Загрузка...



Глава 7

ТАИНСТВО РУССКОЙ БАНИ

Старый был прав. Сознание упорно цеплялось за то, к чему привыкло, и что впитал в себя с детского сада и школы. Оно явно бунтовало; вихрем проносились мысли, что я попал под такой информационный пресс, вырваться из-под которого уже не удастся ни при каких обстоятельствах. Что мне остался только один путь — на психушку… В такие минуты хотелось опрометью бросится к реке, сколотить какой-нибудь плот и гнать его, не оглядываясь, до самого Кондинского! И, конечно же, обязательно забыть про встречу со «знахарем»… Про всё, что услышал… Но в то же время в глубинах неосознанного или инстинктивного я ощущал, что наконец-то нашёл то, что так долго и безуспешно искал, что жизнь теперь обретает тот самый смысл, к которому интуитивно стремился, и что знания, вернее те жалкие крупицы знаний, которыми со мною поделился «знахарь», являются вехами моего дальнейшего поиска.

Пока я раздумывал над тем, что у меня творится в душе, хозяин занимался приготовлением завтрака: он принёс из ледника чашку готового щучьего фарша и, растопив печь, взялся за приготовление из него котлет. Параллельно с рыбным деликатесом старый принёс с огорода лук, несколько огурцов, петрушку и, нарезав все это в чашку, засыпал мелким укропом. Потом, смешав салат со сметаной, поставил его на середину стола. Покончив с приготовлением котлет, он пододвинул их поближе ко мне, подал вилку и занялся чаем. Свой чай «знахарь» заваривал по-особенному: сначала он вскипятил в самоваре воду, потом положил туда толченую чагу, добавил несколько кусочков сухого березового сока и бросил пару пригоршней каких-то трав. Через несколько минут аромат от травяного русского чая наполнил всё помещение. Я не торопился с завтраком. Терпеливо ждал, когда старик закончит и сядет рядом,… Вот, наконец, он поставил на край стола свой самовар, и мы вместе взялись за нежные пахнущие натуральным мясом щучьи котлеты. Покончив с завтраком и напившись медового чая, мы оба — и старый и малый отправились топить баню.

То, что «знахарь» называл своей баней, стояло неподалеку от дома. Признаться, сначала я подумал, что это солидное строение старикова летняя кухня или гостевой домик. Уж очень большим оно показалось мне, привыкшему к малюсеньким деревенским банькам с их низкими потолками и железными, как попало сваренными, печками.

Потолок дедовой бани был непомерно высоким, да и изнутри она больше походила на дом, чем на простую баню. Капитально рубленая перегородка делила строение строго пополам. В первом помещении, как пояснил хозяин, у него моечная, и место для отдыха. Вторая половина — парная. Одна каменная вытянутая сложная печь отапливала оба помещения. В парилке обогреватель печи был доверху заложен камнями, со слов старого, в основном кварцитом, яшмой и кремнем. Горные породы, такие как гранит или базальт для пара не годятся. Они, по мнению хозяина, дают вредный пар, который может разрушить здоровье… Я слушал старика и невольно думал: он говорит простые и очевидные вещи, действительно, чего только не намешано в горных породах, практически почти все минералы вплоть до урана, но в народе очень многое забыто. Поэтому и бывают случаи, когда люди в бане здесь на Урале или в Сибири видят галлюцинации похлеще наркотических и не могут понять в чём дело. Все кошмары списывают на счёт некой нечистой силы. Но это ещё хорошо. Иногда от «избытка пара» отказывает сердце, а виноват оказывается вовсе не пар, просто в печи нежат не те камни… Я спросил «знахаря»:

— Почему такая большая у него парилка? Обычно в деревенских банях парилки делают поменьше.

— Чтобы хватало воздуха, — объяснил старик. — Иначе очень тяжело париться…

Пар, по его мнению, когда его слишком много, начинает вытеснять воздух и тогда в помещении становится душно. Поэтому но старорусской традиции было принято делать парилки пообъёмнее, а чтобы хватило пара, ставить мощную каменку. Вот у него так и сделано, и сегодня я пойму, насколько старорусская баня лучше тех. какие я видел прежде. Осмотрев странную баню, я по просьбе деда принёс к топке дров и занялся наполнением водою банных ёмкостей. Старик тем временем обошёл свою пасеку, накормил собак и, вернувшись назад, сказал, что мне пора спать. Баню растопит он сам часа через четыре — пять и что, если я не отдохну, парной мне не видать, как своих ушей… Он пыл прав. Спать действительно хотелось, я безоговорочно пошёл с ним в «свою» комнату. Спальня оказалась маленькой уютной комнатой с небольшим окном и медвежьей шкурой вместо ковра. Что меня тогда поразило, так это чистота постели. И наволочка и простыни были настолько свежими и чистыми, что мне стало стыдно на них ложиться. И я решил, что самый раз будет вздремнуть на покрывале. Белые простыни это уже после бани…

Старик разбудил меня часов через восемь. Оказывается, он и не ложился. Всё это время ведун занимался своим хозяйством. Работы, как я понял, у старика было предостаточно, и мне, молодому засоне, перед хозяином до боли стало стыдно: дрых целых восемь часов! Не смог встать и помочь деду! Позор-то какой! — мысленно ругал я себя. — Пользы от меня как от козла молока… Приехал помощничек, нечего сказать, жрать да спать!

— Знал бы, что ты так себя будешь казнить, я бы тебя разбудил, — поглядывая на меня, вдруг проворчал старый. — Тут не ты виноват, отрок, это я тебе подсобил маленько. Чтобы ты отдохнул, да и мне не мешал, потому ты и не проснулся… Разговор у нас был нелёгкий… Тебе нужно было восстановиться, — как бы оправдываясь, продолжал ведун. — Вот я и решил, что надобно тебе поспать…

— Ах вон оно что, ты оказывается — ещё и гипнозом владеешь, — мелькнуло у меня в голове. — Интересно, что ты не можешь? Ну и ну! Но на мою мысленную реплику ведун не ответил, он протянул мне чистое полотенце и велел следовать за ним. Войдя в парную, я понял, что значит хорошо натопленная русская баня! Казалось, что сами стены излучают жар.

— Сначала надо хорошо прогреться, — сказал ведун и плеснул холодной воды на полог, предложил на него улечься. — Сидеть в бане вредно, не в меру расслабленные мышцы перестают контролировать позвоночник. Лучше лежать. Сидеть можно только тогда, когда в руке веник и ты собран, — пояснил ведун. С этими словами старик, предварительно остудив полог водой, улёгся рядом.

— Скажи мне, пожалуйста, — спросил я его. — Зачем вообще люди парятся?

— Ну, а сам-то ты как думаешь? — задал он мне встречный вопрос.

— Наверное для того, чтобы хорошо прогреться, — начал я своё объяснение.

— Ты прав, так оно и есть, — сказал старый. — Веник снимает защитный противотепловой слой, который образуется в коже при температурах выше критической… Но не это главное. Традиция пара несколько иная, — продолжил старик. — Ты, как биолог, должен знать, что многие токсины, которые накапливаются в организме при его жизнедеятельности, выводятся не только через почки, но и через потовые железы, так?

Я кивнул.

— Следовательно, где они накапливаются эти токсины? — развивал свою мысль дед.

— Наверное, в подкожной клетчатке или в самой коже, — сказал я.

— Так оно и есть, — кивнул ведун. — Как раз там и находится банк основных токсинов. Современные исследования показали, что почки справляются с токсинами всего на 65-70% не более. Остальные продукты распада накапливаются в жировой клетчатке под кожей, да и частично в коже, рядом с потовыми железами. Получается, что потоотделение является тем самым клапаном, который спасает человека от интоксикации и, как следствие, физической смерти. Для полного очищения от шлаков и была выдумана наша русская баня. Именно русская, не финская и не турецкая, тем более не античная. Все три последние бани всего лишь жалкая пародия на русскую. Попытка сделать тоже самое, не понимая сути.

Старый явно увлёкся. Было видно, что он давно решил посветить меня в сакральный смысл русской бани и с нетерпением ждал моих вопросов.

— Дело в том, — говорил, он, указывая на два запаренных берёзовых веника. — Что только в нашей бане пользуются вот этим. В русской бане равномерно сочетаются температура, пар и направленное локальное высокое давление горячего пара на кожу. Последнее производится посредством берёзового, пихтового, дубового или какого-либо другого веника. Из физики ты должен знать, что паром идёт возгонка многих масел и не только их, но и белков. Взять, например, технологию получения пихтового масла. Горячий пар буквально выдавливает его из хвои, то же самое происходит и с кожей человека. Только вместо масел из неё раскалённым паром возгоняются аминокислотные и белковые токсины.

Рассказывая о пользе пара, ведун заварил кипятком веники, подал один веник мне и предложил подняться на третью полку полога.

— Понимаешь, — продолжал он. — Потоотделение открывает все поры, поэтому оно необходимо. Безусловно, такое потоотделение присутствует и в других банях, например, в финских, но финские бани сухие. Жар большой, нужного пара нет. Вернее, нет его давления на кожу. В турецких банях и тепло, и нужный пар, но этот пар слишком мокрый и холодный. Настоящий пар должен быть прозрачным, невидимым, а что мы видим в турецких банях? Пар, как облако — это уже название, а не пар. И что самое главное, ни в финских саунах, ни в турецких банях не практикуются веники, тот инструмент выведения грязи из организма, без которого настоящее очищение невозможно.

С этими словами дед велел мне лечь на живот и приподнять ноги. Когда я это сделал, он мягко на расстоянии провёл веником над моим телом и, убедившись, что я запросто переношу жар, плеснул на камни настой каких-то трав. Через секунду на полке поднялся такой жар, что стали сворачиваться уши, к тому же в воздухе возник небывалый аромат чего-то необыкновенного такого, чего нельзя было объяснить, но в тоже время удивительно приятного. Казалось, что пахло и мёдом, и хлебом, и даже каким-то вином.

— Это для здоровья, — пояснил хозяин. — Прежде всего, для лёгких и сердца. Как это у вас называется — ароматерапия? Помнишь ужас Андрея Первозванного, когда он попал в русскую баню. Что он написал? Что русские близки к христианству, так как в их среде развито самоистязание. Вот и мы сейчас немного себя поистязаем, только надень на голову шапку, иначе ошпаришь свои уши. Они у тебя непривычные к такому пару.

Он протянул мне какой-то вязанный колпак, потом взяв веник, стал мягко, короткими ударами парить им мои ноги.

— Всегда надо начинать с ног, — сказал дед. — В них капилляры самые уставшие, поэтому их надо заставить расшириться в первую очередь, они должны пропускать кровь легко без задержек, потом можешь париться, как угодно, как тебе заблагорассудится, но помни, начинать надо всегда с ног…

Распарив мои ноги, старик отдал мне веник и, улёгшись рядом, занялся собою. Вскоре от нестерпимого жара, горячего пара и веника стало тяжело дышать. Казалось, что сердце вот-вот выскочит наружу. Старик видя, что я уже на пределе и вот-вот сбегу из его бани, позвал меня в моечную. Прежде чем дать мне остыть, старый заставил облиться ещё и водой из колодца. Холодная вода обожгла тело, захватило дыхание, казалось, что остановиться сердце, но старик был доволен.

— Этот температурный перепад очень полезен, отрок, — улыбался он. — Ты не простынешь, зато кровь омоет все без исключения ткани. Отовсюду выгонит застарелые шлаки, к тому же усилит твою имунку. А теперь пойдём на улицу, побегаем мокрыми пятками по Земле-матушке.

Мы оба, в чём мать родила, и старый, и малый вывалились из бани во двор и стали бродить, отдыхая от жара, по траве и тротуару.

— Обратись к Земле-матушке, — посмотрел в мою сторону ведун, — Попроси у неё здоровья и силы, и пусть она заберёт из тебя хвори-лихоманки, земля лечит получше всякого доктора. Давай не стесняйся. Она живая, и поймёт, и услышит. Не можешь на словах. Обратись к ней мысленно…

— Да я, вроде, не болею.

— Не важно, — перебил меня дед. — Тут дело не в болезнях, а в традиции, и потом, болезни бывают всякие. Самые вредные и опасные — психические. Например, те же депрессии… От такой беды ты не застрахован. Пройдёт не один год, прежде чем твои нервы станут такими, какими они должны быть, так что не стесняйся: да и грех стесняться матери.

Старик как всегда был прав. Я и сам знал, что нервы для человека это всё, особенно в наше время… Но чтобы вот так напрямую общаться с духом Земли? Тут ещё нужна вера, как у него, у старого… С подобными мыслями я снова оказался в парной и парился, к удовольствию старика, уже не как новичок, а как истинный любитель русской бани, со знанием и уверенностью что всё делаю по традиции, как положено…

— Интересно, — спросил я деда, когда мы уже мылись. — Неужели в Европе так и не поняли значения нашей русской бани? Тут же всё просто. Самое главное по науке. Они же там все такие научные?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул ведун. — Западная наука в основном прикладная, к тому же управляемая. Когда-то и у италиков, и у кельтов, и у венетов были точно такие же русские бани, потому что все эти народы вышли из нашего корня, но традиция была нарушена Не просто нарушена, а вырвана с кровью. И не правда, что это произошло в связи с принятием христианства. Взять к примеру тех же римлян, они во II-I веке до н.э. христианами не были, но с культурой этрусков боролись, как бешеные, именно тогда и были запрещены в Риме тирренские бани. На месте их понастроили бань латинских. Вспомни, как устроены гермы каракалы? Там есть всё: и бассейны, и лавки для массажа, и даже трибуны для выступления ораторов и поэтов, но нет ни нужной температуры, ни пара, ни берёзовых веников. Помыться в них было можно; соскоблить с себя грязь, но не очиститься, тем более не войти в контакт своим силовым коконом со стихиями…

— Честно говоря я не знаю о чём ты? — обратился я к ведуну. — Ты ничего на эту тему не говорил.

— И не мудрено, — улыбнулся дед. — Ты с матерью сырой землёй пока не можешь войти в контакт, а тут ещё — стихии… Со временем разберёшься… Я говорю о потере традиции Римом. После завоевания Галлии там тоже началось гонение на всё русское, изменился даже язык… Во что превратились галлы? В тех же римлян! Вот и получилось, что к началу, так называемых, средних веков нашу древнюю культурную традицию сохранили только русы-венеты и русы-сканды. Здесь касаемо не только одного банного обряда, касаемо очень многого: и строительства жилых домов с русскими печами, и северного кораблестроения, и фортификации, да и самого семейного уклада жизни. Словом, очень многого.

Старый на несколько секунд замолк, а потом добавил:

— И неправда, что в начале средних веков в Германии, Скандинавии и Поморье детей, да и взрослых заедали вши, и что люди мылись только раз в месяц, а то и реже. Такое творилось только в Италии и Франции. Это там христиане — католики, за упорное следование древней традиции силой разучили людей не только париться и очищаться, но и просто мыться. В центральной Европе и Скандинавии вплоть до XII века было не так, на тех землях звучала не только русская речь, но сохранялась и наша древняя культура. Значит строились русские избы, топились русские печи и бани. В те века там лежала Вагрия или Западная Русь.

В последних словах «знахаря» прозвучала горечь и боль. Он вздохнул и задумался.

— Ну а что потом? — задал вопрос я. — Куда делась та Русь, что с ней стало?

— Жаль, что прочесть о том времени негде, летописи сохранились, только вот не про «нашу честь»… На Западе делают вид, что Поморской и Скандинавской Руси вообще не было, хотя рядом с Берлином до сих пор живут русичи сербы-лужичане, и язык свой помнят, и песни русские поют. А со Скандинавией вообще не понять. Если они германцы, то почему не менее тридцати процентов слов у них русские? Откуда они взяли и эти слова? Заимствованием такое не объяснить. Антропологически же центральные и восточные немцы также скандинавы — фактически одна малая раса. Различия столь малые, что они не в счёт.

— Их, наших братьев, на Западе завоевали? Когда и как? — не унимался я.

— Завоевали, — проворчал дед. — Сначала организовали междоусобицу, а потом применили самое мощное оружие того времени — крестовые походы. Со Скандинавией покончили быстро. Первыми сломались датчане, за ними шведы или свей. Только норвежцы немного посопротивлялись. Были у них ярлы, которые не хотели онемечиваться, вернее латинизироваться, превращаться в холуев Ватикана, они-то и откочевали в Исландию. Хотели сначала на Русь, но на Руси в X веке началось то же, что и в Норвегии, вот и ушли на север. Вагрия же или Балтийская Русь боролась до последнего, но было поздно. После всех смут и междоусобиц сил не хватило…

С этими словами ведун встал и накинув на плечи полотенце, направился к двери.

— Забыл принести квас, — сказал он. — Ты не торопись, воды не пей. — Было видно, что тема которую я поднял, его расстроила.