектор Сюртэ, поднявшийся на борт "Праги", переговорил сперва с капитаном, а затем отправился в каюту Троцкого и сообщил ему, что правительство разрешает проезд его и его спутников через французскую территорию только при соблюдении некоторых условий.

Троцкий охотно согласился выполнить все, что от него требовалось, и первый спустился в моторную лодку. За ним сошла его жена, а затем три секретаря. Лодка отъехала и направилась к Эстаке, пустынной части марсельского побережья.

Беседа с корреспондентом аг[ентства] Гавас

Здесь, разумеется, никто не ждал бывшего наркомвоена, кроме специального корреспондента агентства Гавас. Этому последнему Троцкий сообщил следующее:

"Мое путешествие лишено всякой таинственности и не представляет, как мне кажется, никакого общественного интереса. Вот почему я отказался делать какие-либо заявления представителям греческой и итальянской печати. Но так как это обстоятельство породило нежелательные толки, то я считаю долгом сообщить вам нижеследующее:

Я провел четыре года в Турции. Читал, писал, в свободные часы занимался рыбной ловлей и охотой. Был занят почти исключительно историей русской революции. Работа эта закончена и последняя ее часть печатается.

Копенгагенские студенты по собственной инициативе пригласили меня прочесть лекцию на тему: "Что такое Октябрьская революция?" Я не знаю датского языка и буду говорить по-немецки. Лекция преследует научные, а не пропагандистские цели. Это, разумеется, не значит, что я намерен скрывать свою точку зрения, которая в настоящий момент остается такой же, как и во время октябрьского переворота 1917 года.

Меня сопровождает жена, г-жа Седова, 30 лет разделяющая со мной все превратности жизни, и три моих секретаря, приехавших по собственной инициативе из трех различных стран на о. Принкипо, чтобы помогать мне в моих научных и политических работах: чехословак Ян Френкель, немец Отто Шлуссер и француз Пьер Франк.

После нашего короткого путешествия мы все возвратимся на Принкипо, где сохранили за собой квартиру и оставили небольшую библиотеку, восстановленную после пожара 1931 года. Вот и все".

На автомобиле Сюртэ женераль Троцкий и его спутники выехали в Арль. До Лиона они доедут в автомобиле, а оттуда по железной дороге выедут в Копенгаген через Париж.

"Последние новости", 21 ноября 1932 г.

У Троцкого на Принкипо

Специальный корреспондент "Пари-Суар" Жорж Сименон побывал на Принкипо у Троцкого. Опальный сов. сановник согласился принять журналиста, но потребовал, чтобы вопросы были ему предварительно представлены на просмотр в письменной форме.

Извозчик подвез Сименона к вилле, за решеткой которой дежурил турецкий полицейский в форме. Затем появился второй полицейский - в штатском. Оба уже были предупреждены о предстоящем визите. Сезам открылся.

В небольшом саду какой-то растрепанный юноша, развалившийся в кресле, был занят чтением английской брошюры. Это - один из учеников Троцкого, приехавший "на поклон".

Прежде чем проникнуть в кабинет "мэтра", Жорж Сименон разговорился с секретарем. От него он узнал, что Троцкий ездит в Стамбул только в тех случаях, если ему нужны услуги врача или дантиста.

Интервью свое Троцкий приготовил заранее и переписал в двух экземплярах. Один дал журналисту, другой оставил у себя, причем Сименон на нем расписался: Троцкий очень боится, как бы его слова не были искажены...

Вручив интервью, он любезно показал журналисту каик, на котором ежедневно ездит на рыбную ловлю. Вообще он отлично себя чувствует на Принкипо.

Жаль только, что газеты приходят сюда со значительным опозданием...

"Последние новости", 15 июня 1933 г.

Троцкий и Литвинов в Руайя

Специальный корреспондент "Энтрансижан" из Руайя уверяет, что приезд Троцкого в Руайя преследовал одну цель - встречу с Литвиновым. Из этого ничего не вышло, но не по вине Троцкого.

Когда Троцкий обратился в Париж с просьбой разрешить ему приехать на Корсику, Кэ д-Орсэ, поддерживающее теперь с Москвой хорошие отношения, запросило Довгалевского, не возражает ли советское правительство против приезда Троцкого. Довгалев-ский не возражал. Троцкий узнал об этом и решил, что Сталин желает с ним помириться.

Высадившись на французском берегу, опальный наркомвоен тотчас же умчался в Руайя. Зная, что Литвинов остановился в отеле "Регина", Троцкий поселился в пансионе по соседству и немедленно же явился в "Регину", где попросил передать его визитную карточку г-ну Линде (под этой фамилией Литвинов проживает в Руайя).

Наркоминдел ответил:

- У меня нет никаких оснований принимать этого господина. Скажите ему, что я его не приму.

Троцкий пытался повидать полпреда в Турции Сурица. Но и Суриц отказался беседовать с Троцким. Так попытка примирения со Сталиным кончилась неудачей.

"Последние новости", 8 августа 1933 г.

Покончила с собой дочь Троцкого

Причины: тяжелая болезнь и отказ в продлении визы. Берлин, 11 января.

Покончила с собой проживавшая в Берлине дочь Троцкого, Зинаида, по мужу Волкова. Она жила при отце в Турции, но затем получила, по болезни, разрешение на временное проживание в Германии. Срок визы недавно истек, и Волковой было предложено покинуть страну.

По словам той же газеты, в Берлине проживает сейчас сын Троцкого, студент политехникума.

Берлин, 11 января.

Зинаида Волкова - дочь Троцкого от первой жены, революционной деятельницы А. Л. Вонской, с которой бывший наркомвоен разошелся перед войной. Младшая дочь Троцкого, Нина, скончалась от туберкулеза.

Муж Зинаиды, Волков, сослан в Сибирь. Дочь Троцкого получила в 1930 году разрешение выехать к отцу в Турцию. В 1931 г. она приехала в Берлин лечиться.

* * *

Берлинский корреспондент "Пари Суар" посетил квартиру в Керльфорте, близ Берлина, где проживала дочь Троцкого.

1 января Волкова заявила квартирной хозяйке, что должна уехать, так как власти отказали ей в продлении визы.

Оставшись одна в квартире, дочь Троцкого заперлась в своей комнате и открыла газ. В комнате нашли записку следующего содержания: "Позаботьтесь о моем мальчике. Умираю из-за болезни и отчаяния".

Волкова была в России учительницей.

Сын Троцкого, Лев, сообщил корреспонденту, что и ему грозит высылка из Германии.

"Последние новости", 12 января 1933 г.

Троцкий в Барбизоне

"Служба связи"

"Случай с Троцким обнаружил, как блестяще поставлена служба связи между нашими административными учреждениями", - пишет "Эвр" и рассказывает, как было обнаружено местопребывание бывшего наркомвоена.

В декабре 1933 года Троцкому было официально разрешено поселиться в Барбизоне. Черные очки обитателя виллы, мотоциклист, злые собаки, усовершенствованные замки, запертые ворота заинтриговали городских обывателей. Посыпались жалобы мэру, тот дал немедленно знать прокурору.

Над таинственной виллой было установлено наблюдение. Беспокойство среди жителей Барбизона все росло.

Комедия эта продолжалась три месяца... За это время никто из должностных лиц в Барбизоне не был предупрежден, что бывшему наркомвоену разрешено проживание в Барбизоне.

Наконец после целого дня лихорадочных приготовлений мобилизовали жандармерию, целую бригаду инспекторов, из них одного-полиглота, окружили виллу и потребовали у человека в черных очках предъявления документов. Тот ответил:

- Я Троцкий, а вот документ, разрешающий мне проживание в департаменте Сены и Марны.

Жандармам, инспекторам, представителям судебных властей, любопытным и полиглоту ничего не оставалось, как удалиться и на досуге поразмыслить, с какой быстротой осуществляется служба связи между административными учреждениями.

Где Троцкий?

По словам "Журналы", слухи о том, что Троцкий с женой покинули виллу "Кер Моник" и уехали в неизвестном направлении, неверны. Бывший наркомвоен по-прежнему проживает на вилле. Таинственный мотоциклист все так же привозит из Парижа обширную корреспонденцию.

"Берегитесь собак!"

На воротах виллы "Кер Моник" красуется надпись:

"Берегись собак!"

Бывшего наркомвоена охраняют два свирепых пса, настоящих зверя: Султан и Нева. Собаки превосходно дрессированы, повинуются малейшему приказанию. Легкий свист из виллы, неслышный для постороннего приказ, и собаки мчатся к хозяевам.

Как жили на вилле "Кер Моник"?

Троцкий со своей свитой жили в Барбизоне, как в осажденной крепости. Никого постороннего за ворота не пропускали. Троцкий вставал обычно рано и утром же принимал посетителей, по большей части своих политических единомышленников. О всяком свидании надо было сговариваться с одним из его секретарей. При свидании непременно присутствовал секретарь, исполняющий в то же время обязанности телохранителя.

Наиболее частыми посетителями виллы были одна женщина и поляк, по прозвищу "Стась". Лица эти пользовались наибольшим доверием бывшего наркомвоена и бывали у него очень часто. Сам Троцкий ни разу не покидал Барбизона и лишь изредка гулял по лесу Фонтенбло. В Париж ездила его жена.

Обитатели "Кер Моник" постоянно опасались покушения со стороны белых. В феврале из Парижа были получены тревожные вести. Вилла была переведена на военное положение. Собаки день и ночь бегали по парку, заряженные револьверы лежали наготове. Одно время даже предполагалось, что Троцкий с женой уедут в Руайя. Тревога продолжалась две недели. Затем все вошло в норму.

Требования высылки Троцкого

Ряд газет, в их числе "Матэн", "Ле Жур", "Журналь", "Эко де Пари", "Фигаро" и др., настойчиво требуют высылки Троцкого из Франции.

"Мы просим нынешнего министра внутренних дел, - пишет Леон Бельби в "Жур", - без фраз и без промедления выдворить Троцкого. В случае надобности мы ему поможем".

"Во Франции нет места опасному агитатору и человеку Брест-Литовска", -восклицает "Матэн".

За предоставление убежища высказывается "Эр Нувель":

"Франция всегда была гостеприимна по отношению к политическим эмигрантам. Это - одна из самых наших благородных традиций. Как Альфонс XIII и белые русские, Троцкий имеет право на гостеприимство Франции".

"Юманите" по-прежнему утверждает, что Троцкий делает себе рекламу, и обвиняет его в том, что он получает деньги от... Сюртэ женераль.

"Последние новости", 18 апреля 1934 г.

Троцкий в Барбизоне

Вчера разнесся слух, что Троцкий уже покинул "Кер Моник". Проверить этот слух не удалось, хотя журналисты и фотографы продолжают неотлучно дежурить у виллы.

Со вчерашнего дня вилла охраняется жандармами.

Рано утром мотоциклист, из-за которого пребывание Троцкого в Барбизоне было обнаружено, приехал, как обычно, с почтой. Ему пришлось подождать, пока открыли ворота, а тем временем его обступили журналисты:

- Когда вы уезжаете?

- Это зависит не от нас.

- А от кого?

- От вашего правительства.

- Ваши ящики запакованы?

- Не совсем...

"Продаются собаки"

На воротах виллы третьего дня появилось объявление: "Продаются собаки. Обращаться в агентство X." Покидая Францию, Троцкий должен расстаться со свирепыми псами, сторожившими его покой. Секретаря, подошедшего к воротам, журналисты спросили:

- Зачем продаются собаки? Быть может, Троцкий нуждается в деньгах?

Секретарь ответил:

Может быть, Троцкий и нуждается в деньгах, но собаки ему, во всяком случае, больше не нужны...

Уехал ли Троцкий?

Могу вас уверить, что он еще здесь.

Два раза в течение дня открывались ворота и в парк виллы пропускали автомобиль. Оба раза на него грузили папки с документами, перевязанные бечевками. Русский шофер оказался неразговорчив. Автомобиль уехал по направлению к Парижу.

Судебный пристав у Троцкого

В 10 час. утра у ворот виллы позвонил "юиссье" из Мелэна. Его впустили, и через 10 минут он снова вышел.

"Юиссье", конечно, отказался что-либо сообщить журналистам. Но вечерние газеты уверяют, что "юиссье" явился за получением денег для одного бюро газетных вырезок и пригрозил через 3 дня наложить арест на имущество, если деньги не будут уплачены.

Протесты против высылки

Резолюцию протеста против высылки Троцкого приняла Лига прав человека и гражданина.

Избирательное собрание рабочих 9-го аррондисмана, созванное социалистической партией, на котором присутствовало 1000 человек, также приняло резолюцию протеста против высылки Троцкого.

Троцкому не будет разрешено вернуться в СССР

Берлин, 21 апреля.

Московский корреспондент "Б. Ц. ам Миттаг" телеграфирует, что высылка Троцкого из Франции ни в чем не изменит отношения к нему советского правительства. Москве совершенно безразлично, высылают ли Троцкого из Франции или нет, а также дадут ли ему разрешение поселиться в другой европейской стране.

Во всяком случае, у Троцкого есть разрешение на проживание в Турции, и он может всегда туда вернуться.

* * *

Некоторые точные сведения о высылке Троцкого сообщает Жео Лондон в "Журналь":

Троцкий выразил пожелание уехать в Испанию или в Турцию. Похоже на то, что только Турция готова оказать ему гостеприимство.

В ожидании визы бывшему наркомвоену разрешено остаться во Франции, но он предупрежден, что отъезд должен состояться в самом ближайшем будущем.

"Последние новости", 22 апреля 1934 г.

Неудача агентов ГПУ

Вместо архива Троцкого чекисты унесли вырезки старых газет

Сотрудник "Журналь" Жан Бланси, произведший самостоятельное расследование всех обстоятельств похищения архивов Троцкого из помещения Международного института социальной истории на рю Мишле, сообщает некоторые интересные подробности.

Свой архив Троцкий продал или передал институту через посредство близких лиц и, в частности, сына Седова, проживающего в Париже и обучающегося в одном из французских институтов.

Доставка архива заведующему парижским отделением института Б. И. Николаевскому должна была быть произведена в два приема. Первая часть его, содержавшая 15 пакетов, уже прибыла и именно ее похитили, вторая ожидалась лишь на этой неделе.

Именно вторая еще недоставленная часть архива содержит важные и интересные документы. 15 унесенных пакетов не представляют большой ценности. В 12-ти из них-старые газеты и газетные вырезки на русском и немецком языках; в трех - рукописи напечатанных статей.

Похитителей, конечно, больше всего интересовала личная переписка Троцкого, которой они не нашли, так как эта часть архива еще не доставлена. Можно себе представить, какую ценность этот материал представил бы для Москвы в связи с предстоящим вторым процессом троцкистов. Располагая таким материалом, ГПУ могло бы состряпать обвинительный акт, который производил бы впечатление достоверности...

Сотрудник "Журналь" не сомневается, что похищение архивов на рю Мишле-дело ГПУ. В этом же, по его словам, убеждена и полиция. Вся операция, как уже знают читатели, была проведена с большой ловкостью. Полицейские инспектора заявили, что "техника всей операции, некоторых подробностей которой пока еще, по понятным причинам, нельзя сообщать, до этого дня была абсолютно не известна во Франции". Только иностранные "профессионалы", снабженные специальными аппаратами, могли произвести такую работу...

"Последние новости", 10 ноября, 1936 г.

Н. Крыленко Враг народа - Троцкий

В истории есть имена, покрытые позором и ненавистью, переходящие из поколения в поколение как синоним человеческой подлости и мерзкий символ попрания всяких законов и принципов человеческой морали.

Их произносят с гадливостью и отвращением. Таково имя Хама - одного из трех сыновей праотца Ноя, имя сына, надругавшегося над наготой своего отца. Пусть исторически Хам в буквальном смысле не существовал, но Хам как нарицательное имя вошел в историю, и хамством именуется с тех пор всякое проявление человеческой низости и в то же время самоуверенной грубости и цинизма.

Таково имя Иуды, продавшего своего учителя - Христа за 30 сребренников и предавшего его "Иудиным лобзанием". И с тех пор имя Иуды сделалось нарицательным именем для предателей всех времен и всех народов.

Таково имя Малюты Скуратова - кровавого палача царя Ивана Грозного, имя, которым матери пугали маленьких детей, хладнокровного изверга, корыстного и алчного зверя.

История знает еще много имен аналогичных носителей мерзостных преступлений, гнусных злодеяний, грязных предательств большого или меньшего калибра - Неронов и Калигул, Борджиа и Лойолы, сошествие которых в могилу и историческое небытие провожали проклятия народа.

Таково имя Троцкого - Иуды-предателя наших дней, совместившего в своем лице совокупность всех черт своих предшественников на арене лжи, предательства, измены и чудовищных злодеяний, самовлюбленного Нарцисса и холодного эгоиста, для которого человеческая жизнь, человеческие страдания, трупы невинных людей- рабочих и крестьян, женщин и детей и даже трупы его собственных приспешников и клевретов - только средство для достижения своих целей.

Таково имя Троцкого, перещеголявшего всех своих предшественников-предателей и злодеев, каких только знала история, предававшего многомиллионный народ, необъятную великую страну, предававшего и продававшего цинично, не гнушаясь ничем, организуя и осуществляя убийства, взрывы, поджоги и подготавливая мировую бойню на радость своим друзьям -черным силам кровавого фашизма.

Пресмыкавшийся много лет назад перед ликвидаторами, Троцкий пресмыкается теперь перед фашистами.

Суровый приговор Верховного суда социалистической страны запятнал его прозвищем "врага народа" и этот исторический эпитет с этого момента неразрывно слился с именем Троцкого. С этим прозвищем он будет жить остаток дней, с этим прозвищем он сой

дет в могилу, с этим прозвищем он войдет в историю как чудовищное соединение в одном лице всей суммы преступлений, какие только знают уголовные законы, какие только могло создать человеческое представление о "преступном", ибо действительно все преступления, которые знает история человеческих общественных отношений, из наиболее подлых и тяжелых он сконцентрировал в своих делах, в своей "политической", с позволения сказать, "работе".

Измена делу социализма, которому он по-своему, но все же когда-то служил.

Откровенный беззастенчивый сговор с руководителями самой черной фашистской реакции, с палачами рабочего класса и трудящихся масс, с насильниками и реставраторами средневекового варварства и наймитами империалистического капитала, сговор, направленный на удушение и разграбление единственной в мире социалистической страны, на реставрацию капитализма в СССР и восстановление в стране социализма капиталистической эксплуатации и рабства.

Измена своей стране, если можно говорить о том, что у этого изверга человеческого рода была когда-либо "своя" страна, для блага или во имя блага которой он направлял свою работу, измена своей стране после того, когда эта страна сделалась рычагом освобождения народов и когда на деле она доказала возможность победы и осуществления идей социализма в одной стране в окружении еще не рухнувшего капиталистического строя.

Торговля потом и кровью, страданиями и трудом миллионов трудящихся Украины и Дальнего Востока с целью заполучить для себя частицу власти с ясным сознанием одновременно того, что эта власть будет призрачной властью, зависимой от иностранных империалистов и капиталистических акул.

В этих целях сознательное, хладнокровное вступление на путь вредительства, всякого рода диверсионных актов, взрывов и поджогов, разрушение железнодорожного транспорта и организация крушений воинских эшелонов, шпионаж и "использование" для этого услуг германской и японской разведки, что фактически означало передачу в распоряжение этой разведки своих доверенных людей и превращение их в типичных чужеземных лазутчиков и шпионов.

Наконец, вступление для этого на путь организации убийств и террористических актов с применением одновременно той же тактики убийств по отношению к тем своим соратникам, которые проявляли колебания, посылка их на смерть под угрозой смерти от других своих агентов - таковы методы "работы" Троцкого и его агентуры.

Все это сопровождалось неслыханным вероломством, стремлением под лицемерной личиной двурушника проникнуть на важные участки в нашей стране при помощи Пятакова, Радека, Сокольникова, Серебрякова, Дробниса, Богуславского и других.

Всю жизнь Троцкий боролся против В. И. Ленина. Не раз В. И. Ленин клеймил Троцкого именем "Иудушки", "дипломата самой мелкой пробы", говорил о его "иезуитстве", "утонченном вероломстве" и т. д. Троцкий для достижения своих целей шел на политический блок и союз равно с Зиновьевым и Каменевым, с Гессом и Гитлером, с японским генеральным штабом и его шпионами. Владимир Ильич писал: "С Троцким нельзя спорить по существу, ибо у него нет никаких взглядов... его разоблачают, как... дипломата самой мелкой пробы". В другом месте Ленин писал: "Иудушка бьет себя в грудь и кричит о своей партийности, уверяя, что он отнюдь перед впередовцами и ликвидаторами не пресмыкался.

Такова краска стыда у Иудушки Троцкого".

Враг народа - это значит враг миллионов людей нашей страны, враг миллионов тружеников СССР, за 20 лет упорной и напряженной борьбы построивших социалистическое общество, где не может быть ни эксплуатации, ни гнета.

Враг народа -это значит враг и тех сотен миллионов людей, которые еще стонут под игом капитала и рвутся к освобождению из-под этого ига каждый день и каждый час, принося в кровавой борьбе бесчисленные жертвы.

Враг народа--это значит и враг тех миллионов людей, которые уже восстали в революционной борьбе на завоевание себе иных, свободных условий существования, но не успели еще закрепить и завершить свою победу, и на которых обрушились сейчас на полях Испании интервенционистские банды итальянского и германского фашизма. Подлый прислужник фашистских интервентов, готовивший Советской стране участь нынешней Германии и Италии, враг советского народа Троцкий является врагом также и рвущихся к освобождению миллионов трудящихся всего мира.

Враг народа, вступающий в сговор с японскими империалистами, он тем самым враг сотен миллионов китайских рабочих и крестьян, маньчжурских трудящихся, японских рабочих и крестьян, стонущих под сапогом японской военщины.

Суровый приговор Верховного суда указывает в своей констатирующей части: "На основании указаний врага народа Л. Троцкого параллельный антинародный троцкистский центр основной своей задачей ставил свержение Советской власти в СССР и восстановление капитализма и власти буржуазии путем вредительской, диверсионной, шпионской и террористической деятельности, направленной на подрыв экономической и военной мощи Советского Союза, ускорение военного нападения на СССР, содействие иностранным агрессорам и на поражение СССР".

Каждый рабочий в нашей стране, каждый колхозник, каждый красноармеец, каждый трудящийся не может не сознавать, что непосредственно и прямо против него направлены эти действия врага народа.

Мы сделали свою страну из страны нищей и голодной, неграмотной и отсталой страной, которая может соперничать с самыми передовыми странами капитала по своей экономической мощи и культурному и политическому уровню.

Восстановить капитализм - это значит на наших социалистических фабриках поставить прежнего капиталиста, во имя накопления прибыли которого должны будут работать десятки и сотни тысяч наших рабочих на машинах и орудиях труда, созданных нами, усовершенствованных нами, на заводах и фабриках, построенных нами, на наших предприятиях, работающих сейчас, как говорит великая Сталинская Конституция, на основе государствен-ного народнохозяйственного плана "в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности" (ст. 11).

Вернуть капитализм - это значит вместо провозглашенного сейчас у нас в СССР социалистического принципа "от каждого по его способностям, каждому по его труду" и принципа "кто не работает, тот не ест" вернуться к капиталистическому принципу "тот, кто работает, тот не ест", возродить класс тунеядцев и эксплуататоров и вместе с тем превратить снова труд из дела чести, доблести, геройства в каторжную повинность, принудительно осуществляемую под угрозой голода и палки капитала.

Каждый колхозник, каждый честный труженик деревни должен понимать, что против него направляет враг народа Троцкий свою "работу", ибо восстановление капиталистических отношений в деревне означает возвращение помещичьего класса со всеми его навыками, традициями, привычками, возвращение в деревню кулака и превращение нашей новой деревни "с ее общественно-хозяйственными постройками, с ее клубами, радио, кино, школами, библиотеками и яслями, с ее тракторами, комбайнами, молотилками, автомобилями" в старую деревню "с ее церковью на самом видном месте, с ее лучшими домами урядника, попа, кулака на первом плане, с ее полуразваленными избами крестьян на заднем плане" (Сталин).

Каждый красноармеец должен понимать, что против него направлял враг народа Троцкий свое дело, ибо вернуть капитализм значит вернуть старую армию с ее золотопогонной сволочью - генералами, полковниками из капиталистического класса, с палочной дисциплиной и превращением армии в орудие закабаления народа. Каждый красноармеец должен знать, что до наступления этого момента враг народа Троцкий ставил своей задачей "путем развития пораженческой агитации, вредительской, диверсионной и шпионской деятельности" уничтожить его во время военного нападения на Советский Союз систематическими изменами в тылу, предательством и диверсиями.

Каждый трудящийся нашего Союза, каждый гражданин нашей великой и единой советской семьи должен знать, что враг народа Троцкий ставил своей задачей отобрать у него, гражданина СССР, великие права, которые дала ему Сталинская Конституция: право. на труд, на отдых, на образование, всеобщее и равное для всех право на участие в государственном управлении, равенство национальностей, равенство полов и возможность идти все дальше и вперед развернутой дорогой к коммунизму.

Верховный суд приговорил к расстрелу главных пособников, клевретов и агентов врага народа Троцкого. Пятаков и Серебряков, Муралов, Дробнис и др. - расстреляны. Шпионы и предатели, диверсанты и изменники, контрреволюционеры и агенты японского и германского фашизма понесли должную кару, но враг народа Троцкий еще жив и живы еще и продолжают свою подлую работу в нашей стране еще не раскрытые его агенты, которых нельзя различить от прямых и ничем не прикрытых разведчиков, диверсантов и шпионов.

Весь 170-миллионный советский народ и вслед за ним и вместе с ним все миллионы рабочих и трудящихся всех стран и всех народов клеймят презрением и ненавистью Троцкого - врага народа. Троцкий - враг народа, - с этим названием после приговора Верховного суда вошел он сейчас в сознание миллионов. Проклятием они покрывают его имя. В предвидении великих новых битв с тем большей ненавистью говорят они о нем, укрывшемся под охраной еще не павших капиталистических твердынь.

Нет имени сейчас более ненавистного трудящимся всего мира, более презренного и покрытого грязью и "позором злодейских преступлений.

Народы всего мира в великих битвах завтрашнего дня сметут с лица земли, как былинку, врага народа Троцкого и его шайку, где бы она ни притаилась, какие бы новые козни ни злоумышляла, какими бы новыми предательствами, изменами и подлыми делами она им ни грозила.

И рядом с именами Иуды и Малюты, Борджиа и Лойолы отойдет тогда в небытие и имя Троцкого - врага народа.

"Известия", 5 февраля 1937 г.

Смерть Троцкого

Лондон, 22 августа (ТАСС). Лондонское радио сегодня сообщило:

В Мексике в больнице умер Троцкий от пролома черепа, полученного во время покушения на него одним из лиц его ближайшего окружения.

"Правда", 24 августа 1940 г. Смерть международного шпиона

Телеграф принес известие о смерти Троцкого. По сообщению американских газет, на Троцкого, проживавшего последние годы в Мексике, было совершено покушение. Покушавшийся - Жак Морган Вандендрайш[48] - один из ближайших людей и последователей Троцкого.

В могилу сошел человек, чье имя с презрением и проклятием произносят трудящиеся во всем мире, человек, который на протяжении многих лет боролся против дела рабочего класса и его авангарда - большевистской партии. Господствующие классы капиталистических стран потеряли верного своего слугу. Иностранные разведки лишились долголетнего матерого агента, организатора убийц, не брезгавшего никакими средствами для достижения своих контрреволюционных целей.

Троцкий прошел длинный путь предательства и измены, политического двурушничества и лицемерия. Недаром Ленин еще в 1911 году окрестил Троцкого кличкой "Иудушка". И эта заслуженная кличка навсегда осталась за Троцким.

Троцкий начал свою политическую деятельность как меньшевик-антиреволюционер. Уже в 1903 году, на втором съезде РСДРП, он яростно выступает против Ленина, отстаивая и поддерживая взгляды Мартова и других антиреволюционных меньшевистских лидеров. Вскоре, к началу русско-японской войны, Троцкий еще откровеннее показывает свое лицо отступника и антиреволюционера. Он скатывается на позиции махрового оборончества, то есть защиты "отечества", царя, помещиков и капиталистов.

Революцию 1905 года Троцкий встретил пресловутой теорией "перманентной" революции. Это была теория разоружения пролетариата, демобилизации его сил. После поражения революции 1905 года Троцкий поддерживает меньшевиков-ликвидаторов. Владимир Ильич Ленин так писал тогда о Троцком: "Троцкий повел себя, как подлейший карьерист и фракционер... Болтает о партии, а ведет себя хуже всех прочих фракционеров".

Троцкий явился, как известно, организатором августовского антиреволюционного меньшевистского блока всех групп и течений, выступавших против Ленина.

Начавшуюся в августе 1914 года империалистическую войну Троцкий встретил, как и следовало ожидать, на той стороне баррикад - в стане защитников империалистической бойни, Он прикрывал свою измену пролетариату "левыми" фразами о борьбе с войной, фразами, рассчитанными на обман рабочего класса. По всем важнейшим вопросам войны и социализма Троцкий выступал против Ленина, против большевистской партии.

Все возрастающую силу влияния большевиков на рабочий класс, на солдатские массы после февральской буржуазно-демократической революции, огромную популярность лозунгов Ленина в народных массах меньшевик Троцкий расценивал по-своему. Он вступил в нашу партию в июле 1917 года вместе с группой своих единомышленников, заявив, что он "разоружился" до конца.

Последующие события показали, однако, что меньшевик Троцкий не разоружился, ни на минуту не прекратил борьбы против Ленина и вошел в нашу партию для того, чтобы взорвать ее изнутри.

Уже через несколько месяцев после Великой Октябрьской революции, весной 1918 года, Троцкий вместе с группой так называемых "левых" коммунистов и левых эсеров организует злодейский заговор против Ленина, стремясь арестовать и физически уничтожить вождей пролетариата Ленина, Сталина и Свердлова. Как и всегда, сам Троцкий - провокатор, организатор убийц, интриган и авантюрист - остается в тени. Его руководящая роль в подготовке этого злодеяния, к счастью неудавшегося, полностью вскрывается лишь через два десятилетия на процессе антисоветского "право-троцкистского блока" в марте 1938 г. Только через двадцать лет грязный клубок преступлений Троцкого и его приспешников был окончательно распутан.

В годы гражданской войны, когда страна Советов отражала натиск многочисленных полчищ белогвардейцев и интервентов, Троцкий своими предательскими действиями и вредительскими приказами всячески ослаблял силу сопротивления Красной Армии, ввиду чего ему было воспрещено Лениным посещать Восточный и Южный фронты. Общеизвестен факт, когда Троцкий, в силу своего враждебного отношения к старым большевистским кадрам, пытался расстрелять целый ряд не угодных ему ответственных коммунистов-фронтовиков, действуя этим на руку врагу.

На том же процессе антисоветского "право-троцкистского блока" был перед всем миром вскрыт весь предательский, изменче-ский путь Троцкого: подсудимые на этом процессе, ближайшие сподвижники Троцкого, признались, что и они, и вместе с ними и их шеф Троцкий уже с 1921 года были агентами иностранных разведок, были международными шпионами. Они во главе с Троцким ревностно служили разведкам и генеральным штабам Англии, Франции, Германии, Японии.

Когда в 1929 году советское правительство выслало из пределов нашей родины контрреволюционера, изменника Троцкого, капиталистические круги Европы и Америки приняли его в свои объятия. Это было не случайно. Это было закономерно. Ибо Троцкий уже давным-давно перешел на службу эксплуататорам рабочего класса. Троцкий запутался в своих собственных сетях, дойдя до предела человеческого падения. Его убили его же сторонники. С ним покончили те самые террористы, которых он учил убийству из-за угла, предательству и злодеяниям против рабочего класса, против страны Советов. Троцкий, организовавший злодейское убийство Кирова, Куйбышева, М. Горького, стал жертвой своих же собственных интриг, предательств, измен, злодеяний.

Так бесславно кончил свою жизнь этот презренный человек, сойдя в могилу с печатью международного шпиона и убийцы на челе.

"Правда", 28 августа 1940 г.