Загрузка...



  • §41. Постепенная консолидация
  • §42. Клир и миряне
  • §43. Новые церковные должности
  • §44. Происхождение епископата
  • §45. Развитие епископата. Игнатий
  • §46. Епископат времен Иринея и Тертуллиана
  • §47. Епископат у Киприана
  • §48. Епископат у Псевдо–Климента
  • §49. Возникновение епархий и патриархий
  • §50. Зарождение папства См. также список литературы в т., I § 25.
  • Климент Римский
  • Игнатий
  • Ириней
  • Ипполит
  • Тертуллиан
  • Киприан
  • Фирмилиан
  • Сравнительно небольшое влияние первых пап
  • §51. Хронология папства
  • §52. Список римских епископов и римских императоров за первые три века
  • §53. Католическое единство
  • §54. Соборы
  • §55. Соборы в Эльвире, Арле и Анкире
  • §56. Сборники церковных законов. Апостольские постановления и каноны
  • §57. Церковная дисциплина
  • Разновидности кающихся
  • Восстановление в общине
  • Две группы
  • §58. Церковные расколы
  • Глава IV. Организация Церкви и церковная дисциплина

    I. Основные источники этой главы — Послания Игнатия, труды Иринея, Тертуллиана и особенно Киприана, а также так называемые Constitutiones Apostolicae.

    II. См. список литературы в т. I, §58, особенно Rothe, Ritschl, Lightfoot и Hatch.


    §41. Постепенная консолидация

    Во внешней организации церкви в рассматриваемый нами период произошло несколько важных изменений. Разграничение клира и мирян, а также представление, что служение несут священники, закрепляется и получает признание, а количество подчиненных церковных должностей возрастает; полагается начало закреплению ведущей роли Рима; вырабатывается единство соборной церкви в борьбе с еретиками и раскольниками. Апостольская организация I века теперь уступает место древнесоборной системе епископства; она же, в свою очередь, превращается в систему митрополий, а после IV века — патриархий. Греческая церковь остановилась на этом этапе, и ею по сей день управляет иерархическая система патриархов, равных по рангу и правам, в то время как Римская церковь пошла на шаг дальше и породила в средние века папскую монархию. Зародыши этой папской власти становятся заметны уже в изучаемый нами период, особенно у Киприана, протестующего против них. Сам Киприан был свидетелем как консолидации церковных чинов, так и независимого епископства, поэтому его трудами в сектантских целях часто пользуются и злоупотребляют как католики, так и англикане.

    Тем не менее отличительными чертами доконстантиновской иерархии, в отличие от послеконстантиновской, греческой и римской, являются, во–первых, ее великая простота, а во–вторых, ее духовность, или свобода от какой бы то ни было связи с политической властью и мирским великолепием. Какое влияние ни приобретала бы церковь, она ничем не была обязана светскому правительству, которое продолжало быть равнодушным или явно враждебным к ней до защищающего церковь эдикта Константина о веротерпимости (313). Тертуллиан считал, что император не может быть христианином или христианин — императором; даже после Константина донатисты упорствовали в этом мнении и таким образом напоминали соборной церкви о былых временах: «Что христиане имеют общего с царями? или что делать епископам во дворце?»[142] Доникейские отцы церкви ждали окончательной победы христианства над миром вследствие сверхъестественного вмешательства при втором пришествии. Ориген, по–видимому, был единственным, кто в тот век яростных гонений ожидал, что христианство, неуклонно распространяясь, обретет власть над всем миром[143].

    Консолидация церкви и ее компактная организация были связаны с ограничением индивидуальной свободы в интересах порядка и искушением злоупотребить властью. Но процесс этот был обязательным вследствие сокращения духовных даров, которые в таком невероятном обилии изливались на церковь в апостольский период. Вследствие консолидации церковь стала могущественной республикой внутри Римской империи, что немало способствовало ее окончательному успеху. «В единстве сила», особенно во времена опасностей и гонений, через которые церковь вынуждена была пройти в доникейскую эпоху. Хотя мы и должны, исходя из простых принципов Нового Завета, отрицать факт якобы данного свыше права и постоянную обязанность придерживаться какой–либо одной конкретной формы управления, но мы не можем не признать, что в доникейской и последующей организации церкви была историческая необходимость и что форма церковной организации очень важна. Даже папская власть никоим образом не была чистым злом, но послужила школой воспитания варварских народов в средние века. Тем, кто осуждает в принципе любую иерархию, священство и церемонии, следует вспомнить, что Сам Бог назначил священников и заповедал церемонии во времена Моисея, а Христос подчинялся требованиям закона, когда находился в Своем уничиженном состоянии.


    §42. Клир и миряне

    Идея и учреждение особого священства, отличного от основной массы верующих, с сопутствующими понятиями жертвы и алтаря незаметно перешли в христианскую церковь от иудейских и языческих воспоминаний и аналогов. Большинство иудеев, обращенных в христианство, упорно продолжало соблюдать закон Моисея и соответствующие обряды; значительная часть верующих или так никогда и не достигла тех высот духовной свободы, которую провозглашал Павел, и же быстро оставила их. Павел выступал против формалистских и церемониальных тенденций в Галатии и Коринфе; и хотя преувеличение роли священника не упоминается среди заблуждений его иудействующих оппонентов, левитское священство с его тремя рангами первосвященника, священника и левита нашло себе естественное соответствие в должностях епископа, священника и диакона и стало рассматриваться как прообраз. Обращенные в христианство язычники в целом тоже не могли сразу освободиться от своих традиционных представлений о жречестве, жертвеннике и жертве, на которых была основана их прежняя религия. Даже если мы будем рассматривать эти изменения как отход от более высоких идеалов или как реакционное влияние старых представлений, так никогда полностью не забытых, мы не можем их отрицать, и произошли они во II веке. Церковь не могла долго держаться на идеальных вершинах апостольского века, и, когда озарение Пятидесятницы ушло со смертью апостолов, память о прежнем стала возвращать свои позиции[144].

    В апостольской церкви проповеди и обучение не были обязанностью какой–то определенной группы людей, но каждый обращенный мог провозглашать Евангелие неверующим и каждый христианин, обладающий соответствующим даром, мог молиться, учить и увещевать собрание[145]. В Новом Завете нет духовной аристократии или знати, в нем все верующие названы «святыми», хотя многие несли свое служение недостаточно хорошо. Нет в нем ничего и об отдельном священстве, отличном от народа посреднике между Богом и мирянами. В нем говорится лишь об одном Первосвященнике, Иисусе Христе, и ясно преподается идея всеобщего священства, равно как и всеобщего царствования верующих[146]. Об этом Новый Завет заявляет в более глубоком и широком плане, чем Ветхий[147]; и смысл этих слов не претворился в жизнь до сих пор. Все христиане названы в нем «клиром» (??????), особым народом, наследством, уделом Бога[148].

    С другой стороны, понятно также, что в апостольской церкви была некая должность служителя, учрежденная Христом с самой целью воспитания массы верующих — «младенцев», обучения их независимому и непосредственному общению с Богом, подготовки к тому пророческому, священническому и царскому положению, которое в принципе и по замыслу принадлежало всем им[149]. Эта работа составляет постепенный процесс развития самой церковной истории и не завершится полностью до пришествия царства в славе. Но эти служители нигде не представлены как священники в каком–либо ином смысле, кроме того, что все христиане являются священниками, обладающими привилегией непосредственного доступа к престолу благодати во имя своего единственного и вечного Первосвященника на небесах. Даже в пастырских посланиях, где представлен наиболее развитый этап организации церкви в апостольский период, подробно обсуждаются учительские, администраторские и пастырские функции пресвитеров–епископов, но ничего не говорится о функциях священника. Апокалипсис, который был написан еще позже, ясно учит всеобщему священству и царской власти верующих. Сами апостолы никогда не претендовали на особые права священников и вели себя соответствующе. Жертва, которую все христиане призваны принести, — это жертва своей личности и собственности Господу, а также духовная жертва благодарения и восхваления[150]. В одном из отрывков говорится о христианском «жертвеннике», но, в отличие от иудейского жертвенника, где в буквальном смысле каждый день приносились жертвы, здесь имеется в виду крест, на котором Христос принес Себя в жертву раз и навсегда во искупление грехов мира[151].

    Когда невероятно высокий духовный уровень апостольского периода, в этом отношении предвещавший идеальное состояние церкви, несколько снизился, различие между постоянными учителями как классом и мирянами стало более четким и заметным. Это появляется сначала у Игнатия, который в характерном для него духе утверждения епископской власти считает клир необходимым посредником между народом и Богом. «Тот, кто внутри святилища (или жертвенника), — чист; но тот, кто вне святилища, — нечист; то есть совесть того, кто делает что–либо без епископа и пресвитера и диакона, нечиста»[152]. Но Игнатий нигде не представляет это служение как священническое. В Didache «пророки» названы первосвященниками, но, вероятно, в духовном смысле слова[153].

    Климент Римский в послании к общине Коринфа проводит важную и плодотворную параллель между христианскими руководящими постами и левитским священством, а также использует термин «мирянин» (?????? ????????) как противопоставленный первосвященнику, священникам и левитам [154]. Эта параллель содержит в себе зародыш всей системы священства. Но это в лучшем случае доказательство по аналогии. Тертуллиан первым явно и непосредственно говорит о притязаниях священства на исключительность своего христианского служения и называет его sacerdotium, хотя он так же решительно провозглашает общее священство всех верующих. Киприан (умер в 258) заходит еще дальше: он относит все привилегии, обязанности и ответственность священства по чину Аарона к служителям христианской церкви и постоянно называет их sacerdotes и sacerdotium. Таким образом, он по праву может быть назван родоначальником концепции священства христианских служителей как посредничества между Богом и людьми.

    В III веке стало принято применять термин «священник» непосредственно и исключительно к христианским служителям, особенно епископам[155]. Подобным образом служители целиком, и только они, назывались клиром, что указывает одновременно и на их руководящую роль, и на их особые отношения с Богом[156]. Это название отделяло их от общей массы христиан, или мирян[157]. Таким образом, термин «клир», который сначала означал жребий, по которому люди избирались на церковные должности (Деян. 1:17,25), потом — сами должности, потом — людей, ими облеченных, стал относиться не ко всем христианам, а исключительно к служителям.

    Торжественное рукоположение, или посвящение посредством возложения рук, стало формой принятия в ordo ecclesiasticus или sacerdotalis. Внутри самого этого чина были три основные степени, ordines majores, как их называли: диаконы, пресвитеры и епископы, — считавшиеся божественным институтом. Им были подчинены ordines minores, более позднего происхождения, от помощника диакона до церковного сторожа, образовавшие переходную ступень между собственно клириками и народом[158].

    Так мы обнаруживаем, что уже в III веке были заложены основы полной иерархии, хотя это и была иерархия, обладавшая только моральной властью и не осуществлявшая никакого внешнего контроля над совестью. Миряне делились на два класса: верных, то есть крещенных и принимающих причастие членов церкви, и новообращенных, которые готовились к крещению. Члены церкви, жившие вместе[159], образовывали церковь в более узком смысле слова[160].

    С возникновением клира появилась тенденция освобождать его представителей от светских дел и даже общественных отношений — например, вступления в брак — и представлять их, даже внешне, как касту, независимую от людей и посвященную исключительно служению в святилище. Они жили за счет церковной казны, которая пополнялась из добровольных пожертвований и еженедельных сборов в день Господень. После III века клиру было запрещено заниматься светскими делами и даже брать кого–либо под опеку. Безбрачие в тот период было еще добровольным, а не обязательным. Тертуллиан, Григорий Нисский и другие выдающиеся учители церкви имели семьи, хотя теоретически предпочиталось безбрачие. Никаких определенных сведений об облачениях клира нет до IV века, но даже если оно и использовалось раньше, за образец, видимо, принималось одеяние иудейской церкви, да и по причине гонений духовенство надевало его, скорее всего, только непосредственно во время богослужения.

    Несмотря на все более сильное разграничение между клиром и мирянами, идея всеобщего священства время от времени продолжала провозглашаться: например, у Иринея[161], а в крайне категорической форме — у монтанистов, которые даже позволяли женщинам публично учить в церкви. Тертуллиан, которому были хорошо знакомы слова clerus и laid, выступает от лица монтанистов против соборной иерархии: «Разве и мы, миряне, также не священники?»[162] В продолжение он вспоминает написанное: «Он сделал нас царями и священниками (Отк. 1:6). Церковь провела разграничение между духовенством и мирянами одной только собственной властью. Если нет рядом служителей, вы можете проводить таинство, крестить и быть священником для себя самого. Там же, где вас трое, есть церковь, даже если вы — всего лишь мирянин. Ибо каждый живет своей собственной верой, и нет лицеприятия у Бога»[163]. Следовательно, все привилегии, которые считались принадлежащими лишь клиру, он считал принадлежащими и мирянам вследствие общего священства всех христиан.

    Даже в католической церкви признание всеобщего характера священства проявилось в обычае требовать, чтобы принимающие крещение произносили Господню молитву перед собранием верующих. Иероним в связи с этим пишет: «Sacerdotium laid, id est, baptisma». Также собрание верующих, по крайней мере на Западе, в течение долгого времени имело власть одобрить или отвергнуть назначение служителей, даже епископов. Климент Римский ясно говорит, что правильный выбор должен подтверждаться согласием всей общины[164]; а Киприан называет такое установление апостольским и почти всеобщим управлением[165]. Согласно свидетельству Киприана, подобное правило существовало и в Риме и было соблюдено в отношении к его современнику Корнелию[166]. Иногда при назначении на вакантную должность епископа общий suffragium народа предшествовал окончательному judicium духовенства епархии. Киприан, а позже Афанасий, Амвросий, Августин и другие выдающиеся прелаты стали епископами таким демократическим путем. Киприан со своей устремленностью к «высокой церкви» заявляет, что принципиально ничего не совершает как епископ без совета с пресвитерами и диаконами и согласия народа[167]. Особым влиянием, перед которым не могло устоять даже духовенство, обладали исповедники, и иногда этим влиянием злоупотребляли, например, ходатайствуя за отступников, отрекшихся от Христа во время гонений Деция.

    Наконец, следует отметить случаи, когда функции учителей осуществляли миряне. Епископы Иерусалима и Кесарии позволяли ученому Оригену разъяснять Библию своей пастве до его рукоположения, и так, похоже, поступали на Востоке и другие епископы[168]. Даже в «Апостольских постановлениях» присутствует указание от имени апостола Павла: «Если человек, хоть он и мирянин, обладает опытом в обучении и почтителен в поведении, он может учить; ибо в Писании сказано: "И будут все научены Богом"»[169]. Четвертый всеобщий собор в Карфагене (398) запретил мирянам учить в присутствии духовенства и без его согласия; в то же время данная формулировка предполагает, что с согласия духовенства подобное могло делаться[170].

    Стоит упомянуть, что ряд наиболее выдающихся церковных учителей этого периода: Ерма, Иустин Мученик, Афинагор, Климент Александрийский, Ориген, Тертуллиан, Арнобий и Лактанций — были либо мирянами, либо не более чем пресвитерами. Ерма, написавший одну из наиболее популярных и авторитетных книг ранней церкви, вероятно, был мирянином; должно быть, мирянином был и автор гомилии, известной как Второе послание Климента Римского, полный греческий текст и сирийский перевод которого был недавно обнаружен; представляется, что он отделяет себя и своих адресатов от пресвитеров[171].


    §43. Новые церковные должности

    Распространение церкви, развитие ее культа и тенденция к иерархической помпезности привели к увеличению количества церковных должностей, низших по отношению к диаконам, которые составляли ordines minores. Около середины Ш века, судя по упоминаниям, уже существовали следующие новые должности.

    1. Помощники диаконов, или иподиаконы[172]; заместители и ассистенты диаконов; единственная из подчиненных должностей, для которой требовалось формальное рукоположение. По поводу их значимости есть разные мнения.

    2. Чтецы[173], которые читали Писание на собрании и отвечали за хранение церковных книг.

    3. Аколуфы[174], помощники епископов в исполнении их официальных обязанностей и во время процессий.

    4. Экзорцисты[175], которые молитвой и возложением рук изгоняли злых духов из одержимых[176] и из новообращенных и часто присутствовали при крещении. Их сила издавна считалась безвозмездным даром Святого Духа.

    5. Регенты хора[177], отвечавшие за музыкальную часть литургии, псалмы, благословения, ответы и т.п.

    6. Привратники, или церковные сторожа[178], которые заботились о сохранности молитвенных помещений, а позже о церковной территории.

    7. Помимо них, в более крупных церквях были также катехисты (учителя), а там, где не понимали языка, на котором шло богослужение, переводчики; но обычно перевод делался пресвитерами, диаконами или чтецами.

    Епископ Корнелий Римский (умер в 252) в послании о расколе новатиан[179] упоминает следующие должности своей церкви: сорок шесть пресвитеров, что, вероятно, соответствует количеству молитвенных домов христиан в городе; семь диаконов, по образцу Иерусалимской церкви (Деян. 6); семь иподиаконов; сорок два аколуфа и пятьдесят два экзорциста, чтеца и привратника.

    Что касается ordines majores, то в этот период росло значение диаконов. Помимо изначальных обязанностей заботиться о бедных и больных, они крестили, разносили чаши причастия, произносили церковные молитвы, нередко проповедовали и были конфиденциальными советниками, иногда даже посланниками и заместителями епископов. Последнее особенно относится к архидиаконам, которые, однако, появились только в IV веке. Пресвитеры, напротив, хоть и были выше диаконов формально, теперь были подчинены новой власти епископа, в руках которого сосредоточивалось все управление церковью.


    §44. Происхождение епископата

    Помимо уже упомянутых трудов, см. специальные работы и очерки о спорах насчет Игнатия, вышедшие после 1837 г.: Rothe (в его Anfange, etc.), Hefele (католик), Baur, Hilgenfeld, Bunsen, Petermann, Cureton, Lipsius, Uhlhorn, Zahn, Lightfoot(I. 376 sqq). См. также R. D. Hitchcock, Origin of Episcopacy, ?. Y. 1867 (в «Am. Presbyt. & Theol. Review», Jan. 1867, pp. 133–169); Lightfoot, Christian Ministry (1873); Hatch Organization of the Early Christian Church (1881); Renan, L'Eglise chretienne (1879), ch. VI. Progres de l'episcopat; и Gore, The Ministry of the Church (1889).


    Самое важное и одновременно самое сложное явление этого периода в организации церкви — возникновение и развитие епископата, как отличного от пресвитериата. Этот институт во II веке становится высшей духовной должностью и до сих пор остается таковой не только в католической и православной церкви, но и, в значительной степени, в евангельских церквах, особенно среди англикан. Такая древность и такое широкое распространение этой формы управления может быть удовлетворительно объяснены только возникновением религиозной потребности, а именно, потребности в реальном внешнем представительстве и централизации, которые показывали бы народу и воплощали для него их отношения со Христом и Богом, а также зримое единство церкви. Поэтому данная форма управления неразрывно связана с католическим принципом авторитета и посредничества, в то время как протестантский принцип свободы и непосредственного взаимодействия верующего со Христом, если верно следовать ему, нарушает строгие уставы епископата и тяготеет к признанию равенства служителей. Епископат в полном смысле слова основан на идее реального священства и реальной жертвы, а также на существенном отличии клира и мирян. Лишенный этого содержания, он превращается в поверхностный надзор[180].

    При жизни апостолов — людей, собственными глазами видевших богочеловеческую жизнь Иисуса и собственными ушами слышавших Его учение, богодухновенных носителей Святого Духа, — в собственно епископах не было нужды; те же, кто назывался епископами, должно быть, занимали лишь второстепенное место в церкви. Церковь I века была также в первую очередь сверхъестественной организацией, чужой в этом мире, стоящей одной ногой в вечности и жаждущей второго пришествия своего Небесного Жениха. Однако с учреждением епископата церковь обрела чрезвычайно простую, но компактную и свободно развивающуюся организацию, прочно утвердилась на земле, стала учреждением для обучения своих «младенцев» в вере и, когда надежды на тысячелетнее царство отступили на задний план, свернула на путь спокойного исторического развития; без сомнения, при этом она подверглась также опасности секуляризации, которая достигла своего апогея, когда иерархия Римской церкви окончательно сформировалась, так что в конце концов потребовалась реформация, чтобы вернуться к основам апостольского христианства. То, что секуляризация эта началась с увеличением власти епископов еще до Константина и византийской придворной ортодоксии, мы видим, в частности, из ослабления дисциплины покаяния, жадности и коррумпированности, в которых Ипполит в десятой книге своих «Философумен» упрекает Зеферина и Каллиста, римских епископов того времени (202 — 223), а также в примере епископа Павла Самосатского, который в 269 г. был смещен на основании почти невероятных обвинений, касающихся не столько его доктринальных взглядов, сколько его морального облика[181]. Ориген жалуется, что среди блюстителей народа Божьего, особенно в крупных городах, есть те, кто старается в помпезности превзойти языческих властителей, кто окружает себя телохранителями, подобно императорам, и становится ужасным и недоступным для бедноты[182].

    Прежде всего мы рассмотрим происхождение епископата. Недостоверный характер имеющихся у нас документов и преданий переходного периода между завершением истории апостольской церкви и началом истории церкви послеапостольской оставляет место для самых разнообразных критических исследований и умозаключений. Прежде всего возникает вопрос: имеет ли епископат непосредственное или опосредованное апостольское происхождение (от Иоанна)?[183] Или же епископат возник после смерти апостолов и развился из формы руководства общинных пресвитеров?[184] Иначе говоря, был ли епископат продолжением, следствием и заменой апостольства или же следствием расширения и возрастания власти старейшин?[185] Последнее мнение более естественно и больше соответствует фактам. Большинство его сторонников относят перемены ко временам Игнатия, то есть к первой четверти II века, а некоторые считают его еще более ранним, относящимся к концу I века, когда святой Иоанн еще жил в Ефесе.

    I. В пользу апостольского происхождения епископата можно привести следующие аргументы.

    1) Положение Иакова, который явно был главой Иерусалимской церкви и назван епископом[186], по крайней мере у Псевдо–Климента, и более того, верховным епископом целой церкви[187]. Но это единичный случай, не гарантирующий того, что так было в церкви повсеместно.

    2) Должность помощников и посланников апостолов, подобных Тимофею, Титу, Силе, Епафродиту, Луке, Марку, которые осуществляли нечто вроде надзора за несколькими церквями и поместными общинами и были представителями апостолов, выполняя определенные миссии. Но, в любом случае, они не были прикреплены, по крайней мере, при жизни апостолов, к какой–либо конкретной епархии; это были странствующие благовестники и посланники апостолов; только сомнительное предание более поздних времен приписывает им разные епископства. Если они вообще были епископами, это были епископы–миссионеры.

    3) Ангелы семи асийских церквей[188], которые, если считать их людьми, очень похожи на более поздних епископов и указывают на монархическую форму церковного управления в дни Иоанна. Но, судя по разным толкованиям слова ??????? в Апокалипсисе, эта должность представляется не равной апостольству Иоанна, но подчиненной ему и предполагает не более чем надзор над общиной.

    4) Свидетельство Игнатия Антиохийского, ученика Иоанна, в его семи (или трех) посланиях, написанных в начале II века (даже судя по более короткому сирийскому переводу), предполагает, что епископат, отличный от пресвитериата, уже существовал и рос, хотя и был новым институтом.

    5) Заявление Климента Александрийского[189] о том, что Иоанн назначил епископов по возвращении с Патмоса; рассказы Иринея[190], Тертуллиана[191], Евсевия[192] и Иеронима[193] о том, что тот же апостол избрал и рукоположил Поликарпа (с которым Ириней был лично знаком) епископом Смирны.

    6) Сомнительной достоверности предание, рассказанное Евсевием и, вероятно, взятое им из Егезиппа, о том, что оставшиеся в живых апостолы и их ученики вскоре после разрушения Иерусалима избрали Симеона, сына Клеопы и двоюродного брата Иисуса, епископом этого города и преемником Иакова. Но в лучшем случае это отражает только поместную, а не всеобщую ситуацию[194].

    7) Предание церквей Антиохии и Рима, прослеживающее своих епископов вплоть до апостолов–основателей и хранящее память о неразрывной преемственности.

    8) Отрывок во втором из фрагментов Иринея у Пфаффа, в котором говорится о «вторых постановлениях апостолов» (???????? ??? ????????? ?????????). Рот понимает под этим учреждение епископата. Но, помимо того что у нас есть причины сомневаться в подлинности данных фрагментов, эти слова можно истолковывать по–разному, и, судя по контексту, они вообще касаются не управления церковью, а совершения евхаристии.

    9) Не менее сомнителен вывод, который делается из малопонятного отрывка послания Климента Римского к коринфянам, допускающего разные толкования[195].

    Апостолы, говорится здесь, предвидели будущие ссоры из–за должности епископа, поэтому назначили епископов и диаконов, а потом отдали распоряжение[196], чтобы, когда они умрут, другие назначенные люди стали бы их преемниками в служении. Рот считает, что это «они» и «их» относятся к апостолам как подлежащему. Но было бы более естественно, если бы эти слова относились к только что упомянутым поместным служителям, и в таком случае «другие избранные люди» — преемники не апостолов, а пресвитеров–епископов и диаконов[197]. Контекст подкрепляет это мнение.

    Трудности коринфской церкви заключались в бунте не против какого–то одного епископа, но против ряда пресвитеров–епископов, и Климент напоминает им, что апостолы учредили эту должность не только для первого поколения, но позаботились о постоянной преемственности и что эти должности были пожизненными, людей нельзя было смещать, пока они выполняли свои обязанности. Поэтому он пишет сразу после спорного отрывка в главе 44: «В результате мы полагаем, что нельзя по справедливости отказать в служении тем, кто был назначен либо ими (апостолами), либо позже другими выдающимися людьми с согласия всей общины; тех, кто смиренно и невинно нес служение стаду Христову в мире, не преследуя собственных интересов, и в течение долгого времени был всеми хвалим».

    10) Наконец, философское соображение о том, что всеобщее и никем не оспариваемое распространение епископата во II веке не может быть удовлетворительно объяснено без предположения о хотя бы косвенной санкции апостолов. Обычно тот же довод приводится, когда апостолов называют учредителями праздника в воскресенье и крещения младенцев. Но соображение это не очень убедительно, так как большинство апостолов умерли до разрушения Иерусалима. Оно может касаться только Иоанна, который был живым центром церкви Малой Азии до конца I века[198].

    II. Теория о послеапостольском происхождении епископата как отдельного чина или сана и о его возникновении из первоначального положения старейшин (пресвитеров), управлявших поместной церковью, в качестве человеческого, хотя и естественного и необходимого изобретения подкрепляется следующими фактами.

    1) Несомненная тождественность пресвитеров и епископов в Новом Завете[199], которую признают лучшие из толкователей среди отцов церкви, Иероним, Златоуст и Феодорит, а также лучшие ученые недавнего времени.

    2) Позже, в конце I и даже во II веке, эти два термина по–прежнему использовались для обозначения одной должности. Римский епископ Климент в Первом послании к коринфянам говорит, что апостолы в новых основанных ими церквях избирали первые плоды веры, то есть первых обращенных, «епископами и диаконами»[200]. Здесь он ничего не говорит о ???????????, как и Павел в Флп. 1:1, по той простой причине, что они, в его представлении, идентичны ?????????; напротив, в гл. 57 он говорит о подчинении пресвитерам, не упоминая о епископах[201]. В «Дидахе» упоминаются епископы и диаконы, но не пресвитеры[202]. Климент Александрийский действительно выделяет диаконов, пресвитеров и епископов; но имеет в виду только две должности, пресвитеров и диаконов — мнение, которое находило приверженцев даже в средние века (например, папа Урбан II в 1091 г.). Наконец, Ириней в конце II века, хотя сам он и был епископом, утверждает, что разница между episcopi и presbyteri невелика, он говорит о преемственности тех и других в одинаковых терминах, называет сан последних episcopatus и называет римских епископов пресвитерами[203]. Иногда он использует термин «пресвитер» (старейшина) в более общем плане, как обозначающий старцев, отцов[204]. В любом случае, из используемых им слов видно, что разница между двумя должностями в то время была неопределенной и относительной.

    3) Ученый Иероним явно свидетельствует, что изначально, до расколов, вызванных подстрекательствами сатаны, церкви управлялись общим советом пресвитеров и только позже один из пресвитеров был поставлен во главе совета, чтобы блюсти церкви и препятствовать расколам[205]. Он считает изменения в должностях просто «церковным» обычаем, а не божественным установлением[206].

    4) Обычай Александрийской церкви, где, от времени евангелиста Марка и до середины III века, двенадцать пресвитеров избирали главным одного из своих рядов и называли его епископом. Этот факт подтвержден Иеронимом[207], а также независимым свидетельством из Анналов александрийского патриарха Евтихия, X века[208]. Последний утверждает, что Марк учредил в этом городе патриарха (это анахронизм) и двенадцать пресвитеров, которые должны были выбирать следующих патриархов из числа своих членов и рукополагать их, после чего выбирать нового пресвитера, чтобы число пресвитеров всегда равнялось двенадцати. Кроме того, он сообщает, что до времен Димитрия, в конце II века, в Египте не было епископов, кроме александрийского; следовательно, епископов рукополагали только в этой поместной церкви.

    III. Выводы. Нам представляется, что единственным удовлетворительным выводом из всех этих разнообразных фактов и преданий может быть следующий: епископат произошел посредством одновременно и возвышения, и умаления и от апостолата, и от изначального пресвитериата, как продолжение первого и расширение последнего, без явного согласия или общего постановления апостолов; по крайней мере, существование такового нельзя доказать исторически. Епископат появился самопроизвольно в мрачный и сложный переходный период между концом I и серединой II века. Возник он не внезапно и не был изобретен каким–то определенным человеком. Он вырос отчасти из общей потребности в продолжении или замене апостольского управления церковью, и управление это, насколько оно вообще могло передаваться кому–либо, очень естественно перешло сначала к самым выдающимся ученикам и соратникам апостолов: Марку, Луке, Тимофею, Клименту, Игнатию, Поликарпу, Папию, — вследствие чего предание провозглашает их всех епископами, в том плане, что они выделялись. Кроме того, появление епископата было вызвано потребностью в единстве управления общинами, которыми руководили пресвитеры, а подобное управление по самой своей природе и по аналогии с иудейским ?????????????[209] нуждалось во главе или предстоятеле. Этот предстоятель назывался епископом; сначала он просто выделялся как primus inter pares[210], а потом и в исключительном плане. В церквях поменьше, возможно, с самого начала было только по одному пресвитеру, образовавшему некий центр общины, подобно chorepiscopi, или поместным епископам IV века. Епархии епископов Малой Азии и Северной Африки во II и III веках по причине своей величины нуждались в большом количестве уважаемых пастырей. Иаков Иерусалимский, с другой стороны, и его непосредственные последователи, по–видимому, были единственными епископами в Палестине. Похожим было положение дел в Египте, где вплоть до Димитрия (190 — 232 г. по P. X.) был только один епископ, в Александрии.

    Следовательно, единообразия не существовало. Но в целом церковь того века тяготела к централизации; всюду чувствовалась потребность в тесном и прочном единстве, и эта внутренняя склонность среди окружающих опасностей гонений и ересей почти неизбежно должна была привести церковь к епископату. В такое трудное и бурное время принцип «единство — сила, расколы — слабость» преобладал над всем. Фактически, существование церкви в этот период в значительной степени зависело от сохранения и укрепления единства, причем единства, выраженного зримо и гибкого, подходящего к существовавшей культурной обстановке. Такое единство мог обеспечить епископ, бывший по отношению к общине монархом, а точнее, патриархом. В лице епископа мы находим зримого представителя Христа, великого Главы Церкви в целом. Следовательно, в лице епископа сосредотачиваются все благочестивые чувства. В лице епископа религиозное устремление людей к Богу и Христу находит внешнюю поддержку и наставление. Поскольку каждая церковь стремилась к единому центру, этот центральный персонаж должен был приобрести особую важность и подчинить себе остальных пресвитеров; но в то же время, по словам Климента и Иринея, положение вещей в Египте и даже в Северной Африке ясно доказывает, что воспоминания о былом равенстве не исчезли из памяти совершенно, но продолжали проявляться разными способами. Такой же вывод можно сделать из свидетельств Иеронима и других отцов церкви.

    Помимо этого, существовала еще и веская практическая причина, по которой власть епископа увеличилась. Каждая христианская община представляла собой благотворительное общество — забота о вдовах и сиротах, нищих и странниках была ее священным долгом; следовательно, епископ приобрел большое влияние как администратор, принимавший средства благотворительности и распределявший их. В греческих общинах титул епископа (?????????, ??????????) широко использовался для обозначения лиц, чье служение было связано с финансовыми вопросами. Выполнение административных функций тесно сблизило их с диаконами, их исполнительными помощниками в деле заботы о бедных и больных. Архидиакон стал правой рукой, «глазом» и «сердцем» епископа. В первое время епископу отдельно сообщали о каждом нищем или страдающем, и диакон лично занимался его проблемой. Позже были созданы учреждения для заботы о вдовах и сиротах, нищих и больных, и епископ осуществлял над ними общий надзор; личная ответственность, вследствие этой организации благотворительности, стала меньше, диаконы утратили свое первоначальное значение и стали помощниками в процессе публичного поклонения[211].

    Однако что бы мы ни думали о происхождении и божественном праве епископов, никакой беспристрастный историк не может отрицать, что епископат соответствовал потребностям церкви в то время и был исторически необходим.

    Но не следует путать этот ранний католический епископат с более поздней иерархической системой. Епархии, кроме Иерусалимской, Ефесской, Александрийской, Антиохийской и Римской, должно быть, долго оставались очень маленькими, если принять в расчет количество верующих. В Апокалипсисе упоминаются семь церковных центров, находившихся на сравнительно небольшой территории Малой Азии в то время, когда количество христиан было невелико. В 258 г. Киприан собрал совет восьмидесяти семи епископов Северной Африки. Функции епископов не были четко отделены от функций пресвитеров, и лишь постепенно рукоположение, а в Западной церкви — и конфирмация стали доверяться только епископам.


    §45. Развитие епископата. Игнатий

    Доказано, что епископат как форма управления церковью утвердился в Восточной и Западной церкви повсеместно уже в середине II века. Даже еретические секты, по меньшей мере, евиониты, как мы можем понять из восхваления епископата в произведениях Псевдо–Климента, были организованы по такому принципу, как позже и раскольнические партии новациан, донатистов и др. Но нельзя также отрицать, что епископат обретал свою окончательную форму шаг за шагом. В рассматриваемый нами период следует отметить три этапа его развития, связанные с именами Игнатия в Сирии (умер в 107 или 115), Иринея в Галлии (умер в 202) и Киприана в Северной Африке (умер в 258).

    Епископат впервые появляется как отличный от пресвитериата, но только как приходская должность (в отличие от идеи епархии) и еще недавно возникший институт, весьма нуждающийся в рекомендации, в знаменитых семи (или трех) посланиях Игнатия Антиохийского, ученика апостолов и второго епископа этой епархии (первым был Еводий, третьим — Герон). Он также первым использует термин католическая церковь, словно епископат и католичество возникли одновременно. В целом история Игнатия скорее легендарна, чем реальна; есть серьезные подозрения, что его произведения включают в себя поддельные вставки. У нас есть три разных варианта посланий Игнатия, но только один из них может быть подлинным; это либо более короткий греческий вариант, либо обнаруженный недавно сирийский[212]. В последнем, содержащем только три послания, большая часть упоминаний об епископате действительно отсутствует; однако основные черты этого института присутствуют и там, и мы можем распознать их ex ungue leonem[213]. В любом случае, они отражают общие настроения середины II века.

    По содержанию эти послания (за исключением Послания к римлянам, в котором, что весьма необычно, нет ни слова о епископах[214]) представляют собой пылкие призывы повиноваться епископам и хранить единство церкви, сопротивляясь иудейским ересям и докетистам. Со страстным нетерпением ожидая своего скорого мученичества, автор от души желает лишь того, чтобы верующие были совершенно едины, внутренне и внешне; а для этого необходим епископат. По его мнению, Христос — незримый высший Глава, единый великий и всеобщий Епископ всех церквей, рассеянных по земле. Человек–епископ — центр единства отдельной общины, и он является для нее наместником Христа и даже Бога[215]. Поэтому люди должны безусловно им повиноваться и ничего не делать без их согласия. Благословенны те, кто един с епископом, как церковь со Христом, а Христос — с Отцом, так что все существуют в единстве и гармонии. Отступничество от епископа есть отступничество от Христа, Который действует в епископах и через них, как через Свои органы.

    Мы приведем отрывки из более краткого греческого варианта (в редакции Цана):


    «Если кто–то способен пребывать в чистоте (?? ???????, то есть состоянии безбрачия) в честь плоти Господа нашего, пусть он делает это, не похваляясь; если он хвалится, он погиб (???????); если он стал известнее епископа[216], он порочен (????????). Поэтому мужчинам и женщинам, вступающим в брак, подобает делать это с согласия епископа, чтобы брак их был в Господе, а не в похоти. Пусть все делается во славу Божью. Смотрите на епископа, чтобы Бог [смотрел] на вас. Я буду жить в согласии с теми, кто подчиняется епископу, и пресвитерам, и диаконам; с ними я могу иметь долю рядом с Богом!»


    Этот отрывок — один из важнейших, он присутствует как в сирийском варианте Послания к Поликарпу, так и в более кратком греческом варианте[217]. Здесь проводится характерная связь между епископатом и безбрачием: аскетическая система католицизма начинается с безбрачия, как иерархическая организация католической церкви — с епископата.

    «Вы должны быть в согласии с епископом в своих мыслях (или изречениях, ?????), а также делах. Ибо ваши самые уважаемые пресвитеры, достойные Бога, связаны с епископом, как струны с арфой»[218]. «Очевидно, что мы должны смотреть на епископа как на Самого Господа»[219]. «Я призываю вас, чтобы вы учились делать все с Божьего согласия: епископ предстоятельствует на месте Бога (??? ????? ????), а пресвитеры — на месте собрания апостолов (??? ????? ????????? ??? ?????????), а диаконы, самые дорогие для меня, облечены служением (?????????) Иисуса Христа, Который был с Отцом вечно и в конце явился нам»[220]. «Подчиняйтесь епископу и друг другу, как Христос [подчинялся] Отцу по плоти и апостолы Христу и Отцу и Духу, чтобы союз был не только духовным, но и плотским (???????)»[221]. «Необходимо, как принято у вас, ничего не делать без епископа, и подчиняйтесь также пресвитерам (?? ???????????), как апостолы — Иисусу Христу»[222]. «Все, кто в Боге и во Христе, должны быть едины со своим епископом»[223]. «Давайте все следовать за епископом, как Иисус Христос [следует] за Отцом; и за пресвитерами, как вы следовали бы за апостолами; и почитайте диаконов как служителей Бога. Без епископа пусть никто не делает ничего, связанного с церковью. Пусть евхаристия считается действенной, если она [проводится] епископом или человеком, им назначенным. Там, где епископ, пусть там будет и народ; и везде, где есть Христос, есть католическая церковь. Без епископа незаконно ни крещение, ни пир любви»[224].

    Это первый случай, когда церковь обозначена как «католическая», и первое указание на то, что епископат — необходимое условие католицизма.


    «Тот, кто чтит епископа, будет почитаем Богом; тот, кто делает что–либо без ведома епископа, служит дьяволу»[225].


    Получается, что спасение весьма сильно зависит от повиновения епископу; это похоже на то, как Лев I три века спустя в споре с Иларием из Арля объявил спасение зависящим от повиновения папе, сказав, что каждый бунтовщик против папы — слуга дьявола! Такое смелое преувеличение роли епископов явно указывает на особый замысел и побуждает подозревать, что текст подделан или в него внесены существенные добавления. Но это можно также объяснить как специальную защиту нововведения, которое, по мнению автора, было необходимо для самого существования церкви.

    Особенность взгляда Игнатия в том, что епископ предстает у него как глава и центр отдельной общины, а не представитель целой церкви; также отметим, что у него (как и в «Гомилиях» Псевдо–Климента) епископ — наместник Христа, а не просто преемник апостолов, как считали позже, — ибо в качестве таких преемников фигурируют пресвитеры и диаконы, его окружающие; наконец, среди епископов нет различий по сану, никаких следов первенства; все они — совершенно равноправные наместники Христа, Который через них присутствует по всей церкви ощутимо и доступно органам чувств. Короче говоря, епископат Игнатия — общинный, а не епархиальный; это новый, развивающийся институт, а не установленная апостолами политика.


    §46. Епископат времен Иринея и Тертуллиана

    Во всех этих отношениях представление об епископате у Иринея, великого противника гностицизма (ок. 180 г.), либо более, либо менее «высокое». Этот отец церкви представляет данный институт как епархиальное служение, как продолжение апостолата, как орудие католической традиции и поддержки доктринального единства в борьбе с еретическими заблуждениями. Он славит епископов изначальных апостольских церквей, прежде всего римской, и с большим воодушевлением говорит о нерушимой преемственности епископов как подтверждении апостольского учения и оплоте против ереси[226].

    В то же время неточная терминология Иринея, который использует слова «епископ» и «пресвитер» как взаимозаменяемые, напоминает нам о Клименте Римском и показывает, что различия между двумя санами еще не оформились до конца[227].

    То же самое представление о епископской преемственности как сохраняющей апостольскую традицию и ортодоксальное учение мы находим, хоть и менее часто, в ранних произведениях Тертуллиана, с той разницей, что он постоянно четко разграничивает епископов и пресвитеров, тем самым указывая на более развитое состояние епископского правления к тому периоду (ок. 200 г.)[228]. Но позже, следуя хилиастическим и демократическим веяниям монтанизма, он порвал с епископской иерархией, выдвигая против нее аргумент, что церковь не состоит из епископов и что миряне — тоже священники[229].


    §47. Епископат у Киприана

    Древнекатолический епископат достиг своей зрелости в середине III века в учении и примере Киприана, епископа и мученика церкви Северной Африки. Киприан представляет притязания епископата на тесную связь с идеей особого священства и жертвоприношения[230]. Это типичный представитель высокой церкви доникейского периода. Он решительно осуществлял на практике то, во что искренне верил. У него была возможность утвердить свой авторитет в ходе споров об отступниках во время гонений Деция, раскола Фелициссима и споров о крещении еретиков.

    Киприан считает епископов носителями Святого Духа, Который перешел от Христа к апостолам, а от них через рукоположение к епископам и передается далее по линии нерушимой преемственности, обеспечивая действенность всех религиозных отправлений. Поэтому епископы также являются столпами единства церкви; некоторым образом, они являются самой церковью. «Епископ, — говорит он, — в церкви, и церковь в епископе, и если кто не с епископом, он не в церкви»[231]. Это для него значит, что такой человек — не христианин. Киприан вдохновлен идеей прочного единства епископата, — много епископов несут одно служение in solidum, каждый в своей епархии, и каждый в одно и то же время представляет в себе служение целиком[232].

    Но при всем этом епископ у Киприана представлен как по–прежнему теснейшим образом связанный с пресвитерами. Он не предпринимает никаких важных дел, не посоветовавшись с ними. Четвертый вселенский собор в Карфагене в 398 г. даже постановил, что решение епископа, принятое без согласия подчиненных ему клириков, недействительно и что при рукоположении пресвитера все пресвитеры должны возлагать на кандидата руки вместе с епископом[233].

    Рукоположение епископа совершалось соседними епископами, по меньшей мере тремя. В Египте, однако, был только один епископ, поэтому он посвящал на служение, вероятно, вместе с пресвитерами, что явно подтверждают Евтихий[234] и диакон Иларий[235].


    §48. Епископат у Псевдо–Климента

    Помимо ортодоксальной или католической организации епископата, внимания заслуживает также родственная ей монархическая иерархия секты евионитов, отраженная в «Гомилиях» Псевдо–Климента. Хронологически она относится к середине II века, между Игнатием и Иринеем, и образует нечто вроде перехода от одного к другому, хотя и нельзя с уверенностью сказать, что она оказала какое–либо влияние на католическую церковь. Здесь представлено скорее еретическое соответствие ортодоксального епископата. Тип организации, который в католической церкви служил делу консолидации, в секте отвечал тем же задачам. Автор, подобно Игнатию, представляет епископа как наместника Христа[236] и в то же время, в соответствии со взглядами Иринея, — как заместителя и преемника апостолов[237], однако опережает их в своем положительном отношении к иерархии, отраженном в таких выражениях, как ??????? ?????? ??? ?????????, в своих представлениях о первенстве, или универсальной церковной монархии, главой которой он, однако, считает не Петра и Рим, как предполагает Ириней и более явно утверждает Киприан, но, в соответствии со своей склонностью к иудаизму, Иакова Иерусалимского, «епископа епископов»[238].

    У манихеев также была иерархическая организация (как у мормонов в наше время).

    Монтанизм, с другой стороны, был демократической реакцией на епископальную иерархию в пользу всеобщего священства, свободы учения и проповедей, но был отлучен от церкви и исчез, пока не появился вновь, в новой форме, в образе квакерства.


    §49. Возникновение епархий и патриархий

    Хотя епископы были равны по сану и власти как преемники апостолов, постепенно они разделились на ранги в соответствии с церковной и политической важностью их районов.

    1. На самой нижней ступени стояли областные епископы, chorepiscopi, которые, хотя и не упоминаются до начала IV века, вероятно, появились в более ранний период[239]. Они занимали промежуточное положение между пресвитерами и городскими епископами и осуществляли необходимый епископский надзор за делами в маленьких населенных пунктах крупных епархий Малой Азии и Сирии, а также Галлии.

    2. Среди городских епископов над остальными возвысились митрополиты, то есть епископы столиц провинций[240]. Они председательствовали на поместных соборах и, как primi inter paris, рукополагали епископов своей провинции. Система епархий представляется, судя по Никейскому собору 325 г., уже действовавшей во времена Константина и Евсевия, позже она более полно разовьется на Востоке. В Северной Африке старейший епископ, называемый senex, был главным и руководил в своей провинции, но наибольшим уважением пользовался епископ Карфагенский, который мог созывать всеобщие соборы.

    3. Еще более древним и важным является выделение апостольских церквей–матерей[241], таких как Иерусалимская, Антиохийская, Александрийская, Ефесская, Коринфская и Римская. Во времена Иринея и Тертуллиана они пользовались величайшим уважением, как главные носители чистой церковной традиции. Среди них особенно выделялись Антиохия, Александрия и Рим, потому что они были столицами трех соответствующих регионов (eparchiae) Римской империи, центрами торговли и культурного обмена, а благодаря этому тамошние епископы получили возможность сочетать свое происхождение от апостолов с величайшим политическим влиянием. Епархией епископа Антиохии была вся Сирия; епископа Александрии — весь Египет; епископа Рима — центральная и южная Италия, без определенных границ.

    4. Здесь мы имеем начатки епархиальной или патриархальной системы, которой остается по сей день верна Греческая церковь. Имя патриарха сначала было, особенно на Востоке, почетным титулом всех епископов, и только в IV веке оно стало относиться исключительно к епископам трех церковных и политических столиц Римской империи, Антиохии, Александрии и Рима, а также к епископу Иерусалимскому honoris causa и епископу Константинополя, или Нового Рима. Что касается Запада, то там термин папа, который позже стал относиться только к римскому епископу как summus pontifex, vicanus Christi, в течение долгого времени имел более широкое значение и мог относиться к епископам более низкого ранга.


    §50. Зарождение папства См. также список литературы в т., I § 25.

    Blondel: Traite historique de la primaute en l'eglise. Geneve 1641.

    Salmasius: De Primatu Papae. Lugd. Bat. 1645.

    Is. Barrow: The Pope's Supremacy. Lond. 1680 (new ed. Oxf. 1836. N. York 1845).

    Rothensee (католик): Der Primat Des Papstes in allen christlichen Jahrhunderten, 3 vols. Mainz 1836–38 (I. 1–98).

    Kenrick (католик, архиепископ Балтимора, умер в 1853 г.): The Primacy of the Apostolic See vindicated. N. York, 4th ed. 1855.

    R. I. Wilberforce (бывший архидиакон англиканской церкви; умер в католической вере в 1857 г.): An Inquiry into the Principles of Church Authority; or Reasons for Recalling my subscriptions to the Royal Supremacy. Lond. 1854 (ch. vi. — ?.).

    J. ?. Riddle: The History of the Papacy to the Period of the Reformation. Lond. 1856. 2 vols. (Chapter 1, p. 2–113; в основном на основании Schrockh and Planck).

    Thomas Greenwood: Cathedra Petri. A Political History of the great Latin Patriarchate. Lond. 1856–1872. 6 vols. Vol. I, ch. I. — VI. (Независимый и достоверный труд.)

    Joh. Friedrich (старокатолик): Zur altesten Geschichte des Primates in der Kirche. Bonn 1879.

    E. Renan: Conferences d'Angleterre. Rome et le christianisme. Paris 1880. Цикл лекций, прочитанных в Лондоне в 1880 г. Перевод на английский язык: Charles Beard, London (Williams & Norgate) 1880, другой: Erskine Clement (Boston 1880). В основном представляет собой умелую компиляцию из его труда о происхождении христианства.

    Н. Formby (католик): Ancient Rome and its connection with the Christian Religion. London 1880.

    Jos. Langen (старокатолик): Geschichte der romischen Kirche bis sum Pontificate Leo's I. Bonn 1881.

    R. F. Litterdale (английский католик): The Petrine Claims. A Critical Inquiry. London 1889. Спорный труд.


    Среди великих епископов Антиохии, Александрии и Рима римский епископ имел все предпосылки для возвышения, которое сначала было чисто почетным отличием, но постепенно превратилось в основание для обладания высшей властью. То же самое стремление к монархическому единству, которое привело к превращению епископа в центр сначала отдельной общины, потом — епархии, вынуждало создать видимый центр для всей церкви. Первенство и епископат росли рука об руку. В рассматриваемый период мы наблюдаем уже слабые намеки на будущее папство с его положительными и отрицательными сторонами, а с ними и первые примеры искреннего протеста против злоупотребления этой властью. В никейский период епископ Иерусалимский был сделан почетным патриархом ввиду древности своей церкви, хотя епархия его была ограниченной; с середины же IV века новый патриарх Константинополя, или Нового Рима, приобрел первенство среди восточных патриархов и стал достойным соперником епископу древнего Рима.

    Римская церковь претендует не только на человеческое, но и на божественное право папства, возводя историю этого института непосредственно ко Христу, возвысившему Петра до выдающегося положения в эпоху основания Своей церкви, которую не сокрушат и врата ада. Из этого утверждения следует несколько выводов, а именно: 1) что Петр, вследствие назначения, исходящего от Господа нашего, обладал не только личным превосходством или почетным и уважаемым положением (которым он также должен был обладать) среди других апостолов, но и высшей властью над ними (хотя это противоречит тем фактам, что сам Петр никогда не претендовал на подобное и что Павел был совершенно независимым от него и даже открыто упрекал его в Антиохии, Гал. 2:11); 2) что привилегии этой власти и превосходства не просто личные (какими, без сомнения, были также и особые дары Павла и Иоанна), но официальные, наследственные и передаваемые преемникам; 3) что они действительно были переданы Петром не епископу Иерусалима или Антиохии (где, без сомнения, жил Петр), но епископу Рима; 4) что Петр не только был в Риме (что, вполне вероятно, случилось после 63 г., хотя данные об этом не настолько достоверны, как сведения о присутствии и мученичестве Павла в Риме), но и действовал там в качестве епископа до момента своего мученичества и назначил своего преемника (о чем у нас нет ни малейших исторических сведений); и 5) что епископы Римские, как преемники Петра, всегда обладали всеобщей властью над христианской церковью и действовали соответственно (чего на самом деле не было, и тем более это право им никто не переуступал).

    Мы оставляем полемическому богословию право обсуждать большинство из этих моментов, нас же здесь интересует история возникновения папства, поэтому мы обратим внимание на причины, приведшие к его постепенному появлению и развитию до высшего положения папы среди правителей мира.

    Исторические влияния, способствовавшие возвышению римской епархии, были следующими:

    1) Древность Римской церкви, которую даже Павел почтил одним из наиболее важных в доктринальном отношении посланий Нового Завета. Собственно, это была единственная апостольская материнская церковь Запада, и таковой ее изначально считали церкви Италии, Галлии и Испании, с соответствующим почтением.

    2) Труды, мученичество и погребение в Риме Петра и Павла, двух ведущих апостолов. Вся римская община прошла через ужасные испытания мученичества во время гонений Нерона, но вскоре после них была реорганизована и облеклась нимбом славы, осенявшим могилы жертв.

    3) Политическое значение этой всемирно известной метрополии, которой было суждено править европейскими странами под знаком креста, как ранее она правила ими с помощью меча.

    4) Мудрая политика и католическое ортодоксальное чутье Римской церкви, которые проявляются в этот период в трех спорах — о времени празднования Пасхи, дисциплине покаяния и действенности крещения еретиков.

    Сюда следует добавить в качестве второстепенных причин ее твердость перед лицом гонений и ее добровольную заботу о страдающих братьях, даже из далеких мест, которую восхваляли Дионисий Коринфский (180) и Евсевий.

    Со времен послания святого Павла (58 г.), в котором он хвалит первых римских обращенных, до епископства Виктора в конце II века и неблагоприятного отзыва Ипполита о папе Зеферине и папе Каллисте у нас нет явной и непосредственной информации о внутреннем состоянии Римской церкви. Но случайных упоминаний о ней встречается больше, чем о любой другой. Как столичная церковь, с распространением христианской веры по империи она естественным образом набирала вес и влияние. Рим был полем битвы между ортодоксией и ересями, прибежищем разнообразных сект и группировок. Он привлекал к себе со всех направлений все, что было истинного и ложного в философии и религии. Игнатий радовался перспективе пострадать за Христа в центре мира; Поликарп отправлялся туда, чтобы разрешить спор с Аникитой по поводу Пасхи; Иустин Мученик представлял здесь свою защиту христианства императорам и отдал за это свою жизнь; Ириней, Тертуллиан и Киприан говорили об исключительно выдающемся положении этой церкви. Положение Рима считали главным и еретики, и обманщики от теософии, такие как Симон Волхв, Валентин, Маркион,

    Кердон и многие другие. Поэтому неудивительно, что епископов Рима рано начали воспринимать как пастырей метрополии, так что их слова и деяния соответственно обладали авторитетом, влияние которого распространялось далеко за пределы их непосредственной епархии.


    Климент Римский

    Первый пример авторитета, несколько напоминающего папский, мы обнаруживаем в конце I века в послании Римского епископа Климента (умер в 102 г.) к скорбящей и растерянной коринфской церкви. Это послание, полное прекрасных призывов к согласию, любви и кротости, было отправлено, как видно из самого обращения[242], не от имени епископа, которое даже не упоминается, но от имени всей римской общины; оно целиком написано в форме первого лица множественного числа. Это было служение любви, забота одной церкви о другой в момент нужды. Подобные послания с наставлениями, предостережениями и утешениями писали к другим общинам Игнатий, Поликарп, Дионисий Коринфский, Ириней. Но вряд ли можно отрицать, что из этого документа чувствуется некое превосходство Римской церкви над всеми «рядовыми» общинами. Римская церковь здесь, хоть ее об этом не просят (по крайней мере, так представляется), дает совет с позиций высшей административной мудрости одной из влиятельных церквей Востока, отправляет к ней гонцов, призывает ее к порядку и единству тоном спокойного достоинства и авторитета, как орган Бога и Святого Духа[243]. Такое отношение представляется намного более удивительным, если святой Иоанн, что вполне вероятно, еще был жив и жил в Ефесе, который ближе к Коринфу, чем Рим. Дух иерархической подчиненности взял начало от духа доминирования Римской церкви, а не от римского епископа или пресвитеров, которые были просто выразителями взглядов прихода[244]. Но столетие спустя епископ Рима уже замещал Римскую церковь: Виктор от своего собственного имени отлучил церкви Малой Азии за незначительные отклонения в отправлении обрядов. От такого представления об иерархии оставался только один шаг до папского абсолютизма Льва и Гильдебранда, а кульминации это учение достигло в ватиканском догмате о папской непогрешимости.


    Игнатий

    Игнатий в своем Послании к римлянам (даже в его сирийском варианте) относит к этой общине ряд возвышенных титулов и описывает ее как «обладающую первенством в области, населенной римлянами» и «лидирующую в благотворительности»[245]. Эти слова мыслятся как похвала за практические добрые дела, которыми славилась данная церковь. Дионисий Коринфский в послании к Сотеру Римскому свидетельствует об этом так: «Подобная практика преобладала среди вас с самого начала, делать добро всем братьям разными способами и посылать средства многим церквям, во все города»[246]. Римская церковь, без сомнения, была богаче всех остальных, и свободное распоряжение средствами должно было сильно повысить ее влияние. Кроме этого, послание Игнатия не может быть использовано для доказательства правоты притязаний сторонников папства. Он не говорит ни слова о своем главенствующем положении, не упоминает ни Климента, ни какого–нибудь другого римского епископа. По всему посланию он обращается к церкви в целом. Он по–прежнему остро ощущает разницу между епископом и апостолом. «Я не буду вам приказывать, — пишет он римлянам, — как если бы я был Петром или Павлом; они были апостолами».


    Ириней

    Ириней называет Рим величайшей, древнейшей (?) из церквей, признанной всеми, основанной двумя самыми известными апостолами, Петром и Павлом, церковью, с которой, по причине ее старшинства, должны согласиться все христиане или (согласно другому толкованию) к которой (как столице мира) должны прибегать все остальные церкви[247]. Положение «главенства» ставит ее над остальными апостольскими церквями, которые также могли претендовать на старшинство.

    Однако нужно обязательно понимать, что это главенство — только почетное, а не ведомственное. Ибо когда папа Виктор около 190 г. из иерархического высокомерия и нетерпимости прекратил общение с церквями Малой Азии только потому, что они по–своему праздновали Пасху, тот же Ириней, хоть и соглашавшийся с ним в сути спора, весьма категорически упрекнул его в нарушении мира в церкви и выступил против насильственного насаждения однообразия в таких незначительных вопросах. Азийские церкви тоже не были испуганы решением Виктора. Они ответили на римскую традицию традицией своих собственных sedes apostolicae. Разногласия продолжались, пока спор не был наконец улажен на Никейском соборе в пользу Рима, но и после этого старые британские церкви отклонялись от римской практики соблюдения Пасхи долгое время, вплоть до времен Григория I.


    Ипполит

    Знаменитый Ипполит в начале III века был решительным противником римских епископов Зеферина и Каллиста и по доктринальным, и по дисциплинарным вопросам. Однако мы узнаем из его труда, называемого «Философумены», что в то время римский епископ уже претендовал на абсолютную ведомственную власть и что Каллист, к великому огорчению части пресвитеров, постановил, что пресвитеры не имеют права смещать епископа или вынуждать его уйти в отставку, даже если он совершил смертный грех.


    Тертуллиан

    Тертуллиан указывает еретикам на апостольские материнские церкви как на главные хранилища чистого учения; среди них он ставит на особое место Рим, где Петр был распят, Павел обезглавлен, а Иоанн — погружен в кипящее масло, но остался невредим (?), после чего был сослан на остров Патмос. Но тот же отец церкви позже стал противником Рима. Он критиковал тамошнюю церковь за ослабление дисциплины покаяния и называл римского епископа (вероятно, Зеферина), с иронией и насмешкой, «pontifex maximus» и «episcopus episcoporum».


    Киприан

    Киприан понятнее всех как в защите идеи папства целиком, так и в своем протесте против способа его применения в конкретном случае. Киприан начинает с превосходства Петра, на котором Господь воздвиг Свою церковь и которому Он доверил пасти Своих овец, то есть представлять единство в коллегии апостолов, а потом переносит такое же превосходство и на Римского епископа, как преемника Петра, и, соответственно, называет Римскую церковь престолом Петра и источником единства священников[248], а также корнем и матерью католической церкви[249]. С другой стороны, он с не меньшим рвением утверждает равенство и сравнительную независимость всех епископов, как преемников апостолов, которые все были избраны непосредственно Христом. В своей переписке он неизменно обращается к римскому епископу как к «брату» и «соработнику», сознавая собственное равное достоинство и авторитет. В споре о крещении еретиков он возражает папе Стефану с почти протестантской независимостью, обвиняя его в заблуждении и злоупотреблении властью и заявляя, что традиция, в которой нет истины, — древнее заблуждение. Он никогда не брал назад ни слова из своего протеста.


    Фирмилиан

    Еще более резким и непримиримым по отношению к римскому епископу был каппадокийский епископ Фирмилиан, ученик Оригена, причем он также в чем–то признавал превосходство римского епископа. Фирмилиан обвиняет его в безумии, в том, что он ведет себя недостойно своему положению; как преемник Петра, он должен был бы способствовать единству церкви, а не нарушать его, пребывать на основании из скалы, а не закладывать новое, признавая крещение еретиков. Возможно, горькие слова Фирмилиана отчасти объясняются его дружбой и уважением к Оригену, который был осужден Римским собором.

    Тем не менее в этом вопросе о крещении, также как в вопросах о Пасхе и покаянии, римская церковь в конечном итоге одержала победу.


    Сравнительно небольшое влияние первых пап

    Из этих свидетельств понятно, что растущее влияние Рима было основано на общественном мнении и потребности единства в древней церкви. Его вовсе не следует объяснять талантами и амбициями тамошних епископов. Напротив, первые тридцать пап в первые три столетия были достаточно незаметными, хотя все они — канонизированные святые и, согласно возникшему позже, но чрезвычайно сомнительному преданию, были также, за исключением двух, мучениками[250]. Среди них, можно даже сказать, до Льва Великого, то есть примерно до середины V века, вряд ли кто–то, разве что Климент, мог сравниться, как руководитель церкви, с Игнатием, Киприаном и Амвросием; или, как богослов, — с Иринеем, Тертуллианом, Афанасием или Августином[251]. Иероним среди своих ста тридцати шести знаменитых людей церкви в первые четыреста лет ее существования упоминает только четырех римских епископов: Климента, Виктора, Корнелия и Дамаса, да и они написали всего лишь по несколько посланий. Ипполит в своих «Философуменах», написанных около 225 г., на основании личных наблюдений, хоть и не без предвзятости, даже представляет двух пап, своих современников — святого Зеферина (202 — 218) и святого Каллиста (218 — 223) — в самом неблагоприятном свете; первого он обвиняет в невежестве и жадности[252], второго — в скандальном поведении (говорили, что он был когда–то мошенником и беглым рабом, спасенным от самоубийства), и обоих — в склонности к патрипассианской ереси. Такие обвинения из уст столь уважаемого автора, как Ипполит, не могут быть чистым вымыслом, хоть он и был епископом–схизматиком, соперником Каллиста; у таких заявлений должно было иметься хотя бы какое–то фактическое основание.


    §51. Хронология папства

    Источники

    Основные источники для прояснения туманной хронологии первых Римских епископов — списки паII. Они разделены на две части, восточные, или греческие, и западные, или латинские. К первым относятся списки Егезиппа и Иринея, II века, потом Евсевия (в его «Хрониках» и «Истории церкви»), а также его преемников в IV веке и позже. Этим спискам следуют Липсиус и Гарнак. К второму типу относятся списки Августина (Ер. 55, al. 165), Оптат Милевийский (De schism. Donat. II. 3), «Catalogus Liberianus» (доходит до Либерия, 354 г.), «Catalogus Felicianus» (до 530 г.), «Catalogus Cononianus», вероятно, основанный на «Catalogus Leoninus» (до 440 г.), «Liber Pontificalis» (раньше считался основанным на предыдущих списках, но, согласно утверждениям аббата Дюшезна и Вейтца, он старше, чем «Liber Felicianus»). «Liber Pontif.» существует в виде разных рукописей и подвергся многим изменениям. Его датируют по–разному, от V до VII века. Сюда можно добавить «Martyrologia» и «Calendaria» Римской церкви, особенно «Martyrologium Hieronymianum» и «Martyrologium Romanum parvum» (оба VII или VIII века). Надписи на могилах пап, обнаруженные в Риме после 1850 г., содержат только имена и титулы, но не даты. По поводу «Catalogus Liberianus» см. особенно критический очерк: Mommsen, «Ueber den Chronographen des Jahres 354», in «Transactions of the Royal Saxon Society of Sciences», Philos, histor. Section, vol. I. (1850), p. 631 sqq. Текст списка приводится на стр. 634–637, и тж. в Lipsius, Chronologie der rom. Bischofe, Append., p. 265–268. Древнейшая из рукописей «Liber Pontificalis» относится к VII — VIII веку и присутствует в тексте 641 г. по P. X., но со многими изменениями. «Mit wahrer Sicherheit, — пишет Вейтц, — gelangen wir in der Geschichte des Papsthums nicht Uber das 7te Jahrhundert hinauf».

    Труды

    Phil. Jaffe: Regesta Pontificum Romanorum ab condita ecclesia ad ann. 1198. Berolini 1851, ed. secunda correcta et aucta auspiciis Gul. Wattenbach. Lips. 1881 sqq. Продолжал издавать Potthast, 1198 — 1304, дополнил Harttung (Bd. I. A. D. 748 — 1198, Gotha 1880).

    R. A. Lipsius: Chronologie der rom. Bischofe bis zur Mitte des 4ten Jahrh. Kiel 1869. См. также отзыв Хорта на эту книгу в «Academy», Sept. 15, 1871. Lipsius: Neue Studien zur Papstchronologie, in «Jahrbucher fur Protest. Theol.» Leipz. 1880 (pp. 78–126, 233–307). Липсиус отрицает, что Петр когда–либо бывал в Риме.

    L. Duchesne: Etude sur le Liber Pontificalis. Paris 1887. La date et les recensions du Liber Pontificalis. 1879. Le Liber Pontificalis. Texte, introduction et commentaire. Paris 1884 and 1889, 2 vols. 4 (включены факсимильные тексты).

    Adolf Harnack: Die Zeit des Ignatius und die Chronologie der antiochenischen Bischofe bis Tyrannus. Leipz. 1878 (p. 73).

    G. Waitz: Ueber die verschiedenen Texte des Liber Pontificalis, in «Archiv der Gesellschaft fur altere deutsche Geschichtskunde», IV; и его отзыв об изданиях Дюшезна и Липсиуса в Н. v. Sybel's « Histor. Zeitschrift» 1880, p. 135 sqq.


    Древнейшие из звеньев в цепи Римских епископов теряются в непроницаемой тьме. Тертуллиан и большинство латинских авторов (в том числе Псевдо–Климент) называют Климента (ФлII. 4:3) первым преемником Петра[253]; но Ириней, Евсевий и другие греки, равно как Иероним и «Римский каталог», ставят его на третье место, называя между ним и Петром Лина (2 Тим. 4:21) и Анаклета (или Анинклета)[254]. В некоторых списках вместо Анаклета упоминается Клет, в других они перечисляются как два разных человека. Возможно, Лин и Анаклет действовали при жизни Павла и Петра как их помощники или руководили только частью церкви, в то время как Климент отвечал за другую ее часть, потому что в те ранние дни управление общиной, состоявшей из христиан иудейского и языческого происхождения, не было таким централизованным, как стало позже. Кроме того, первые отцы церкви, остро ощущавшие разницу между служением апостолов и епископов, вообще не упоминали Петра среди римских епископов; а «Римский каталог», в котором Петр ставится в ряд епископов, как это ни странно, умалчивает о Павле, чей независимый труд в Риме подтверждается не только преданием, но и ясным свидетельством его собственных посланий и Книги Деяний.

    Липсиус, проведя тщательное критическое сравнение разных списков пап, приходит к выводу, что Лин, Анаклет и Климент были римскими пресвитерами (или пресвитерами–епископами, в новозаветном смысле термина) в конце I века, Эварист и Александр — пресвитерами в начале II века, Ксист (латинизированный вариант Сикст) — пресвитером в течение десяти лет, примерно до 128 г., Телесфор — одиннадцать лет, примерно до 139 г., а следующие их преемники — епископами епархии[255].

    Однако для справедливости стоит отметить, что перечень римских епископов по своей древности, полноте, отсутствию пропущенных звеньев, последовательности учения и политики превосходит все прочие подобные списки, в том числе Иерусалима, Антиохии, Александрии и Константинополя, и этот факт должен обладать большим весом для тех, кто основывает свои мнения прежде всего на внешних свидетельствах, будучи не способным возвыситься до свободного протестантского восприятия христианства и истории его развития на земле.


    §52. Список римских епископов и римских императоров за первые три века

    ГодыПапы[256]ИмператорыГоды
    Август27 до P. X.
    Тиберий 14 —37 по P. X.
    Калигула Клавдий37 — 41 41 — 54
    ?42 —67апостол Петр[257]Нерон54 — 68
    (63 — 64)
    ? 67 — 79пресвитер ЛинГальба, Отон, Вителлий68 — 69
    Веспасиан70 — 79
    ? 79 — 91Клет (или Анаклет)Тит79 — 81
    Домициан81 — 96
    ? 91 — 100Климент IНерва96 — 98
    Траян98 — 117
    ? 100 — 109Эварист
    ? 109 — 119Александр IАдриан117 — 138
    ? 119 — 128Сикст (Ксист) I
    ? 128—139Телесфор (Мученик)Антонин Пий138— 161
    ? 139 — 142Гигин
    ? 142 — 154Пий I
    ? 154 — 168АникитаМарк Аврелий161 — 180
    ? 168 — 176Сотер
    ? 177 — 190ЭлевтерКоммод180 — 190
    ? 190 — 202Виктор IПертинакс190— 191
    Дидий Юлиан191 — 192
    Нигер192 — 193
    Септимий Север193 — 211
    202 — 218ЗеферинКаракалла и Гета (умер в 212)211 — 217
    М. Опилий Макрин217 — 218
    218 — 223Каллист (или Калликст) I (антипапа Ипполит)Элагабал218 — 222
    ? 223 — 230Урбан IАлександр Север222 — 235
    ? 230 — 235Понтиан (в ссылке подал в отставку)
    235 — 236АнтерМаксимин I (Фракиец)235 — 237
    236 — 250Фабиан, мученикДва Гордиана,237 — 238
    Пупиен,
    Бальбин
    Гордиан Младший238 — 244
    Филипп Араб244 — 249
    250 — 251Место вакантно до марта 251Деций249 — 251
    ? 251 — 252Корнелий (в ссылке)Галл251 — 252
    ? 251(антипапа Новациан)
    252 — 253Луций IВолузиан252 — 253
    ? 253 — 257Стефан IЭмилиан253 — 253
    Валериан253 — 259
    Галлиен259 — 268
    ? 257 — 258Сикст (Ксист) II
    До 21 июля259 место вакантно
    259 — 269ДионисийКлавдий II268 — 270
    269 — 274Феликс IАврелиан270 — 275
    275 — 283ЕвтихианТацит275 — 276
    Проб276 — 282
    283 — 296ГайКар282 — 284
    Карин, Нумериан284 — 286
    Диоклетиан (умер в 313)284 — 305
    Максимиан (совместно с Диоклетианом)286 — 305
    296 — 304МарцеллинКонстанций (умер в 306),
    304 — 307Место вакантноГалерий (умер в 311) и Лициний (умер в 323)304 — 307
    Максимин II (Даза)308 — 309
    Константин Великий, Галерий (умер в 311),
    308 — 309МарцеллЛициний (умер в 323),
    309 — 310Евсевий, умер 26 (?) сентября 309Максимин (умер в 313), Максенций (умер 312) —
    309 — 310Место вакантносоправители309 — 323
    311 — 314Мильтиад (Мельхиад)Константин Великий,
    314 — 335Сильвестр Iединоличный правитель323 — 337

    Всего от апостола Петра до Льва XIII (1878) пап было двести шестьдесят три. Следовательно, в среднем на каждого приходилось около семи лет служения. Традиционные двадцать пять лет служения Петра считались максимумом, которого не было позволено достичь ни одному из его преемников, кроме Пия IX, первого непогрешимого папы, который правил двадцать семь лет (1846 — 1878). Средний срок служения архиепископа Кентерберийского составляет четырнадцать лет.


    §53. Католическое единство

    J. А. Mohler (католик): Die Einheit der Kirche oder das Princip des Katholicismus. Tubingen 1825. Труд исполнен католического энтузиазма по поводу единства церкви.

    R. Rothe: Die Anfange der christl. Kirche. Wittenb. 1837 (pp. 553–711). Протестантское соответствие книги Мелера.

    Huther: Cyprian's Lehre von der Einheit der Kirche. Hamb. 1839.

    J. W. Nevin: Cyprian; четыре статьи из «Mercersburg Review», 1852. См. также критику Вариена на эти статьи в том же «Review» 1853, р. 555 sqq.

    Joh. Peters (ультрамонтанин): Die Lehre des heil. Cyprian von der Einheit der Kirche gegenuber den beiden Schismen in Carthago und Rom. Luxemb. 1870.

    Jos. H. Reinkens (старокатолический епископ): Die Lehre des heil. Cyprian von der Einheit der Kirche. Wurzburg 1873.

    См. также труды Киприана в редакции Гартеля (Hartel): Opera (3 Parts, Vienna 1868-'71) — и монографии о Киприане: Rettberg (1831), Peters (1877), Fechtrup (1878), О. Ritschl (1883).


    На основании представлений Павла о единстве, святости и всеобщности церкви как мистического Тела Христа, рука об руку с епископальной системой управления, скорее, в виде факта, чем догмы, и в постоянном конфликте с языческими гонениями извне и еретическими и раскольническими тенденциями внутри — возникла идея и институт «Святой Соборной [Католической] Церкви», как написано в апостольском символе веры[258], или же, как более полно говорится в Никео–константинопольском символе веры, — «Единой Святой Соборной [Католической] Апостольской Церкви». В обоих вселенских символах веры, как и в других, менее определенных символах веры II и III веков, на которых основаны первые, церковь представлена и как догмат веры[259], предполагающий и обязательно следующий за верой в Отца, Сына и Святого Духа, и как общение святых[260], пребывающие в котором наслаждаются разными дарами благодати, от прощения грехов до вечной жизни.

    Здесь не делается никакого разграничения между видимой и невидимой церковью. В соборной древности речь шла только о реальной, исторической церкви, которой, несмотря на то что в глазах мира она была маленькой гонимой сектой, без колебаний приписывались эти четыре качества: единство, святость, всеобщность и апостоличность, а позже к ним добавились исключительность, непогрешимость и нерушимость. Иногда действительно встречаются, особенно среди схизматиков–новациан, намеки на несоответствие между эмпирической реальностью и идеальным представлением о церкви, и это несоответствие (в плане святости) стало еще более ощутимым после снижения возвышенного духовного уровня века апостолов, прекращения гонений и упадка дисциплины. Но недостойность отдельных членов и внешних проявлений служения церкви не должны были вводить в заблуждение относительно ее общего объективного характера, присущего ей вследствие союза с ее славным небесным Главой.

    Все отцы церкви изучаемого нами периода видели в ней, хоть и с разной степенью ясности, божественный, сверхъестественный порядок вещей, в некотором плане продолжение жизни Христа на земле, храм Святого Духа, единственное хранилище сил Божественной жизни, обладателя и толкователя Священного Писания, мать всех верующих. Церковь свята, потому что освобождена от служения миру, оживлена Святым Духом, она воспитывает святость в своих членах и поддерживает строгую дисциплину. Она — католическая, то есть (в точном смысле слова ????, которое указывает не столько на количественный охват, сколько на целостность) полна и единственно истинна в отличие от всех группировок и сект. Католичность (всеобщность) в строгом смысле слова включает в себя признаки единства, соборности и исключительности, это неотъемлемое качество церкви как тела и органа Христа, Который фактически является единственным Искупителем всего человечества. Так же неразрывно с ней связано качество апостоличности, то есть исторической и нерушимой преемственности, которая восходит от епископов к апостолам, от апостолов ко Христу и от Христа к Богу. По мнению отцов церкви, любое теоретическое отклонение от этой эмпирической, осязаемой всеобщей церкви является ересью, то есть произвольным, субъективным, непостоянным человеческим мнением; каждое конкретное отступничество, любое неповиновение ее руководству есть раскол, или расчленение Тела Христова, бунт против Божественной власти и тяжкий, если не тягчайший, грех. Ни одна ересь не может возвыситься до понятия церкви или по праву претендовать на какое–либо из ее качеств, она в лучшем случае образует секту или группировку, следовательно, ее область деятельности и судьба принадлежит миру человеческому и тленному, в то время как Церковь божественна и нерушима.

    Без сомнений, таким было мнение доникейских отцов церкви, даже александрийцев, склонных к размышлениям о духовной стороне вопроса. Самые важные лица, внесшие вклад в развитие учения о церкви, — это опять же Игнатий, Ириней и Киприан. Все их учение о епископате тесно связано с их учением о католическом единстве и определено ими. Ибо епископат в их глазах имеет ценность только как обязательное средство поддержания и укрепления этого единства, поэтому они вынуждены смотреть на епископов–еретиков и схизматиков как на бунтовщиков и антихристов.

    1. В посланиях Игнатия единство церкви, осознаваемое в виде епископата и посредством его, — основная мысль и ведущая тема увещеваний. Автор называет себя человеком, готовым к союзу[261]. Он также первым использует термин «католическая» по отношению к церкви, говоря[262]: «Там, где Христос Иисус, там и католическая церковь» — то есть тесно связанная между собой полная совокупность Его последователей. Только в ней, по его мнению, можем мы есть хлеб Божий; тот, кто следует за раскольниками, не наследует царства Божьего[263].

    Мы встречаем похожие взгляды, хоть выраженные не так ясно и решительно, в Первом послании Климента Римского к коринфянам, в послании Смирнской церкви о мученичестве Поликарпа и в «Пастыре Ермы».

    2. Ириней более подробно говорит о церкви. Он называет ее спасительной гаванью, путем спасения, вратами к жизни, раем в этом мире, от деревьев которого, то есть Священного Писания, мы можем есть, за исключением древа познания добра и зла, которое он воспринимает как символ ереси. Церковь неотделима от Святого Духа; это Его дом, воистину единственное Его жилище на земле. «Там, где церковь, — говорит Ириней, — ставя церковь на первое место, в истинно католическом, соборном духе, — там и Дух Божий, а где Дух Божий, там вся благодать»[264]. Только в лоне церкви, продолжает он, мы можем быть вскормлены к жизни. К ней должны мы прибегать, чтобы стать причастными Святого Духа; отделение от нее — отлучение от общения Святого Духа. Еретики, по его мнению, — враги истины и сыны сатаны, их поглотит ад, как Корея, Дафана и Авирона. В этом отношении характерна известная легенда о встрече апостола Иоанна с гностиком Керинфом и Поликарпа — с Маркионом, «первенцем сатаны», которую и рассказывает Ириней.

    3. Тертуллиан первым проводит сравнение церкви с Ноевым ковчегом, позже ставшее классическим в римском католическом богословии; он также приписывает авторство ересей дьяволу, без каких–либо ограничений. Что касается расколов, то он сам был виновен в подобном, так как присоединился к монтанистам и резко выступал против католиков в вопросах дисциплины. Поэтому его нет в католических списках patres[265], только в списках scriptores ecclesiae[266].

    4. Даже Климент Александрийский и Ориген с их склонностью к духовным вопросам и идеализации не являются исключением из правила. В словах последнего: «Вне церкви никто не может спастись»[267], — принцип католической исключительности представлен так же недвусмысленно, как у Киприана. Однако мы находим у него, наряду с очень строгим осуждением еретиков, мягкие и терпимые выражения; он даже предполагает, на основании Рим. 2:6 и далее, что в будущей жизни честные иудеи и язычники получат подобающую награду, некое небольшое благословение, хоть и не собственно «вечную жизнь». Позже он сам был осужден как еретик.

    Среди прочих греческих богословов III века Мефодий, оппонент Оригена, в особенности был высокого мнения о церкви, в своем труде Symposion он поэтически описывает ее как «Божий сад в красоте вечной весны, сияющий богатейшим великолепием дарующих бессмертие плодов и цветов», а также как девственную, непорочную, вечно молодую и прекрасную царственную невесту Божественного Логоса.

    5. Наконец, Киприан в своих Посланиях, прежде всего в своем классическом трактате De Unitate Ecclesiae, написанном в 251 г., во время раскола Новациана, не без влияния иерархической гордости и духа отделения наиболее ясно и решительно развил древнекатолическое учение о церкви, ее единстве, всеобщности и исключительности. Он — типичный защитник зримого, осязаемого церковного единства, и он был бы лучшим папой, чем любой из пап до Льва I, но при этом он был против папства и против Рима, когда не сходился с папой во мнениях. Августин чувствовал эту непоследовательность и полагал, что Киприан искупил ее только кровью мученичества. Но сам Киприан никогда не раскаивался. Кратко изложим его взгляды.

    Католическая церковь изначально была основана Христом на одном лишь святом Петре, чтобы, несмотря на равенство апостолов в плане власти, единство оставалось самой сутью ее существования. С тех пор церковь оставалась едина в непрерывной преемственности епископов, словно единственное солнце, лучи которого расходятся повсюду. Попробуйте отделить от солнца один луч, — так и единство света не допускает расколов. Отломите ветвь от дерева, — и она не принесет плода. Отсеките ручей от его истока, — и он высохнет. Вне этой эмпирической ортодоксальной церкви, организованной епископально и централизованной в Риме, Киприан вообще не мог вообразить себе христианства[268] — не только среди гностиков и других радикальных еретиков, но даже среди новациан, которые не отличались от католиков основными положениями учения и только избрали альтернативного епископа в интересах своей строгой дисциплины покаяния. Тот, кто отделяется от католической церкви, — чужой, мирской человек, враг, он сам себя обрекает на осуждение, его следует избегать. Кому церковь — не мать, тому Бог не может быть Отцом[269]. Как никто из бывших вне ковчега Ноя не мог спастись во время потопа, так никто из находящихся вне церкви не спасется[270]; она одна — носительница Святого Духа и всей благодати.

    В спорах о крещении еретиков Киприан настаивал на принципе исключительности еще более последовательно, чем римская церковь. Он полностью отвергал подобное крещение, в то время как Стефан считал его действительным, то есть, строго говоря, признавал возможность рождения свыше, а следовательно, и спасения, вне соборной церкви. В этом вопросе даже римская система, обычно такая последовательная, оставляла лазейку для широты взгляда и по сути отказывалась от своего теоретического принципа исключительности. Киприан же придерживался этого принципа, — но, претворяя его в жизнь, он был вынужден выступить против папы, в котором признавал преемника Петра и видимый центр единства, — а тем самым Киприан отрицал высшее право Рима на решение проблем и существование непогрешимой инстанции для улаживания доктринальных разногласий и протестовал против отождествления церкви вообще с церковью римской. Если он имел право на такой протест во имя строгой исключительности, то разве Греческая церковь и тем более евангельские церкви не имеют гораздо больше права протестовать против римской исключительности во имя более свободного и всеобъемлющего представления о Церкви?

    Мы свободно можем признать глубокую и прекрасную истину, лежащую в основе этого древнего католического учения о церкви, а также историческую важность этой истины как в тот период гонений, так и для великих миссионерских свершений среди варваров в средние века, но мы не можем игнорировать тот факт, что отчасти это учение о церкви было основано на ложном выводе, который с течением времени, после объединения церкви с государством или, иначе говоря, с миром, стал все сильнее и сильнее бросаться в глаза и вызвал внутренний протест, который все время усиливался. Этот ложный вывод — слепое отождествление духовного единства церкви с единством ее организации, настаивающее на внешнем единообразии в ущерб свободному развитию, смешение могущей ошибаться эмпирической церкви, или временного этапа развития христианства, с идеальным и вечным Царством Христа, которое не будет совершенно в своем проявлении до славного второго пришествия своего Главы. Принцип Писания «вне Христа нет спасения» был извращен и сведен к принципу Киприана «вне [видимой] церкви нет спасения», — и оставался всего лишь один шаг до фундаментального заблуждения римского католицизма: «Вне Римской церкви нет спасения».

    Никакое стремление к внешнему единству не могло воспрепятствовать существованию различий между Восточной и Западной церковью уже в тот ранний период — различий языка, обычаев и богословия, — различий, которые позже привели к расколу, продолжающемуся по сей день.

    Вполне можно было бы задать вопрос, угодно ли Господу нашему видимое и внешнее единство церкви при нынешнем положении вещей. Он обещал, что это будет «одно стадо и один Пастырь», но не «один загон»[271]. Стадо может быть одно, а загонов, или церковных организаций, — много. В Своей первосвященнической молитве Господь наш ни слова не говорит о церкви, епископах или папах, Он говорит о духовном единстве, отражающем согласие между вечным Отцом и Его вечным Сыном. «Подлинное общение христиан — "общение святых", на котором построены все церкви, — это не общее выполнение внешних действий, но общение души с душой и души со Христом. Вследствие природы, которой Бог наделил нас, некая внешняя организация должна помогать нам общаться друг с другом; вследствие и нашей двойственной природы, и установлений Христа наши внешние действия помогают нам общаться с Ним. Но тоньше, глубже, божественнее всего, что могут символизировать и чему могут способствовать внешние вещи, — та внутренняя реальность и суть союза, всепроникающая общность мысли и характера, о которой святой Павел говорит как о "единстве Духа" и которая в возвышеннейшей из книг в самых священных выражениях уподобляется единству Сына с Отцом и Отца с Сыном»[272].


    §54. Соборы

    Лучшие сборники документов соборов: Harduin (1715, 12 vols.), и Mansi (1759, 31 vols.).

    С. J. Hefele (католик, епископ Роттенбурга, участник Ватиканского собора 1870): Conciliengeschickte, Freiburg 1855; second ed. 1873 sqq., 7 vols, до собора во Флоренции, 1447 (см. vol. I., pp. 83–242). Английский перевод W. R Clark and H. R. Oxenham (Edinb. 1871, 2nd vol. 1876, 3rd vol. 1883).

    E. B. Pusey (умер в 1882): The Councils of the Church, from the Council of Jerusalem, A. D. 51, to the Council of Constantinople, A. D. 381 ; chiefly as to their constitution, but als о as to their object and history. Lond. 1857.

    A. W. Dale: The Synod of Elvira [a.d. 306] and Christian Life in the Fourth Century. Lond. 1882.

    См. также статью Council, Smith and Cheetham и Lect. VII. in Hatch, Bampton Lect. on the Organisation of the Early Christian Church. Lond. 1881, pp. 165 sqq.


    Соборы, или синоды, были важным средством сохранения и укрепления церковного единства, а также решения проблем веры и дисциплины[273]. Прецедентом и установлением данной формы церковного общения послужил совет апостолов в Иерусалиме, созванный для решения споров об обрезании[274]. Кроме того, идея была подсказана совещательными политическими собраниями в провинциях Римской империи, которые созывались каждый год в их главных городах[275]. Но у нас нет явных сведений о проведении соборов до середины II века (между 50 и 170 г.), когда они впервые встречаются нам в связи со спорами о монтанистах и праздновании Пасхи.

    В зависимости от представительности, существует несколько видов синодов: епархиальный, митрополичий (провинциальный), национальный, патриарший и вселенский (или экуменический)[276]. В изучаемый нами период известны только первые три вида соборов. Епархиальные синоды представляли собой собрание епископа, его пресвитеров и диаконов с участием народа и, вероятно, проводились с самого начала, хотя до III века они не упоминаются. Митрополичьи синоды впервые появляются в Греции, где дух общения оставался сильным со времен Ахейской лиги, потом — в Малой Азии, Северной Африке, Галлии и Испании. Они проводились, насколько получалось в бурные времена гонений, раз или два в год в метрополии, главном городе, под председательством митрополита, который постепенно возвысился над остальными епископами провинции. В связи с особыми проблемами созывались чрезвычайные заседания, которые, по–видимому, предшествовали регулярным собраниям. Они оказались полезными, поэтому стали постоянными институтами.

    Собрания синодов были открытыми, и иногда члены общины оказывали влияние на их решения. Во времена Киприана пресвитеры, исповедники и миряне принимали активное участие в синодах, — обычай, похоже, санкционированный практикой апостолов[277]. На синоде, собравшемся около 256 г. в связи со спорами о крещении еретиков, присутствовало восемьдесят семь епископов, очень много священников и диаконов и maxima pars plebis[278] [279]; на синодах же, посвященных теме восстановления lapsi[280] в рядах церкви, Киприан отмечает присутствие, помимо епископов и своего клира, confessores[281] и laicos stantes (то есть уважаемых людей)[282]. Подобное практиковалось не только в Северной Африке. Мы встречаем это и в Сирии на синодах, созванных в связи с проблемой Павла Самосатского (264 — 269), и в Испании на Эльвирском соборе. Ориген, который был всего лишь пресвитером, активно участвовал в двух аравийских синодах и убедил тамошнего епископа Берилла в том, что тот заблуждается в плане христологии. Даже римские клирики в послании к Киприану[283] говорят о совещании епископов со священниками, диаконами, исповедниками и уважаемыми мирянами как о вещи, часто случавшейся на синоде.

    Но по мере развития иерархического духа эта республиканская особенность соборов постепенно исчезала. После Никейского собора (325) одни лишь епископы заседали и обладали правом голоса, священники же появляются только как секретари, советчики или представители своих епископов. Более того, епископы действовали не как представители своих церквей и не от имени группы верующих, как раньше, но от своего собственного имени как преемники апостолов. Однако они еще не претендовали на непогрешимость своих решений, хотя у нас и есть легкий намек на подобное заявление в формулировке: «Placuit nobis, Sando Spiritu suggerente», использованной, например, на Карфагенском соборе в 252 г.[284] В любом случае, их постановления в тот период обладали только моральной силой и не могли претендовать на всеобщую ценность. Даже Киприан категорически утверждает полную независимость каждого епископа в своей епархии. «Каждому пастырю, — говорит он, — доверена часть стада Господня, и он даст отчет перед своим Учителем».

    О наиболее важных решениях, таких как избрание епископов, отлучение от церкви, решение спорных вопросов, сообщалось другим провинциям посредством epistolae synodicae. Когда человек переезжал или переходил в другую церковь, обычно для принятия требовалось рекомендательное письмо[285] от епископа. Отлучение от одной церкви по сути было отлучением от всех связанных с нею церквей.

    Синодальная система тяготела к консолидации. Христианские церкви независимых общин держались вместе посредством духовного общения веры и стали могущественной конфедерацией, тесным моральным сообществом в рамках политической организации Римской империи.

    Подобно тому как кульминацией епископата стало возникновение первенства, так и синодальная система переросла в систему вселенских соборов, представлявших всю церковь Римской империи. Но они смогли проводиться только после прекращения гонений, когда император стал покровителем христианства. Первым в этой череде был знаменитый Никейский собор 325 г. Государство придало юридическую ценность постановлениям соборов и, если это было необходимо, использовало средства принуждения для воплощения решений в жизнь. Но имперское правительство защищало только католическую, или ортодоксальную[286] церковь (за исключением периода распространения арианской и других ересей), и конечным результатом этого процесса стал вселенский синод, созываемый императором[287].


    §55. Соборы в Эльвире, Арле и Анкире

    Некоторые из доникейских синодов были созваны в связи с монтанистскими разногласиями в Малой Азии, некоторые — в связи со спорами насчет Пасхи, некоторые — в связи с проблемой Оригена, некоторые — в связи с расколом Новациана и отношением к lapsi в Карфагене и Риме, некоторые — в связи со спорами о крещении еретиков (255, 256), три — в связи с проблемой Павла Самосатского в Антиохии (264 — 269).

    Три синода, состоявшиеся в Эльвире, Арле и Анкире в начале IV века, заслуживают отдельного упоминания, потому что по характеру они приближаются ко всеобщим соборам и готовят путь к первому вселенскому собору. На них не решались никакие доктринальные проблемы, но были приняты важные каноны о церковной политике и христианской морали. Они были созваны с целью восстановления порядка и дисциплины после свирепых гонений Диоклетиана. В основном на них шла речь о большом количестве отступников, они отразили ситуацию перехода от доникейского к никейскому периоду. Все они в равной мере пропитаны духом клерикализма и умеренного аскетизма.

    1. Синод в Эльвире (Иллиберис, или Элиберис, вероятно, на месте современной Гранады) состоялся в 306 г.[288], на нем присутствовало девятнадцать епископов и двадцать шесть пресвитеров, в основном из южных областей Испании. Присутствовали также диаконы и миряне. Гонения Диоклетиана прекратились в Испании после отречения Диоклетиана и Максимиана в 305 г.; на Востоке они продолжали свирепствовать еще несколько лет под руководством Галерия и Максимина. Синод принял восемьдесят один латинский канон против разных видов языческой безнравственности, которая тогда еще в изобилии встречалась, в пользу церковной дисциплины и строгой морали. Отступникам было запрещено принимать святое причастие даже in articulo mortis (can. 1). Это более жесткое постановление, чем решение Никейского собора. Тридцать шестой канон запрещает рисовать священные картины на стенах церковных зданий, и его часто цитируют протестанты, осуждая поклонение изображениям как идолопоклонство[289]; римско–католические же авторы объясняют его либо как запрет на изображение только Бога, либо как меру предосторожности против языческого осквернения святынь[290]. В остальном синод этот — сугубо католический по духу и тону. Еще одна его характерная особенность — строгое отношение к иудеям, которых в Испании было много. Христианам запрещено вступать в браки с иудеями[291].

    Ведущим участником синода в Эльвире и вторым в списке был Осий, епископ Кордовы, принимавший участие и в Никейском соборе в качестве главного представителя Запада. Он родился в Кордове, родном городе Лукана и Сенеки, и был епископом более шестидесяти лет. Афанасий называет его человеком святым по факту, а не только по имени, и говорит о его мудрости в управлении синодами. Будучи проницательным государственным деятелем, Осий, по–видимому, задумал примирить империю с церковью и влиял на Константина в этом направлении. Он — одно из наиболее заметных связующих звеньев между веком гонений и веком имперского христианства. Он был сильным защитником Никейского символа веры, но в глубокой старости начал колебаться и подписался под арианской формулировкой. Вскоре после этого он умер, в возрасте ста лет (358).

    2. Первый собор в Арле, на юге Франции[292], состоялся в 314 г. по Р.Х. вследствие обращения к Константину Великому донатистов, оспаривавших решение Римского собора 313 г., состоявшегося при участии трех галльских и пятнадцати италийских епископов под председательством папы Мельхиада. Это был первый случай, когда христианская партия воззвала к светской власти, и это обернулось неблагоприятно для донатистов, которые впоследствии стали врагами правительства. Арелатский собор был первым, который созвал Константин, и он стал предвестником Никейского собора. Августин называет его вселенским, но он был в лучшем случае только западным. Там присутствовало тридцать три епископа[293] из Галлии, Сицилии, Италии (папа Сильвестр отсутствовал, но его представляли два пресвитера и два диакона), Северной Африки и Британии (три, из Йорка, Лондона и, вероятно, из Корлеонана–Аске), а также тринадцать пресвитеров и двадцать три диакона. На нем отлучили от церкви Доната и приняли двадцать два канона о Пасхе (которую следовало отмечать в один и тот же день по всей церкви), каноны против священников, не проживающих в своем приходе, против участия в гонках и гладиаторских боях (под страхом отлучения), против повторного крещения еретиков и по поводу других проблем дисциплины. Священники, в отношении которых будет доказано, что они во время гонений выдали властям свои священные книги или утварь (traditores), отстранялись от служения, но их официальные действия оставались в силе. Для рукоположения требовалось присутствие по меньшей мере трех епископов[294].

    3. Собор в Анкире, столице Галатии в Малой Азии, состоялся вскоре после смерти гонителя Максимина (313), вероятно, в 314 г., и в нем участвовали представители Малой Азии и Сирии. На нем присутствовало от двенадцати до восемнадцати епископов (в списках есть разночтения), несколько из них одиннадцать лет спустя были и на Никейском соборе. Председательствовал Маркелл из Анкиры, прославившийся в ходе споров с арианами, по другим данным — Виталий Антиохийский. Целью собора было залечить раны, оставшиеся после гонений Диоклетиана, и на нем было принято двадцать пять канонов, в основном касающихся обращения с теми, кто отрекся от своей веры или выдал в эти ужасные годы свои священные книги. Священники, которые приносили жертвы богам, но потом раскаялись, были отстранены от проповедей и исполнения всех функций священников, но им было позволено сохранить свой сан. Те, кто приносил жертвы до крещения, могли быть допущены к рукоположению. Прелюбодеяние наказывалось семилетним покаянием, убийство — пожизненным покаянием[295].

    Похожий собор вскоре после этого состоялся в Неокесарии, в Каппадокии (между 314 и 325 г.), там были в основном те же епископы, что и в Анкире, и было принято пятнадцать дисциплинарных канонов[296].


    §56. Сборники церковных законов. Апостольские постановления и каноны

    Источники

    I. ???????? ??? ????? ????????? ??? ?????????, etc., Constitutiones Apostolicae, первое издание Fr. Turrianus, Ven. 1563, потом в редакции Cotelier, Patres Apostolici (1.199 sqq.), Mansi (Collect. Concil. I.), и Harduin {Coll. Cone. I.); недавно издано: Ueltzen, Rost. 1853, и P.A. de hagarde, Lips, and Lond. 1854 and 1862. Уэльтцен предлагает улучшенный textus receptus. Лагард опирается на древнейший из текстов, который он издавал на сирийском {Didascalia Apostolorum Syriace, 1854) и на греческом (Constit. Apostolorum Graece, 1862). Hilgenfeld: ???. Test, extra Canonem rec. Lips. (1866), ed. II. (1884), Fase. IV. 110–121. Он приводит «Апостольский церковный порядок» под заглавием Duae Viae vel Judicium Petri.

    Thos. Pell Platt: The Aethiopic Didascalia; or the Aethiopic Version of the Apostolical Constitution, received in the Church of Abyssinia, with an Engl, translation, Lond. 1834.

    Henry Таттам: The Apostolical Constitutions, or Canons of the Apostles in Coptic. With an Engl, translation. Lond. 1848 (214 pages).

    II. ??????? ?????????????? ??? ??. ?????????, Canones, qui dicuntur Apostolorum, в большинстве сборников церковных законов, и в Cotel. (I. 437 sqq.), Mansi, и Harduin (torn. I.), a также в изданиях, которые приводят в библиографии в конце книги. Отдельное издание: Paul de Lagarde, на греческом и сирийском: Reliquiae juris ecclesiastici antiquissimas Syriace. Lips. 1856; и Reliquiae juris ecclesiastici Graece, 1856 (оба вышли в издательстве Trubner, Strassburg). Перевод канонов на эфиопский: ed. Winand Fell, Leipz. 1871.

    W. G. Beveridge (епископ Сент–Асафа, умер в 1708): ?????????, s. Pandectae Canonum S. G. Apostolorum et Conciliorum, ab Ecclesia Gr. recept. Oxon. 1672–82, 2 vols. fol.

    John Fulton: Index Canonum. In Greek and English. With a Complete Digest of the entire Code of canon law in the undivided Primitive Church. N. York 1872; revised ed. with Preface by P. Schaff, 1883.

    Критические обсуждения

    Krabbe: Ueber den Ursprung u. den Inhalt der apost. Constitutionen des Clemens Bomanus. Hamb. 1829.

    S. v. Drey (католик): Neue Untersuchungen uber die Constitut. u. Kanones der Ap. Tub. 1832.

    J. W. Bickell (умер в 1848): Gesch. des Kirchenrechts. Giess. 1843 (I. 1, pp. 52–255). Вторая часть: Frankf. 1849.

    Chase: Constitutions of the Holy Apostles, including the Canons; Whiston's version revised from the Greek; with a prize essay (автор Krabbe) upon their origin and contents. New York 1848.

    Bunsen: Hippolytus u. seine Zeit., Leipz. 1852 (I, pp. 418–525, and II, pp. 1–126; и во втором, английском издании: Hippolytus and his Age, or Christianity and Mankind, Lond. 1854 (vols. V–VII).

    Hefele (католик): Concliengeschichte I, p. 792 sqq. (second ed. 1873).

    Литература о «дидахе» (полностью в монографии Шаффа)

    Philoth. Bryennios: ?????? ??? ?????? ?????????. Constantinople 1833.

    Ad. Harnack: Die Lehre der Zwolf Apostel. Leipz. 1884. Die Apostellehre und die judischen beiden Wege, 1886.

    Ph. Schaff: The Teaching of the Twelve Apostles, or the Oldest Church Manual. N. York 1885. 3rd ed. revised and enlarged, 1889.


    От первых веков до нас дошло на разных языках несколько церковных учебников или наставлений в публичном поклонении и дисциплине. Они претендуют на прямое или косвенное апостольское происхождение и авторитет, но относятся к послеапостольскому периоду и справедливо исключены из канона. Они дают нам важную информацию о церковных законах, морали и обычаях доникейской эпохи.

    1. Учение двенадцати апостолов — древнейший и простейший учебник церкви, иудейско–христианского (палестинского или сирийского) происхождения конца I века; он был известен греческим отцам церкви, но обнаружен только недавно и опубликован Вриеннием (1883). Он состоит из 16 глав и содержит: 1) обобщенное изложение моральных наставлений, основанных на десяти заповедях и царской заповеди о любви к Богу и человеку в форме притчи о двух путях — пути жизни и пути смерти; 2) наставления о проведении крещения и евхаристии с агапе; 3) наставления о дисциплине и задачах апостолов (то есть странствующих благовестников), пророков, учителей, епископов (то есть пресвитеров) и диаконов; 4) призыв к бдительности ввиду пришествия Господа и воскресения святых. Весьма примечательная книга. На ней, по сути, основана седьмая книга «Апостольских постановлений».

    2. Церковные каноны святых апостолов, или Апостольский церковный порядок, египетского происхождения, вероятно, III века. Развитие предыдущей книги в форме вымышленного диалога апостолов, впервые опубликовано на греческом языке Бикеллом (1843), потом — на коптском и сирийском. Содержит наставления апостолов по поводу морали, поклонения и дисциплины.

    3. Апостольские постановления, самый полный и важный из учебников церкви. По форме это литературный вымысел, якобы посмертный дар всех апостолов, переданный через римского епископа Климента или продиктованный ему. Он начинается со слов: «Апостолы и старейшины всем, кто среди народов уверовал в Господа Иисуса Христа. Да пребудет с вами благодать и мир». Восемь книг этого произведения содержат моральные увещевания, описание церковных законов и обычаев, а также литургические формулировки, которые постепенно появлялись в разных церквях начиная с конца I века, эпохи Климента Римского и позже, особенно в Иерусалиме, Антиохии, Александрии и Риме, отчасти на основании авторитета апостольской практики. Сначала они передавались устно, потом их стали записывать в разных вариантах, как и символы веры; наконец неизвестный автор придал им ныне существующую форму. Первые шесть книг, написанные в заметном иудейско–христианском тоне, были составлены, за исключением нескольких более поздних вставок, в конце III века в Сирии. Седьмая книга — расширенный вариант «Дидахе», Учения двенадцати апостолов. Восьмая книга содержит литургию и в приложении апостольские каноны. Первые три части, возможно, были собраны воедино составителем восьмой книги. Без сомнения, она восточного происхождения, потому что в ней нигде не говорится о приоритете или превосходстве Римской церкви[297]. Замыслом составителя было установить законы церковной жизни для мирян и священников и утвердить епископальную теократию. Этими постановлениями на Востоке пользовались больше, чем трудами отцов церкви, к ним обращались при решении проблем дисциплины, как к Святому Писанию — при решении доктринальных проблем. Однако этот сборник как таковой не приобрел власти формального закона и на II Трулльском соборе 692 г. (известном как quinisextum) был отвергнут из–за еретических вставок, в то время как «Апостольские каноны» на том же соборе были приняты[298].

    «Апостольские каноны» содержат краткие церковные правила или предписания и претендуют на апостольское происхождение; они якобы извлечены Климентом Римским из указаний апостолов, которые в нескольких местах говорят от первого лица. Они включены в «Постановления» в виде приложения к восьмой книге, но встречаются также и отдельно в греческих, сирийских, эфиопских и арабских рукописях. Их содержание отчасти почерпнуто из Писаний, особенно пастырских посланий, отчасти из предания, отчасти из постановлений первых соборов в Антиохии, Неокесарии, Никее, Лаодикии и др. (но, вероятно, не в Халкидоне, 451). Поэтому очевидно, что сборник этот составлялся постепенно и был окончательно оформлен либо после середины IV века[299], либо только в конце V века[300] неизвестным автором, возможно, тоже в Сирии. Каноны были задуманы как полный сборник дисциплинарных правил для священников. О мирянах в нем не говорится почти ничего. В восемьдесят пятом и последнем каноне устанавливается канон Писания, но в нем к новозаветным книгам причислены два послания Климента и книги псевдоапостольских постановлений.

    Греческая церковь на Трулльском соборе в 692 г. признала все собрание из восьмидесяти пяти канонов подлинным и обязательным к исполнению, а Иоанн Дамаскин даже проводит параллель между ним и посланиями апостола Павла, тем самым показывая, что не ощущал бесконечного превосходства богодухновенных Писаний. Латинская церковь сначала отвергала сборник, но потом приняла более краткий вариант из пятидесяти канонов, которые Дионисий Малый перевел с греческой рукописи около 500 г.


    §57. Церковная дисциплина

    I. Несколько трактатов Тертуллиана (особенно De P?nitentia). Philosophumena Ипполита (1. IX.). Послания Киприана и его труд De Lapsis. Epistolae Canonicae Дионисия из Александрии, Григория Чудотворца (около 260) и Петра из Александрии (около 306), собранные в Routh, Reliquiae Sacrae, tom. III., 2nd ed. Constit. Apost. II. 16, 21–24. Каноны соборов Эльвирского, Арелатского, Анкирского, Неокесарийского и Никейского, с 306 по 325 г. (в Collections of Councils и в Routh, Reliq. Sacr. tom. IV.).

    II. Morinus: De Disciplina in administratione sacrant p?nitentiae, Par. 1651 (Venet. 1702).

    Marshall: Penitential Discipline of the Primitive Church. Lond. 1714 (new ed. 1844).

    Fr. Frank: Die Bussdisciplin der Kirche bis zum 7 Jahrh. Mainz. 1868.

    О дисциплине у монтанистов см. Bonwetsch: Die Geschichte des Montanismus (1881), pp. 108–118.


    Древняя церковь отличалась строгостью дисциплины. До Константина Великого дисциплина была основана на чисто моральных санкциях и не имела ничего общего с гражданским принуждением и наказаниями. Человек мог быть отлучен от общины без малейших общественных последствий для себя. Но чем могущественнее становилась церковь, тем серьезнее были последствия ее осуждения, и когда она объединилась с государством, то преступления против церкви наказывались как преступления против государства, в чрезвычайных случаях даже карались смертью. Церковь никогда не любила кровопролитие («ecclesia non sitit sanguinem»), но она передавала нарушителей гражданским властям, чтобы те судили их по закону. Худшими преступниками в течение многих веков были еретики или лжеучителя.

    Задача дисциплины состояла в том, чтобы защитить, с одной стороны, достоинство и чистоту церкви, с другой — духовное благополучие преступника; считалось, что наказание ему на благо. Чрезвычайной мерой наказания было отлучение, или лишение всех прав и привилегий, которыми обладали верующие. Так наказывались ересь и расколы, а также тяжкие преступления, такие как воровство, убийство, прелюбодеяние, богохульство и отречение от Христа во время гонений. После Тертуллиана эти и подобные преступления, несовместимые с положением рожденных свыше, определялись как смертные грехи[301], в отличие от грехов простительных, совершенных из слабости[302].

    Люди, таким образом исключенные из общины, переходили в разряд кающихся[303] и могли посещать только богослужения новообращенных, готовящихся к крещению. Чтобы снова быть допущенными к общению церкви, они должны были пройти подготовительный процесс, подобный тому, что проходили готовящиеся ко крещению, но более суровый, и доказать искренность своего покаяния посредством отказа от всяких удовольствий, украшений на одежде и от брачных половых связей, предавая себя исповеди, ревностной молитве, посту, благотворительности и прочим добрым делам. Под действием мук совести и из страха быть отлученными от единственной спасительной церкви они были готовы к самому строгому покаянию. Церковные учители действительно внушали пастве, что кающийся дух и сердечная скорбь очень важны. Однако многие из них слишком большое внимание уделяли этим внешним упражнениям. Тертуллиан воспринимал все церковное покаяние как «уплату долга» перед Богом. Такое представление легко могло дойти до опасных пропорций, заставив забыть о вседостаточности заслуг Христа и приведя к вере в заслуженную делами праведность, против которой так решительно выступила Реформация.

    Срок покаяния и его конкретные проявления во II веке еще оставались на усмотрение конкретных служителей и церквей. Только в конце III века установилась строгая и фиксированная система дисциплины покаяния, но она не продержалась и века. Хотя изначально она основывалась на глубокой моральной искренности и была задумана во благо, она не могла пробудить истинный дух покаяния. Излишек формальностей и принуждения всегда ожесточает дух, вместо того чтобы укреплять и направлять его. Этот дисциплинарный формализм впервые появляется, как мы уже знаем, на соборе в Анкире, около 314 г.[304]


    Разновидности кающихся

    Кающиеся делились на четыре класса:

    1) Плачущие[305], которые простирались у церковных дверей в скорбных одеяниях и умоляли священников и народ принять их обратно.

    2) Слушающие[306], которым, подобно новообращенным, называемым так же, было позволено слушать уроки Писания и проповедь.

    3) Припадающие[307], которые присутствовали на совместной молитве, но только стоя на коленях.

    4) Предстоящие[308] (совместно стоящие), которые хотя и принимали участие во всех богослужениях стоя, но все равно не принимали причастия.

    Эти классы соотносятся с четырьмя этапами покаяния[309]. Покаяние обычно продолжалось три или четыре года, но, как и подготовка к крещению, могло быть сокращено в зависимости от обстоятельств или продлено до самой смерти кающегося. На Востоке были специальные пресвитеры[310], которым поручался надзор за соблюдением дисциплины покаяния.


    Восстановление в общине

    По завершении покаяния наступал момент примирения[311]. Кающийся публично исповедовался в своем грехе, принимал отпущение через возложение рук служителя, получал увещевательное или назидательное благословение[312], снова принимался в общину с братскими поцелуями и допускался к причастию. Но к служению он больше никогда не допускался. Киприан и Фирмилиан, однако, предупреждают, что отпущение священником грехов лицемерных кающихся нельзя считать безусловным и непогрешимым, способным повлиять на результат Божьего суда[313].


    Две группы

    В отношении уместности восстановления человека в рядах церкви в некоторых случаях возникали серьезные разногласия, приведшие к нескольким расколам. Все были согласны с тем, что церковное наказание не влияет на Божий суд в последние времена, но является лишь временным и призвано привести к покаянию и обращению грешника. Но возникал вопрос, может ли церковь вернуть в ряды церкви даже ужасного грешника, если он покается и будет сожалеть о своем грехе, или же при определенных обстоятельствах ей следует оставить его Божьему суду. Строго пуритански настроенная группа, к которой принадлежали монтанисты, новациане и донатисты, а в течение какого–то времени и африканская и испанская церкви целиком, выступали против возвращения в лоно церкви тех, кто пренебрег благодатью крещения, совершив смертный грех, особенно отрекшихся от Христа; в противном случае, говорили они, церковь утратит свойственную ей святость и будет поощрять упадок нравственности. Умеренная группа, сторонники которой преобладали на Востоке, в Египте и особенно в Риме, — вследствие чего это была группа католическая, — утверждали, что церковь не должна отказывать в отпущении грехов и причастии ни одному кающемуся грешнику, по меньшей мере на смертном одре. Ведь сам апостол Павел простил коринфского грешника[314].

    Спорный вопрос был очень актуален в период гонений, когда сотни и тысячи людей отрекались от своей веры из слабости, но, когда опасность проходила, молили о том, чтобы быть снова принятыми в церковь, и часто получали в своих мольбах мощную поддержку со стороны мучеников и исповедников и их libelli pads. Здесь действовал следующий принцип: в нужде не до законов. Смягчение дисциплины покаяния в таких случаях казалось оправданным из самих соображений милосердия и церковной политики. Количество отступников во время гонений Деция было так велико, что даже Киприан вынужден был пересмотреть свои прежние строгие взгляды — ведь он утверждал, что вне видимой церкви нет спасения.

    Сторонники строгости взывали к святости Бога; умеренная группа — к Его благодати. Первые не хотели идти дальше явного прощения грехов при крещении и удовлетворялись призванием грешников к покаянию, не предлагая им надежды на отпущение грехов в этой жизни. Вторые не хотели оставлять милосердие Богу и обрекать грешников на отчаяние. Первые были увлечены идеалом церкви, который не может быть претворен в жизнь до второго пришествия Христа, и, обреченные на фанатический сепаратизм, они на примере своих собственных сект доказали, что на земле невозможно создать абсолютно чистое общение. Вторые нередко впадали в противоположную крайность опасной терпимости, часто бывали слишком всепрощающи даже в отношении к смертным грехам и подрывали основы христианской морали.

    Примечательно, что мягкость дисциплины покаяния пользовалась поддержкой в Римской церкви начиная с конца II века. Тертуллиан критикует церковь за это, жестоко насмехаясь над ней. Ипполит немногим позже делает то же самое — хоть и не монтанист, он был ревностным сторонником строгой дисциплины. По его словам (в девятой книге «Философумен»), очевидно, основанным на фактах, папа Каллист, которого в более поздний период сделали святым, так как мало о нем знали, допускал к рукоположению bigami и trigami, утверждал, что епископ не может быть смещен, даже если совершит смертный грех, и подкреплял свое мнение словами из Рим. 14:4, притчей о плевелах и пшенице (Мф. 13:30), а прежде всего, сравнением с Ноевым ковчегом, который символизировал церковь и содержал в себе чистых и нечистых животных, даже псов и волков. Короче говоря, он не думал, что существует грех слишком великий, чтобы нельзя было отпустить его властью ключей церкви. Так продолжали считать и его преемники.

    Во всем этом процессе проявлялась и связь более вольного отношения к покаянию с интересами иерархии. Укреплялась власть священников, которые претендовали на право отпущения грехов, но в то же время это был вопрос мирской политики — такое отношение способствовало внешнему распространению церкви (даже ценой морального единства и чистоты ее членов) и облегчало как ее последующее объединение с государством, так и ее неизбежное смешение с миром. Неудивительно, что в этом вопросе, как и в других, Римская церковь в конечном итоге восторжествовала над своей оппозицией.


    §58. Церковные расколы

    I. о расколе Ипполита: Philosophumena Ипполита, lib. IX. (ed. Miller, Oxf. 1851, еще лучше: Duncker and Schneidewin, Gott. 1859), и монографии об Ипполите: Bunsen, Dollinger, Wordsworth, Jacobi и др. (см. в гл. XIII. § 183).

    II. о расколе Фелициссима: Киприан: Epist. 38–40, 42, 55.

    III. о расколе новациан: Ипполит, Philosoph. 1. IX. Киприан, Epist. 41–52; а также Послания Корнелия Римского и Дионисия Александрийского в Euseb. ?. ?., VI. 43–45; VII. 8. См. также список литературы к §200.

    IV. о расколе Мелетия документы в латинском переводе в Maffei: Osservationi Letterarie, Verona 1738, tom. III, p. 11 sqq., и греческие фрагменты из Liber de p?nitentia Петра Александрийского в Routh: Reliquiae Sacr. vol. II, pp. 21–51. Епифаний: Haer. 68 (благосклонен к Мелетию); Афанасий: Apol. contra Arianos, § 59; и вслед за ним Сократ, Созомен и Феодорит (очень неблагосклонны к Мелетию).


    Из этого разногласия о восстановлении отступников в церкви в III веке проистекли четыре раскола: два в Риме, один в Северной Африке и один в Египте. Монтанизм также был в какой–то степени связан с вопросом дисциплины покаяния, но касался и других моментов христианского образа жизни, поэтому мы обсудим его в отдельной главе.

    I. Римский раскол Ипполита. О нем стало известно недавно вследствие обнаружения «Философумен». Ипполит был достойным учеником Иринея и самым образованным и ревностным ученым мужем в Риме во время правления пап Зеферина (202 — 217) и Каллиста (217 — 222). Он умер мучеником в 235 или 236 г. Он был сторонником строгой дисциплины и выступал против практики терпимости, которую мы описали в предыдущем разделе. Он самым неблагоприятным образом отзывается о прошлом Каллиста и обвиняет его, как и его предшественника, в патрипассианской ереси. Следовательно, их разногласия касались не только дисциплины, но и учения. Похоже, дело дошло до взаимного отлучения и временного раскола, продолжавшегося до 325 г. по P. X. Ипполит сам себя называет преемником апостолов и, по–видимому, он был епископом Порта, портового города возле Рима (согласно более позднему преданию), или епископом самого Рима (согласно греческим авторам). Если он был епископом Рима, то это был первый папа–схизматик, предтеча Новациана, рукоположенного антипапой в 251 г.[315] Но, должно быть, Римская церковь забыла об этом расколе и простила его, ибо она причисляет его к святым и мученикам и отмечает его память 22 августа. Пруденций, испанский поэт, пишет о нем как о римском пресвитере, который сначала принимал участие в расколе Новациана, но потом вернулся в католическую церковь и был разорван на куски дикими лошадьми в Остии, поплатившись за свою веру. Воспоминания о расколе затмила слава его предполагаемого или реального мученичества. Согласно хронологическому списку пап 354 г., «пресвитер» Ипполит вместе с римским епископом Понтианом, преемником Каллиста, был сослан из Рима во время правления Александра Севера (235) на рудники в Сардинию[316].

    II. Раскол Фелициссима в Карфагене около 250 г. был вызван личным недовольством пяти пресвитеров поспешным и нарушающим правила избранием Киприана на место епископа через голосование общины вскоре после его крещения в 248 г. по Р.Х. Во главе этой оппозиции стояли пресвитер Новат, беспринципный демагог от церкви, эмоционально неуравновешенный, непокорный и пользующийся дурной славой человек[317], и диакон Фелициссим, которого Новат без разрешения и ведома Киприана, то есть незаконно, рукоположил либо собственноручно, либо с помощью епископов другого города. Однако на основании данного обстоятельства разногласия эти нельзя свести, как делают Неандер и другие, к реакции пресвитеров против епископальной автократии. Ведь сами оппоненты позже избрали себе епископа Фортуната. У новациан и мелетиан также была епископальная форма организации, хотя, без сомнений, с немалыми отличиями в рукоположении.

    С началом гонений Деция это личное соперничество приобрело новую остроту и актуальность в связи с проблемой дисциплины. Изначально Киприан придерживался принципов Тертуллиана, резко выступая против восстановления отступников в церкви, но при более внимательном изучении ситуации изменил свои взгляды. Количество согрешивших было так велико, что он допустил исключение in periculo mortis. Тем не менее его оппоненты усматривали в этой позиции нехристианскую суровость, совсем не подобающую тому, кто, как они неверно истолковывали его поведение, бежал, покинув свой пост, из страха перед смертью. Они привлекли на свою сторону пользовавшихся влиянием исповедников, которые ввиду своего собственного мученичества свободно ходатайствовали за отступников. Распространение таких индульгенций превратилось в постоянный бизнес. Некий высокомерный исповедник Лукиан писал Киприану от имени всех остальных, призывая даровать восстановление в рядах церкви всем отступникам, и просил сообщить об этом всем прочим епископам. Мы легко можем понять, почему терпимость тех, кто побывал в огне и выстоял, привлекала людей больше, чем строгость епископа, который скрылся ради безопасности. Церковь Новата и Фелициссима была прибежищем для всех неосторожных lapsL Фелициссим выступил также против посещения церквей и сбора для бедных, о которых Киприан распорядился во время своего изгнания.

    Когда епископ после Пасхи 251 г. вернулся, он созвал собор в Карфагене, который, хотя и осудил партию Фелициссима, склонился к умеренному решению спорного вопроса. Была сделана попытка сохранить дисциплину, но в то же время не доводить согрешивших до отчаяния. Поэтому было решено восстановить в церкви тех, кто доказал искренность своего покаяния, но не восстанавливать небрежных, которые просили о восстановлении только из страха смерти. Позже, когда гонения возобновились при Галле, Киприан отменил и это ограничение. Конечно, он был в этом не очень последователен, но постепенно согласовывал свои принципы с обстоятельствами и практикой Римской церкви[318]. Его антагонисты избрали своего епископа, но вскоре были вынуждены уступить объединенным силам Африканской и Римской церквей, особенно потому, что не отстаивали свое дело с должной искренностью.

    Конфликт Киприана с этим схизматическим движением укрепил его авторитет епископа и способствовал тому, что он довел свое учение о единстве церкви до принципа абсолютной исключительности.

    III. Почву для раскола Новациана в Риме подготовило уже упомянутое нами противоречие между Ипполитом и Каллистом. Раскол этот начался вскоре после африканского, и причиной его также было избрание епископа. Но в данном случае оппозиция была сторонницей строгой дисциплины, в отличие от терпимости доминирующей церкви. Новациане[319] считали себя единственной чистой общиной[320] и отлучали все церкви, которые осквернили себя восстановлением отступников или других серьезно согрешивших. Они пошли гораздо дальше Киприана, почти так же далеко, как возникшие позже донатисты. Они допускали возможность милосердия к смертному грешнику, но отрицали власть и право церкви принимать решение по этому поводу и предотвращать посредством отпущения суд Божий над такими преступниками. Они также, подобно Киприану, отрицали крещение еретиков и перекрещивали всех, кто приходил к ним из других общин, где правила были не такими строгими.

    Во главе этой партии стоял римский пресвитер Новациан[321], честный, образованный, но суровый человек, пришедший к вере после нескольких болезней, вызванных бесами, и внутренней борьбы. Он поссорился с Корнелием, который после гонений Деция 251 г. стал Римским епископом и сразу же, к сожалению многих, начал с большой терпимостью относиться к отступникам. Среди приверженцев Новациана особо выделялся вышеупомянутый Новат из Карфагена — либо из чистого желания противоречить существующим властям, либо оттого, что, попав в Рим, он отошел от своих прежних принципов терпимости. Новациан, против своего желания, был избран епископом оппозиции. Корнелий отлучил его от церкви. Обе партии пытались привлечь на свою сторону другие церкви. Фабиан, епископ Антиохийский, симпатизировал сторонникам строгости. Дионисий Александрийский, напротив, обвинял их в том, что они хулят исполненного благодати Господа Иисуса Христа, объявляя Его немилосердным. Киприан, из ревностного отношения к единству церкви и неприязни к Новату, особенно твердо выступал на стороне Корнелия, которого он считал законным епископом Рима.

    Несмотря на мощную оппозицию, секта новациан, сильная своей моральной искренностью, существовала в разных провинциях Запада и Востока вплоть до VI века. Во Фригии она слилась с остатками монтанистов. Никейский собор признал эту секту и попытался, хоть и безуспешно, примирить ее с католической церковью. Константин, который сначала относился к новацианам мягко, позже запретил их публичные поклонения и приказал сжечь их книги.

    IV. Раскол Мелетия возник в Египте во время гонений Диоклетиана, около 305 г., и продолжался больше века, но в связи с противоречивым характером отзывов суть его трудно понять. Его инициатором был Мелетий, епископ «Никополя в Фиваиде, который, согласно одному из мнений, из ревностного отношения к церковной дисциплине, а согласно другому — из чистой гордости, восстал против своего митрополита, Петра Александрийского (погиб как мученик в 311 г.), и в его отсутствие посягнул на его епархию, занимаясь рукоположениями, отлучениями и тому подобным. Петр предостерегал людей против него и, вернувшись в город, сместил его как нарушителя мира в церкви. Но разногласия продолжались и распространились во всему Египту. Никейский собор попытался прекратить раскол, признав рукоположение двадцати девяти епископов–мелетиан и идя на другие компромиссы, но ничего не получилось. Позже мелетиане объединились с арианами.

    Раскол донатистов, более примечательный, чем какой–либо из перечисленных выше, также возник во время гонений Диоклетиана, но больше относится к следующему периоду.


    Примечания:



    1

    См. Мф. 10:17–39; 5:10,12; 13:21; 16:24; 20:22 и далее; 1 Кор. 15:31; 2 Кор. 4:10; Рим. 8:35; ФлII. 3:10 и далее; Кол. 1:24 и далее; 1 Пет. 2:21.



    2

    2 Кор. 6:9. — Прим. изд. (Здесь и далее примечания к русскому изданию этой книги отмечены сокращением «Прим. изд.» или же заключены в фигурные скобки.)



    3

    Исаак Тейлор в своем «Древнем христианстве», где он явно выступает против суеверно завышенной оценки периода «отцов церкви», тем не менее замечает (vol. i, p. 37): «Наши братья из ранней церкви заслуживают уважения и любви; ибо они ревностно стремились сохранить веру в незримое и вечное; они обладали способностью смиренно терпеть самые тяжкие преследования; они отважно защищали свою благую веру перед недовольством философии, светской тиранией, ослепляющим суеверием; они были отстранены от этого мира и отличались крайним самоотречением; они страстно творили дела любви, чего бы это ни стоило; они были щедры и занимались благотворительностью, как никто другой; они с почтением и скрупулезной заботой относились к священным писаниям; и одна эта заслуга, если бы у них не было других, чрезвычайно важна и должна была бы вызвать почтение и благодарность к ним у современной церкви. Как мало многие читающие Библию сегодня думают о том, чего стоило христианам II и III веков просто сохранить и уберечь священные сокровища от ярости язычников!»



    14

    См. научное сопоставление Рима и Карфагена в Mommsen, Book III, ch. 1 (vol. I. 506), о разрушении Карфагена см.: Book IV, ch. 1. (vol. II. 22 sqq.).



    15

    «Карфаген должен быть разрушен». — Прим. изд.



    16

    Описание руин Карфагена см. в N. Davis and В. Smith (Rome and Carthage, ch. xx. 263–291). Недавнее завоевание Туниса Францией (1881) вызвало новый интерес к прошлому этой страны и открыло новую страницу ее будущего. Смит описывает Тунис как самый восточный из восточных городов, в котором впечатляющее смешение народов — арабов, турков, мавров и негров — объединено вместе исламской религией.



    17

    Гиббон в тридцать первой главе и Милмен оценивают население Рима в 1.200.000 человек; Хек (на основании анкирской надписи [Monumentum Ancyranum]), Цумпт и Хоусон — в два миллиона; Бансен немного меньше; а Дюро де ла Малль считает, что оно составляло всего полмиллиона на том основании, что стены Сергия Туллия окружали площадь всего в одну пятую территории Парижа. Но стены эти уже не обозначали границы города, потому что, когда он был восстановлен после пожара Нерона, пригороды выходили за пределы стен на неограниченную территорию. См. vol. I, р. 359.



    18

    Рим. 15:24; Clem. R. Ad Cor., с. 5 (?? ????? ??? ??????).



    19

    См. J. В. Gams (R. С): Die Kirchengeschichte von Spanien, Regensburg 1862–1879, 5 vols. Первый том (422 страницы) посвящен легендарной истории первых трех веков церкви. 75 страниц отведены обсуждению путешествия Павла в Испанию. Гаме объявляет основателями христианства в этой стране Павла и семь учеников апостолов, посланных в Рим, а именно, Торквата, Ктесифона, Секунда, Индалетия, Кацилия, Есихия и Евфрасия (согласно Римскому Мартирологу, изданному Баронием, 1586).



    20

    «Кровь — это семя христиан». — Прим. изд.



    21

    Мф. 10:16–21. — Прим. изд.



    22

    Так пишет и Августин, De Civit. Dei, xviii. 52, однако он упоминает Антонина вместо Марка Аврелия. Лактанций насчитывает шесть гонений, Сульпиций Север — девять.



    23

    Исх. 5 — 10; Отк. 17:12 и далее. Августин считал ссылку на египетские казни неподобающей и называл ее чистым измышлением человеческого разума, который «иногда улавливает истину, а иногда заблуждается». Он также уточняет количество гонений, ссылаясь на гонения до Нерона, упоминаемые в НЗ, и на гонения после Диоклетиана, например, при императоре Юлиане и императорах–арианах. «Об этом и тому подобных вещах, — утверждает он, — я не думаю, что можно определить точное количество гонений, которыми была испытана церковь».



    24

    0б отношении христианства с законами Римской империи см. Aube, De la legalite du Christianisme dans l'empire Romain au Ier siecle. Paris 1866.



    25

    См. примечательный отрывок из Ad Scapulam, с. 2: «Tarnen humani juris et naturalis potestatis est unicuique quod putaverit colere, nec alii obest, aut prodest alterius religio. Sed nec religionis est cogere religionem, quae sponte suscipi debeat non vi, cum et hostiae ab animo libenti expostulentur. Ita etsi nos compuleritis ad sacrificandum, nihil praestabitis diis vestris. Ab invitis enim sacrificia non desiderabunt, nisi si contentiosi sunt; contentiosus autem deus non est». Ср. с похожим отрывком в Apolog., с. 24, где Тертуллиан, перечислив разные формы идолопоклонства, к которым в империи относились с терпимостью, продолжает: «Videte enim ne et hoc ad irreligiositatis elogium concurrat, adimere libertatem religionis et interdicere optionem divinitatis, ut non liceat mihi colere quem velim sed cogar colere quem nolim. Nemo se ab invito coli volet, ne homo quidem».



    26

    Apol. I, c. 2, 4, 12.



    27

    Instit. div. V. 20.



    28

    Сообщает Иустин Мученик, родом из Палестины и современник этого разрушения Иерусалима. Apol. I, с. 47. Тертуллиан также говорит, что «был издан указ, запрещающий иудеям пересекать границы этого района» (Adv. Jud., с. 13).



    29

    Ad Zephan. 1:15 sqq. Шюрер цитирует этот отрывок, стр. 363.



    30

    «Иудейская стена плача» — гигантская стена, стоящая у внешней стороны мечети Эль–Аска рядом с «аркой Робинсона». Там в чистую пятницу 1877 г. я видел большое количество иудеев, старых и молодых, мужчин и женщин, почтенных раввинов с бородами, как у патриархов, и грязных и отталкивающих субъектов, целующих каменную стену и поливающих ее слезами, повторяя из Еврейской Библии и молитвенников Плач Иеремии, Псалом 75 и Псалом 78 и разные молитвы. Ср. Tobler, Topographie von Jerusalem, I. 629.



    31

    По поводу литературы о Талмуде см.: Herzog; McClintock & Strong; и особенно Schurer, Neutestamentl. Zeitgeschichte (Leipz. 1874), pp. 45–49, к чему я добавляю очерк Шюрера: Die Predigt Jesu Christi in ihrem Verhaltniss zum Alten Testament und zum Judenthum, Darmstadt 1882. Отношение Талмуда к Нагорной проповеди и немногочисленные сходства между ними обсуждаются Пиком в McClintock & Strong, vol. ix. 571.



    32

    Еврейские гетто. — Прим. изд.



    142

    «Quid Christianis cum regibus? aut quid episcopis cum palatio?»



    143

    Contra Cels. VIII. 68. См. также замечания об этом в Neander, I. 129 (Boston ed.).



    144

    Ренан, рассматривая постепенное развитие иерархии из первоначальной демократии со своей светской точки зрения, называет его «самым глубоким преображением» в истории и тройным отречением: сначала сообщество (община) вверяет управление собой комиссии или комитету (группе пресвитеров), потом эта группа — президенту (епископу), который может сказать: «Je suis le club» {«Сообщество — это я»}, — и наконец президенты — папе, как всеобщему и непогрешимому епископу; последнее свершилось на Ватиканском соборе в 1870 г. См. Renan, L'Eglise chretienne, p. 88, и его же English Conferences (Hibbert Lectures, 1880), p. 90.



    145

    См. Деян. 8:4; 9:27; 13:15; 18:26,28; Рим. 12:6; 1 Кор. 12:10,28; 14:1–6,31. Уже в иудейской синагоге практиковалась свобода обучения и старейшина мог попросить любого уважаемого ее члена, даже чужестранца, прокомментировать учение Писания (Лк. 4:17; Деян. 17:2).



    146

    1 Пет. 2:5,9; 5:3; Отк. 1:6; 5:10; 20:6. См. Neander, Lightfoot, Stanley etc., а также т. I, §58. Я хочу добавить сюда отрывок из Бэмптонских лекций Хэтча об «Организации ранней церкви» (1881), стр. 139: «В древние времена вера была сильнее. Ибо царство Божье было царством священников. Не только "двадцать четыре старца" перед престолом, но бесчисленное количество душ освященных, над которыми "смерть вторая не имеет власти", были "царями и священниками Богу". Христиане воспринимали идею священства только в таком, возвышенном плане. Ибо тени ушли; настала реальность: единственным Первосвященником христианства был Христос».



    147

    Исх. 19:6.



    148

    1 Пет. 5:3. Здесь Петр предупреждает своих соработников–пресвитеров не господствовать (?????????) над ?????? или ??????????, то есть уделом или наследством Господа, их жребием. См. также Вт. 4:20; 9:29 (LXX).



    149

    См. Еф. 4:11–13.



    150

    Рим. 12:1; ФлII. 2:17; 1 Пет. 2:5; Евр. 13:16.



    151

    Евр. 13:10. Так ???????????? понимают Фома Аквинский, Бенгель, Блик, Люнеман, Рейм и др. Некоторые считают, что речь здесь идет о вечере Господней, в понимании Лайтфута (стр. 263) здесь говорится о собрании для совместного поклонения.



    152

    Ad Trail., с. 7: ? ????? ???????????? ?? ??????? ????? ? ?? ????? ???????????? ?? ?? ??????? ????? ?????????, ? ????? ????????? ??? ???????????? ??? ???????? ??????? ??, ????? ?? ??????? ????? ?? ??????????. Издание Funk, I. 208. В некоторых рукописях второе придаточное опускается, возможно, вследствие гомеотелевтона. Фон Гебхардт и Гарнак также опускают его в греческом тексте, но сохраняют в латинском {qui extra altare est, non mundus est). ????????? явно требует придаточного.



    153

    См. гл. 13. См. примечание в издании Шаффа, стр. 206.



    154

    Ad Cor. 40: «Первосвященнику доверено его служение, и священникам — их служение, и левитам вверены определенные обязанности. Мирянин должен выполнять постановления, касающиеся мирян» (? ?????? ???????? ???? ??????? ???????????? ???????). Этот отрывок присутствует в тексте Вриенния, как и в более древних редакциях, поэтому у нас нет веских причин считать его интерполяцией в иерархических интересах, как утверждают Неандер и Милмен. Епископ Лайтфут в своем «Святом Клименте Римском», стр. 128 и далее, походя касаясь этой темы, говорит, что аналогия не распространяется на три должности, потому что Клименту были известны только две (епископы и диаконы), и что первосвященство Христа полностью отлично от первосвященства Моисея и лишено тех ограничений, о которых говорит Климент в этой главе.



    155

    Sacerdos, также summus sacerdos (Tertullian, De Bapt. 7), однажды — pontifex maximus (De Pudic. 1, по–видимому, с иронией, по отношению к римскому епископу); ordo sacerdotalis (De Exhort. Cast. 7); ?????? и иногда ????????? (Apost. Const. II. 34, 35, 36, 57; III. 9; vi. 15, 18 etc.). Ипполит называет свою должность ?????????? и ?????????? (Ref. Haer. I. prooem.). Киприан обычно применяет термин sacerdos к епископу, а его коллег называет consacerdotales.



    156

    ??????, clerus, ?????, ordo, ordo sacerdotalis (Tertull., De Exhort. Cast. 7), ordo ecclesiasticus или ecclesiae (De Monog. 11; De Idolol. 7); ????????, clerici. Вероятно, впервые слово clerus в значении «клир» использовано у Тертуллиана, De Monog., с. 12: «Unde enim episcopi et clerus?» и «Extollimur et inflamur adversus clerum». Иероним (Ad Nepotian.) объясняет это исключительное применение слова clerus по отношению к служителям: «vel quia de sorte sunt Domini, vel quia ipse Dominus sors, id est, pars clericorum est». Различие между регулярным (черным) духовенством, к которому также относилось монашество, и секулярным (белым) духовенством, или приходскими священниками, возникло гораздо позже (в VII или VIII веке).



    157

    ????, ??????, plebs. У Тертуллиана, Киприана и в «Апостольских постановлениях» термин «мирянин» встречается очень часто. Киприан говорит (250) о «собрании епископов, пресвитеров, диаконов, исповедников и также мирян, которые хранили стойкость» (перед лицом гонений), Ер. 30, ad Rom.



    158

    Однако иногда мы встречаемся с более широкой градацией. Тертуллиан (De Monog., с. 12) упоминает ordo viduarum среди ordines ecclesiastici, и даже писавший значительно позже Иероним (см. In Jesaiam, I. ?, с. 19, 18) перечисляет «quinque ecclesiae ordines, episcopos, presbyteros, diaconos, fideles, catechumenos».



    159

    ????????, ???????????, ??. 2:19; 1 Пет. 2:11.



    160

    Или общение, парикию, ????????.



    161

    Adv. Haer. iv. 8, §3.



    162

    Nonne et laici sacerdotes sumus?



    163

    De Exhort. Cast., c. 7. См. также De Monog. 7, 12; De Bapt. 17; De Orat. 18.



    164

    Ad Cor. 44: ???????????? ??? ????????? ?????, consentiente universa ecclesia.



    165

    E?. Ix. 3–4 (ed. Goldhorn).



    166

    Ep. lv. 7: «Factus est Cornelius episcopus de Dei et Christi ejus judicio, de clericorum p?ne omnium testimonio, de plebis quae tum adfuit suffragio, et de sacerdotum antiquorum et bonorum virorum collegio».



    167

    Sine consensu plebis.



    168

    Euseb., H.E. VI. 19: «Там [в Кесарии] его [Оригена] епископы просили также разъяснять Священное Писание публично в церкви, хотя он не был еще рукоположен в священники». Действительно, против него на этом основании выдвинул обвинение Димитрий, епископ Александрийский, но обвинение заключалось в том, что Ориген проповедовал «в присутствии епископов», а не в том, что он проповедовал, будучи мирянином. Епископы Иерусалима и Кесарии привели в пример несколько случаев, когда святые епископы приглашали способных мирян проповедовать своей пастве. Пруденций и Эдезий, будучи мирянами, основали церковь в Абиссинии (Socrates, Hist. Eccl. I. 19).



    169

    Const. Apost. VIII. 31. Амброзиастер, он же диакон Иларий, в своем комментарии Ad Eph. 4:11,12 говорит, что в древние времена «omnes docebant et omnes baptizabant» {«все учили и все крестили»}.



    170

    СаII. 98: «Laicus praesentibus clericis, nisi ipsis jubentibus, docere non audeat». Девяносто девятый канон запрещает женщинам, даже «ученым или святым», «брать на себя обучение мужчин на собрании». Папа Лев I (Ер. 92, 93) в интересах церковного порядка запрещает мирянам проповедовать. Карл Великий выпустил закон о том, чтобы «мирянин не читал уроков в церкви, не говорил "аллилуйя", но только псалмы или ответы без "аллилуйя"».



    171

    Греческий текст (из которого ранее был известен только фрагмент) был найден и опубликован Вриеннием в 1875 г., сирийский перевод — Бенсли, 1876. См. изд. Гарнака в Patres Apost. vol. I, и Лайтфута, St. Clement of Rome, Appendix (1877). Harnack, Hilgenfeld, and Hatch (I.c. 114; note) предполагают, что гомилия была написана мирянином, но Лайтфут (стр. 304) объясняет, что выражения, на которые они указывают, были распространенной риторической фигурой, посредством которой автор ставил себя на один уровень со своей аудиторией.



    172

    ???????????, subdiaconi, возможно, то же самое, что и ???????? Нового Завета и ранних отцов церкви.



    173

    ??????????, lectores, упоминаемые Тертуллианом.



    174

    ????????, acolythi.



    175

    ??????????, exorcistae.



    176

    ??????????????, ????????????.



    177

    ??????, psalmistae cantores.



    178

    ???????, ???????, ostiarii janitores



    179

    Euseb. vi. 43.



    180

    Так произошло у шведских и датских лютеран, американских методистов и в моравском епископате, где признана ценность неепископальных форм правления. В англиканской церкви есть теории высокой и низкой церкви, одна из которых берет начало в средневековой иерархии, другая — в эпоху Реформации, но там отвергается первенство епископов как узурпаторство антихриста, хотя следует признать, что первенство епископов является почти таким же древним, как и сам епископат, и восходит к Клименту Римскому и событиям времен Иринея.



    181

    См. Euseb. vii. 27–30.



    182

    См. отрывки, цитируемые в Gieseler, vol. I. 282 sq (Harper's ed. of New York).



    183

    Так считают православные, католики и англиканская высокая церковь. Сторонниками этого взгляда являются также очень немногие европейские протестанты, такие как Бунсен, Рот и Тирш (как последователь Ирвинга), прослеживающие историю епископата до Иоанна в Ефесе.



    184

    Так полагают лютеране, пресвитериане и некоторые выдающиеся авторы, принадлежащие к епископальной церкви. Мы упомянем Мосгейма, Неандера, Лайтфута, Стэнли, Хетча. Так считают и Баур с Ренаном, которые судят о вопросе чисто как критики.



    185




    186

    Деян. 15:13; 21:18. См. также т. I, §27.



    187

    ????????? ?????????.



    188

    Отк. 1:20. О разных точках зрения см. т. I, §61.



    189

    Quis dives salvus, с. 42.



    190

    Adv. Haer. III. 3.



    191

    De Praescr. Haer., с. 32.



    192

    H.E. III. 36.



    193

    Catal. sub Polyc.



    194

    H.E. III. 11. См. также фрагмент из Егезиппа в IV. 22. Лайтфут (Philippians, р. 202) так возражает Роту: «Судя по рассказу Егезиппа, целью этого собрания было назначение преемника святого Иакова. Если бы это оказало такое большое и постоянное влияние на будущее церкви, как предполагается из теории Рота, вряд ли древний историк не знал бы об этом факте или, зная, умолчал о нем».



    195

    Ad Corinth., с. 44: ?? ????????? ???? ??????? ??? ??? ?????? ???? ????? ??????? ??? ???? ????? ??? ??? ???????? ??? ?????????. ??? ?????? ??? ??? ?????? ????????? ????????? ??????? ?????????? ???? ????????????? ??? ?????? ???????? [или ????????] ??????, ????, ??? ??????????, ??????????? ?????? ?????????????? ?????? ??? ??????????? ?????. «Наши апостолы знали от Господа нашего Иисуса Христа, что будет вестись борьба за имя епископской должности [то есть за должность как таковую; см. Деян. 1:20; Sept. Чис. 4:16; Пс. 108:8; 2 Пар. 23:18]. Поэтому, обладая полнотой знания, они назначили вышеупомянутых людей [то есть пресвитеров–епископов и диаконов; см. с. 42, 57], а потом отдали распоряжение [или позаботились о преемниках, если читать, как делает Лайтфут, ????????], чтобы, если они уснут, другие избранные люди стали наследниками их служения».



    196

    3начение этого отрывка не вполне понятно, о нем ведутся споры. В Александрийской рукописи стоит слово ????????, в Константинопольской — ???????? (в обоих вариантах присутствует ???–????. Первое слово встречается редко (от ????, или от ?????), второе отсутствует в словарях; поэтому предлагалось много вариантов, таких как ???????? (Юний), ???????? (Вриенний), ???????? (фон Гебхардт и Гарнак), ???????? (Бунсен, Лайтфут), ????????? (Гильгенфельд), ????????, ?????????, ?????????, ????????, ??? ?????. Рот (Anfange, p. 374) переводит ???????? просто как «завещание» (testamentarische Verfugung — ???????? — дополнительный свод законов, приписка к духовому завещанию) и отождествляет его с ???????? ????????? во фрагменте Иринея. Но более поздние исследователи считают такое прочтение невозможным. Лайтфут (как и Бунсен) читают это слово как ????????, «постоянство» (а не «пребывание в должности», как переводит Бунсен). Но суть отрывка зависит не столько от значения этого слова, сколько от вопроса, являются апостолы или поместные служители грамматическим подлежащим следующего глагола, ??????????.



    197

    См. также у Гебхардта и Гарнака («presbyteri et diaconi Uli, quos apostoli ipsi constituerunt»), у католика Функа («??????????, sc. episcopi et diaconi de quorum successione Clemens agit») и епископа Лайтфута («первое поколение пресвитеров, назначенных самими апостолами»). См. также в целом об отрывке: Lightfoot, Philippians, ? 203, где он опровергает толкование Рота; Baur, Ursprung des Episcopate, p. 53; Ewald, Gesch. des Volkes Israel, VII. 300; Altkath. K. 358, 413; Hilgenfeld, Apost. Vater, 70.



    198

    Так, Рот утверждает, что институт епископата был создан Иоанном. Епископ Лайтфут (Philippians, р. 204) тоже склонен к такому мнению: «Малая Азия была кормилицей языческих церквей. Такой важный институт, развившийся в христианской общине, живым центром и наставником которой был святой Иоанн, вряд ли мог развиться без его санкции: древнее предание определенно связывает его имя с назначением епископов в тех краях». Он более уверенно повторяет то же мнение в своем Ignat. and Polyc, I. 377.



    199

    Деян. 20:17,28; ФлII. 1:1; Тит. 1:5; 1 Тим. 3:1–7,8–13; 1 Пет. 5:1,2. См. также нашу Hist, of the Apost. Ch. §§132, 133, pp. 522–531 (?. York ed.); и т. I, §61.



    200

    Стр. 42. См. также комментарий Лайтфута: «Не может быть, чтобы он забыл упомянуть о пресвитерах, тем более что его задача — защитить их авторитет, который подвергся нападкам. Следовательно, для Климента слова ????????? и ??????????? являются синонимами, как это было у апостолов. Впервые эти титулы появляются как различные между собой у Игнатия и Поликарпа».



    201

    ?????????, с. 1, и ???????????, с. 21, — это не епископы, а служители поместной церкви в целом, как в Евр. 13:7,17,24.



    202

    Гл. 15: ????????????? ??????? ?????????? ??? ?????????. См. монографию Шаффа о Didache, p. 211 sq.



    203

    Adv. Haer. iii. 2, §2; 3, §2; iv. 26, §2, §4, §5. См. также послание Иринея к римскому епископу Виктору у Евсевия, v. 24.



    204

    Ср. 2 Ин. 1:1 и 3 Ин. 1:1.



    205

    Ad Titum i. 7. См. также Epist. 83, 85.



    206

    Ad Tit. i. 7: «Sicut ergo presbyteri sciunt, se ex ecclesiae consuetudine ei, qui sibi praepositus fuerit, esse subjectos, ita episcopi noverint, se magis consuetudine quam dispositionis Dominicae veritate presbyteris esse majores et in commune debere ecclesiam regere». Римский диакон Иларий (Амброзиастер) говорит по поводу 1 Тим. 3:10: «Hic enim episcopus est, qui inter presbyteros primus est». См. также Златоуста, Нот. xi. в Epist., 1 ad Tim. 3:8.



    207

    Epist. ad Evangelum (Opp. iv, p. 802, ed. Martinay): Alexandriae a Marco evangelista usque ad Heraclam et Dionysium episcopos presbyteri semper unum ex se electum in excelsiori gradu collocatum episcopum nominabant, quomodo si exereitus imperatorem faciat, aut diaconi elegant de se, quem industrium noverint et archidiaconum vocent.



    208

    Ed. Oxon. 1658, p. 331: «Constitua evangelista Marcus una cum Hakania patriarcha duodecim presbyteros, qui nempe cum patriarcha manerent, adeo ut eum vacaret patriachatus, unum e duodecim presbyteris eligerent, cnius capiti reliqui undecim manus imponentes ipsi benedicerent et patriarcham crearent, deinde virum aliquem insignem eligerent, quern secum presbyterum constituerent, loco ejus, qui factus est patriarcha, ut ita semper exstarent duodecim. Neque desiit Alexandriae institutum hoc de presbyteris, ut scilcet patriarchas crearent ex presbyteris duodecim, usque ad tempora Alexandri patriarcae Alexandriae. Is autem vetuit, ne deinceps patriarcham presbyteri crearent. Et decrervit, ut mortuo patriarcha convenient episcopi, qui patriarcham ordinarent».



    209

    Мк. 5:35,36,38; Лк. 8:41–49; Деян. 18:8–17.



    210

    Первый среди равных. — Прим. изд.



    211

    Филантропический и финансовый аспект епископата очень подробно рассматривается в Hatch, Bampton Lectures, The Organization of the Early Christian Churches, Lect. II.



    212

    Проблему подлинности мы обсудим в §165. Куретон (1845), Бунсен, Липсиус и другие считают сирийский вариант оригиналом посланий Игнатия, а короткий греческий текст — искаженным, однако относящимся к середине II века. Рот, Гефеле, Шафф (первое издание), Дюстердик, Ульхорн, Цан, Гарнак отстаивают подлинность более короткого греческого варианта. Более объемный греческий вариант обычно считается поддельным. Происхождение иерархической системы трудно понять из–за благочестивых добавлений. См. далее, §164 и 165.



    213

    В сирийском тексте Послания к Поликарпу слово епископ встречается четыре раза; в сирийском тексте Послания к ефесянам Бог благословляется за то, что послал им такого епископа, как Онисим. В более кратком греческом тексте Послания к Поликарпу епископат упоминается в приветствии и в трех из восьми глав (гл. 5 — дважды, гл. 6 — дважды, гл. 8 — один раз). В двадцати одной главе греческого текста Послания к ефесянам слово епископ встречается тринадцать раз, пресвитер — три раза, диакон — один раз в первых шести главах и в гл. 21. В греческом тексте Послания к траллийцам епископ упоминается девять раз; в Магнезийцам — одиннадцать; в Филадельфийцам — восемь; в Смирнянам — девять. Таким образом, в трех посланиях сирийского варианта епископ упоминается только шесть раз; в семи посланиях краткого греческого варианта — около пятидесяти раз; но одно из важнейших упоминаний присутствует в сирийском варианте Послания к Поликарпу (гл. 5 и 6).



    214

    Игнатий только представляется как «епископ Сирийский», который «пребыл в милости у Бога, был послан с Востока на Запад» (гл. 2). Глагол ????????? используется тоже, но по отношению ко Христу (гл. 9).



    215

    ????????? ??? ????? ???? ????????????, то есть каждый епископ был кем–то вроде папы.



    216

    Цан читает Ad Polyc. cap. 5 так: ??? ?????? ????? ??? ?????????, то есть если он будет известнее или уважаемее епископа. Другие прочтение — ????, вне, отдельно от.



    217

    Ad Polyc. cap. 5, 6. Греческий текст отличается от сирийского незначительно.



    218

    Ad Ephes., с. 4: ????? ??????????? ?? ????????, ?? ?????? ??????.



    219

    Ad Ephes., с. 6: ??? ??? ????????? ????? ??? ?? ????? ??? ?????? ??? ???????????.



    220

    Ad Magnes., с. 6.



    221

    Ibid., с. 13. Это стремление к «плотскому» единству важно.



    222

    Ad Trallian., с. 2: ????????? ?????, ????? ???????, ???? ??? ????????? ????? ???????? ????, ?. ?. ?.



    223

    Ad Philad., с. 3.



    224

    Ad. Smyrn., с. 8: ???? ?? ???? ? ?????????, ???? ?? ?????? ????, ????? ???? ?? ? ??????? ??????, ???? ? ???????? ????????.



    225

    Ad Smyrn., с. 9: ? ????? ????????? ??? ???? ????????? ? ????? ????????? ?? ??????? ?? ??????? ????????.



    226

    См. Adv. Haer. III. 3, § 1, 2; 4, 1; IV. 33, §8. Я помню, какое большое внимание покойный доктор Пьюзи (когда я говорил с ним в Оксфорде в 1844 г.) обращал на свидетельство Иринея об учении нерушимой преемственности епископов как обязательном признаке подлинно католической церкви; но в то же время он не обращал внимания на рост превосходства Римской церкви, на который год спустя указал его друг, Дж. X. Ньюмен. Новый Завет — вот единственный безопасный учебник, задающий окончательный стандарт во всех вопросах веры и церковной дисциплины. По поводу учения Игнатия об епископате хорошо говорит Лайтфут (I.c., р. 237): «Ириней жил примерно на два поколения позже Игнатия. В изменившихся обстоятельствах жизни церкви облик епископской должности также подвергся изменениям. Религиозная атмосфера теперь была полна разнообразных еретических измышлений. В атмосфере споров учителей–соперников, каждый из которых старался привлечь к себе сторонников, озадаченный верующий нуждался в каком–либо средстве, позволяющем проверить истинность заявлений спорящих. Ириней дает ответ на этот вопрос. "Если хотите, — заявляет он, — точно знать учение апостолов, обращайтесь к апостольской Церкви". Преемственность епископов, цепь которых можно проследить до самого начала существования церкви и которые были назначены самими апостолами, служила гарантией чистоты передаваемой веры — такой чистоты не мог предложить ни один изолированный выскочка, сам провозгласивший себя учителем. Вот, например, Римская церковь, родословная епископов которой совершенна во всех отношениях и первые епископы которой, Лин и Климент, были связаны с самими апостолами: вот, опять же, Смирнская церковь, епископ которой Поликарп, ученик святого Иоанна, умер совсем недавно. Таким образом, епископат рассматривается здесь не столько как центр церковного единства, сколько как хранилище апостольской традиции».



    227

    См. также Adv. Haer. III. 2, §2; IV. 26; V. 20 и послание к Виктору Римскому в Eusebius, Н.Е. V. 24.



    228

    De Praescr. Haer., с. 32, 36.



    229

    Non ecclesia numerus episcoporum. De Pudic, c. 21. См. также §42.



    230

    «Киприан увенчал здание епископской власти, и он также первым принял на себя функции священника, без поблажек и открыто; и таким бескомпромиссным был тон, которым он утверждал их, что его преемникам осталось только отстаивать его принципы и вторить его словам» (Lightfoot, I.c., p. 257). «Если у Игнатия епископ — центр христианского единства, если у Иринея он — хранитель апостольской традиции, то у Киприана он — абсолютный заместитель Христа в духовных вопросах» (Ibid., р. 238).



    231

    Epist. lxvi. 3. См. также Ер. lv. 20: Christianus non est, qui in Christi ecclesia non est. {«Тот не христианин, кто не в церкви Христовой»}



    232

    De Unit. Eccl., с. 5: Episcopatus unus est, cujus a singulis in solidum pars tenetur. См. также Ер. lv. 20: Quum sit a Christo una ecclesia per totum mundum in multa membra divisa, item episcopatus unus episcoporum multorum concordi numerositate diffusus.



    233

    Can. 3: Presbyter quum ordinatur, episcopo eum benedicente et manum super caput ejus tenente, etiam omnes presbyteri, qui praesentes sunt, manus suas juxta manum episcopi super caput illius teneant.



    234

    Eutychii Patriarchae Alexandr. Annal, interpr. Pocockio (Oxon. 1658, I, p. 331). См. цитируемый отрывок в §44.



    235

    Амброзиастер, Ad Eph. iv. 11.



    236

    Нот. iii. 60, 62, 66, 70; Ер. Clem, ad J ас. 17. См. также Recogn. iii. 66.



    237

    Нот. xi. 36; Recogn. iii. 66; vi. 15.



    238

    ????????? ?????????, Нот. xi. 35; Recogn. iv. 35.



    239

    Областные епископы (????????????) появляются впервые на соборах в Анкире и Неокесарии, 314 г., и снова — на Никейском соборе. Они продолжали существовать на Востоке до IX века, когда были вытеснены экзархами (???????). На Западе chorepiscopi регулярно выполняли епископские функции, не подчиняясь епископам епархии, чем возбудили ревность и враждебное отношение последних, пока должность не была упразднена при Карле Великом, а соответствующее слово оставалось титулом разных кафедральных сановников. Haddan, in Smith & Cheetham, Diсt. Chr. Ant. I. 354, тж. см. авторитетные источники, которые там цитируются.



    240

    ???????????. Отсюда ????????????.



    241

    Sedes apostolicae, matrices ecclesiae.



    242

    ? ???????? ??? ????, ? ?????????? ????? ?? ???????? ??? ????, ?? ?????????? ????????. «Церковь Божья, пребывающая в Риме, к церкви Божьей, пребывающей в Коринфе». ???????? означает временное место жительства, ???????? — постоянное пребывание. Христиане представлены здесь как чужеземцы и странники в этом мире, дом которых — на небесах; см. 1 Пет. 1:17; 2:11; Евр. 11:13.



    243

    Это очень заметно из обнаруженных недавно фрагментов послания, глав 59, 62 и 63 (опубликованы Вриеннием, Константинополь, 1875). Эти главы проливают новый свет на происхождение папской власти. См. критические замечания Лайтфута в его Appendix to S. Clement of Rome (Lond. 1877), p. 252 sqq.



    244

    Из самого послания вполне очевидно, что римская община еще управлялась группой пресвитеров (collegialisch, nicht monarchisch, как сказал Langen, I.c., p. 81).



    245

    ??????????? ??? ??????, praesidens in caritate. Надпись. Цан в своем издании, стр. 75, пишет: «In caritatis operibus semper primum locum sibi vindicavit ecclesia Romana» {«в делах благотворительности всегда занимает первое место церковь Римская»}. Некоторые авторы–католики (например, Mohler, Patrol. I. 144) объясняют эту фразу очень искусственно и в иерархическом духе: «глава союза любви христианства» (Vorsteherin des Liebesbundes). Слово agape никогда не обозначало церковь, а обозначало либо любовь, либо пир любви. См. Langen, I.c., р. 94.



    246

    Euseb., Hist. Eccl. IV. 23, 10: ?? ????? ???? ???? ???? ?????, ?????? ??? ???????? ???????? ??????????, ?????????? ?? ??????? ???? ???? ????? ????? ?????? ???????.



    247

    Знаменитый отрывок, Adv. Haer. iii. §2, сохранился только на латинском языке, и по поводу его прочтения ведутся споры: «Ad hanc enim ecclesiam propter potentiorem (no мнению Массуэта, potiorem) principalitatem necesse est отпет convenire ecclesiam, hoc est, eos qui sunt undique fideles, in qua semper ab his, qui sunt undique, conservata est ab apostolis traditio». Вероятно, оригинальный греческий текст был таким: «???? ?????? ??? ??? ????????? ??? ??? ?????????? ???????? ?????????? (или, в локальном значении, ???????????) ??? (по другому мнению: ??????, естественная необходимость) ????? ??? ???????'??» и т.д. Акцент ставится на principalitas, которое, вероятно, является переводом ??????? (Tiersch and Gieseler). См. тж. Iren. IV. 38, 3, где ???????? переводится как principalitatem habet. Stieren and Ziegler (Irenaeus, 1871, p. 152), однако, переводят propter potentiorem principalitatem: ??? ??? ?????????? ??????????, «по причине ее большей древности». См. об отрывке в целом очерк Тирша в «Studien und Kritiken» 1842, 512 sqq.; Gieseler I. 1, p. 214 (§51); Schneemann: Sancti Irenaei de ecclesiae Romanae prineipatu testimonium commentatum et defensum, Frieburg i. B. 1870, и Langen, I.с., p. 170 sqq. Ланген (старокатолик из школы Доллингера) объясняет: «Die potior principalitas bezeichnet den Vorrang, welchen die Kirche der Hauptstadt als solche vor allen Ubrigen Kirchen besass… die Haupstadt war das Centrum des damaligen Weltverkehrs, und in Folge dessen der Sammelplatz von Christen aller Art». Он отстаивает локальное значение convenire на основании параллельных отрывков из Гервея Бордоского и Гуго Этериана (р. 172 sq.). Но моральное значение (соглашаться) кажется более естественным.



    248

    Petri cathedram atque ecclesiam principalem, unde unitas sacerdotalis exorta est. Epist. lv, c. 19 (ed. Bal.). Ad Cornelium episc. Rom. In Goldhorn's ed., Ер. lix. 19.



    249

    Ecclesiae catholicae radicem et matricem. Ep. xl. 2 ed. Bal. (xlviii. ed. Goldh.). Другие места из Киприана, с благоприятным для римской епархии смыслом, представляют собой либо интерполяции, либо искажения, сделанные в интересах папства.



    250

    Ириней, перечисляя по имени всех римских епископов от Климента до Элевтера (177), указывает среди них только на одного мученика, а именно, Телесфора, о котором говорит: ?? ??? ??????? ??????????, Adv. Haer. III., с. 3, §3. См. также Eusebius, ?.?. V. 6. Отсюда мы можем сделать вывод о степени достоверности римского католического предания в этом плане: оно настолько удалено по времени от того периода, что совершенно не достойно доверия.



    251

    Кардинал Ньюмен говорит (Apologia, р. 407): «В Римской епархии в течение всего периода гонений не было ни одного великого ума. И позже в течение долгого времени в ней не встречалось выдающихся ученых. Великий светоч западного мира — святой Августин; он, а не некий непогрешимый учитель, сформировал европейский интеллект». Стэнли замечает (Christian Institutions, p. 241): «Епархии Константинополя, Александрии и Кентербери возглавляли люди, чьи высказывания оказали на умы христиан больше влияния, чем высказывания кого–либо из пап».



    252

    В девятой книге «Философумен» он называет папу ???? ??????? ??? ????????????.



    253

    Или по меньшей мере первым, кто был избран Петром. Tertullian De Praescr. Haer.у с. 32 «Romanorum dementem a Petro ordinatum». В Apost. Const. VII. 6 первым епископом назван Лин (см. 2 Тим. 4:21), назначенный Павлом, вторым — Климент, назначенный Петром. Согласно Епифанию (Haer. XXVII. 6), Климент был рукоположен Петром, но вступил в должность только после смерти Лина и Анаклета.



    254

    Список Иринея (Adv. Haer. III. 3, 3), который он продолжает до своего времени (177 г. по P.X.), таков: апостолы Петр и Павел, Лин, Анаклет, Климент, Эварист, Александр, Ксист, Телесфор, умерший славной смертью мученика, Гигин, Пий, Аникита, Сотер, Элевтер, который в то время был «наследником епископства, двенадцатым после апостолов». Ириней добавляет: «В этом порядке и в такой последовательности церковная традиция апостолов и проповедь истины дошли до нас».



    255

    Ланген (l.c., p. 100 sqq.) прослеживает ряд римских епископов–пресвитеров до Александра и относит возникновение монархического устроения Римской церкви (то есть епархиального епископата) к веку Траяна или Адриана. Ириней (в Euseb. V. 27) называет римских епископов вплоть до Аникиты (154) ???????????.



    256

    На основании сравнения списков Евсевия (до Сильвестра), Иаффе (Regesta), Поттхаста (Bibliotheca Hist. Medii Aevi), Липсиуса и других. Продолжение списка см. в моей «Истории средневекового христианства», стр. 205.



    257

    Наиболее уважаемые историки считают, что Петр не мог оказаться в Риме до 63 г. и что римское предание о двадцати пяти годах его епископства — легенда.



    258

    Церковь Англии сохранила в символе веры слово «католическая» в том смысле этого слова, который существовал до папства и который свидетельствует против папства (то есть церковь вообще, всеобщая, универсальная); Лютер же в своем катехизисе и моравская церковь (в своей литургии) заменили это слово на «христианская», слово же «католическая» оставили только для обозначения римской католической церкви. «Римская» — сектантский термин (противопоставленный Греческой католической и Евангельской католической церкви в исходном смысле слова «католический»).



    259

    Credo ecclesiam (верую Церкви), однако не in (???) ecclesiam (верую в Церковь), как сказано в случае с ипостасями Божественной Троицы.



    260

    Communio sanctorum. Однако этих слов в первоначальном символе веры римской церкви не появляется вплоть до V века.



    261

    ???????? ??? ?????? ?????????????.



    262

    Ad Smyrn., с. 8.



    263

    Ad Ephes., с. 5. Ad Trail., с. 7. Ad Philad., с. 3, etc.



    264

    Ad Hear. iii. 24. ecclesia ibi et Spiritus Dei, et ubi Spiritus Dei, illic ecclesia et omnis gratia». Протестанты сказали бы иначе, поставив на первое место Духа: «Ubi Spiritus Dei, ibi ecclesia et omnis gratia» {«Там, где Божий Дух, там церковь и всякая благодать»}.



    265

    Отцов церкви. — Прим. изд.



    266

    Церковных авторов. — Прим. изд.



    267

    Нот. 3 in Josuam, с. 5. «Extra hanc domum, id est extra ecclesiam, nemo salvatur».



    268

    «Christianus non est, qui in Christi ecclesia non est».



    269

    «Habere non potest Deum patrem, qui ecclesiam non habet matrem».



    270

    «Extra ecclesiam nulla salus». В то же время он нигде не говорит, что «extra ecclesiam Romanam nulla salus» {«никто вне Римской церкви не спасется»}.



    271

    Ин. 10:16. Мы могли бы назвать характерной зловещую ошибку латинской Вульгаты, в которой ?????? переводится как ovile {«загон»} (перепутано с ????). В английском Переводе короля Иакова эта печальная ошибка была сохранена («одна овчарня»), но в пересмотренном варианте 1881 г. ее исправили.



    272

    Hatch, l.с, р. 187 sq.



    273

    Concilium впервые в церковном смысле используется Тертуллианом, De Iejun., с. 13, De Pudic., с. 10; ???????, собрание, совещание (Геродот, Фукидид, Платон, Демосфен и др.), впервые обозначает христианские собрания в псевдоапостольских Const. V. 20 и Canons, с. 36 или 38. Оно может относиться к епархиальному, поместному или общему христианскому собранию, проводимому с избирательной, судебной, законодательной или доктринальной целью.



    274

    50 г. по P. X. Деян. 15 и Гал. 2. См. также обещание Господа присутствовать, даже если небольшое количество людей собирается во имя Его, Мф. 18:19,20. См. т. I, §64.



    275

    О провинциальных совещаниях Римской империи см. в Marquardt, Romische Staatsverwaltung, I. 365–377, и Hatch, I.c., p. 164 sqq. Совещаниям предшествовало жертвоприношение, и председательствующий носил имя верховного жреца.



    276

    То есть охватывающий всю территорию древней Римской империи, как orbis terrarum. Абсолютно полных вселенских соборов никогда не было. Даже семь вселенских соборов, проводившихся с 325 по 787 г., были ограничены пределами империи, причем западные епископы на них были представлены в малом количестве. А римо–католические соборы, проводимые после этого (вплоть до I Ватиканского собора 1870 г.), претендуют на имя вселенских, но в них не участвовали православные и евангельские церкви.



    277

    См. Деян. 15:6,7,12,13,23, где «братья» явно упоминаются как принимающие участие в совете, помимо апостолов и старейшин, в том числе участвующие в принятии окончательного решения и составлении пастырского послания. О разных прочтениях см. т. I, конец §64.



    278

    Большая часть народа. — Прим. изд.



    279

    Киприан, Opera, р. 329, ed. Baluz. Однако в актах этого собора (pp. 330–338) только епископы значатся как голосовавшие, из чего некоторые авторы делают вывод, что миряне и даже пресвитеры не имели votum decisivum {права решающего голоса}. Но в решениях некоторых из ранних соборов пресвитеры и диаконы подписывали свои имена под именами епископов; см. Harduin, Coll. Cone. I. 250, 266; Hefele I. 19.



    280

    Отступников. — Прим. изд.



    281

    Исповедников. — Прим. изд.



    282

    ???. xi, xiii, lx vi, lxxi.



    283

    Ер. xxxi.



    284

    Киприан, Ер. liv., на основании ????? ?? ???? ???????? ??? ????, visum est Spiritui Sancto et nobis, Деян. 15:28. См. также, на соборе в Арле, 314 г. по P. X.: Placuit ergo, presente Spiritu Sancto et angelis ejus (Harduin, Coll. Concil. I. 262).



    285

    Epistolae formatae, ???????? ??????????.



    286

    Если переводить дословно, имеющую правильное мнение. — Прим. изд.



    287

    Эту политику ввел Константин I в 326 г. (Cod. Theod. 16, 5, 1). Он определил привилегии и гарантии, которые даровал христианам в 313 г., в своем более позднем законе «Catho–Исае legis observatoribus». Он ратифицировал Никейский символ веры и сослал Ария (325), хотя потом начал колебаться и принял крещение от епископа, наполовину бывшего арианином (337). Его непосредственные последователи тоже колебались. Но, как правило, византийские императоры признавали постановления соборов в плане учения и дисциплины и не одобряли, а позже запрещали деятельность несогласных сект. Государство, конечно, не может помешать частному лицу быть несогласным; оно может только запретить открыто высказывать это несогласие и наказать ослушников. Полнота религиозной свободы возможна, только когда церковь отделена от государства.



    288

    Гефеле, Гаме и Дейл предпочитают эту дату, несмотря на надпись, в которой он отнесен к периоду Никейского собора (324). Основная причина их решения в том, что Осий, епископ Кордовы, не мог присутствовать на соборе в 324 г., когда он был на Востоке, и вообще не мог сделать этого после 307 г., когда стал сопровождать Константина как один из его личных советников.



    289

    «Placuit picturas in ecclesia esse non debere, ne quod colitur et adoratur in parietibus depingatur». «Не должно быть в церкви картин, чтобы то, что чтут [святые] и чему поклоняются [то есть Бог и Христос] не изображалось на стенах».



    290

    Последнее толкование этого канона предлагают De Rossi, Roma sotteranea, tom. I, p. 97, и Hefele, I. 170. Но Дейл (Dale, p. 292 sqq.) полагает, что канон направлен против идолопоклонства христиан.



    291

    Лучшие рассказы об Эльвирском синоде: Ferdinand de Mendoza, De confirmando Concilio Illiberitano ad dementem VIII, 1593 (репринтное издание Mansi, II. 57–397); Fr. Ant. Gonzalez, Collect. Can. Ecclesiae Hispaniae, Madrid 1808, новое издание с испанским переводом, 1849 (репринт в Bruns, Bibl. Eccl. Tom. I, pars II. 1 sqq.); Hefele, Conciliengesch. I. 148–192 (2nd ed., 1873; 122 sqq., l8t ed.); Gams, Kirchengesch, von Spanien (1864), vol. II. 1–136; и Dale, в его монографии Synod of Elvira, London 1882.



    292

    Concilium Arelatense, от Arelate или Arelatum Sextanorum; это был один из важнейших римских городов в юго–восточной Галлии, там одно время жил Константин, а позже — готский король Эврих. Возможно, это был первый центр Галльской епархии, и Арль уступал по значимости только епископствам Лиона и Вьенны. В этом городе состоялось несколько соборов, второй — в 353 г., во время арианских разногласий.



    293

    Не 633, как написано в McClintock & Strong, «Cyclop.».



    294

    См. Eus. Н.Е. ?. 5; Mansi, II. 463–468; Munchen, Das erste Concil von Arles (in «Bonner Zeitschrift fur Philos, und kath. Theol.», no. 9, 26, 27), и Hefele I. 201–219 (2nd ed.).



    295

    Hefele, vol. I. 222 sqq., приводит эти каноны на греческом и немецком языках с пояснениями. Он называет этот собор Synodus plenaria, то есть полным собором церквей Малой Азии и Сирии. См. также Mansi II. 514 sqq. Два арианских синода состоялись в Анкире в 358 и 375 г.



    296

    См. Hefele I. 242–251.



    297

    Гарнак (I.c., с. 266–268) отождествляет Псевдо–Климента с Псевдо–Игнатием и относит его к середине IV века.



    298

    Турриан, Бовий и эксцентричный Уистон считают эти псевдоапостольские постановления подлинным трудом апостолов, содержащим учение Христа, преподанное Им за сорок дней между Воскресением и Вознесением. Но Бароний, Беллармин и Петавий придают им мало значения, а протестантские ученые Дэйе и Блондель критикуют их и опровергают их подлинность и авторитет. Это произведение создавалось постепенно, в нем много повторов, поздних вставок и противоречий, как и анахронизмов. Иаков, который был обезглавлен (44 г. по P. X.), якобы сидит на совете вместе с Павлом (VI. 14), но в другом месте представлен как уже умерший (V. 7). Апостолы осуждают послеапостольские ереси и еретиков (VI. 8) и назначают дни, в которые их следует вспоминать после смерти (VIII. 33). Епископат чрезмерно превозносится. II. де Лагард говорит (Rel juris eccles. ant., Preface, p. IV): «Communis vivorum doctorum fere omnium nunc invaluit opinio eas [constitutiones] saeculo tertio clam succrevisse et quum sex aliquando libris absolutae fuissent, septimo et octavo auctas esse postea».



    299

    Так предполагает Бикелл. Беверидж относит этот сборник к III веку.



    300

    Согласно Дэйе, доктору Фон Дрею и Мейеру.



    301

    Peccata mortalia, или ad mortem, вследствие достаточно произвольного толкования 1 Иоанна 5:16. Тертуллиан приводит семь смертных грехов: Homicidium, idololatria, fraus, negatio, blasphemia, utique et moechia et fornicatio et si qua alia violatio templi Dei. De pudic, c. 19. Эти грехи он объявляет irremissibilia, horum ultra exorator non erit Christus — то есть если они были совершены после крещения; ибо крещение смывает все прежние грехи. Поэтому он советовал откладывать крещение.



    302

    Peccata venalia.



    303

    P?nitentes.



    304

    Can. 4 sqq. См. Hefele, Conciliengesch. (2nd ed.) I. 255 sqq. См также пятый канон Неокесарийского собора и Hefele, р. 246.



    305

    ?????????????, fientes; также назвались ???????????, heimantes.



    306

    ??????????, audientes или auditores. В четырнадцатом каноне Никейского собора (Hefele I. 418) сказано, что «новообращенные, которые согрешили, в течение трех лет должны быть только слушающими, но потом молиться вместе с остальными новообращенными».



    307

    ?????????????, genuflectentes; также ????????????, substrati. Термин ??????????, как обозначающий класс кающихся, встречается только в пятом каноне Неокесарийского собора, который проходил после 314 и до 325 г.



    308

    ????????????, consistentes.



    309

    ???????????, fletus; ????????, auditus; ?????????, prostratio, humiliatio; ????????, consistentia. Предполагают, что последние три класса совпадали с тремя классами новообращенных, но в пользу этого предположения нет веских доказательств. Был только один или, максимум, два типа новообращенных. См. далее, §72.



    310

    ??????????? ??? ??? ?????????, presbyteri poenitentiarii.



    311

    Reconciliatio.



    312

    Декларативное, a тем более явно номинальное и формальное отпущение грехов, похоже, появилось позже.



    313

    Киприан, Epist. LV., с. 15: «Neque enim prejudicamus Domino judicaturo, quominus si p?nitentiam plenam et justam peccatoris invenerit tunc ralum faciat, quod a nobis fuerit hic statutum. Si vero nos aliquis p?nitenti? simulatione deluserit, Deus, cui non deridetur, et qui cor hominis intuetur, de his, quae nos minus perspeximus, judicet et servorum suorum sententiam Dominus emendet». См. похожие места в Epist. LXXV. 4 и De Lapsis, с. 17. Но если церковь может ошибаться, давая отпущение недостойным, что допускает Киприан, то она может заблуждаться и лишая человека отпущения, и отлучая его от церкви.



    314

    См. 1 Кор. 5:1 и далее; 2 Кор. 2:5 и далее.



    315

    См. особенно §183, а также Dollinger, Hippol. и Call., англ. перевод А. Plummer (1876), р. 92 sqq.



    316

    См. Mommsen, Ueber den Chronographen vom Jahr 354 (1850), Lipsius, Chronologie der rom. Bischofe, p. 40 sqq., Dollinger, I.c., p. 332 sqq.; Jacobi, in Herzog, VI. 142 sqq.



    317

    Киприан обвиняет его в ужасных жестокостях, таких как ограбление вдов и сирот, насилие над отцом и женой, даже во время ее беременности, и говорит, что его собирались привлечь к суду за эти и подобные проступки, но тут разразились гонения Деция. Ер. 49.



    318

    В Ер. 52, Ad Antonianum, он пытается оправдать себя в отношении этого изменения взглядов.



    319

    Novatiani, Nouatianenses.



    320

    ???????.



    321

    Евсевий и греки называют его ???????? и путают с Новатом из Карфагена. Дионисий Александрийский, напротив, называет его ???????????.