Загрузка...



  • §59. Места совместного поклонения
  • §60. День Господень
  • §61. Христианская Пасха
  • §62. Споры о Пасхе
  • §63. Пятидесятница
  • §64. Богоявление
  • §65. Порядок публичного богослужения
  • §66. Части богослужения
  • §67. О «тайном учении». Disciplina Arcani
  • §68. Совершение евхаристии
  • §69. Учение о евхаристии
  • I. Евхаристия как таинство
  • 2. Евхаристия как жертвоприношение
  • §70. Совершение крещения
  • §71. Учение о крещении
  • §72. Обучение новообращенных и конфирмация
  • §73. Крещение младенцев
  • §74. Крещение еретиков
  • Глава V. Поклонение христиан

    I. Богатейшие источники — труды Иустина Мученика, Тертуллиана, Киприана, Евсевия и так называемые Constitutionen Apostolicae; также Климент Римский (Ad Cor. 59–61) и «Гомилии», которые неверно ему приписываются (полностью опубликованы в 1875).

    II. См. книги, упоминаемые в т. I., начало главы IX, и соответствующие разделы в археологических трудах: Bingham (Antiquities of the Christian Church, Lond. 1708–22.10 vols.; new ed. Lond. 1852, in 2 vols.), Augusti (12 vols., Leipz. 1817–31, и его Handbuch der Christi. Archaeol. 3 vols. Leipz. 1836), Binterim (католик), Siegel, Smith & Cheetham (Dict, of Chr. Ant., Lond. 1875, 2 vols.) и Garrucci (Storia della arte crist., 1872–80, 6 vols.).


    §59. Места совместного поклонения

    R. Hospinianus: De Templis, etc. Tig. 1603. Opera, Genev. 1681.

    Fabricius: De Templis uett. Christ. Helmst. 1704.

    Muratori (католик): De primis Christianorum Ecclesiis. Arezzo 1770.

    Hubsch: Altchristliche Kirchen. Karlsruh 1860.

    Jos. Mullooly: St. Clement and his Basilica in Rome. Rome, 2nd ed. 1873.

    De Vogue: Architecture civile et relig. du Ie au VIP siecle. Paris 1877, 2 vols.

    Многочисленные труды о церковной архитектуре (Fergusson, Brown, Bunsen, Kugler, Kinkel, Kreuser, Schnaase, Lubke, Voillet–le–Duc, De Vogue, etc.) обычно начинаются с базилик эпохи Константина, которые описаны в т. III, §103.


    Христианское богослужение, как и следовало ожидать исходя из скромного положения церкви в период гонений, было очень простым и сильно отличалось от современного сравнительно помпезного причастия Греческой и Римской церкви; однако оно никоим образом не было пуританским. Мы наблюдаем здесь, как и в организации и учении, постепенное и неуклонное приближение к никейской эпохе, особенно в торжественности обряда крещения и мистическом характере евхаристии.

    Давайте сначала обратим внимание на места публичного поклонения. Примерно до конца II века христиане поклонялись в основном в частных домах или в пустынных местах, на могилах мучеников, в криптах катакомб. Это происходило по причине их бедности, унижения и положения вне закона, их любви к тишине и уединению, а также их отвращения от языческого искусства. Апологеты часто утверждают, что у их братьев нет ни храмов, ни жертвенников (в языческом смысле слова) и что их поклонение имеет духовный характер, не зависящий от места и обряда. Язычники, подобно Цельсу, упрекают их в этом, но Ориген замечательно отвечает на этот упрек: человеческий облик Христа — высочайший из храмов и самый прекрасный образ Бога, а настоящие христиане — живые статуи Святого Духа, с которыми не сравнится никакой Юпитер Фидия. Иустин Мученик сказал римскому префекту: христиане собираются там, где им удобно, потому что их Бог, в отличие от языческих богов, не ограничен каким–то местом, но незримо присутствует везде. Климент Александрийский опровергает как суеверное мнение о том, что религия будто бы связана с каким–то зданием.

    В частных домах для богослужения и вечери любви лучше всего подходил продолговатый зал для трапез, triclinium, который всегда присутствовал в греческом или римском доме, и часто в нем бывала полукруглая ниша, подобная клиросу[322] в церквях более позднего периода. Возвышение[323] использовалось для чтения Писания и проповеди, а простой стол[324] — для святого причастия. Подобная обстановка была и в катакомбах, которые иногда принимали очертания подземной церкви.

    Первые упоминания о специальных домах для поклонения[325] мы встречаем у Тертуллиана, который говорит о хождении в церковь[326], и у его современника Климента Александрийского, сообщающего о двойном значении слова ????????[327]. Около 230 г. Александр Север даровал христианам право соорудить в Риме свое место поклонения в ответ на протест владельцев таверн, в знак того, что поклонение любому Богу лучше владения таверной. Во второй половине III века, когда христиане наслаждались более чем сорока годами покоя (260 — 303), строительство церквей пошло очень активно и количество верующих росло так быстро, что, по словам Евсевия, везде понадобилось расширять места поклонения. Гонения Диоклетиана (в 303 г.) начались с разрушения великолепной церкви в Никомедии, которая, согласно Лактанцию, возвышалась даже над стоящим рядом императорским дворцом[328]. Предполагается, что в Риме уже в начале IV века было более сорока церквей, но об их форме и внутренней планировке у нас нет никаких сведений. При Константине Великом начинается век церковной архитектуры, и первый стиль этой архитектуры — базилика. Сам император подал пример и воздвиг в Иерусалиме, Вифлееме и Константинополе величественные церкви, которые, однако, позже подверглись значительным изменениям. Его современник историк Евсевий первым рассказывает нам о церковном здании, построенном Павлином в Тире между 313 и 322 г. по Р.Х.[329] В нем был большой портик (????????), прямоугольный внутренний двор (?'??????), окруженный рядами колонн, фонтан в центре двора для принятого перед вхождением в церковь омовения рук и ног, внутренние портики, неф, или центральная часть (????????? ?????) с галереями над боковыми крыльями, с кровлей из ливанских кедров, а также священный алтарь (????? ????? ????????????). Кроме того, Евсевий упоминает престолы (??????) для епископов и пресвитеров и скамьи, или сидения. Церковь была окружена залами и стеной, остатки которой сохранились до сих пор. Фрагменты пяти гранитных колонн от этого здания найдены среди руин Тира.

    Описание церкви в «Апостольских постановлениях»[330] предполагает, что священники занимали место в восточном конце церкви (на хорах), а паства — в нефе, но перегородок между этими частями не упоминается. Однако подобная перегородка существовала уже в IV веке, когда мирянам было запрещено входить в пределы алтаря.


    §60. День Господень

    См. список литературы в т. I, §57.


    Празднование дня Господня в память о воскресении Христа, без сомнений, началось в апостольский период[331]. Только апостольский прецедент может объяснить всеобщее соблюдение этого религиозного обряда в церквях II века. Никаких разногласий по этому поводу не было. Наличие обычая подтверждается свидетельствами древнейших авторов послеапостольского периода, такими как Варнава[332], Игнатий[333] и Иустин Мученик[334]. Подтверждает это также Плиний Младший[335]. В «Дидахе» первый день называется «Господним днем Господа»[336].

    Принимая во внимание, что церковь боролась за существование и что большое количество христиан были рабами хозяев–язычников, мы не можем ожидать, что поклонение происходило регулярно и все прекращали работу в воскресенье, пока гражданское правительство в дни Константина не пришло на помощь церкви и не легализовало (отчасти даже насаждая силой) соблюдение дня Господня. Возможно, именно по этой причине Христос и апостолы не призывали категорически к религиозному соблюдению этого дня, — как по сходным причинам в Новом Завете нет и явно выраженного запрета на полигамию и рабовладение, хотя дух его осуждает эти злоупотребления и в конце концов привел к их упразднению. Мы можем пойти еще дальше и сказать, что принудительное соблюдение воскресенья противоречит духу христианской веры, которая взывает к свободной воле человека и пользуется с этой целью только моральными средствами. Христианское правительство может и должно защищать христианскую субботу от осквернения, но что касается ее соблюдения посредством посещения публичного богослужения, то это должно оставаться делом совести отдельного человека. Религия не должна насаждаться силой закона. Она теряет свою ценность, когда перестает быть добровольной.

    Отцы церкви считали христианское воскресенье не продолжением, а заменой иудейской субботы и основывали его не столько на четвертой заповеди и изначальном отдыхе Бога при сотворении мира, к которому эта заповедь относится, сколько на воскресении Христа и апостольской традиции. Существовала тенденция пренебрегать иудейским законом в ревностном стремлении доказать независимое происхождение христианских институтов. Та же самая полемика против иудаизма присутствовала в спорах о Пасхе, вследствие которых христианская Пасха стала сдвигающимся праздником. Однако древняя церковь всегда считала соблюдение воскресенья божественным постановлением, по крайней мере во второстепенном смысле, в отличие от первостепенных божественных постановлений, отраженных в недвусмысленных заповедях Христа, таких как крещение и вечеря Господня. Для регулярного публичного поклонения обязательно нужно было иметь постоянный день для поклонения.

    Игнатий первым противопоставил воскресенье иудейской субботе, как отжившей свой век[337]. Так же поступает и автор так называемого Послания Варнавы[338]. Иустин Мученик, споря с одним иудеем, говорит, что благочестивые люди, жившие до Моисея, были угодны Богу без обрезания и субботы[339] и что христианство требует не какой–то конкретной субботы, а постоянного субботствования[340]. Он объясняет выбор первого дня недели для христианского поклонения той причиной, что в этот день Бог рассеял тьму и хаос, а Иисус воскрес из мертвых и явился собранию Своих учеников, но о четвертой заповеди не упоминает[341]. Он использует термин «субботствовать» (???????????) только по отношению к иудеям, за исключением только что процитированного отрывка, где он имеет в виду духовную сторону иудейского закона.

    Дионисий Коринфский упоминает воскресенье в послании к Римской церкви, 170 г. по Р.Х.: «Сегодня мы отмечали святой день Господа и прочли ваше послание»[342]. Мелитон Сардийский написал трактат о дне Господнем, который был утрачен[343]. Ириней Лионский, около 170 г., свидетельствует о праздновании дня Господня[344], но также считает иудейскую субботу чисто символическим и образным событием, говоря, что «Авраам без обрезания и без соблюдения суббот веровал в Бога», откуда вытекает «символический и временный характер этих постановлений и их неспособность привести к совершенству»[345].

    Тертуллиан в конце II и начале III века рассматривает день Господень как символ отдыха от греха и прообраз окончательного покоя, ждущего верующих, и говорит: «У нас нет ничего общего с субботами, новомесячием или иудейскими праздниками и еще меньше — с праздниками языческими. У нас есть наши торжественные дни, день Господень, например, и Пятидесятница. Как язычники отмечают только свои праздники и не соблюдают наших, так позвольте и нам соблюдать свои и не вмешиваться в принадлежащее им». Он считал, что не подобает в день Господень поститься или стоять на коленях во время его. «В воскресенье мы предаемся радости». Но он считал также, что обязанность христианина — воздерживаться от мирских забот и трудов, чтобы не поддаваться дьяволу[346]. Это первое явное свидетельство о том, что в воскресенье христиане прекращали работу. Обычай по воскресеньям молиться стоя, который Тертуллиан считал необходимым для этого праздничного дня и который был санкционирован вселенским собором, позже был оставлен Западной церковью.

    Александрийские отцы церкви в основном придерживались того же мнения, добавляя к нему некоторые собственные измышления об аллегорическом значении иудейской субботы.

    Итак, мы видим, что в доникейской церкви христианское воскресенье было четко отделено от иудейской субботы и утверждено на независимом христианском основании. Церковь недостаточно полно учитывала обязательность четвертой заповеди о еженедельном дне отдыха, как основанной на физических и моральных потребностях человека. Она была независима от церемониальных действий, которые считались предназначенными только для иудеев и упраздненными Евангелием. С другой стороны, церковь не допускала мирских занятий в этот день. В вопросе о посещении театра и других развлечениях она занимала решительно пуританскую и аскетическую позицию и осуждала их как в любой день не соответствующие положению воина креста. Она считала воскресенье священным днем, как день Господа, как еженедельное воспоминание о Его воскресении и наделении Духом в Пятидесятницу, следовательно, как день святой радости и благодарения, который надо начинать еще до восхода солнца — чтить молитвой, восхвалением и причащением к воскресшему Господу и Спасителю.

    Законодательное признание воскресенья началось при Константине и принадлежит к следующему периоду.

    Обращенные в христианство иудеи постепенно перестали соблюдать субботу. Однако Восточная церковь до сих пор отмечает седьмой день недели (за исключением пасхальной субботы) отсутствием поста и молитвой стоя, в то время как Латинская церковь, в противопоставление иудаизму, сделала субботу днем поста. Споры об этом начались еще в конце II века.

    Среда[347] и особенно пятница[348] посвящались еженедельному воспоминанию о страданиях и смерти Господа и соблюдались как дни епитимьи, или бдения[349], и облегченного поста (продолжавшегося до трех часов дня)[350].


    §61. Христианская Пасха

    R. Hospinianus: Festa Christ., h. e. de origine, progressu, ceremoniis et ritibus festorum dierum Christ. Tig. 1593, и многие другие издания.

    A. G. Pillwitz: Gesch. der heil. Zeiten in der abendland. Kirche. Dresden 1842.

    M. A. Nickel (католик): Die heil. Zeiten u. Feste nach ihrrer Gesch. u. Feier in der kath. Kirche. Mainz 1825–1838. 6 vols.

    F. Piper: Gesch. des Osterfestes. Berl. 1845.

    Lisco: Das christl. Kirchenjahr. Berlin 1840, 4th ed. 1850.

    Strauss (придворный капеллан короля Пруссии, умер в 1863 г.): Das evangel. Kirchenjahr. Berlin 1850.

    Bobertag: Das evangel. Kirchenjahr. Breslau 1857.

    H. Alt: Der Chrisiliche Cultus, IInd part: Das Kirchenjahr, 2nd ed. Berlin 1860.

    L. Hensley: Art. Easter in Smith and Cheetham (1875), I. 586–595.

    F. X. Kraus (католик): Art. Feste in «R. Encykl. der Christi. Alterthumer», vol. I. (1881), pp. 486–502, и приведенная там литература. Статья написана несколькими авторами, раздел о Пасхе и Пятидесятнице — доктором Функом из Тюбингена.


    Первыми праздниками этого периода были Пасха, Пятидесятница и Богоявление (Епифания). Они образуют начатки церковного календаря и держатся в рамках новозаветных фактов.

    В строгом смысле слова доникейская церковь отмечала ежегодно два праздника, Пасху — в воспоминание о страданиях Христа, и Пятидесятницу — в воспоминание о воскресении и вознесении Христа, начиная с Пасхи и заканчивая собственно Пятидесятницей. Но Пятидесятница и Пасха были связаны между собой как один длинный праздник, начинавшийся с глубокой печали и заканчивавшийся величайшей радостью, следовательно, термин pascha (в греческом и латинском) часто использовался в более широком смысле по отношению ко всему пасхальному периоду, как произошло с французским paque или paques и итальянским pasqua. Иудейская пасха тоже продолжалась целую неделю, а после нее начиналась пятидесятница, или праздник седмиц. Смерть Христа принесла плод в Его воскресении, без которого не обладала бы искупительной силой. Воспоминания о смерти Христа назывались pascha staurosimon (Пасхой страдания), или собственно Пасхой[351]. Праздник в честь воскресения назывался pascha anastasiтоп (Пасха воскресения)[352]. Первое соответствует мрачной пятнице, второе — радостному воскресенью, священным дням недели воспоминаний об этих великих событиях.

    Христианская Пасха естественным образом выросла из иудейской пасхи, как день Господень — из субботы; пасхальный агнец стал считаться пророческим символом Христа, Агнца Божьего, закланного за наши грехи (1 Кор. 5:7,8), а избавление из египетского рабства — символом искупления от греха. Это, без сомнений, древнейший и самый главный ежегодный праздник церкви, его празднование можно проследить вплоть до I века или по меньшей мере до середины II, когда он соблюдался повсеместно, хоть и в разные дни и с разной продолжительностью поста. Он основан на представлении о распятии и воскресении Христа как центральном событии веры. Обращенные в христианство иудеи вполне могли с самого начала продолжать отмечать положенную по закону пасху, но в свете ее исполнения через жертву Христа акценты праздника смещались в сторону распятия. Обращенные в христианство язычники, для которых иудейская пасха не имела значения, кроме как в свете распятия, должно быть, в основном вспоминали о воскресении Господа каждую неделю, по воскресеньям. Пасха в исходном христианском смысле сформировалась как начало христианского года, подобно тому как месяц нисан, месяц весеннего равноденствия (приходится на наш март или апрель), был началом священного года иудеев. Между воспоминаниями о смерти и воскресении Христа лежат «великая суббота»[353], в которую в Греческой церкви постились в качестве исключения, и «пасхальная всенощная служба»[354], которые соблюдались с особым рвением всей общиной до рассвета, и рвение это только усиливалось от всеобщей веры в то, что именно в эту ночь Господь вернется в славе. Праздник воскресения, завершившего дело искупления, постепенно стал самой важной частью христианской Пасхи, да и собственно Пасхой. Но и распятие продолжали вспоминать в так называемую «страстную пятницу»[355].

    Пасхальному празднику предшествовал период покаяния и поста, кульминацией которого была «страстная неделя»[356]. Продолжительность этого поста была разной в разных странах, от одного дня или сорока часов до шести недель[357]; но после V века под влиянием Рима повсеместно закрепился пост в сорок дней[358], так как сорок дней Христос постился в пустыне и в Ветхом Завете есть символические предсказания данного события (пост Моисея и Илии)[359].


    §62. Споры о Пасхе

    I. Источники по пасхальным спорам:

    Фрагменты из трудов Мелитона, Аполлинария, Поликрата, Климента Александрийского, Иринея и Ипполита, приведенные у Евсевия, Н.Е. IV. 3, 26; V. 23–25; VI. 13; Chronicon pasch. I. 12 sqq., фрагмент из Philosophumena Ипполита, Lib. VIII. cap. 18 (p. 435, ed. Duncker & Schneidewin, 1859), фрагмент из Евсевия в Angelo Mai, Nova P. P. Bibl. T. IV. 209–216, и «Ересей» Епифания, Haer. LXX. 1–3; LXX. 9.

    II. Недавние труды, в первую очередь связанные со спорами по поводу Иоанна:

    Weitzel: Die Christi. Passafeier der drei ersten Jahrh. Pforzheim 1848 (и в «Studien und Kritiken», 1848, no. 4, против Баура).

    Baur: Dan Christenthum der 3 erslen Jahrh. (1853). Tub. 3rd ed. 1863, pp. 156–169. См. также несколько очерков против Штейца.

    Hilgenfeld: Der Paschastreit und das Evang. Johannis (in «Theol. Jahrbucher» 1849); Noch ein Wort uber den Passahstreit (ibid. 1858); и Der Paschastreit der alten Kirche nach seiner Bedeutung fur die Kirchmgesch. und fur die Evangelienforschung urkundlich dargestellt. Halle 1860 (410 pages).

    Steits: Несколько очерков на тему, в основном возражения Бауру, в «Studien u. Kritiken» 1856,1857, 1859; в «Theol. Jahrbucher» 1857, и art. Passah in «Herzog's Encycl.» vol. XII. (1859), p. 149 sqq., в новом издании пересмотрена Wagenmann, XI. 270 sqq.

    William Milligan: The Easter Controversies of the second century in their relation to the Gospel of St. John, in the «Contemporary Review», Sept. 1867 (p. 101–118).

    Emil Schurer: De Controversiis paschalibus sec. post Chr. saec. exortis, Lips. 1869. Его же: Die Paschastreitigkeiten des 2ten Jahrh., in Kahnis' «Zeitschrift fur hist. Theol.» 1870, pp. 182–284. Очень полное и удачное изложение.

    С. Jos. von Hefele (католик): Conciliengeschichte, I. 86–101 (second ed. Freib. 1873; с несколькими важными изменениями).

    Аббат Duchesne: La question de la Paque, in «Revue des questions historiques», July 1880.

    Renan: L'eglise chret. 445–451; M. Aurele, 194–206 (la question de la Paque).


    Что касается времени празднования христианской Пасхи и связанного с нею поста, то здесь в древней церкви возникли разные обычаи, что вызвало яростные споры — почти такие же яростные, какие возникают в современных школах богословия по поводу первенства Рима и подлинности Евангелия от Иоанна[360].

    Споры о Пасхе в доникейскую эпоху — очень сложная страница истории древней церкви, еще недостаточно проясненная. Споры эти касались исключительно обряда и дисциплины, не затрагивая учения, однако они угрожали церкви расколом. Обе стороны слишком большое внимание уделяли внешнему единообразию. Косвенным образом этот спор касался вопроса независимости христианства от иудаизма[361].

    Давайте сначала посмотрим, какая существовала разница в соблюдении Пасхи, то есть в чем состоит суть разногласий.

    Христиане Малой Азии, следуя иудейской хронологии и опираясь на авторитет апостолов Иоанна и Филиппа, праздновали христианскую Пасху постоянно четырнадцатого нисана (которое могло прийтись на любой из дней недели) с торжественным постом. Завершение поста тоже было фиксированным, и вечером этого дня они пировали не иудейским пасхальным агнцем, как иногда предполагалось[362], но вечерей Господней и пиром любви, поскольку христианская Пасха и праздник искупления завершался смертью Христа[363]. Причастие вечером четырнадцатого (или, если считать по иудейскому обычаю, что день начинается на закате, то в начале пятнадцатого) нисана было воспоминанием о последней пасхальной вечере Христа. Этот праздник не противоречил представлению о Христе, закланном в качестве истинного пасхального Агнца. Ибо мы встречаем у отцов церкви и это мнение, и то, что Христос ел принятую по закону иудейскую пасху со Своими учениками, и было это четырнадцатого нисана[364]. Азийские христиане, соблюдавшие Пасху четырнадцатого числа, получили название квадродециманое?[365]. Ипполит Римский говорит о них с презрением как о секте несогласных и невежественных людей, утверждающих, что «пасху следует отмечать в четырнадцатый день первого месяца, согласно закону, на какой бы день недели он ни приходился»[366]. Однако обычай квадродециманов, вероятно, был древнейшим и соответствовал синоптическому повествованию о последней Пасхе Господа, которую призван был увековечить[367].

    Римская церковь, также ссылаясь на древний обычай, напротив, отмечала смерть Иисуса всегда в пятницу — день недели, на который она действительно приходилась, — а воскресение — всегда в воскресенье, после мартовского полнолуния, и пасхальный пост продолжался до этого последнего дня; считалось, что не подобает заканчивать пост раньше и проводить причастие до праздника воскресения. Почти все остальные церкви согласились с римской в данной ситуации, и уделяли основное внимание факту воскресения в воскресенье. Согласно этой римской практике, торжественный пост и воспоминания о страстях Господа продолжались целую неделю, в то время как в Азии пост завершался 14 нисана, иногда за несколько дней до воскресенья.

    В результате миру являлась картина, подрывающая католическое чувство обрядовой уместности и единообразия: часть христиан постилась и оплакивала смерть нашего Спасителя, а другая — радовалась славе Его воскресения. Поэтому не следует удивляться тому, что возникли разногласия и делались искренние попытки привести спорящие группировки христиан к согласию в отношении публичного воспоминания основополагающих фактов христианского спасения и самого священного периода церковного года.

    Суть пасхальных споров заключалась в следующем: что следует принять за центр всего праздника — иудейскую пасху (будь то пятница или нет) или христианское воскресенье? Так как в Азии нес служение Иоанн, тамошняя церковь опиралась на исторический прецедент и обладала преимуществом в том, что ее Пасха не смещалась; церковь эта не была иудействующей ни в чем, кроме соблюдения Пасхи в конкретный день еврейского месяца. Римский же обычай был основан на принципе свободы и в меру допущенных изменений, а также на независимости христианской системы праздников. В догматическом плане разница заключалась в том, что в первом случае акцентировалась смерть Господа, а во втором — Его воскресение. Но в основном интерес ранней церкви к этой проблеме был не астрономическим и не догматическим, а обрядовым. Главной задачей было обеспечение единообразия празднования, утверждение оригинальности христианского цикла праздников и независимость его от иудаизма; по обоим этим причинам римский обычай в конечном итоге восторжествовал над восточным. Поэтому Пасха стала сдвигаемым праздником, дата которого колеблется в промежутке от конца марта до конца апреля. *

    История спора делится на три этапа.

    1. Обсуждение различия началось с визита Поликарпа, епископа Смирны, к Аниките, епископу Римскому, между 150 и 155 г. по Р.Х.[368] Проблема не была улажена; однако два епископа расстались мирно, после того как Аникита пригласил своего почтенного гостя поучаствовать в святом причастии в своей церкви. У нас есть краткий, но интересный рассказ Иринея, ученика Поликарпа, об этом диспуте[369]:


    Когда блаженный Поликарп был в Риме во дни Аникиты и у них возникла небольшая разница во мнениях, также и по другим вопросам[370], они потом пришли к мирному согласию насчет этого вопроса [соблюдения Пасхи], так как не любили спорить. Ибо ни Аникита не мог убедить Поликарпа не соблюдать[371], потому что он [Поликарп] всегда соблюдал с Иоанном, учеником Господа нашего, и другими апостолами, с которыми он общался; ни Поликарп не мог убедить Аникиту соблюдать (??????), ибо он говорил, что должен сохранять обычай пресвитеров (=епископов), бывших до него. Так порешив, они приняли вместе причастие; и в церкви Аникита доверил Поликарпу, без сомнения, из уважения, проведение евхаристии (??? ???????????), и они расстались друг с другом мирно, вся церковь была в мире, и те, кто соблюдал, и те, кто не соблюдал [14 нисана], сохраняли мир.


    Это послание доказывает, что христиане в дни Поликарпа умели хранить единство в Духе, несмотря на отсутствие единообразия в обрядах и церемониях. «Сама разница в нашем посте, — говорит Ириней в том же послании, — подтверждает единодушие нашей веры».

    2. Через несколько лет, около 170 г. по Р.Х., в Лаодикии вспыхнул спор, не распространившийся за пределы Азии. Это были разногласия либо среди самих квадродециманов, либо, скорее, между ними и сторонниками западного обычая. Рассказы об этом промежуточном разногласии неполны и туманны. Евсевий мельком упоминает, что в то время Мелитон Сардийский написал два труда о Пасхе[372]. Но они утеряны, как и труд Климента Александрийского на ту же тему[373]. Наш основной источник информации — два фрагмента из произведений Клавдия Аполлинария[374], епископа Иераполя, во Фригии, посвященные этой теме и сохранившиеся в Chronicon Paschale[375]. Они таковы:


    Сегодня есть люди, которые из невежества любят начинать споры о таких вещах, впадая тем самым в простительный грех; ибо невежество не столько заслуживает порицания, сколько требует наставления. Они говорят, что четырнадцатого числа [нисана] Господь ел пасхального агнца (?? ???????? ?????) со Своими учениками, но что Сам Он пострадал в великий день опресноков[376] [то есть пятнадцатого нисана]; и они истолковывают Матфея в соответствии со своими взглядами, откуда следует, что их взгляды не соответствуют закону[377] и что в евангелиях, по их мнению, есть противоречия[378].

    Четырнадцатое — истинная Пасха Господня, великая жертва, Сын Божий[379] на месте агнца… вознесенный на рога единорога… и погребенный в день Пасхи, и камень был положен на Его могиле.


    Здесь Аполинарий явно протестует против практики квадродециманов, но объясняет ее невежеством, а не богохульственной ересью. Он возражает против нее как против хронологической и экзегетической ошибки и, по–видимому, считает великим днем смерти Христа как истинного Агнца Божьего четырнадцатое, а не пятнадцатое на основании ложного предположения, что эта истина основана на хронологическом совпадении распятия и иудейской Пасхи. Но возникает вопрос: протестует он, находясь на западной, римской позиции, у которой было много сторонников на Востоке[380], или как квадродециманин?[381] Сторонники последней точки зрения оказываются вынужденными различать две партии квадродециманов: ортодоксальных, или католических квадродециманов, которые просто отмечали 14 нисана, постясь и вечером причащаясь, и менее значительное количество квадродециманов–еретиков, или раскольников, которые переняли иудейскую практику принимать пасхального агнца в день воспоминания о последней Пасхе Спасителя. Но у нас нет свидетельств о существовании такого раскола в процитированном выше или других отрывках. Католический епископ с большей строгостью отнесся бы к такой весьма иудействующей группировке. Даже иудеи не могли больше есть пасхального агнца после разрушения храма, в котором он должен быть заклан. Упоминания о такой группировке отсутствуют у Иринея, Ипполита[382] и Евсевия, говорящих только об одной разновидности квадродециманов[383].

    Отсюда мы можем сделать вывод, что Аполинарий протестует против квадродециманской практики в целом, хотя делает это очень мягко и милосердно. Лаодикийский спор был этапом того же самого спора, который в христианской благости разрешили Поликарп и Аникита и который по прошествии недолгого времени снова поднимут Поликрат и Виктор, уже в духе иерархического и нетерпимого принуждения.

    3. Гораздо более важным и ожесточенным был третий этап спора, между 190 и 194 г., распространившийся на всю церковь и ставший причиной многих синодов и синодальных посланий[384]. Римский епископ Виктор, сильно отличавшийся по характеру от своего предшественника Аникиты, тоном приказа потребовал от азийских христиан оставить их квадродециманскую практику. Против этого приказа прилюдно и открыто протестовал Поликрат, епископ Ефесский, от имени собранного им синода отстаивая азийские обычаи и опираясь на впечатляющее количество авторитетов. Евсевий приводит его послание, весьма характерное.


    Мы, — писал ефесский епископ римскому папе и его церкви, — соблюдаем истинный день; ничего не добавляем и не убавляем. Ибо в Азии почили великие светила[385], которые снова взойдут в день явления Господа, когда Он придет в славе небесной и воскресит всех святых: Филипп, один из двенадцати апостолов, почивший в Иераполе, и его две дочери, оставшиеся девами до старости; еще одна его дочь, также жившая под влиянием Святого Духа, теперь также почила в Ефесе; более того, Иоанн, возлегавший на груди Господа нашего[386] и бывший также священником, носивший нагрудник священника[387], мученик и учитель, похороненный в Ефесе. Также Поликарп Смирнский, епископ и мученик, и Фрасея, епископ и мученик из Евмении, покоящийся в Смирне. Стоит ли упоминать мне Сагариса, епископа и мученика, который покоится в Лаодикии? Кроме того, блаженный Папирий и Мелитон, евнух [девственник], живший под влиянием Святого Духа, который теперь покоится в Сардисе, ожидая небесного епископства, в которое он воскреснет из мертвых. Все они соблюдали четырнадцатый день пасхи согласно Евангелию, ни в чем не отклоняясь, но следуя правилу веры.

    Более того, я, Поликрат, меньший из вас, держусь традиции моих родичей, последователем которых являюсь. Ибо семь моих родственников были епископами, я же восьмой; и мои родственники всегда соблюдали день, когда народ иудейский выбросил закваску. Я, братья, уже шестьдесят пять лет в Господе, общался с братьями по всему миру, изучал все Священное Писание, и меня не пугают те вещи, которыми мне угрожают, меня ими не устрашить. Ибо те, кто больше меня, говорили: "Надо служить Богу, а не человеку"… Я мог бы также упомянуть присутствующих епископов, которых вы попросили меня созвать и которых я созвал; я мог бы привести их имена в большом количестве, но те, кто видит мое слабое тело, согласились с моим посланием, прекрасно зная, что мои седые волосы достойны уважения и я всегда поверял свою жизнь Господом Иисусом[388].


    Виктор не обратил внимания на это возражение, осудил азийцев как еретиков и угрожал им отлучением[389].

    Но многие восточные епископы, даже Ириней от имени галльских христиан, хоть он и соглашался с Виктором в споре, откровенно упрекали папу за подобное высокомерие и напоминали ему о более христианском и братском поведении его предшественников — Аникиты, Пия, Гигина, Телесфора и Ксиста, посылавших евхаристию своим несогласным братьям. Особенно Ириней указывает на братское поведение Аникиты по отношению к Поликарпу. Ириней в данной ситуации выступил, по словам Евсевия, как истинный миротворец, и, по–видимому, его решительный протест предотвратил раскол.

    У нас есть еще одно высказывание Иринея по поводу данного спора[390]: «Апостолы велели, чтобы мы "не осуждали за пищу, или питие, или за какой–нибудь праздник, или новомесячие, или субботу" (Кол. 2:16). Откуда тогда эти войны? Откуда эти расколы? Мы соблюдаем праздники, но под действием закваски коварства разрываем Божью церковь на части и соблюдаем внешнее, отвергая лучшее, веру и милосердие. О том, что такие праздники и посты не угодны Господу, мы слышали от пророков». Воистину евангельское отношение человека, который вторит учению святого Иоанна и его последним словам: «Дети мои! станем любить».

    4. В течение III века римская практика укоренилась повсюду на Востоке и, предвосхищая конечный результат, Никейский собор 325 г. утвердил ее как закон для всей церкви. Собор постановил, что христианам не подобает следовать обычаю неверующих, враждебных иудеев, и велел всегда праздновать Пасху в первое воскресенье после первого полнолуния, следующего за весенним равноденствием (21 марта), и всегда после иудейской пасхи[391]. Если полнолуние приходится на воскресенье, то Пасха отмечается в следующее воскресенье. Согласно этому постановлению, Пасха могла отмечаться в промежуток с 22 марта по 25 апреля.

    После этого квадродециманы стали повсюду считаться еретиками и наказывались как таковые. Антиохийский синод 341 г. отлучил их от церкви. Монтанистов и новациан также обвиняли в квадродециманстве. Последние следы этого обычая исчезают в VI веке.

    Но желанное единообразие в соблюдении Пасхи по–прежнему не было достигнуто из–за разницы в определении пасхального воскресенья по фазам луны и весеннему равноденствию, которое у александрийцев приходилось на 21 марта, а у римлян — на 18 марта; так, например, в 387 г. римляне праздновали Пасху 1 марта, а александрийцы — только 25 апреля. Кроме того, на Западе сам способ подсчета был изменен и вызвал возобновление пасхальных споров в VI и VII веках. Христиане древней британской, ирландской и шотландской церкви, а также ирландские миссионеры на континенте придерживались старого цикла в восемьдесят четыре года, в отличие от более позднего, дионисийского или римского цикла в девяносто пять лет, поэтому были заклеймлены своими англо–саксонскими и римскими оппонентами как «квадродециманы», хотя и несправедливо, ибо они всегда отмечали Пасху в воскресенье между 14 и 20 числом месяца (римляне — между 15 и 21). В конце концов римская практика восторжествовала, но затем, при Григории XIII (1583 г.), Рим снова изменил календарь. И Восточные церкви по сей день придерживаются Юлианского календаря, отвергая Григорианский, а потому восточные праздники Пасхи не всегда совпадают с западными.

    Всех этих бессмысленных споров обрядового характера можно было бы избежать, если бы Пасха, с некоторыми изменениями древней азийской практики относительно времени завершения поста, была, как и Рождество, сделана фиксированным праздником, — по крайней мере, с закреплением недели, если не самого дня ее празднования.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    Связь этого спора с проблемой авторства Евангелия от Иоанна была сильно преувеличена критиками тюбингенской школы. Доктор Баур, Швеглер, Гильгенфельд, Штраус (Leben Jesu, new ed. 1864, p. 76 sq.), Шенкель, Шольтен, Сэмюэль Дэвидсон, Ренан (Marc–Aurele, р. 196) пользуются им как веским аргументом против авторства Иоанна. Их доводы выглядят так: «Азийская практика была основана на вере в то, что Иисус ел иудейскую пасху со Своими учениками вечером 14 нисана и умер 15; эта вера несовместима с данными четвертого Евангелия, в котором смерть Иисуса, истинного Пасхального Агнца, датирована 14 нисана, сразу перед принятым у иудеев пасхальным ужином; следовательно, четвертое Евангелие не могло существовать, когда в 160 г. по Р.Х. впервые разразились пасхальные споры, или, во всяком случае, оно не могло быть трудом Иоанна, на авторитете которого азийские христиане так уверенно основывают свои пасхальные обычаи».

    Но существование ранних свидетельств в пользу подлинности Евангелия от Иоанна, относящихся к первой четверти II века, показывает неверность этой предпосылки, так что и вывод оказывается неверным. При более внимательном изучении соответствующих отрывков из Иоанна оказывается, что он не противоречит синоптическим повествованиям, датирующим последнюю вечерю 14, а распятие — 15 нисана. (См. об этой хронологической проблеме в т. 1, § 16, а также в упоминаемых там авторитетных источниках, особенно у Джона Лайтфута, Вислера, Робинсона, Ланге, Кирхнера и Мак–Клеллана).

    Витцель, Стейтц и Вагенман возражают против вывода тюбингенской школы, отвергая ее основную предпосылку, и заявляют: азийский обычай (в соответствии с мнением тюбингенской школы и их собственным толкованием хронологии Иоанна) предполагает, что Христос, как истинный пасхальный агнец, умер 14, а не 15 нисана. Здесь мы возражаем следующим образом: 1) Это противоречит отрывку из Аполинария в «Пасхальной хронике», цитируемому на стр. 154. 2) Между идеей, что Христос умер как истинный пасхальный Агнец, и синоптической хронологией нет противоречия; первому учит Павел (1 Кор. 5:7), которого цитировали в подтверждение правильности римской практики, и об обоих моментах говорили отцы церкви; здесь важно не временное совпадение, а факт. 3) Очень маловероятно, чтобы в изначальной традиции были какие–то разногласия насчет времени смерти Христа, и гораздо проще согласовать хронологию Иоанна с синоптической, чем наоборот.

    Мне представляется, что азийский обычай празднования 14 нисана был связан с воспоминанием о последней пасхе Господа, что предполагало обязательно и воспоминание о Его смерти, подобно каждому проведению вечери Господней. В любом случае, эти древние пасхальные споры вообще не связаны с хронологической проблемой или настоящей датой смерти Христа; речь в них идет о том, в какой день недели и каким образом ее ежегодно вспоминать. Вопрос ставился так: отмечать Пасху 14 нисана или в воскресенье, в праздник воскресения, вне зависимости от иудейской хронологии.


    §63. Пятидесятница

    За Пасхой следовал праздник Пятидесятницы[392]. Основанием для этого праздника был иудейский праздник жатвы. Пятидесятницу христиане отмечали повсюду уже во II веке в память о явлениях и вознесении воскресшего Господа на небеса, — отсюда его радостный характер. Все пятьдесят дней — Quinquagesiта — праздновались как одно большое воскресенье с ежедневным причастием, молитвой стоя и отсутствием постов. Тертуллиан говорит, что все языческие праздники вместе не стоят одной христианской Пятидесятницы[393]. В этот период на публичных богослужениях читали Деяния апостолов (в Греческой церкви так делают до сих пор).

    Впоследствии праздник был ограничен сороковым днем, в который отмечали Вознесение, и пятидесятым, то есть собственно Пятидесятницей, когда вспоминали излияние Святого Духа и рождение Христианской Церкви. Пятидесятница в таком узком смысле слова завершала цикл празднеств Господа нашего (semestre Domini), среди которых она занимала третье место (после Пасхи и Рождества)[394]. Это время, особенно канун праздника, считалось также очень благоприятным для крещения.


    §64. Богоявление

    Богоявление (Епифания) — праздник более позднего происхождения[395]. Он появился на Востоке и распространился на Западе, но здесь, даже в IV веке, против него выступали такие группировки, как донатисты, осуждая его как восточное нововведение. В целом праздник был посвящен явлению Христа во плоти, особенно проявлению Его мессианства в момент крещения в Иордане, воспоминание одновременно о Его рождении и крещении. Обычно его отмечали 6 января. Когда Восток перенял у Запада праздник Рождества, праздник Богоявления был сведен к празднованию крещения Христа и стал одним из трех знаменательных поводов для совершения крещения[396].

    На Западе Богоявление позже превратилось в праздник, одновременно посвященный нескольким событиям жизни Иисуса: поклонению волхвов, первому чуду в Кане, иногда — насыщению пяти тысяч. В особенности он стал «праздником трех царей» — то есть мудрецов с Востока, и приобрел особую связь с миссионерством для язычников. Легенда о трех царях (Каспаре, Мельхиоре и Валтасаре) постепенно выросла из воспоминания о дарах (золоте, ладане и смирне), которые волхвы принесли новорожденному Царю иудеев[397].

    Явных упоминаний о праздновании Рождества мы не встречаем до IV века — отчасти потому, что его место в какой–то степени занимал праздник Богоявления, а отчасти потому, что рождение Христа, дата которого, в любом случае, была неизвестна, для христиан представлялось менее важным событием, чем Его смерть и воскресение. Праздник Рождества был западного (римского) происхождения, а на Восток он распространился во второй половине IV века, потому что Златоуст в своей гомилии, которую он, вероятно, произнес 25 декабря 386 г., говорит об отдельном праздновании Рождения Христа как о недавно появившемся в Антиохии.


    §65. Порядок публичного богослужения

    Древнейшее описание христианского богослужения дает нам язычник Плиний Младший в 109 г. по Р.Х. в своем широко известном послании к Траяну, являющемся следствием его судебных расследований в Вифинии[398]. Согласно ему, христиане собирались в назначенный день (воскресенье) на восходе солнца, с чувством воспевали песню Христу как Богу[399], а потом давали клятву (sacramentum) не делать зла, не воровать, не грабить, не прелюбодействовать, не нарушать слова, не жертвовать доверенного им имущества. Потом (вечером) они собирались снова, чтобы есть обычную и невинную пищу (агапе).

    Таким образом, из этого рассказа римского должностного лица мы узнаем о первоначальном праздновании воскресенья, о пире любви, отдельном от утреннего богослужения (с причастием) и о поклонении Христу как Богу с пением.

    Иустин Мученик в завершении своей более объемной «Апологии»[400] уже подробнее описывает публичное поклонение христиан, как оно проводилось около 140 г. После исчерпывающего рассказа о крещении и вечере Господней, о которых мы еще будем говорить, он пишет далее:


    «В воскресенье[401] проводится собрание всех, кто живет в городах и селах, и читается раздел из Воспоминаний апостолов (евангелий) и Писаний пророков (Ветхий Завет), насколько позволяет время[402]. Когда чтец заканчивает чтение, предстоятельствующий[403] произносит речь с увещеванием[404] подражать этим благородным делам. Потом мы все встаем в общей молитве[405]. По завершении молитвы, которую мы описывали ранее[406], приносят хлеб и разбавленное вино. Председательствующий произносит молитву и благодарит за них в соответствии с данной ему властью[407], и собрание отвечает ему "Аминь". Потом освященные части раздаются всем и принимаются, а диаконы разносят их по домам отсутствующих. Затем богатые и желающие делают пожертвования по своей доброй воле, и этот сбор вручается предстоятельствующему, который распределяет средства сиротам и вдовам, бедным и нуждающимся, заключенным и странникам и заботится обо всех, кому это требуется. Мы собираемся вместе в воскресенье, потому что это первый день, в который Бог сотворил мир и свет, и потому что Иисус Христос, наш Спаситель, в этот же день воскрес из мертвых и явился Своим ученикам».


    Здесь чтение Писания, проповедь (как входящая в задачи епископа), молитва и причастие явно представлены как регулярные составляющие воскресного поклонения; все это, без сомнений, восходит еще к апостольскому периоду. Песни здесь конкретно не упоминаются, но о них говорится в других местах[408]. Причастие еще не отделено от остальных частей поклонения, но это произошло к концу II века.

    Те же самые части поклонения в разных местах упоминает Тертуллиан[409].

    Восьмая книга «Апостольских постановлений» содержит уже разработанный текст богослужения с разнообразными литургическими молитвами[410].


    §66. Части богослужения

    1. Чтение уроков Писания из Ветхого Завета с практическим применением и увещеванием пришло в христианскую церковь из иудейской синагоги. Чтения из Нового Завета стали активно проводиться, когда Евангелия и Послания заняли свое место среди устных наставлений апостольского века. О чтении евангелий явно упоминает Иустин Мученик, а в «Апостольских постановлениях» к ним добавляются послания и книга Деяний[411]. В период Пятидесятницы основу обучения составляли Деяния апостолов, но единообразной системы выбора текстов в доникейскую эпоху не существовало. Помимо канонического Писания, в некоторых общинах читались также послеапостольские произведения, такие как послание Климента Римского, послание Варнавы и «Пастырь Ермы»; они включены в важные рукописи Нового Завета[412]. В годовщину кончины мучеников читали также Деяния мучеников.

    2. Проповедь[413] представляла собой разъяснение Писания и призыв к покаянию и святой жизни; в Греческой церкви она постепенно приобрела художественный, риторический характер. Сначала проповедовать мог любой член церкви, обладающий даром выступления на публике, но постепенно проповедь превратилась в исключительную привилегию клира, особенно епископа. Оригена звали проповедовать до его рукоположения, но это и тогда было скорее исключением. Древнейшая из известных нам гомилий, полный текст которой обнаружен недавно (1875), принадлежит неизвестному греческому или римскому автору середины II века и написана, вероятно, до 140 г. по Р.Х. (раньше она приписывалась Клименту Римскому). Автор обращается к слушателям как к «братьям» и «сестрам» и читает по рукописи[414]. Эта гомилия не имеет литературной ценности, она свидетельствует о путанице мыслей и невысоких интеллектуальных способностях автора, но проникнута моральной искренностью и радостной верой. Она завершается славословием: «Единственному незримому Богу, Отцу истины, пославшему нам Спасителя и Князя бессмертия, через Которого Он явил нам истину и небесную жизнь, да будет Ему слава вовеки. Аминь»[415].

    3. Молитва. Эта важная часть поклонения тоже пришла в христианское богослужение от иудеев. Древнейшие молитвы послеапостольского периода — это евхаристические благодарения «Дидахе» и ходатайство в завершении Послания Климента к коринфянам, которое, по–видимому, использовалось в Римской церкви[416]. Это длинная и тщательно составленная молитва с большим количеством вставок из Ветхого Завета. Она начинается с выразительного обращения к Богу в антитетических выражениях, содержит ходатайство о скорбящих, нуждающихся, странниках и заключенных, просьбы об обращении язычников, исповедь грехов и молитву о прощении (но без формулы отпущения), завершается же она молитвой о единстве и славословием. Очень трогательна молитва о правителях, враждебных по отношению к христианам, о том, чтобы Бог даровал им здоровье, мир, согласие и благополучие. Этот документ поразительно напоминает отрывки из древних литургий, которые начали появляться в IV веке, но содержит имена Климента, Иакова и Марка и, вероятно, включает в себя некоторые древние формулировки[417].

    Последняя книга «Апостольских постановлений» содержит литургию Псевдо–Климента или созданную позже, с отдельными молитвами о верующих, новообращенных, одержимых, кающихся и даже мертвых, и полную евхаристическую службу[418].

    Обычно во время молитвы стояли с протянутыми руками, на восточный манер.

    4. Пение. Церковь унаследовала Псалтирь от синагоги и во все века использовала ее как неисчерпаемую сокровищницу изъявлений веры. Псалтирь отличается воистину всеобщим духом и замыслом; она касается самых сокровенных струн человеческого сердца в его тайном общении с Богом, представляя собой классическое выражение религиозных переживаний людей всех веков и народов. Это лучшее доказательство ее богодухновенности. Ничего подобного в языческой поэзии нет. Прежде других песнопений, Псалтирь была обогащена вдохновенными гимнами, славившими рождение Спасителя мира, Magnificat Марии, Benedictus Захарии, Gloria in Excelsis небесного воинства и Nunc Dimittis старца Симеона. Эти гимны сразу же стали использоваться в церковном богослужении, они звучали на протяжении всех последующих веков, прекрасные и вечно доставляющие радость. Следы древнехристианских поэтических произведений мы находим в Посланиях и Апокалипсисе. Расширенный по объему ангельский хорал (Лк. 2:14) превратился в Gloria in Excelsis сначала в Греческой церкви, в III, если не во II веке, а потом — в Латинской и использовался как утренний гимн[419]. Это одно из классических выражений поклонения, подобно более позднему латинскому Те Deum. Вечерний гимн Греческой церкви, «Свете тихий», менее известен и примечателен {приводится в славянском переводе}:


    Свете тихий святыя славы
    Безсмертнаго Отца Небеснаго,
    Святаго, Блаженнаго, Иисусе Христе!
    Пришедше на запад солнца,
    Видевше свет вечерний,
    Поем Отца, Сына и Святаго Духа, Бога.
    Достоин еси во вся времена пет быти
    Гласы преподобными,
    Сыне Божий, живот даяй;
    Тем же мир Тя славит[420].

    Некий автор в конце II века[421], выступая против артемонитов, мог прибегнуть к цитированию множества гимнов в подтверждение веры церкви в Божественность Христа: «Разве не существует множество псалмов и од христианских, написанных верующими с самого начала, которые в богословии своем славят Христа как Божий Логос?» Предание гласит, что антифоны, или попеременное пение двух хоров, было введено в употребление Игнатием Антиохийским. Гностики Валентин и Вардесан также сочиняли религиозные песни, но церковь, конечно же, почерпнула эту практику не в них, а в ветхозаветных псалмах.

    Древнейшее христианское поэтическое произведение, автор которого известен, принадлежит ученейшему христианскому философу Клименту из Александрии, который учил богословию в этом городе до 202 г. по Р.Х. Это возвышенная, но несколько напыщенная песня, восхваляющая Логос как Божественного Просветителя и Вождя человечества. Песня не задумывалась для публичного поклонения, однако она примечательна своим духом и древностью[422].

    ПРИМЕЧАНИЯ

    I. Молитва Римской церкви из недавно обнаруженного фрагмента послания Климента коринфянам, гл. 59 — 61 (в переводе епископа Лайтфута, St. Clement of Rome, Append., pp. 376–378):


    «Даруй нам, Господи, чтобы мы могли уповать на Имя Твое, Которое есть первоисточник всего творения, и открой очи наших сердец, чтобы мы узнали Тебя, единственного, Который пребывает Всевышним из высочайших, Святейшим из святых, Который низвергает надмение гордых, Который сокрушает умыслы народов, Который возвышает униженных и ниспровергает высокомерных, Который обогащает и делает бедными, Который убивает и дает жизнь, Который единственный есть Благодетель душ и Бог всякой плоти, Который заглядывает в бездны и знает дела человеческие, Который Защитник всех, кто в опасности, Спаситель отчаявшихся, Творец и Блюститель всякого духа, Который умножает народы на земле и избрал из всех людей тех, кто любит Тебя через Иисуса Христа, Твоего возлюбленного Сына, через Которого Ты наставляешь нас, освящаешь нас, прославляешь нас. Мы молим Тебя, Господь и Учитель, быть нашей помощью и поддержкой. Спаси тех из нас, кто бедствует, будь милостив к униженным, возвысь падших, покажись нуждающимся, исцели нечестивых, обрати отступников из Твоего народа, накорми голодных, освободи заключенных, подними на ноги слабых, утешь неуверенных сердцем. Пусть все язычники узнают, что Ты — единственный Бог, а Иисус Христос — Твой Сын и что мы — Твой народ и овцы Твоего стада.

    Ты в Своих делах являешь вечное устройство мира. Ты, Господи, сотворил землю. Ты, верный во все роды, праведный в Своем суде, великолепный в силе и превосходстве. Ты так мудро сотворил и искусно устроил сотворенное, Ты так благ в видимом и верен тем, кто верит в Тебя, сострадателен и милосерд, прости же нам наши прегрешения и нашу неправедность и наши преступления и недостатки. Не вмени всех грехов Твоим рабам и рабыням, но очисти нас очищением Своей истины, наставь наши стопы на путь святости, и праведности, и чистоты сердца, чтобы мы делали то, что благо и угодно в Твоих глазах и в глазах наших правителей. О Господи, пусть лик Твой взирает на нас мирно ради нашего блага, пусть Твоя могучая десница укрывает нас, пусть Твоя поднятая рука избавляет нас от всякого греха. Избавь нас от тех, кто несправедливо ненавидит нас. Пошли согласие и мир нам и всем живущим на земле, как Ты посылал нашим отцам, когда они взывали к Тебе в вере и истине со святостью, чтобы мы могли спастись, повинуясь Твоему всемогущему и всеславному Имени и нашим земным правителям и властям.

    Ты, Господь и Учитель, в Твоем великолепном и неизреченном могуществе дал им власть править, чтобы мы, зная славу и почет, которыми Ты наделил их, могли повиноваться им, ни в чем не противясь Твоей воле. Даруй же им, о Господи, здоровье, мир, согласие, благополучие, чтобы они успешно правили тем, что Ты доверил им. Ибо Ты, о небесный Властитель, Царь веков, дал сынам человеческим славу, и почет, и силу над всем сущим на земле. Направь же, Господи, их устремления на то, что благо и угодно в глазах Твоих, чтобы, управляя в мире и кротости, в благочестии власти, которую Ты дал им, они заслужили Твою милость. О Ты, Который единственный способен совершить эти и гораздо более благие дела для нас, мы славим Тебя через Первосвященника и Защитника наших душ Иисуса Христа, через Которого да будет Тебе слава и величие сейчас, и во все роды, и вовеки. Аминь».


    II. Дословный перевод стихотворения Климента Александрийского, восхваляющего Христа, "????? ??? ??????? ??????? (??????? ????? ?????):


    Узда неприрученных жеребят,
    Крыло не сбивающихся с пути птиц,
    Надежный Кормчий младенцев,
    Пастырь царственных агнцев!
    Собери Своих простых детей,
    Чтобы они свято славили Тебя,
    Чтобы воспевали бесхитростно
    Невинными устами
    Христа, наставника детей.
    О Царь святых,
    Всеподчиняющее Слово
    Всевышнего Отца,
    Князь мудрости,
    Поддержка в скорби,
    Ликующий в веках,
    Иисус, Спаситель
    Человечества,
    Кормчий, Узда,
    Небесное Крыло
    Всего святого стада,
    Ловец человеков,
    Которые спасены,
    Уловляющий целомудренную рыбу
    В сладкую жизнь
    Из ненавистных волн
    Моря пороков.
    Веди [нас], Пастырь
    Разумных овец;
    Веди беспомощных детей,
    О святой Царь.
    О образ Христа,
    О небесный путь,
    Вечное Слово,
    Бесконечные века,
    Вечный Свет,
    Источник милости,
    Совершитель добродетели.
    Благородна жизнь тех,
    Кто славит Бога,
    О Господь Иисус,
    Небесное молоко
    Из сладкой груди
    Благодатей Невесты,
    Извлеченное Твоей мудростью.
    Младенцы, питающиеся
    Своими нежными устами,
    Исполненные росистого духа
    Из духовной груди,
    Давайте вместе воспоем
    Простые восхваления,
    Истинные гимны
    Христу Царю,
    Святую награду
    За учение жизни.
    Давайте споем вместе,
    Споем кротко
    Для могущественного Сына.
    О хор мира,
    Рожденный Христос,
    О целомудренный народ,
    Давайте славить вместе
    Бога мира.

    В течение шестнадцати веков это стихотворение оставалось всего лишь интересным примером древнего гимна, пока американский служитель–конгрегационалист доктор Генри Мартин Декстер не обеспечил ему место в современных сборниках гимнов посредством удачного воспроизведения в 1846 г. Вот что он сообщил мне. Готовясь к проповеди о «некоторых выдающихся качествах первых христиан» (текст — Вт. 32:7, «Вспомни дни древние»), он сначала сделал точный перевод греческого гимна Климента, потом переписал его и придал ему более современный характер для использования в связи с проповедью. Широко известно, что многие псалмы Израиля вдохновляли авторов благороднейших христианских гимнов. Пс. 45 подсказал Лютеру идею триумфального боевого гимна Реформации, «Ein' feste Burg». Джон Мейсон Нил извлек из пыли веков много греческих и латинских гимнов ради назидания английских церквей, в частности отрывки из De Contemptu Mundi Бернара из Клюни, содержащий почти три тысячи строф, написанных дактилическим гекзаметром, создав на основе этого материала гимны «Краткая жизнь здесь — наш удел», «Для тебя, о дорогая, дорогая страна» и «Золотой Иерусалим». Мы приведем здесь гимн Декстера в качестве прекрасного примера того, как можно с пользой применить древнее стихотворение, вдохнув в него новую жизнь.


    1. Shepherd of tender youth,
    Guiding in love and truth
    Through devious ways;
    Christ, our triumphant King,
    We come Thy name to sing;
    Hither our children bring
    To shout Thy praise!
    2. Thou art our Holy Lord,
    The all–subduing Word,
    Healer of strife!
    Thou didst Thyself abase,
    That from sin's deep disgrace
    Thou mightest save our race,
    And give us life.
    3. Thou art the great High Priest;
    Thou hast prepared the feast
    Of heavenly love;
    While in our mortal pain
    None calls on Thee in vain;
    Help Thou dost not disdain
    Help from above.
    4. Ever be Thou our Guide,
    Our Shepherd and our Pride,
    Our Staff and Song!
    Jesus, Thou Christ of God
    By Thy perennial Word
    Lead us where Thou hast trod,
    Make our faith strong.
    5. So now, and till we die,
    Sound we Thy praises high,
    And joyful sing:
    Infants, and the glad throng
    Who to Thy church belong,
    Unite to swell the song
    To Christ our King!

    §67. О «тайном учении». Disciplina Arcani

    Richard Rothe: De Disciplinae Arcani, quae dicitur, in Ecclesia Christ. Origine. Heidelb. 1841; и его статья на эту тему в первом издании Herzog (vol. I. 469–477).

    С. A. Gerh. von Zezschwitz: System der christl. kirchlichen Katechetik. Leipz. 1863, vol. I, p. 154–227. См. тж. его статью во втором издании Herzog, I. 637–645 (сокр. в Schaffs «Rel. Enc.»).

    G. Nath. Bonwetsch (из Дорпата): Wesen, Entstehung und Fortgang der Arkandisciplin, in Kahnis' «Zeitschrift fur hist. Theol.» 1873, pp. 203 sqq.

    J. P. Lundy: Monumental Christianity. N. York 1876, p. 62–86.

    См. тж. A. W. Haddan in Smith & Cheetham, I. 564–566; Wandinger, in Wetzer & Welte, new ed. vol. I. (1882), 1234–1238. Более старые диссертации на эту тему: Schelstrate (1678), Meier (1679), Tenzell (1863), Scholliner (1756), Lienhardt (1829), Toklot (1836), Frommann (1833), Siegel (1836,1. 506 sqq.).


    Публичное богослужение начиная с середины II и до конца V века делилось на поклонение катехуменов (новообращенных)[423] и поклонение верующих[424]. Первое включало в себя чтение Писания, проповедь, молитву и пение, оно было доступно для некрещеных и кающихся. Второе состояло из святого причастия с сопровождающей его литургией; на нем могли присутствовать только собственно члены церкви. Перед его началом новообращенные и неверующие покидали собрание по приказу диакона[425], и двери закрывались или охранялись.

    Древнейшее свидетельство о таком строгом разделении мы встречаем у Тертуллиана, упрекающего еретиков в том, что они позволяют крещеным и некрещеным вместе участвовать в молитве и «бросают» святое причастие даже язычникам[426]. Тертуллиан требует, чтобы верующие, новообращенные и язычники стояли раздельно во время совместного поклонения. Александрийские богословы теоретически обосновали эту практику своим учением о тайной эзотерической традиции. Не только причастие, но и таинство крещения с сопровождающей его исповедью также считалось мистерией для посвященных[427], поэтому не совершалось на глазах у иудеев и язычников.

    Здесь мы наблюдаем зарождение мистического христианского поклонения, или того, что после 1679 г. стали называть «тайным учением» (Disciplina Arcani), представленного в полностью развитой форме в литургиях IV века, но исчезнувшего из Латинской церкви после VI века с исчезновением язычества и всеобщим учреждением крещения младенцев.

    «Тайное учение» в основном было связано с совершением таинств крещения и евхаристии, но включало в себя также символику крещения, молитву Господню и учение о Троице. Климент Александрийский, Ориген, Кирилл Иерусалимский и другие отцы церкви проводили разграничение между низшим или примитивным (экзотерическим) и высшим и более глубоким (эзотерическим) учением и утверждали, что последнее следует скрывать от непосвященных из почтения к нему и во избежание оскорбления слабых и язычников. Но это загадочное умолчание никак не оправдывает вывода, что в это «тайное учение» будто бы входили догматы о пресуществлении, о чистилище и другие римские догмы, о которых нет явных упоминаний в произведениях отцов церкви. Аргумент, основанный на умолчании, опровергнут явными доказательствами обратного[428]. Современные римские археологи всю символику катакомб связали с «тайным учением», не обращая должного внимания на то, к какой эпохе относятся эти символические изображения.

    Происхождение «тайного учения» некоторые ученые прослеживают вплоть до самого апостольского века на основании предлагавшегося Павлом разграничения между «молоком для младенцев» и «твердой пищей для взрослых», между «духовными» и «плотскими» слушателями[429]. Однако это разграничение не связано с совместным богослужением, и Иустин Мученик, в своей первой апологии, обращаясь к язычнику–императору, описывает проведение крещения и евхаристии без каких бы то ни было ограничений. Другие объясняют возникновение «тайны» возрастанием привилегий священства и иерархическим духом, появившимся во второй половине II века, который, без сомнения, способствовал этому процессу и подкреплял его[430]; третьи утверждают, что источником учения стали греческие и римские мистерии, на основании которых легче всего объяснить многие выражения и формулы, а также разнообразные не соответствующие Писанию доктрины, связанные с этими мистериями[431]. Однако основную причину следует искать в оппозиции язычеству, то есть в чувстве необходимости защитить священные христианские обряды, воплощение глубочайших истин, от осквернения окружающим враждебным миром, согласно Мф. 7:6, — особенно когда после Адриана, а может быть, и уже во времена Нерона эти обряды подвергались постыдному истолкованию и хуле. Сюда же следует добавить соображения скромности и достоинства при проведении крещения взрослых посредством погружения в воду. Наконец — и это главная причина — появление категории новообращенных привело к разграничению между полухристианами и полными христианами, экзотерическими и эзотерическими, и постепенно эта разница начала отражаться в проведении литургии. Таким образом, «тайное учение» было временным, воспитательным и литургическим приемом доникейской эпохи. Категория новообращенных и разделение актов поклонения вместе появились и вместе закончили свое существование. После того как класса взрослых новообращенных не стало — то есть с повсеместным введением крещения младенцев и объединением церкви и государства, — в VI веке пропало и «тайное учение»: cessante causa cessat effectus[432].

    Восточная церковь, однако, по сей день сохранила в своей литургии древнюю формулировку роспуска новообращенных, особые молитвы о них, определение обрядов как «таинств» и частичное проведение литургии за завесой, хотя в ней также в течение многих веков уже нет новообращенных в древнем смысле слова, то есть взрослых учащихся язычников или иудеев, готовящихся к крещению, — разве что за редкими исключениями или на миссионерской территории.


    §68. Совершение евхаристии

    Проведение евхаристии, или святого причастия[433], сопровождающегося соответствующими молитвами верующих, было кульминацией христианского богослужения. Иустин Мученик дает следующее описание, свидетельствующее об изначальной простоте обряда[434]: «После молитв [во время поклонения новообращенных] мы приветствуем друг друга братским поцелуем. Потом хлеб и чаша с разбавленным вином вручаются предстоятельствующему (епископу) над братьями. Он принимает их и воздает хвалу, славу и благодарение Отцу всех во имя Сына и Святого Духа за эти Его дары. Когда он заканчивает молиться и благодарить, все собрание отвечает "аминь". Ибо "аминь" на еврейском языке значит "да будет так". После этого диаконы, как мы их называем, дают каждому из присутствующих немного от благословленного хлеба[435] и вина, разбавленного водой, а отсутствующим относят домой. Эта пища называется у нас евхаристией, от которой никто не может принимать, кроме верующих и крещеных, живущих в соответствии с заповедями Христа. Ибо мы используем не обычный хлеб и обычное питье, но, как Иисус Христос, наш Искупитель, сделался плотью по слову Божьему и принял на Себя плоть и кровь нашего искупления, так и нас учат, что пища, благословленная словом молитвы, которой наша плоть и кровь питаются посредством преображения (уподобления), есть плоть и кровь воплощенного Иисуса».

    Далее он рассказывает об учреждении обряда на основании евангелий и упоминает об обычае собирать средства для бедных.

    Мы не можем с уверенностью утверждать, что в этот период уже существовала полная литургическая служба, которую мы находим (с поразительным единообразием основных моментов, хотя и со множеством вариаций в вопросах менее значительных) во всех ответвлениях церкви никейского периода. Для эпохи, которую мы сейчас рассматриваем, были характерны определенная простота и свобода. Даже так называемая литургия Климента в восьмой книге псевдоапостольских постановлений, вероятно, было составлена и записана в такой форме не ранее IV века. В период гонений Диоклетиана нет и следов письменных литургий, но в зародыше они существовали с II века. Древнейшие евхаристические молитвы недавно были обнаружены в «Дидахе», которая содержит три благодарения за чашу, за преломленный хлеб и за все милости (гл. 9 и 10).

    Из отдельных отрывков произведений доникейских отцов церкви мы можем извлечь следующее представление о службе евхаристии, какой она была в середине III века, если не еще раньше.

    Причастие было регулярной и наиболее торжественной частью воскресного богослужения, ибо это было поклонение Богу в самом строгом смысле, и в нем имели право принимать участие только полноправные члены церкви. Во многих местах и среди многих христиан оно даже проводилось ежедневно, по примеру апостолов и в соответствии с весьма распространенным мистическим толкованием четвертой просьбы в молитве Господней[436]. Богослужение начиналось, после роспуска новообращенных, с поцелуя мира, которым мужчины целовали мужчин, а женщины — женщин в знак взаимного признания членами одной искупленной семьи, живущей среди бессердечного и лишенного любви мира. Этот обычай был основан на примере апостолов, он свидетельствует о детской простоте, любви и радости первых христиан[437]. Собственно служба состояла из двух основных актов: приношения[438], или сбора диаконами пожертвований прихожан на проведение самой службы, а также для священников и бедных, и причастия, или принятия освященных даров. В ходе сбора средств собрание одновременно предоставляло себя в живую жертву благодарения, а в ходе причастия заново приобщалось к жертве Христа в вере, заново объединяясь со своим Главой. Оба акта сопровождались и освящались молитвой и песнями восхваления.

    В молитвах мы должны выделить прежде всего благодарение (евхаристию в собственном, изначальном смысле слова) за все природные и сверхъестественные дары Бога, которое обычно завершалось гимном серафимов, Ис. 6:3, затем молитву об освящении, или призыв, чтобы Святой Дух[439] сошел на народ и на дары причастия, обычно сопровождаемый словами об учреждении обряда и молитвой Господней, — и наконец, общие ходатайства обо всех, особенно о верующих, на основании жертвы Христа на кресте, принесенной ради спасения мира. Длина и порядок молитв были разными — как и место молитвы Господней, которая иногда произносилась вместо молитвы об освящении. Папа Григорий I говорит, что «у апостолов был обычай освящать причастие только Господней молитвой». Община время от времени отвечала священнику, как было принято в древности у иудеев и в апостольские времена, громко произнося «аминь» или «kyrie eleison». «Sursum corda», как призыв к молитве, с ответом «Habemus ad Dominum», появляется по меньшей мере во времена Киприана, который явно упоминает о нем, и встречается во всех древних литургиях. Молитвы говорились по памяти, а не читались по книге. Но импровизированная молитва естественным образом становится фиксированной посредством постоянных повторений.

    Причастие обычно представляло собой обычный, или квасной хлеб[440] (опресноки использовались только евионитами, а позже, с VII века, и Римской церковью) и вино, разбавленное водой. Разбавлять вино в древности было принято повсеместно, но теперь этому приписывают некое мистическое значение. Присутствующие священники или, как утверждает Иустин, только диаконы раздавали причастие в руки (не в рот) всем причащающимся, в то время как собрание пело псалмы (Пс. 33) со словами: «Тело Христово»; «Кровь Христова, чаша жизни», — на что каждый причащающийся отвечал: «Аминь»[441]. Таким образом, стоя, вся община принимала причастие[442]. Завершался обряд благодарением и благословением.

    После публичного богослужения диаконы относили освященное причастие больным и исповедникам в тюрьмах. Многие уносили хлеб домой, чтобы преломить его в семье на утренней молитве. Такое домашнее причастие особенно практиковалось в Северной Африке, это первый пример communio sub una specie {«причащения под одним видом»}. Там же во времена Киприана мы обнаруживаем обычай детского причастия (одним вином), который был основан на Ин. 6:53 и сохранился в Греческой (и Русской) церкви по сей день, хоть он и несовместим с апостольским требованием предварительного испытания (1 Кор. 11:28).

    Первоначально причастие сопровождалось вечерей любви, следовательно, проводилось вечером, в память о последней вечере Иисуса с Его учениками. Но уже в начале II века эти два обычая были разделены, причастие стало проводиться утром, а вечеря любви — вечером, за исключением особых дней[443]. Тертуллиан подробно описывает пир агапэ, опровергая бесстыдные наветы [444]язычников. Но рост церквей и возникновение разнообразных злоупотреблений привели к постепенному прекращению, а в IV веке даже к формальному запрещению пиров любви, которые действительно относятся лишь к периоду детства и первой любви церкви. Это был семейный пир, на котором богатые и бедные, хозяева и рабы встречались на равных основаниях, делились простой пищей, слушали новости из далеких общин, помогали страдающим братьям и ободряли друг друга в выполнении своих ежедневных обязанностей и испытаниях. Августин пишет, что его мать Моника ходила на такие пиры с полной корзиной продуктов, которые раздавала.

    Обряд причастия с течением времени подвергся многим изменениям, но по сути продолжает сохранять свою изначальную значимость и торжественность во всех церквях христианского мира — как постоянное воспоминание об искупительной жертве Христа и Его спасительной любви к человечеству. Крещение и вечеря Господня — это изо дня в день провозглашающие исторического Христа установления, которые никогда не будут вытеснены человеческими изобретениями и мудростью.


    §69. Учение о евхаристии

    Литература. См. труды, упоминаемые в т. I, §55, в Waterland (епископ, умер в 1740), Dollinger (католик, 1826; с 1870 — старокатолик), Ebrard (кальвинист, 1845), Nevin (кальвинист, 1846), Kahnis (лютеранин 1851, но изменил мнение в своей Dogmatik), ?. В. Pusey (высокая англиканская церковь, 1855), Ruckert (рационалист, 1856), Vogan (высокая англиканская церковь, 1871), Harrison (англ. евангельский христианин, 1871), Stanley (широкая епископальная церковь, 1881), Gude (лютеранин, 1887).

    Об учении о евхаристии у Игнатия, Иустина, Иринея и Тертуллиана есть также специальные трактаты: Thiersch (1841), Semisch (1842), Engelhardt (1842), Baur (1839 и 1857), Steitz (1864), и др.

    Hofling: Die Lehre der altesten Kirchevom Opfer im Leben und Cultus der Christen. Erlangen 1851.

    Декан Stanley: The Eucharistie Sacrifice. In «Christian Institutions» (?. Y. 1881) p. 73 sqq.


    Учение о таинстве вечери Господней, специально не обсуждавшееся, остается неопределенным и туманным. Древняя церковь больше внимания уделяла достойному участию в таинстве, чем его логическому осмыслению. Она считала его самым священным таинством христианского поклонения, следовательно, проводила его с глубочайшей преданностью, не задавая вопросов о способе присутствия Христа и о связи чувственно воспринимаемых символов с Его плотью и кровью. Соотнесение теорий, которые возникли позже, с этой эпохой противоречит историческому подходу, однако в апологетических и полемических обсуждениях темы это часто делается.


    I. Евхаристия как таинство

    «Дидахе» апостолов содержит евхаристические молитвы, но не теорию евхаристии. Игнатий говорит об этом таинстве в двух местах лишь мимоходом, но в очень впечатляющих, мистических выражениях, называя причастие плотью нашего распятого и воскресшего Господа Иисуса Христа, а освященный хлеб — лекарством, дающим бессмертие, средством от духовной смерти[445]. Это представление, явно тяготеющее к «высокой церкви» в целом, предполагает веру в реальное присутствие и то, что Святая Вечеря одновременно воздействует на дух и тело, имея отношение к будущему воскресению; однако данные слова остаются несколько туманными и представляют собой, скорее, выражение возвышенных чувств, чем логическое определение.

    То же самое можно сказать и о Иустине Мученике, который сравнивает сошествие Христа в освященное причастие с Его воплощением для нашего искупления[446].

    Ириней неоднократно пишет, выступая против гностического докетизма[447], что хлеб и вино в таинстве становятся, через присутствие Слова Божьего и силой Святого Духа, Телом и Кровью Христа и что принятие их укрепляет душу и тело (это семя тела воскресения) к вечной жизни. Но вряд ли на основании этих слов можно заключить, что Ириней был сторонником пресуществления или восуществления (консубстанциации). В другом месте он называет хлеб и вино после освящения «антитипами» (прообразами), что предполагает сохранение их сущностного отличия от тела и крови Христа[448]. Это выражение, в самом деле, может быть понято здесь просто как противопоставление вечери по ее сути ветхозаветной пасхе как ее прообразу — подобно тому как Петр называет крещение «антитипом», «образом» (?????????) спасительных вод потопа.[449]. Но, судя по контексту и usus loquendi древних греческих отцов церкви, здесь термин «антитип» следует воспринимать в значении «образ», или, точнее, как противопоставление архетипу. Хлеб и вино представляют и являют тело и кровь Христовы как архетип и соответствуют им, как копия соответствует оригиналу. Точно в том же смысле в Евр. 9:24 — ср. с Евр. 8:5 — говорится, что земное святилище есть «антитип», то есть копия, образ, небесного архетипа. Другие греческие отцы церкви также вплоть до V века, особенно автор «Апостольских постановлений», называют освященные элементы причастия «антитипами» (иногда, как Феодорит, «типами», образами) тела и крови Христа[450].

    Другой взгляд, приближающийся к кальвинистскому или реформатскому, мы встречаем у африканских отцов церкви. Тертуллиан считает слова, с которыми вечеря была учреждена: Нос est corpus meum, — эквивалентными figura corporis mei, чтобы доказать, выступая против докетизма Маркиона, реальность тела Иисуса — фантом невозможно было бы представить символически[451]. Это предполагает, во всяком случае, существенную разницу между освященными элементами причастия и телом и кровью Христа в ходе вечери. Однако не следует считать, что Тертуллиан учит чисто символическому присутствию Христа, потому что в другом месте он, в соответствии со своими в целом реалистическими наклонностями, говорит почти материалистическим языком о вкушении тела Христа и распространяет участие в таинстве даже на тело причащающегося[452]. Киприан, похоже, также склоняется к символическому истолкованию слов, с которыми была учреждена вечеря Господня, хотя и делает это не так явно. Идея реального присутствия гораздо лучше вписывалась бы в его священнические представления о христианском служении. В принятом разбавлении вина водой он видит образ единения Христа с Его церковью[453], и, на основании Ин. 6:53, утверждает, что участие в вечере необходимо для спасения. Идея жертвоприношения представлена у Киприана очень смело.

    Александрийцы в данном случае, как и всегда, решительно стали на сторону духовного истолкования. Климент дважды явно называет вино символом или аллегорией крови Христа и говорит, что причащающийся принимает не физическую, но духовную кровь, жизнь Христа; воистину, кровь — жизнь тела. Ориген проводит еще более явное разграничение между земными элементами и небесным хлебом жизни и утверждает, что сам смысл вечери — насытить душу божественным глаголом[454]. Применяя здесь свой неумеренно аллегорический метод, он говорит, что хлеб символизирует Ветхий Завет, вино — Новый, а преломление хлеба есть умножение Божественного слова! Но это были весьма частные рассуждения для посвященных, которые вряд ли следует считать изложением учения Александрийской церкви.

    Таким образом, мы наблюдаем среди доникейских отцов церкви три разных представления: восточное, североафриканское и александрийское. Первое из них, Игнатия и Иринея, наиболее соответствует мистическому характеру отправления евхаристии и особенностям этого века, тяготеющего к католичности.


    2. Евхаристия как жертвоприношение

    Этот вопрос очень важен, когда речь идет об учении, и еще более важен в отношении к поклонению и жизни древней церкви. Вечеря Господня повсеместно считалась не только таинством, но и жертвоприношением[455], истинной и вечной жертвой нового завета, заменившей все временные и предвещавшие ее жертвы завета ветхого — в первую очередь пасхальную жертву, или праздник искупления из египетского плена, прообразно означавший вечное спасение. Однако отцы церкви воспринимали эту евхаристическую жертву не как бескровное повторение искупительной жертвы Христа на кресте, но просто как воспоминание и возобновление принятия этого искупления и прежде всего как благодарственное приношение всей церкви за все милости Божьи, явленные в творении и искуплении. Отсюда само распространенное название таинства — евхаристия[456]; сначала это слово означало благодарственную молитву, потом и весь обряд.

    Освященные элементы рассматривались в двойном свете — как представляющие одновременно природные и духовные дары Бога, кульминацией которых стала жертва Христа на кресте. Поэтому евхаристическая молитва, подобная тем, что были связаны с пасхальным прообразом, касалась одновременно сотворения и искупления, которые были еще более тесным образом связаны между собой в представлении церкви из–за их дуалистического разделения у гностиков. Земные дары хлеба и вина воспринимались как прообразы и залоги небесных даров того же самого Бога, Который сотворил и искупил мир.

    Отсюда вытекала идея самопожертвования верующего, жертва обновленного самопосвящения Христу в ответ на Его жертву на кресте, а также жертва благотворительности в пользу бедных. До XII — XIII веков элементы евхаристии приносились как жертва благодарения самими членами общины, а остатки отдавались священникам и бедным. Принося эти дары, люди действовали как народ священников и живая жертва благодарения Богу, Которому они были обязаны всеми благословениями Провидения и Благодати. Позже жертву приносил уже только священник. Но даже в римской мессе воспоминание о древнем обычае сохранилось в форме множественного числа, «Мы предлагаем», и во фразе: «Все вы, братья и сестры, молитесь о том, чтобы моя жертва и ваша жертва, которая в равной мере ваша и моя, стала пищей для Господа».

    Это субъективное приношение всей общины в благодарность за объективную искупительную жертву Христа составляло реальный центр древнего христианского поклонения, особенно причастия. Этим обряд отличался и от более поздней католической мессы, в которой жертва благодарения была заменена жертвой за грех, а приношение общины — приношением священника, — и от распространенного протестантского поклонения, в котором, в противопоставление римской мессе, из отправления вечери Господней почти полностью удалена идея жертвы, за исключением принятия пожертвований для бедных.

    Авторы II века держатся строго в рамках понятия общинной жертвы благодарения. Так, Иустин явно говорит, что молитвы и благодарения — единственные истинные и угодные жертвы, приносимые христианами. Ириней цитировался в поддержку римского учения только вследствие неправильного прочтения[457]. Африканские отцы церкви III века, в других вопросах склонные к символическому истолкованию слов, с которыми учрежден был данный обряд, первыми дошли до этой более поздней, римско–католической идеи жертвы за грех; особенно выделялся здесь Киприан, упорный защитник прав священства и власти епископов[458]. Идеи священства, жертвы и алтаря тесно связаны между собой, и недействующее или языческое представление об одном из этих понятий распространяется на все остальные.


    §70. Совершение крещения

    См. список литературы в т. I, §54, особенно Wall и Hofling. Об археологии крещения см. Bingham, Antiquities; Augusti, Denkwurdigkeiten, Binterim, t. I, и статью Baptism в Smith and Cheetham, I, 155–172. См. тж. Schaff, Didache (1885), p. 29–56. Живописные изображения см. в монументальных трудах кавалера de Rossi, Roller, о катакомбах, и Schaff, Lc.


    В «Учении двенадцати апостолов» (гл. 7) о крещении после наставления новообращенного говорится следующее: «Крести во имя Отца, и Сына, и Святого Духа в живой (проточной) воде. Если нет у тебя живой воды, крести в другой; если нельзя в холодной, то в теплой. Если нет никакой, вылей (??????) воду на голову трижды, во имя Отца, Сына и Святого Духа».

    Иустин Мученик рассказывает о крещении так[459]: «Те, кто убежден в истинности нашего учения, призываются к молитве, посту и покаянию в прошлых грехах; мы молимся и постимся с ними. Потом мы ведем их к месту, где есть вода, и так они рождаются свыше, как мы тоже родились свыше; то есть они принимают омовение водой во имя Бога, Отца и Правителя всего, и нашего Искупителя Иисуса Христа, и Святого Духа. Ибо Христос говорит: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3:5). Так из детей нужды и невежества мы превращаемся в детей избрания и мудрости, сопричастных прощению прошлых грехов… Омовение крещения также называется просвещением (????????), потому что принимающие его просвещаются в плане понимания».

    Этот рассказ можно дополнить деталями, приведенными Тертуллианом и более поздними авторами.

    Перед крещением от новообращенного требовали произнести торжественный обет отказаться от служения дьяволу, то есть всякому злу[460], посвятить себя Христу и принять суть апостольской веры в Бога Отца, Сына и Святого Духа[461]. И Апостольский символ веры — это, собственно, символ крещения, выросший из слов, произносившихся при нем.

    За этим актом отвращения от греха и обращения к Богу, или покаяния и веры, со стороны новообращенного следовала соответствующая молитва служителя, а потом — само крещение во имя триединого Бога с тремя последовательными погружениями, в которых крещаемому помогали диаконы и диаконисы. Крещаемый, который стоял в воде обнаженным, трижды погружался в нее с головой[462].

    Однократное погружение, по–видимому, было введено Евномием около 360 г., затем было осуждено и запрещено под страхом смещения с должности, но потом снова появилось в Испании, и папа Григорий I объявил оба варианта действительными: тройное погружение — как акцентирующее идею Троицы, единое — единство Бога[463]. Восточная церковь, тем не менее, до сих пор строго придерживается тройного погружения[464].

    Крещение посредством выливания воды из раковины или сосуда на голову кандидата встречалось уже в древности и, вероятно, считалось эквивалентом погружения[465]. «Дидахе» допускает обливание водой, если воды мало. Позже такой способ применялся только к больным или слабым людям, поэтому его называли «клиническим», постельным крещением[466]. В действенности такого крещения многие сомневались даже в III веке; Киприан защищал его на том основании, что способ применения воды не так значителен, главное — чтобы в крестящемся и крестящем была вера[467].

    Согласно закону церкви, крещенные во время болезни считались непригодными к служению священников[468]. Однако римский епископ Фабиан рукоположил Новациана пресвитером, хотя тот и был крещен на одре болезни посредством окропления[469]. Священная церемония завершалась благодарением, благословением и братским поцелуем.

    Помимо этих важных составляющих обряда крещения, мы находим уже в III веке несколько второстепенных обычаев, действительно обладающих прекрасным символическим значением, но, подобно всем добавлениям, легко способных затмить собой изначальную простоту таинства, как оно описано у Иустина Мученика. Среди таких обычаев можно перечислить начертание креста на лбу и груди крещаемого, как воина Христа под знаменем креста; вкушение им молока и меда (и соли) в знак усыновления его Богом и обретения гражданства в небесном Ханаане; также помазание головы, зажженную свечу и белую одежду.

    Экзорцизм (или изгнание дьявола), который не следует путать с первоначальной формулой отречения, сначала, по–видимому, проводился только в особых случаях, например, с одержимыми. Но после Карфагенского собора в 256 г. он становится постоянной составляющей церемонии крещения, предшествует собственно крещению, а иногда, похоже, несколько раз повторяется в ходе наставления новообращенного. Для того чтобы полностью понять суть этого обычая, следует вспомнить, что ранняя церковь считала делом рук сатаны всю систему языческого идолопоклонства, которую справедливо ненавидела как одно из величайших преступлений[470]. Языческие божества хотя и были при жизни выдающимися людьми, но в том, что касается оживляющего их принципа, отождествлялись с бесами — либо падшими ангелами, либо их отпрысками. Считалось, что эти бесы, как мы можем понять из многих отрывков Иустина, Минуция Феликса, Тертуллиана и других, носились в воздухе, бродили по земле, обманывали и мучали людей, овладевали ими, побуждали приносить себе жертвы, прятались в статуях, говорили через оракулов, направляли полет птиц, очаровывали и занимались некромантией, творили ложные чудеса, возбуждали гонения против христианства и, по сути, поддерживали всю систему язычества со всеми ее заблуждениями и пороками. Но даже эти злые духи были подвластны могуществу имени Иисуса. Тертуллиан открыто призывает оппонентов–язычников привести бесноватых на суд и утверждает, что духи, которыми они одержимы, будут свидетельствовать об истинности христианства.

    Появление крестных[471], впервые упоминаемых у Тертуллиана, без сомнения, было связано с крещением младенцев и было призвано обеспечить воспитание христиан, хотя и не освобождало верующих родителей от данной обязанности.

    Крещение могло проводиться в любое время, но обычно бывало приурочено к Пасхе и Пятидесятнице, а на Востоке — и к Богоявлению, что придавало ему большую торжественность. Любимым часом была полночь, в свете факелов. Сначала крестили мужчин, потом женщин. В течение следующей недели крещенные, в знак чистоты, носили белые одежды.

    Специальные часовни для крещения, или баптистерии, впервые появляются в IV веке, и многие из них до сих пор сохранились в Южной Европе. Крещение можно было совершать в любом месте, где, как говорит Иустин, «есть вода». Однако Киприан в середине III века и псевдоапостольские постановления требуют, чтобы вода прежде была освящена, только тогда она сможет стать средством передачи очищающей энергии Духа. Это соответствует освящению хлеба и вина в вечере Господней и не предполагает никакого преображения вещества.


    §71. Учение о крещении

    Этот обряд считался в древней церкви таинством рождения свыше, или возрождения, торжественным обрядом посвящения в Христианскую Церковь, допуска ко всем ее благам и всем ее обязанностям. Предполагалось, что ему предшествует, в случае со взрослыми, наставление со стороны церкви и покаяние в вере (то есть обращение) со стороны крещаемого; в завершение и запечатление духовного процесса возрождения ветхий человек погребался и новый человек воскресал из водной могилы. Результат этого процесса состоит в прощении грехов и наделении Святым Духом. Иустин называет крещение «водным омовением для прощения грехов и рождения свыше» и «омовением обращения и познания Бога». Часто его называли также просвещением, духовным обрезанием, помазанием, запечатлением, даром благодати, символом искупления, смертью для греха и т. д.[472] Тертуллиан так описывает его действие: «Когда душа приходит к вере и преображается через возрождение водой и силой свыше, она открывает, после снятия покрова древнего тлена, свой свет во всей его полноте. Она принимается в общение Святого Духа; и за душой, объединенной со Святым Духом, следует тело». Тертуллиан уже склоняется к представлению о магическом воздействии воды крещения. Однако субъективное условие покаяния и веры требовалось повсюду. Крещение было не просто актом Бога, но в то же время и самым торжественным признанием подчинения человека Богу, обетом на жизнь и на смерть, обещанием жить с этих пор только для Христа и Его народа. Соблюдение этого обета было условием дальнейшего пребывания в церкви; за его нарушением следовало либо покаяние, либо отлучение.

    На основании Ин. 3:5 и Мк. 16:16 Тертуллиан и другие отцы церкви говорили о необходимости крещения для спасения. Климент Александрийский предполагал, так же как римлянин Ерма и другие, что даже святые Ветхого Завета были крещены в аду Христом или апостолами. Но делалось исключение в пользу кровавого крещения мученичества, компенсировавшего недостаток крещения водного. Это решение нашло выражение впоследствии в учении евангелических церквей, утверждающих, что причиной осуждения является не отсутствие крещения, а пренебрежение им[473].

    Считалось, однако, что действие крещения распространяется только на грехи, совершенные до его принятия. Поэтому часто таинство откладывалось[474], и Тертуллиан искренне рекомендует это, хоть и осуждает, когда такое поведение сопровождается моральным легкомыслием и высокомерием[475]. Многие, подобно Константину Великому, откладывали крещение до болезни и смерти. Они предпочитали риск умереть некрещеным вечному пренебрежению благодатью крещения. Крещение на смертном одре было тогда тем же, чем сегодня является отпущение грехов перед смертью.

    Но тогда возникает вопрос: как можно получить прощение грехов, совершенных после крещения? Здесь начинается римское учение о таинстве покаяния. Тертуллиан[476] и Киприан[477] первыми предположили, что подобные грехи следует искупать добровольными покаянными упражнениями и добрыми делами, такими как молитва и милостыня. Тертуллиан считал, что существует семь тяжких грехов (он назвал их смертными), которые непростительны после крещения и суд над которыми следует предоставить безусловной милости Бога; но католическая церковь придерживалась более мягких взглядов и даже снова принимала в свои ряды прелюбодеев и отступников при условии их публичного покаяния.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    Пересматривая учение отцов церкви о крещении, санкционированное греческой, римской и, с некоторыми важными изменениями, также лютеранской и англиканской церковью, мы должны помнить, что в течение первых трех веков и даже в эпоху Константина правилом было крещение взрослых и что перед совершением таинства обязательным условием было реальное обращение крещаемого (так до сих пор происходит при миссионерской деятельности). Отсюда предшествовавшее крещению наставление новообращенных, отречение их от дьявола и исповедь веры. Если же применить все вышеперечисленное к крещению младенцев, мы тут же сталкиваемся с трудностями, потому что ребенок не может выполнить все эти условия. Младенцы могут быть рождены свыше (это совершает Бог), но не могут быть обращены, то есть не могут покаяться и уверовать, и не нуждаются в покаянии, потому что еще не совершили никаких грехов. Крещение младенцев — это акт посвящения, требующий дальнейшего наставления и личного обращения, для того чтобы человек стал полноправным членом церкви. Поэтому крещение младенцев стало дополняться конфирмацией.

    Строгая римско–католическая догма, впервые ясно определенная святым Августином (хотя неохотно и в самой мягкой форме), гласит, что все некрещеные дети попадают в ад по причине греха Адама и обязательности крещения для спасения. Dogma horribile, sed falsum[478]. Христос, Который есть Истина, благословил некрещеных детей, объявив, что «таковых есть Царствие Небесное». Аугсбургское исповедание (Art. IX) продолжает учить, возражая анабаптистам, «quod baptismus sit necessarius ad salutem», но ведущие лютеранские богословы сводят абсолютную необходимость крещения к относительной или требуемой по уставу; реформатские церкви, под влиянием учения Кальвина, пошли дальше и объявили спасение зависящим от божественного избрания, а не от таинства, и теперь обычно утверждают, что все дети, умершие во младенчестве, спасены. Во Втором Шотландском вероисповедании (1580 г. по P. X.) впервые было выражено неприятие «жестокого осуждения [папистами] младенцев, умерших без таинства», и учения об «абсолютной необходимости крещения».


    §72. Обучение новообращенных и конфирмация

    I. Кирилл (????????) Иерусалимский (315 — 386): 18 Catechetical Lectures, адресованных к новообращенным (?????????? ???????????) и 5 Mystagogical Lectures, адресованных только что крещеным. Лучшее издание: Touttee, Par. 1720, репринт: Migne, Patrol. Gr. vol. 33.

    Августин (умер в 430): De Catechizandis Rudibus.

    II. Bingham: Antiquities, ?. 2.

    Zezschwitz (лютеранин): System der christl. kirchl. Katechetik. Leipzig, vol. I. 1863; vol. II. in 2 Parts, 1869 and 1872.

    Joh. Mayer (католик): Geschichte des Katechumenats, and der Katechese in den ersten sechs Jahrh. Kempten 1866.

    A. Weiss (католик): Die altkirchliche Padagogik dargestellt in Katechumenat und Katechese der ersten sechs Jahrh. Freiburg 1869.

    Fr. X. Funk (католик): Die Katechumenatsclassen des christl. Alterthums, «Theol. Quartalschrift», Tub. 1883, p. 41–77.


    1. Катехуменат (институт готовящихся к крещению, новообращенных) играл очень важную роль в ранней церкви. Он, по сути, возник еще в апостольские времена. Феофил был «наставлен» в основных фактах евангельской истории, а Аполлос — «в начатках пути Господня»[479]. По мере того как церковь распространялась среди языческого мира, она, обращаясь в своих миссионерских проповедях прежде всего к взрослому поколению, увидела, что желающие принять крещение нуждаются в специальной подготовке, а потому осуществляла ее учителями — «катехистами», которыми были обычно пресвитеры и диаконы[480]. Подготовка предшествовала крещению (у взрослых), в то время как позже, после всеобщего введения крещения младенцев, она следовала за ним. С одной стороны, таким образом церковь избавлялась от недостойных членов, с другой — строился мост между миром и церковью, позволяющий новичку–христианину постепенно двигаться к зрелости. Новообращенные, или слушатели,[481] рассматривались не как неверующие, но как наполовину христиане; соответственно, им позволялось посещать все этапы поклонения, за исключением совершения таинств. К ним относились люди любого общественного положения, возраста и уровня образования, даже философы, государственные деятели и ораторы — Иустин, Афинагор, Климент Александрийский, Тертуллиан, Киприан, Арнобий, Лактанций все приняли христианство в зрелом возрасте.

    В первых шести главах «Дидахе» приводятся возвышенные по тону, преимущественно основанные на Нагорной проповеди моральные наставления для тех, кто готовится к крещению.

    Существовал один или, максимум, два класса новообращенных. Принятое деление на три (или четыре) класса объясняется путаницей с кающимися[482].

    Катехетическая школа в Александрии особо славилась своей высокой ученостью.

    Обучение катехуменов продолжалось иногда два года[483], иногда три[484], но могло быть ускорено в связи с обстоятельствами. Люди достойного нравственного поведения и образованные могли допускаться к крещению без промедлений. Соборы допускают немедленное крещение в случае болезни.

    2. Конфирмация[485] сначала была тесно связана с крещением, как его утверждающее дополнение, и совершалась посредством возложения рук и помазания нескольких частей тела ароматным маслом, носившим название елея. Эти действия были средством передачи Святого Духа и принятия духовного священства. Но позже она отделилась от крещения, особенно в случае с детьми, и стала считаться таинством сама по себе. Киприан первым разделяет крещение водой и крещение Духом как два разных таинства, но тогда данный термин, таинство, имел еще весьма расплывчатое значение и мог относиться к любому церковному учению и действию.

    Западная церковь после III века стала разрешать проводить конфирмацию только епископам на основании Деян. 8:17; только они, как преемники апостолов, могли передавать Святого Духа. В Греческой церкви это могли делать также священники и диаконы. В англиканской церкви сохраняется латинская практика.

    Конфирмация, или некая форма торжественного принятия в полноту общения на основании личной веры после соответствующего обучения, считалась обязательным дополнением к крещению младенцев, а позже — особым таинством.


    §73. Крещение младенцев

    О крещении младенцев см. Иустин Мученик: Dial. с. Tryph. Jud., с. 43. Ириней: Adv. Haer. II. 22, §4, ср. с III. 17, § 1, и другими местами. Тертуллиан: De Baptismo, с. 18. Киприан: Epist. LIX. ad Fidum. Климент Александрийский: Paedag. III. 247. Ориген: Comm. in Rom. V. Opp. IV. 565, Homil. XIV. in Luc.

    См. список литературы в т. I, §53, особенно Wall. См. также W. R. Powers: Irenaeus and Infant Baptism, in «Am. Presb. and Theol. Rev.» N. Y. 1867, pp. 239–267.


    Пока церковь была миссионерским островком среди языческого мира, младенцев крестили гораздо реже, чем взрослых прозелитов (в последующие периоды, после объединения церкви и государства, ситуация стала противоположной). В то же время, конечно, не существовало такой вещи, как обязательное крещение, даже в случае родителей–христиан, ибо оно неизбежно приводит к профанации таинства; таковое возникло в период правления Юстиниана. Константин восседал среди отцов церкви на великом Никейском соборе и дал юридическую силу всем его постановлениям, однако свое крещение откладывал и принял его только на смертном одре. Матери Григория Назианзина, святого Златоуста и святого Августина отличались образцовым благочестием, но сами они приняли крещение только в зрелом возрасте, и их пример достаточно красноречиво свидетельствует о свободе, которая преобладала в этом отношении даже в никейскую и посленикейскую эпоху. Григорий Назианзин советует откладывать крещение детей, если им не угрожает смерть, до третьего года[486].

    Вместе с тем, почти несомненным представляется факт, хоть многие с ним и спорят, что, наряду с крещением новообращенных, в общинах начиная с апостольского периода совершалось факультативное, по выбору, крещение детей верующими родителями (см. том I, §54)[487]. Естественно, что у благочестивых родителей возникало желание с самого рождения посвящать своих отпрысков на служение Искупителю, и прецедент этого находили в заповеди об обрезании. Такое желание в случае болезни ребенка должно было усиливаться, так как преобладало мнение о необходимости крещения для спасения. Среди отцов церкви, не исключая даже Тертуллиана — который лишь не считает его целесообразным, — никто не выступает против законности и апостольского происхождения крещения детей. Невозможно установить, когда оно было совершено впервые. Тертуллиан предполагает, что обычно оно основывалось на призыве Христа: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне». Существование крещения детей подтверждается, во–первых, существованием крестных, о которых сам Тертуллиан свидетельствует, хоть и не одобряет, а во–вторых, и существованием почти такого же древнего злоупотребления причащением детей. Еретики также его практиковали, и их не осуждали за это.

    Апостольские отцы церкви действительно не упоминают о крещении детей, но их молчание ничего не доказывает. Они вообще почти не упоминают о крещении, кроме Ермы, который объявляет его необходимым для спасения даже для патриархов в Гадесе (следовательно, мы можем сделать вывод, что и для детей). Иустин Мученик явно учит, что все люди способны принять духовное обрезание, крестившись; его «все», вероятнее всего, должно быть неограниченным, потому что он обращается к иудею[488]. Он говорит также, что многие пожилые мужчины и женщины в возрасте шестидесяти — семидесяти лет с детства были учениками Христа[489]. Поликарп был христианином в течение восьмидесяти шести лет, а значит, он должен был креститься в юном возрасте. Согласно Иринею, его ученику и верному последователю традиции Иоанна, Христос прошел через все этапы жизненного пути, чтобы все их освятить, и пришел искупить, через Себя, «всех, кто через Него рожден свыше для Бога, младенцев, детей, отроков, юношество и взрослых»[490]. Эта глубокая мысль предполагает не только признание крещения младенцев, но и существование такой практики; ибо, по мнению Иринея и древней церкви, крещение и рождение свыше были неразрывно связаны и чуть ли не идентичны[491]. А что касается детей, то трудно представить себе вообще какую–нибудь более вескую причину говорить об их возрождении, кроме совершённого над ними крещения. Моральное и духовное перерождение, отличное от таинства, предполагает обращение, то есть сознательный волевой акт, опыт покаяния и веры, на который младенец не способен.

    В церквях Египта, должно быть, с самого начала практиковали крещение младенцев. Ибо, не говоря о нескольких не очень ясных упоминаниях у Климента Александрийского, Ориген явно возводит его к апостольской традиции, а в ходе своих путешествий по Востоку и Западу он хорошо ознакомился с практикой церкви того времени[492].

    Единственным противником крещения младенцев среди отцов церкви был эксцентричный схизматик Тертуллиан из Северной Африки. Он осуждает поспешное стремление к прощению грехов в невинном возрасте, как и вверение небесных даров тем, кому мы не доверили бы земного имущества[493]. Человек, сознающий всю торжественность крещения, скорее будет уклоняться от его принятия, чем от его отсрочки. Но сама манера возражений Тертуллиана доказывает, что крещение младенцев скорее существовало, чем наоборот. Он говорит о нем не как о новшестве, а как о преобладающем обычае, и выступает он против подобного не с экзегетической и не с исторической точки зрения, а просто из соображений религиозной осторожности. Его возражения против поспешного крещения основаны на взглядах о возрождающей природе крещения и о невозможности прощения смертных грехов церковью после крещения; обряд не может быть повторен и смывает только грехи, совершенные до его проведения. На том же самом основании он советует здоровым взрослым, особенно холостым, откладывать проведение таинства до того времени, когда им больше не будет угрожать опасность навеки пренебречь благодатью крещения, совершив прелюбодеяние, убийство, отступничество или какое–то иное из семи преступлений, называемых им смертными грехами. Из того же принципа он адресовал этот совет только здоровым детям, а не больным, потому что считал крещение обязательным условием для прощения грехов и учил о наследственном грехе. Он занял подобную позицию из моральной искренности и острого ощущения великой торжественности обетов крещения. Многие же откладывали крещение до порога смерти из морального легкомыслия и высокомерия, чтобы иметь возможность грешить, пока могут.

    Возражения Тертуллиана не оказали влияния, по крайней мере, теоретического, даже в Северной Африке. Его ученик Киприан совершенно с ним не соглашается. В его время не ставился вопрос, можно и нужно ли родителям–христианам крестить детей — по этому поводу все были согласны, — вопрос стоял, надо ли крестить их на второй или третий день после рождения или, по примеру иудейского обрезания, на восьмой. Киприан и собор из шестидесяти шести епископов, собравшийся под его руководством в Карфагене в 253 г., выступили в пользу более раннего крещения, хотя не осуждали и задержки[494]. Некоторым образом, одинаковое представление о почти магическом воздействии воды крещения и о его абсолютной необходимости для спасения побудило Киприана торопить, а Тертуллиана — замедлять проведение священного обряда; один больше думал о благотворном влиянии таинства в отношении прошлых грехов, другой — об опасности грехов будущих.


    §74. Крещение еретиков

    О крещении еретиков см. Евсевий: ?. ?. VII. 3–5. Киприан: Epist. LXX. — LXXVI. Акты соборов в Карфагене, 255 и 256 г. по P. X., и анонимный трактат De Rebaptismate, в трудах Киприана и в Routh, Reliquiae Sacrae, vol. v. 283–328.

    Hefele: Conciliengeschichte, I. 117–132 (second ed.).

    G. ?. Steitz: Ketzertaufe, in Herzog, rev. ed., VII. 652–661.


    Насчет крещения еретиков в III веке велись ожесточенные споры, важность которых заключается также в их связи с вопросом авторитета Римской епархии.

    Киприан, послания которого предоставляют нам наиболее ясную информацию на данную тему, вслед за Тертуллианом[495] отвергал крещение еретиков как не приносящую должного результата насмешку над крещением и требовал, чтобы все еретики, переходящие в католическую церковь, были крещены (он не говорит «крещены повторно»). Его позиция объяснялась его взглядами на исключительность «высокой церкви» и страхом перед расколами. Так как единая католическая церковь — единственное хранилище всякой благодати, вне ее лона нет ни прощения грехов, ни рождения свыше или наделения Духом, ни спасения, ни действенных таинств. До сих пор он логически последователен. Но, с другой стороны, он отошел от объективного взгляда церкви, как позже сделали донатисты, заявив, что эффективность таинства зависит от субъективной святости священника. «Как человек может освящать воду, — спрашивает он, — если сам он не свят и не имеет Святого Духа?» За ним последовали северо–африканская церковь, которая на нескольких карфагенских соборах, в 255 — 256 г., отвергла крещение еретиков, и церковь Малой Азии, которая уже раньше двигалась в таком направлении и теперь, в лице каппадокийского епископа Фирмилиана, ученика и поклонника великого Оригена, решительно отстаивала свое мнение, выступая против Рима в выражениях, совершенно игнорирующих притязания папства (см. стр. 119)[496].

    Римский епископ Стефан (253 — 257) был противоположного мнения на основании древней практики церкви[497]. Он не приводил доводов, но говорил с осознанием своего авторитета, следуя католическому наитию. Он ставил основной акцент на объективной природе таинства, сила которого не зависит ни от проводящего его священника, ни от принимающего крещение, но основана исключительно на установлении Христа. Следовательно, он считал крещение еретиков действительным, если только оно было совершено с намерением крестить и в правильной форме, то есть во имя Троицы или даже одного Христа; так что еретики, приходя в церковь, нуждаются только в конфирмации, или в подтверждении крещения Святым Духом. «Ересь, — говорит он, — порождает детей и бросает их; а церковь подбирает брошенных детей и питает их как собственных, хотя она сама не порождала их».

    Учение Киприана было более последовательным с иерархической точки зрения, учение Стефана — с точки зрения отношения к таинствам. Первое более логично, второе — более практично и милосердно. В первом сохраняется принцип исключительности церкви, во втором — объективной силы таинства, вплоть до границ теории opus operatum. Оба руководствовались одним и тем же церковным духом и одинаковой ненавистью к еретикам, но римское учение в конечном счете отличается своей удачно выраженной либеральной непоследовательностью — посягательством на принцип абсолютной исключительности, непреднамеренной уступкой, допускающей возможность крещения, а вместе с ним — отпущения грехов и рождения свыше, то есть и спасения, вне Римской католической церкви[498].

    Сам спор был весьма оживленным. Стефан, хоть и был сторонником либеральных взглядов, отличался воистину папским высокомерием и нетерпимостью. Он даже не пожелал допустить к себе посланников Киприана, привезших ему постановление африканского синода, и назвал этого епископа, который во всех отношениях превосходил Стефана и которого теперь Римская церковь почитает как одного из своих величайших святых, лжехристом и лжеапостолом[499]. Он прекратил всяческое общение с африканской церковью, как ранее уже поступил с азийской. Но Киприан и Фирмилиан, ничуть не обескураженные, очень смело, а последний — и с горячностью продолжали заявлять о своих взглядах, отличающихся от взглядов Рима, и разногласия эти продолжались до их смерти. Александрийский епископ Дионисий постарался примирить две партии, но без особого успеха. Гонения Валериана, последовавшие вскоре после этого, и мученичество Стефана (257) и Киприана (258) положили конец внутренним раздорам.

    Однако в течение IV века римская теория постепенно возобладала над другой, была санкционирована вселенским собором в Никее в 325 г., принята в Северной Африке в период споров с донатистами, Карфагенским синодом 348 г., подкреплена впечатляющими доводами святого Августина против донатистов и потом подтверждена Трентский собором, провозгласившим анафему противоположной точке зрения.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    Трентский собор объявляет (Sessio Sept., 3 марта 1547, канон 4): «Если кто говорит, что крещение, даже данное еретиками, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, с намерением сделать то, что делает церковь, не истинное крещение, тому анафема». Греческая церковь также запрещает повторение крещения, совершенного во имя Святой Троицы, но требует тройного погружения. См. Orthodox Conf. Quaest. CII. (Schaff, Creeds II. 376) и Russian Catch. (II. 493), где сказано: «Крещение — это духовное рождение: человек рождается только один раз, поэтому и крестится он только один раз». Но в том же самом катехизисе говорится, что «тройное погружение — самое важное в отправлении крещения» (II. 491).

    Римская церковь, следуя учению святого Августина и признав крещение еретиков и схизматиков, сделала даже из этого вывод, что по закону все крещенные по сути принадлежат к ее общине и что при определенных обстоятельствах возможно принудительное крещение язычников[500]. Но, так как в уме новообращенного могут витать сомнения по поводу ортодоксальности формы и намерений еретического крещения (например, если он крещен унитариями), та же самая церковь допускает условное повторное крещение с формулировкой: «Если ты еще не крещен, я крещу тебя» и т. д.

    Евангелические символы веры признают римское католическое или любое другое христианское крещение не столько на основании теории об объективной силе таинства, сколько на более емком и либеральном представлении о церкви. Там, где Христос, там и церковь, там и настоящие таинства. Только баптисты, среди протестантов, отрицают силу любого другого крещения, кроме как посредством погружения в воду (в этом отношении они напоминают Греческую церковь), но очень далеки от отрицания христианского статуса других деноминаций, так как крещение для них — только знак (а не средство) рождения свыше или обращения, которое предшествует обряду и не зависит от него.


    Примечания:



    3

    Исаак Тейлор в своем «Древнем христианстве», где он явно выступает против суеверно завышенной оценки периода «отцов церкви», тем не менее замечает (vol. i, p. 37): «Наши братья из ранней церкви заслуживают уважения и любви; ибо они ревностно стремились сохранить веру в незримое и вечное; они обладали способностью смиренно терпеть самые тяжкие преследования; они отважно защищали свою благую веру перед недовольством философии, светской тиранией, ослепляющим суеверием; они были отстранены от этого мира и отличались крайним самоотречением; они страстно творили дела любви, чего бы это ни стоило; они были щедры и занимались благотворительностью, как никто другой; они с почтением и скрупулезной заботой относились к священным писаниям; и одна эта заслуга, если бы у них не было других, чрезвычайно важна и должна была бы вызвать почтение и благодарность к ним у современной церкви. Как мало многие читающие Библию сегодня думают о том, чего стоило христианам II и III веков просто сохранить и уберечь священные сокровища от ярости язычников!»



    4

    Стр. 5 — 6 (р. 69 sq. ed. Otto. Lips. 1852).



    5

    3десь и во многих случаях далее используемое в оригинале английское слово catholic, соответствующее греческому прилагательному со значением «общий, целый», а затем «соборный, вселенский, всеобщий», переводится словом католический (что отражает терминологию Шаффа), но соотносится в первую очередь с единой, соборной ортодоксальной церковью до эпохи расколов в ее противопоставлении различным еретическим уклонениям, нежели с западной или католической церковью в современном понимании. — Прим. изд.



    32

    Еврейские гетто. — Прим. изд.



    33

    «Non licet esse vos». Tertullian, Apol. 4.



    34

    Mommsen, The History of Rome, trans, by Dickson, vol. IV. P. II, p. 559.



    35

    Высшим понтификом. — Прим. изд.



    36

    «Nisi publice adscitos».



    37

    ????????, согласно Диону Кассию.



    38

    Apology с. 24, заключение: «Apud vos quodvis colere jus est praeter Deum verum, quasi non hic magis omnium sit Deus, cuius omnes sumus».



    39

    Отсюда обвинение: «Hostes Caesarum et populi Romani» {«враги кесаря и римского народа»}.



    40

    Ср. Деян. 19:24; 16:16.



    41

    Или запрещенные клубы. Значение слова hetaeria (???????? или ???????) — collegium, sodalitas, sodalitium, компания, братство, особенно частный политический клуб или «союз», образованный в частных целях. Римские «братства» были клубами или ложами, члены которых собирались в свободное время, их собрания легко было использовать для достижения политических и революционных задач. Траян отказался давать разрешение на собрание вольноотпущенных в Никомедии (Pliny, Ер. X. 34, al. 43). Ср. Buttner, Geschichte der politischen Hetarien in Athen (1840); Mommsen, De collegiis et sodalius Romanorum (Kiel 1843).



    42

    В трех редакциях, двух греческих и одной сирийской. Семь более коротких греческих посланий подлинные. См. далее §165.



    43

    Предписания Адриана к Минуцию Фундану (124 или 128 г.), сохраненные Евсевием в переводе на греческий (?. ?., IV. 8, 9), представляют собой почти что указ о веротерпимости, поэтому в их подлинности сомневаются Баур, Кейм и Обэ, но их отстаивают как подлинные Неандер (I. 101, Engl, ed.), Вислер, Функ, Ренан (I.c., р. 32 sqq.). Ренан описывает Адриана как rieur spirituel, un Lucian couronne prenant le monde comme un jeu frivole {«человека, смеявшегося над духовным, коронованного Лукиана, воспринимающего мир как фривольную игру»} (р. 6), и потому более склонного к религиозной свободе, чем серьезный Траян и благочестивые Антонин и Марк Аврелий. Но Фридландер (III. 492) соглашается со словами Павсания о том, что Адриан ревностно почитал богов. Кейм называет его визионером, отмечает его враждебность как иудаизму, так и христианству.



    44

    Пий всегда сам приносил жертвы как верховный жрец. Friedlander III. 492.



    45

    Так, Уаддингтон почти несомненно доказал, что Квадрат был римским консулом в 142 г. по P. X. и проконсулом Асии с 154 по 155 г., а Поликарп умер 23 февраля 155 г. Ему вторят Ренан (1873), Эвальд (1873), Обэ (1875), Гильгенфельд (1874), Лайтфут (1875), Липсиус (1874), О. В. Гебхардт (1875), Цан, Гарнак (1876), Эльи (1882) и снова Лайтфут (1885, I.e. I. 647 sqq.). Вислер и Кейм умело отстаивают старую дату (166 — 167), опираясь на свидетельство Евсевия и Иеронима, а также на мнение Массона и Клинтона. Но Лайтфут опровергает их возражения (I. 647, sqq.) и поддерживает Уаддингтона.



    46

    Med. xi. 3: ?? ???? ????? ?????????, ?? ?? ??????????, ???? ???????????? ??? ?????? ???, ???? ??? ????? ??????, ?????????.



    47

    Бодек (I.c., ?. 82 sqq.) утверждает, вопреки общепринятому мнению, что Марк Аврелий был лично равнодушен к язычеству и христианству, что его дань уважения богам, связанная с капитолийским культом и другими, была всего лишь официальной и что, скорее всего, он не был инициатором гонений на христиан. «Er war eben so wenig ein Feind des Christenthums, als er ein Feind des Heidenthums war: was wie religioser Fanatismus aussah, war in Wahrheit nur politischer Conservatismus» (p. 87). С другой стороны, Бодек заявляет, что он испытывал дружескую симпатию к иудаизму, к его монотеистическим и этическим особенностям, и утверждает, что он поддерживал близкие отношения с неким иудейским рабби. Но в его двенадцати книгах «De seipso et ad seipsum» нет ничего, что противоречило бы благочестию просвещенного язычника, неосознанно находящегося под влиянием христианства, однако враждебного ему отчасти из незнания его подлинной природы, отчасти из сознательного понимания своих обязанностей как верховного понтифика государственной религии. Такой же была позиция Траяна и Деция. Ренан (р. 262 sqq.) называет «Размышления» Марка Аврелия «le livre le plus purement humain qu'il y ait. Il ne tranche aucune question controversee. En theologie, Marc Aurele flotte antre le deisme pur, le polytheisme enterprete dans un sens physique, a la facon des stoiciens, et une sorte de pantheisme cosmique» {«самой гуманистической книгой, какая только может быть. Он не касается никаких спорных вопросов. В богословском отношении Марк Аврелий колеблется между чистым деизмом; политеизмом, истолкованным в физическом смысле, на манер стоиков; и чем–то вроде космического пантеизма»}.



    48

    «Si quis aliquid fecerit, quo leves hominum animi superstitione numinis terrerentur, Divus Marcus hujusmodi homines in insulam relegari rescripsit». Dig. XLVIII. tit. 19. 1. 13, цитируется в Leckey, Hist, of Europ. Morals, I. 448.



    49

    Legio fulminatrix, ????????????. Двенадцатый легион назывался Fulminata со времен Траяна, а следовательно, его имя нельзя связывать с этим событием.



    50

    ???????? ???????.



    322

    Chorus, ????. Эти два понятия иногда считаются идентичными, иногда разделяются, так как «бема» — это собственно священный алтарь для отправления таинств, а клирос — остальное пространство алтарной части, где находились священники; в то время как неф — пространство для мирян.



    323

    "?????, suggestus, pulpitum.



    324

    ???????, mensa sacra; также ara, altare.



    325

    ????????, ???????????????, ???????, ????? ????, ecclesia, dominica, domus Dei, templum. Названия церковного здания в германских и славянских языках (Kirche, Church, Kerk, Kyrka, «кирха», «церковь») происходят от греческого ???????, ???????? (Господне, принадлежащее Господу, дом Господа) через готский; названия в романских языках (Chiesa, Igreja, Eglise, etc.) — от латинского ecclesia, которое тоже происходит из греческого и в исходном смысле значит собрание (либо поместную общину, либо всю совокупность христиан). Церкви, которые воздвигались специально в честь мучеников, назывались martyria, memoriae, tropeae, tituli.



    326

    In ecclesiam, in domum Dei venire.



    327

    ????? и ???????? ??? ????????.



    328

    De Mort. Persec, с. 12. В Эдесской хронике (Assem. Eibl. Orient. XI. 397) упоминается о разрушении христианских храмов в 292 г. по Р.Х.



    329

    Hist. Eccl. ?. 4. Евсевий также описывает, с риторическими преувеличениями и достаточно вольно, церкви, построенные Константином в Иерусалиме, Антиохии и Константинополе (Vita Const. 1. III. 50; IV. 58, 59). См. De Vogue, Eglises de la terre–sainte, Hubsch, I.c., и Smith & Cheetham, I. 368 sqq.



    330

    II. 57, ed. Ueltzen, p. 66 sqq.



    331

    Изначально христианская суббота, или еженедельный день отдыха, назывался ? ??? или ??? ????????, первый день недели (Мф. 28:1; Мк. 16:2; Лк. 24:1; Ин. 21:1; Деян. 20:7; 1 Кор. 16:2) и ? ????? ???????, день Господа — выражение, которое впервые используется в Отк. 1:10, потом у Игнатия и отцов церкви. Латиняне называли его Dominicus или Dominica dies. Варнава называет его восьмым днем в противопоставление иудейской субботе. И после Константина по–прежнему продолжали использоваться иудейский термин суббота и языческий термин, означавший воскресенье (????? ??? ?????, dies Solis). В эдикте Грациана, 386 г. по Р.Х., объединены два термина: «Solis die, quem Dominicum rite dixere majores». На европейском континенте воскресенье полностью вытеснило субботу, хотя в Англии, Шотландии и Соединенных Штатах слово Sabbath используется в религиозной литературе так же часто или даже чаще. Эта разница характерна и связана с разницей в соблюдении дня Господня в континентальной Европе и в Англии и Америке.



    332

    Ер., с. 15: «Мы с радостью отмечаем восьмой день, в который Иисус воскрес из мертвых и, явившись [Своим ученикам], вознесся на небеса». Отсюда не следует, что Варнава считал вознесение Христа также случившимся в воскресенье.



    333

    Ер. ad Magnes., с. 8, 9.



    334

    Apol. I. 67.



    335

    «Stato die» в Послании к Траяну, Ер. X. 97. «Установленный день», в который христиане Вифинии собирались до рассвета, чтобы петь гимны Христу как Богу и заниматься отправлением sacramentum {таинств}, — должно быть, день Господень.



    336

    Ch. 14: ??????? ??????, плеоназм. Прилагательное в Отк. 1:10.



    337

    Ер. ad Magnes.у с. 8, 9 в кратком греческом варианте (в сирийском варианте отсутствует).



    338

    Сар. 15. В целом автор этого послания яростно выступает против иудаизма, откуда следует, что им не мог быть апостол Варнава.



    339

    Dial с. Tryph. Jud. 19, 27 (Tom. I. Р. II, p. 68, 90, в третьем издании Otto).



    340

    Dial. 12 (II, р. 46): ??????????? ???? (так прочитывает Отто, но лучше подходит прочтение ????) ? ?????? ????? ??? ?????? (относится ? ???????????) ??????. См. также Тертуллиана, Contra Jud., с. 4: «Unde nos intelligimis magis, sabbatizare nos ab omni opere servili semper debere, et non tantum septimo quoque die, sed per omne tempus».



    341

    Apol. I. 67 (I, p. 161): ??? ?? ??? ????? ?????? ????? ?????? ??? ?????????? ?????????, ?????? ????? ????? ?????, ?? ? ? ???? ?? ?????? ??? ??? ???? ??????, ?????? ???????, ??? ?????? ??????? ? ???????? ????? ?? ???? ????? ?? ?????? ?????? ?. ?. ?.



    342

    Eusebius, H.E. IV. 23.



    343

    ???? ???????? ?????. Euseb. IV. 26.



    344

    В одном из своих фрагментов ???? ??? ????? и в ходе спора с квадродециманами, который привел к ежегодному празднованию христианской Пасхи, но предполагал всеобщее согласие насчет еженедельного празднования воскресения. См. также Hessey, Bampton Lectures on Sunday. London 1860, p. 373.



    345

    Adv. Haer. IV. 16.



    346

    De Orat.y c. 23: *Nos vero sicut acceptimus, solo die Dominicae Resurrectionis non ab isto tantum [коленопреклонение], sed omni anxietatis habitu et officio cavere debemus, differentes etiam negotia, ne quem diabolo locum demus». Другие отрывки из Тертуллиана, Киприана, Климента Александрийского и Оригена см. в Hessey, l.c., pp. 375 ff.



    347

    Feria quarta.



    348

    Репа sexta, ? ?????????.



    349

    Dies stationum для milites Christi.



    350

    Semijejunia.



    351

    Слово «пасха», ?????, происходит не от глагола ???????, «страдать» (хотя отцы церкви, не знавшие еврейского, часто сопоставляют Пасху с ним и с латинским ??????), но от еврейского ??? и халдейского ???? (ср. с глаголом ???, «пропускать», «щадить»). См. Исх. 12; 13; Лев. 23:4–9; Чис. 9. В Септуагинте и НЗ это слово имеет три значения: 1) пасхальный праздник, «праздник опресноков», длящийся с четырнадцатого по двадцатый день нисана в память о том, как Бог пощадил первенцев и избавил Израиль из Египта; 2) пасхальный агнец, которого следовало закалать между двумя вечерами (3 — 5 часов вечера) четырнадцатого числа нисана; 3) пасхальная вечеря в тот же день, отмечавшая начало пятнадцатого числа нисана, или первого дня праздника. В первом значении оно соответствует христианскому обозначению Пасхи как праздника, соотносясь с ним, как символ с реальностью. Тем не менее перевод этого слова на английский язык как Passover (прохождение), а не Easter в Деян. 12:4 — странный анахронизм (исправленный в Пересмотренном переводе короля Иакова).



    352

    Это праздник воскресения, следующий за собственно Пасхой, но включенный в ту же праздничную неделю. Английское слово Easter (англо–саксонское easter, eastran, немецкое Ostern) связано с востоком (East) и восходом солнца, это слово, родственное ???, oriens, aurora (см. Jac. Grimm, Deutsche Mythol. 1835, p. 181, 349, и Skeat, Etym. Dict. E. Lang, sub Easter). Сравнение восхода солнца и наступления природной весны с новым моральным творением через воскресение Христа и перенос прославления Остары, древнегерманского божества восходящего животворного Солнца, на христианский праздник Пасхи произошли легко и естественно, потому что все в природе — символ духовной реальности, а языческие мифы были смутными предчувствиями и плотскими предвосхищениями христианских истин.



    353

    ?? ???? ????????, ?? ????? ????????, Sabbatum magnum.



    354

    ??????????, vigiliae paschae, Easter Eve. На страстную пятницу и канун Пасхи был пост, который продолжался до полуночи или до крика петухов. См. Tertull. Ad uxor. II. 4; Euseb. H.E. VI. 34; Apost. Const. V. 18; VII. 23.



    355

    Существуют разные названия: ????? ??????????? (в отличие от ?. ???????????), ????? ???????, ????????? ?????? или ????, parasceue, feria sexta major, Good Friday, Charfreitag (от ????? или carus, «дорогой»). Но, по–видимому, отмечали ее не везде; Августин говорит в своем послании Ad Januar., что не считает этот день святым. См. Siegel, Handbuch der christl. kirchl. Alterthumer, I. 374 sqq.



    356

    От вербного воскресенья до кануна Пасхи. ??????? ??????, или ??? ?????, hebdomas magna, hebdomas nigra (в противопоставление dominica in albis), hebdomas crucis, Charwoche.



    357

    Ириней в послании к Виктору Римскому (Euseb. V. 24) пишет: «Споры ведутся не только о дне, но и о способе поста. Ибо некоторые считают, что им надо поститься только один день, некоторые — два, некоторые — больше; некоторые считают, что пост должен продолжаться сорок часов днем и ночью, и эта разница между соблюдающими пост возникла не в наше время, но давно, среди наших предшественников, которые, вероятно, не будучи достаточно строго управляемы, выработали подобные практики в своей простоте и невежестве».



    358

    Quadragesima.



    359

    Мф. 4:2; см. тж. Исх. 34:28; 3 Цар. 19:8.



    360

    См. примечание в конце параграфа.



    361

    Так, Ренан рассматривает этот спор (Marc–Aurele, р. 194) как конфликт между двумя видами христианства, «le christianisme qui s'envisageait comme une suite du judaisme» {«христианством, которые считало себя продолжением иудаизма»} и «le christianisme qui s'envisageait comme la destruction du judaisme» {«христианством, которое считало себя окончанием иудаизма»}.



    362

    Mosheim, De rebus christ, ante Const. M. Com., p. 435 sqq., и Neander, в первом издании его «Истории церкви», I. 518, но не во втором I. 512, Germ, ed., I. 298, перевод Torrey. У нас нет свидетельств о том, чтобы квадродециманы следовали таким иудейским обычаям. Это признает Hefele (I. 87), который раньше выделял в этом споре три партии; но их было только две.



    363

    Евсевий не упоминает явно об евхаристии, но можно сделать такой вывод из его слов. Он пишет (Н.Е. V. 23): «Церкви всей Азии, следуя более древней традиции (?? ?? ?????????? ???????????, более древней, чем римская), считали, что должны соблюдать четырнадцатый день лунного месяца при (во время) праздновании Пасхи Спасителя (??? ??? ??? ???????? ????? ??????), тот день, в который иудеям заповедано было убивать пасхального агнца; они считали, что обязаны непременно завершить пост к этому дню, на какой бы день недели он ни приходился».



    364

    Иустин Мученик, Dial., с. 111; Ириней, Adv. Haer. II. 22, 3; Тертуллиан, De Bapt. 19; Ориген, In Matth.', Епифаний, Haer. XLII. Святой Павел первым объявил, что Христос — наша пасха (1 Кор. 5:7), однако его соработник Лука, вторя ему в своем рассказе об учреждении вечери Господней, свидетельствует, что пасхальная вечеря Христа была 14 нисана.



    365

    Quarta decima = 14. См. Исх. 12:6; Лев. 23:5, где предписывается отмечать пасху в этот день. Отсюда ????????????????????, Quartodecimani, более правильно — Quartadecimani. Название этой секты встречается в канонах соборов в Лаодикии, 364, Константинополе, 381, и т.д.



    366

    Philosoph, или Refutat, of all Haeres. VIII. 18.



    367

    Так рассматривает ситуацию и Ренан, L'egl. chret., p. 445 sq., но, как и Баур, противопоставляет это хронологии четвертого Евангелия. Он прослеживает римский обычай до пап Ксиста и Телесфора, 120 г. по Р.Х.



    368

    Ренан (I.c., р. 447) делает предположение, что Ириней и Флорин сопровождали Поликарпа во время этого путешествия в Рим. Неандер и другие приводят неверную дату, 162 г., ведь Поликарп умер в 155, см. §19. Аникита же стал папой в 154 г. или ранее.



    369

    В отрывке из послания к римскому епископу Виктору, сохранился у Евсевия, Н.Е. V, с. 24 (ed. Heinichen, I. 253).



    370

    ??? ???? ????? ????? ????? ??????? (или ???????) ???? ????????.



    371

    ?? ??????, то есть 14 нисана, как видно из контекста и гл. 23. Понятие ?????? в основном было связано с постом и, вероятно, также с соблюдением евхаристии вечером. Это специальный термин для обозначения соблюдения постановлений закона, см. Ин. 9:16.



    372

    Н.Е. IV. 26.



    373

    3а исключением нескольких фрагментов в Chronicon Paschale.



    374

    Евсевий пишет его имя как ??????????? (IV. 21, 26, 27, см. ed. Heinichen), как и Фотий и как в большинстве рукописей Chron. Paschale. Но латиняне писали его имя как Apollinaris. Он жил при Марке Аврелии (161 — 180), был апологетом и противником монтанизма, особенно процветавшего во Фригии, и его не следует путать с двумя Аполлинариями, отцом и сыном, из Лаодикии в Сирии, жившими в IV веке.



    375

    Ed. Dindorf I. 13; Routh, Reliquiae Sacrae I, p. 160. Его цит. и обсуждает Milligan, I.c., p. 109 sq.



    376

    Если таково подлинное мнение квадродециманов, это ясно доказывает, что они соглашались с синоптической хронологией в том, что касается дня смерти Христа, и Вейтцель и Стейтц на этот счет ошибаются.



    377

    Ибо, по мнению Аполинария, Христос, как истинное исполнение закона, должен был умереть 14 числа, в день официальной еврейской пасхи.



    378

    Таково, по–видимому, значение ?????????? ?????, ??? ??????, ?? ?????????, inter se pugnare и т.д. Предполагается, что Иоанн говорит о смерти Иисуса как произошедшей 14 нисана, что само по себе спорно. Оппоненты, опиравшиеся на хронологию синоптиков, могли ответить на это возражение аналогичным.



    379

    Тот же самый аргумент приводится в отрывках из Ипполита в Chronicon Paschale. Но по поводу учения о том, что Иисус был истинным Пасхальным Агнцем, соглашались все церкви.



    380

    Так справедливо полагают Баур (р. 163 sq.) и школа Тюбингена.



    381

    Так считают Вейтцель, Стейтц и Лехлер, возражая Бауру.



    382

    В процитированном выше отрывке из «Философумен» и фрагментах из «Пасхальной хроники».



    383

    Епифаний действительно говорит о разных мнениях среди квадродециманов (Haer. L. cap. 1–3 Contra Quartadecimanas), но не упоминает о практике вкушения пасхального агнца или какой–либо разнице в хронологических представлениях о смерти Христа.



    384

    Eusebius, Я. V. 23–25.



    385

    ?????? ????????, в значении "звезды" используется в Ер. ad Diog. 7; Justin Dial., с. 23 (?? ??????? ????????).



    386

    ? ??? ?????? ??? ?????? ????????. См. Ин. 13:25; 21:20. Эти слова, как полагает Ренан (Marc–Aurele, р. 196, note 2), означают, что Поликрат считал Евангелие от Иоанна подлинным.



    387

    ?? ???????. Об этом необычном выражении, которое, вероятно, является фигуральным указанием на святость священника, см. т. 1, подстрочное примечание в конце §43.



    388

    Euseb. V. 24 (ed. Heinichen, I, p. 250 sqq.).



    389

    Вероятно, он является автором гомилии Псевдо–Киприана, направленной против игроков в кости (De Aleatoribus), которая написана в тоне папской энциклики.



    390

    В третьем фрагменте, обнаруженном Пфаффом, вероятно, из его книги против Бласта. См. Opera, ed. Stieren, I. 887.



    391

    В синодальном послании от отцов церкви, принимавших участие в Никейском соборе, к церквям Египта, Ливии и Пятиградия (Сократ, U.E. I, с. 9) говорится: «Мы с удовлетворением также хотим сообщить вам, что пришли к единому мнению по поводу священного праздника Пасхи… что все братья на Востоке, до сих пор соблюдавшие праздник в то же время, что иудеи, теперь будут делать это в согласии с римлянами и нами и со всеми, кто с древних времен отмечал Пасху в тот же период, что и мы». Евсевий сообщает (Vita Const. III. 19), что особенно провинция Азия признала это постановление. Он полагает, что только Бог и император Константин могли устранить это зло — две отличных друг от друга традиции празднования Пасхи.



    392

    ?????????? (?????), Quinquagesima, пятидесятый день после пасхальной субботы, см. т. 1, §24. Отцы церкви использовали это слово или в более широком смысле для обозначения всего пятидесятидневного периода от Пасхи до Пятидесятницы, или в более узком смысле — для обозначения собственно воскресенья Пятидесятницы.



    393

    De Idol., с. 12; см. также De Bapt., с. 19; Const. Apost. V. 20.



    394

    В этом смысле слово Пятидесятница впервые используется на Эльвирском соборе (Гранада) в 306 г. по Р.Х., канон 43. Последующая неделя потом стала называться Hebdomadas Spiritus Sancti.



    395

    ? ?????????, ?? ????????, ? ?????????, ????? ??? ?????: Epiphania, Theophania, Dies Luminum, Festum Trium Regum и т.д. Этот праздник впервые упоминается Климентом Александрийским как ежегодное воспоминание о крещении Христа в гностической секте последователей Василида (Strom. I. 21). Неандер предполагает, что они переняли его у обращенных в христианство иудеев Палестины. У Златоуста мы часто находим указания на этот праздник.



    396

    Augustin, Serm. 202, §2.



    397

    Мф. 2:11. Первые неопределенные следы этого, возможно, мы встречаем у Тертуллиана, Adv. Jud.f с. 9: «Nam et Magos reges fere habuit Oriens». В апокрифических евангелиях о детстве Иисуса нет никаких домыслов на данную тему.



    398

    См. § 17 и G. Boissier, De l'authenticite de la lettre de Pline au sujet des Chretiens, в «Revue Archeol.», 1876, p. 114–125.



    399

    «Quod essent soliti stato die ante lucem convenire, carmenque Christo, quasi Deo, dicere secum invicem».



    400

    Apol. I, c. 65–67 (Opera, ed. Otto III. Tom. I. P. I. 177–188). Цитируемый отрывок взят из гл. 67.



    401

    ?? ??? ????? ???????? ?????.



    402

    ?????? ???????.



    403

    ? ????????, ведущий собрание пресвитер или епископ.



    404

    ??? ????????? ??? ??????????.



    405

    ????? ????????, preces emittimus.



    406

    Гл. 65.



    407

    ??? ??????? ????, что, вероятно, значит pro viribus, quantum potest; или, как у Тертуллиана, "de pectore" и "ex proprio ingenio". Другие переводят это неправильно: totis viribus, изо всех сил или громким, зычным голосом. См. также Otto, I.c. 187. Однако эти отрывки никоим образом не содержат возражений против фиксированных форм молитвы, которые, конечно, уже использовались в то время и были знакомы, несмотря на отсутствие книг, каждому верующему, — прежде всего Господней молитвы. Вся литургическая литература IV и V веков предполагает существование гораздо более древней литургической традиции. Молитвы в восьмой книге "Апостольских постановлений" — это, вероятно, одна из наиболее древних частей свода молитв.



    408

    Сар. 13. Сам Иустин написал книгу под названием ??????.



    409

    См. отрывки, которые процитированы в Otto, l.c.. 184 sqq.



    410

    В. VIII. 3 sqq. Также VII. 33 sqq. См. перевод в «Ante–Nicene Library», vol. XVII., P. II. 191 sqq., 212 sqq.



    411

    BK. VII. 5.



    412

    Послание Климента — в Александрийский кодекс (А); Послание Варнавы и «Пастырь Ермы» — в Синайский кодекс.



    413

    ??????, ?????, sermo, tractatus.



    414

    §19, ?????????? ????. Возможно, первоначально проповеди произносились extempore и записывались на скорую руку писцами (??????????, notarii). См. Lightfoot, p. 306.



    415

    Издана Вриеннием (1875) и в Patr. Apost. ed. de Gebhardt and Harnack, I. 111–143. Хороший перевод: Lightfoot, S. Clement of Rome, Appendix, 380–390. Лайтфут говорит: «Если Первое послание Климента — древнейшая христианская литургия, то так называемое Второе послание — первый образец христианской гомилии». Лайтфут полагает, что автор был епископом, Гарнак — что он был мирянином и, по–видимому, отделял себя от пресвитеров. Лайтфут считает его жившим в Коринфе и объясняет это тем, что гомилия была записана вместе с посланием Климента к коринфянам; Гарнак же умело отстаивает версию римского происхождения автора, относит текст к периоду написания «Пастыря Ермы» и к кругу Ермы. Вриенний приписывает авторство Клименту Римскому (что практически невозможно), Гильгенфельд — Клименту Александрийскому (что также невозможно).



    416

    Ad Cor., ch. 59–61, обнаружено и впервые опубликовано Вриеннием, 1875. Мы приводим молитву Климента ниже, в конце §66. Молитвы из «Дидахе» (гл. 9 и 10), опубликованные Вриеннием в 1883 г., еще архаичнее и проникнуты духом древней простоты. См. §68.



    417

    См. о них в т. 3, §98; помимо упомянутой там литературы, см.: Probst (католик), Die Liturgie der 3 ersten Jahrh. Tub. 1870; С. A. Hammond, Ancient Liturgies (с введением, примечаниями и литургическим глоссарием), Oxford and London 1878.



    418

    Ap. Const., Bk. VIII, также см. сборники литургий: Daniel, Neale, Hammond etc.



    419

    Const. Apost. lib. VII. 47. См. также Daniel, Thesaurus Hymnol., tom. Ill, p. 4, где он назван ????? ??????? (как в Александрийском кодексе) и начинается со слов: ???? ?? ???????? ???. См. Tom. II. 268 sqq. Он называется также hymnus angelicus, в то время как Ter Sanctus (из Ис. 6:3) позже стал определяться как hymnus seraphicus. Дэниел относит первый к III веку, Рут — ко II веку. Он встречается с незначительными изменениями в тексте в конце Александрийского кодекса Библии (в Британском музее) и в Цюрихской Псалтири, воспроизведенной Тишендорфом в Monumenta Sacra. Автором латинского варианта обычно считается Иларий из Пуатье, IV век.



    420

    Daniel, I.c. vol. HI, p. 5. См. тж. Const. ??. VIII. 37. Гимн ????? ????????? или ????? ??? ????????, начинается словами: ??? ?????? ????? ?????, ???????? ?????? ????????.



    421

    Euseb., ?.?. V. 28.



    422

    Paedag. III. 12 (p. 311 ed. Pott.); тж. см. Daniel, Thesaurus hymnologicus III, p. 3, 4. Дэниел называет его «vetustissimus hymnus ecclesiae», но на это звание может претендовать Gloria in Excelsis. Произведение часто переводилось на немецкий язык: Munter (Rambach, Anthologie christl. Gesange, I, p. 35); Dorner (Christologie, I. 293); Fortlage {Gesange christl. Vorzeit, 1844, p. 38) и в рифмованном виде — Hagenbach (Die К. G. der 3 ersten Jahrh., p. 222 sq.). Английский перевод может быть найден в сборнике госпожи Чарльз The Voice of Christian Life in Song, N. York 1858, p. 44 sq., более близкий к тексту — в «Ante–Nicene Christian Library», vol. V, p. 343 sq.



    423

    ?????????? ??? ????????????, Missa Catechumenorum. Слово missa (от которого происходит наше «месса») впервые встречается у Августина и в актах Карфагенского собора 398 г. по Р.Х. Оно возникло из объявления о возможности расходиться в конце каждой части богослужения и эквивалентно missio, dismissio. Августин пишет (Serm. 49, с. 8): «Обратите внимание, после проповеди происходит роспуск (missa) новообращенных; верующие остаются». Позже missa стала означать исключительно служение причастия. В Греческой церкви точное соответствие понятия missa — ?????????? или ?????????, служба, литургия.



    424

    ?????????? ??? ??????, Missa Fidelium.



    425

    ?? ??? ??? ????????????, ?? ??? ??? ??????????, ?? ??? ??? ???????, ?? ??? ??????????, «пусть никого из новообращенных, пусть никого из слушателей, пусть никого из неверующих, пусть никого из иноверцев здесь не останется». Const. Apost. viii. 12. См. также Златоуст Нот. in Matt, xxiii.



    426

    De Praescr. Haer., c. 41: «Quis catechumenus, quis fidelis, incertum est (то есть, среди еретиков); pariter adeunt, pariter orant, etiam ethnici, si supervenerint; sanctum canibus et porcis margaritas, licet non veras (так как y них нет подобающим образом проводимых таинств) jactabunt». Но это относится не ко всем еретикам, и тем более не к манихеям, которые уделяли таинственности причастия гораздо большее внимание, чем католики.



    427

    ??????, initiati = ??????, fideles.



    428

    Ученый иезуит Эмануэль фон Шельстрат впервые использовал этот аргумент в Antiquitas illustrata (Antv. 1678) и De Disciplina Arcani (Rom. 1683), но его доводы опровергает лютеранин W. Ernst Tentzel, Dissert, de Disc. Arcani, Lips. 1683, 1692. Тенцель, Казобон, Бингем, Рот и Цецшвиц, однако, неправы в том, что сводят Disc. Arc. только к обрядам, исключая из него догму. См. особенно Кирилла Иерусалимского, Katech. XVI. 26; XVIII. 32, 33.



    429

    Евр. 5:12–14; 1 Кор. 3:1,2. Так, некоторые отцы церкви возводят Disc. Arc. к заповеди Господа, Мф. 7:6, — как в недавнее время делают Креднер (1844) и Уондинер (в новом издании Weltzer and Welte, I. 1237). Апостол Павел в 1 Кор. 14:23–25 говорит о присутствии чужих на общих богослужениях, но не обязательно во время причастия.



    430

    Например, Bonwetsch, I.c., возражающий Роту и Цецшвицу.



    431

    Данное соответствие очень заметно по использованию в церкви таких терминов, как ?????????, ????????, ??????, ???????????, ????????, ?????????, ???????? (о крещении) и др. О греческих мистериях, особенно элевсинских, см. Lobeck, Aglaophanus, Konigsberg 1829; несколько статей: Preller, in Pauly, Realencyklop. der Alterthumswissenschaft III. 83 sqq., V. 311 sqq., Zeitzschwitz, I.c. 156 sqq., и Lubker, Reallex. des class. Alterthums, 5th ed., Erler (1877), p. 762. Лобек опровергает высказанное Уарбертоном и Крезером мнение, что в греческих мистериях распространялась тайная мудрость, особенно традиции первобытного откровения.



    432

    Когда исчезает причина, исчезает и следствие. — Прим. изд.



    433

    ??????????, ????????, eucharistia, communio, communicatio и т.д.



    434

    ApoL I, с. 65, 66.



    435

    ??????????????? ?????.



    436

    Киприан говорит о ежедневных жертвах. Ер. 54: «Sacerdotes qui sacrificia Dei quotidie celebramus». О том же говорит Амвросий, Ер. 14 ad Marceil., и древнейшие литургические труды. Но существовали разные обычаи, что, помимо прочего, удостоверяет Августин. Ер. 118 ad Januar., с. 2: «Alii quotidie communicant corpori et sanguini Dominico; alii certis diebus accipiunt; alibi nullus dies intermittitur quo non offeratur; alibi sabbato tantum et dominico; alibi tantum dominico». Святой Василий говорит (Ер. 289): «Мы причащаемся четыре раза в неделю, в День Господень, в четвертый день, в день подготовки [пятницу] и в субботу». Златоуст жалуется, что мало кто участвует в ежедневных причастиях.



    437

    Рим. 16:16; 1 Кор. 16:20; 2 Кор. 13:12; 1 Фес. 5:26; 1 Пет. 5:14. Мирный поцелуй использовался в Латинской церкви до конца XIII века, когда он был перенесен в конец богослужения или заменен словами pax tibi et ecclesiae {мир тебе и церкви}. В русской церкви священники целуют друг друга во время чтения Никейского символа веры, что свидетельствует о номинальном единстве ортодоксальной веры и милосердия (тогда как очень часто они бывают разделены). В коптской церкви первоначальный обычай все еще существует, а в некоторых небольших протестантских деноминациях он был возрожден.



    438

    ????????.



    439

    ????????? ??? ??. ??. Ириней считает, что традиция inuocatio Spiritus S., равно как пожертвование и благодарение, пришла от самих апостолов. См. второй фрагмент в Stieren, I. 854. Она присутствует во всех греческих литургиях. В Liturgia Jacobi призыв звучит так: ??? ???????????? ??' ???? ??? ??? ?? ??????????? ???? ????? ?? ?????? ??? ?? ????????, ?? ?????? ??? ????????… ???… ?????? ??? ?????? ??? ??? ????? ?????? ???? ????? ??? ??????? ???, ??? ?? ???????? ????? ???? ?????? ??? ??. ???, ??? ??????? ???? ???? ?? ????? ??????????????? ??? ?????? ???????? ??? ??? ???? ???????, ??? ???????? ????? ??? ???????, ??? ??????????? ????? ??????.



    440

    ?????? ?????, говорит Иустин, но ввиду священного использования он называет также причастие необычным хлебом и питьем. Как известно, впоследствии вопрос использования дрожжевого или пресного хлеба стал темой спора между Римской и Греческой церквями.



    441

    Простейший вариант слов, произносившихся при раздаче причастия, «???? ???????» и «???? Хр., ???????? ????», употребляется в литургии Климента в «Апостольских постановлениях», VIII. 13. Вероятно, она является самой древней. В «Дидахе» форма раздачи даров не указывается.



    442

    По–видимому, первоначально было повсеместно принято стоять во время основных молитв и самого причастия. Действительно, существовал обычай поступать так в день воскресения, в отличие от пятницы («Staates oramus, quod est Signum resurrectionis» {«мы молимся стоя, что есть знак воскресения»}, — говорит Августин); кроме того, причастие было в самом высоком смысле слова праздником и радостным событием; наконец, Иустин ясно заявляет: «Потом мы все встаем, чтобы помолиться». После XII века стало принято вставать на колени во время причастия, из католической церкви этот обычай перешел в лютеранскую и англиканскую, в то время как в большинстве реформатских церквей вернулись к первоначальному обычаю причащаться стоя. Причащение сидя впервые было введено после Реформации в Пресвитерианской церкви Шотландии и очень распространено в Соединенных Штатах, где диаконы или старейшины раздают хлеб и чашу верующим, сидящим в рядах. Интересно в этом плане отметить, что Папа причащается сидя, и Стэнли считает такой обычай пережитком, оставшимся от возлежания первых учеников. См. его Christ. Instit., p. 250 sqq.



    443

    В великий четверг, по свидетельству Августина, причастие продолжали проводить вечером, «tanquam ad insigniorem commemorationem». Так происходило и в великие праздники, в сочельник, на богоявление и в канун Пасхи, а также в периоды поста. См. Амвросий, Serm. viii. in Ps. 118.



    444

    Apol., с. 39: «По поводу одной только скромной христианской вечери поднимают много шума. Суть нашего праздника видна из его названия. Греки называют это любовью. Чего бы это ни стоило, мы считаем отданное во имя благочестия выгодой, потому что благами этого пира мы помогаем нуждающимся; не как у вас, где паразиты стремятся удовлетворить свои собственные безнравственные склонности, предаются ради набивания живота всяческому постыдному поведению, — но как у Бога Самого, с особым уважением к униженным. Если цель нашего пира — благо, то в этом свете рассматривайте и его проведение. Так как это — акт религиозного служения, на нем не допускается никаких мерзостей или неумеренности. Участники, прежде чем возлечь, вкушают прежде всего молитвы Богу. Съедается ровно столько, чтобы утолить муки голода; выпивается ровно столько, сколько подобает целомудренному. Они знают, когда им достаточно, ибо помнят, что и ночью должны поклоняться Богу; они говорят, как люди, знающие, что Господь слушает их. После омовения рук и внесения светильников каждого просят подняться и исполнить, как он может, гимн Богу, либо из Священного Писания, либо собственного сочинения — вот доказательство того, что пьем мы в меру. Как молитвой праздник начинается, так он молитвой и заканчивается. Мы уходим с него не как шайка злодеев, не как группа бродяг, не для того, чтобы предаваться нескромным делам, но храним свою скромность и целомудрие так, словно были в школе добродетели, а не на пиру» (из «Ante–Nicene Library»).



    445

    Ad Smyrn., с. 7; против докетистов, которые отрицали ??? ??????????? ????? ????? ??? ??????? ???? `I. ??., ?. ?. ?.; и Ad Ephes., с. 20: ?? (sc. ?????) ????? ???????? ?????????, ????????? ??? ?? ?????????, ???? ??? ?? ????? ?????? ??? ??????. Оба места отсутствуют в сирийском варианте, но первое цитируется у Феодорита, Dial. III, p. 231, следовательно, оно должно быть известно в его время и сирийской церкви.



    446

    Apol. I. 66 (I. 182, 3rd ed. Otto). Здесь также используется термин ????????, который некоторые из участников римской полемики использовали как довод в пользу пресуществления. Иустин говорит: ?? ?? (то есть ??????) ???? ??? ?????? ???? ????????? ????????? ????, ex quo alimento sanguis et carnes nostrae per mutationem aluntur. Но, судя по контексту, речь идет не о преобразовании элементов, а, скорее, об усвоении их телом причащающегося или об их воздействии на тело, увязываемом с будущим воскресением. См. Ин. 6:54 и далее и подобные отрывки у Игнатия и Иринея.



    447

    Adv. haer. IV. 18 и passim.



    448

    Во втором из фрагментов, обнаруженных Пфаффом (Opp. Iren. ed. Stieren, vol. I, p. 855), однако Маффей и другие римские богословы без веских на то оснований объявляют этот текст поддельным. Там говорится, что христиане после принесения евхаристической жертвы взывают к Святому Духу, ???? ??????? ??? ?????? ?????? ??? ??? ????? ???? ??? ???????, ??? ?? ???????? ?? ???? ??? ??., ??? ?? ???????????? ?????? ??? ?????????, ??? ??????? ??? ???????? ??? ??? ???? ??????? ???????.



    449

    1 Пет. 3:20,21.



    450

    Const. Apost. 1. V, с. 14: ?? ???????? ???????? ??? ?????? ??????? ????? ??? ???????. См. также VI. 30, и в евхаристической молитве, VII. 25. Другие отрывки из греческих отцов церкви см. в Stieren, I.c., p. 884 sq. См. также ученые примечания Блика в его объемном Com. on Heb. 8:5, 9:24.



    451

    Adv. Marc. IV. 40; также III. 19. Это толкование очень близко к толкованию Эколампадия, который делает центром высказывания именную часть и придает большой вес авторитету Тертуллиана. Но мнение Цвингли, который делает центром высказывания глагол ????, также отражено у Тертуллиана, Adv. Marc. I. 14, в словах: «Рапет qui ipsum corpus suum repraesentat» («хлеб, представляющий само Его тело»). Данные два толкования — всего лишь грамматические варианты одной и той же символической теории.



    452

    De Resur. Carnis, с. 8: «Саrо corpore et sanguine Christi vescitur, ut et anima de Deo saginetur». В De Pudic, c. 9 он упоминает об упитанном тельце из притчи о блудном сыне, распространяя ее на вечерю Господню, и говорит: «Opimitate Dominici corporis vescitur, eucharistia scilicet». De Orat., с. 6: «Quod et corpus Christi in pane censetur», что, вероятно, следует переводить как: «понимается под хлебом» (а не «содержится в хлебе»).



    453

    По этой причине он считает разбавление обязательным. Epist. 63 (ed. Bal.): с. 13: «Si vinum tantum quis offerat, sanguis Christi incipit esse sine nobis; si vero aqua sit sola, plebs incipit esse sine Christo. Quando autem utrumque miscetur et adunatione confusa sibi invicem copulatur, tunc sacramentum spirituale et coeleste perficitur».



    454

    Comment. ser. in Matt., с. 85 (III. 898): «Panis iste, quem Deus Verbum [Логос] corpus suum esse fatetur, verbum est nutritorium animarum, verbum de Deo Verbo procedens, et panis de pani coelesti… Non enim panem ilium visibilem, quem tenebat in manibus, corpus suum dicebat Deus Verbum, sed verbum, in cuius mysterio fuerat panis ille frangendus». То же самое он говорит о вине. Ориген явно не заходит дальше теории Цвингли, в то время как Климент приближается к кальвинистическому представлению о реальности духовного плода жизни Христа в евхаристии.



    455

    ????????, ?????, oblatio, sacrificium.



    456

    Среди иудеев чаша с вином на пасхальной вечере называлась «чашей благословения», ???????? ???????? = ???????????, см. 1 Кор. 10:16.



    457

    Adv. Haer. IV, с. 18, §4: «Verbum [Логос] quod offertur Deo»; вместо этого следует читать, судя по другим рукописям: «Verbum per quod offertur», — что гораздо лучше соответствует контексту. См. также IV. 17, §6: «Per Jes. Christum offert ecclesia». Штирен читает «Verbum quod», но имеет в виду не Христа, а слова молитвы. В любом случае, этот отрывок слишком туманен и слишком вырван из контекста, чтобы строить на нем учение.



    458

    Epist. 63 ad Caecil., с. 14: «Si Jesus Christus, Dominus et Deus noster, ipse est summus sacerdos Dei Patris et sacrificium Patri seipsum primus obtulit et hoc fieri in sui commemorationem praecepit: utique ille sacerdos vice Christi vere fungitur, qui id, quod Christus fecit, imitatur et sacrificium verum et plenum tunc offert».



    459

    Apol. I., с. 61 (I. 164 ed. Otto).



    460

    Abrenunciatio diaboli. Тертуллиан: «Renunciare diabolo et pompae et angelis ejus». Const. Apost.: ??????????? ?? ?????? ??? ???? ?????? ????? ??? ???? ??????? ?????, ??? ???? ????????? ?????, ??? ???? ???? ??' ?????. Это отречение от дьявола, по крайней мере в IV веке, как мы узнаем от Кирилла Иерусалимского, делалось в преддверии баптистерия, лицом к западу, с рукой, поднятой в позе изгнания, как будто бы сатана присутствовал при этом (?? ??????? ??????????? ??????), и иногда сопровождалось экссуфляциями и другими признаками изгнания злого духа.



    461

    ??????????, professio. Символ веры читался новообращенным либо вслед за священником, либо в ответ на вопросы, на этот раз лицом на восток.



    462

    См. авторитетные источники, цитируемые в Smith and Cheetham, I. 161, и более полно в Augusti, I.c. «Ter mergitamur», — говорит Тертуллиан. Баптистерии никейского периода, в большом количестве сохранившиеся в Азии, Африке и Южной Европе, построены для погружения в воду, а в восточных церквях они до сих пор строятся по такому образцу. Гарруччи (Storia della Arte Christiana, I. 27) пишет: «Antichissimo e solenne fu il rito d'immergere la persona nell'acqua, e tre volte anche il capo, al pronunziare del ministro i tre nomi» {«Древнейшим и торжественным был обряд погружения человека в воду, трижды и с головой, при произнесении служителем трех имен»}. Schultze (Die Katakomben, p. 136): «Die Taufdarstellungen vorkonstantinischer Zeit, deren Zahl sich auf drei belauft, zeigen sammtlich erwachsene Tauflinge, in zwei Fallen Knaben von etwa zwolf Jahren, im dritten Falle einen Jungling. Der Act wird durch Untertauchen vollzogen». Декан Стэнли с художественными преувеличениями восторгается погружением при крещении во времена отцов церкви, противопоставляя его современному окроплению. «Крещение, — говорит он, — было не просто омовением, но погружением — полным погружением в глубокие воды, подобным прыжку в бушующее море или быструю реку, когда на мгновение волны смыкаются над головой крещаемого, а потом он снова поднимается из могилы, где пробыл это мгновение; или же это был шок внезапного душа — потоки воды выливались на человека из сосудов, покрывая его с головы до ног, облекая его завесой шумящего водопада. Это была часть церемонии, которой апостолы уделяли очень большое внимание. Для них это было подобно погребению ветхого "я" и воскрешению нового». Christian Institutions (1881), p. 9. См. Schaff, I.c., p. 41 sqq.



    463

    Ер. I. 41, ответ Леандеру, епископу Испалы. Фома Аквинат (Summa Theol., tom. IV, f. 615, ed. Migne) цитирует это послание с одобрением, но предпочитает trina immersio {тройное погружение}, как выражающее «triduum sepulturae Christi et etiam Trinitas personarum».



    464

    В катехизисе Русской православной церкви крещение определено как «таинство, в котором верующий, тело которого трижды погружается в воду во имя Бога Отца, Сына и Святого Духа, умирает для плотской жизни греха и рождается свыше от Святого Духа для жизни духовной и святой». В ситуации с крещением младенцев воду обычно льют на голову, остальное тело в нее не погружается. Так мне сообщил греческий священник.



    465

    Выливание или окропление сейчас практикуется Римской католической церковью. Впервые оно встречается на изображениях в римских катакомбах, одно из которых Де Росси относит к II веку (на кладбище Каллиста). «Примечательно, что почти на всех древних изображениях крещения, до нас дошедших, представлено именно это действие [выливание воды из сосудов на тело]». Marriott, in Smith and Cheetham, I. 168. Но на живописных изображениях представлена только часть действия, а не весь процесс; и на всех изображениях в катакомбах крещаемый стоит в воде и раздет, как для погружения, полного или частичного.



    466

    «Baptismus clinicorum» (????????, от ?????, «постель»). Тот, кто крестился, будучи больным, назывался clinicus или grabbatarius.



    467

    Ер. 69 (al. 75), ad Magnum. Он ответил на вопрос так хорошо, как только мог, учитывая отсутствие в то время каких бы то ни было решений церкви по данному поводу. Это послание, после выступления Тертуллиана против крещения младенцев, — древнейший документ, связанный со спорами о вопросе крещения. Киприан цитирует (гл. 12) несколько отрывков из ВЗ, где упоминается «окропление» как акт очищения (Иез. 26:25,26; Чис. 8:5–7; 19:8–13), и делает вывод: «Так как представляется, что окропление водой имеет ту же силу, что и омовение (adspersionem quoque aquae instar salutaris lavacri obtinere), и что, когда это делается в церкви, когда и крестящийся, и крестящий обладают надлежащей верой (ubi sit et accipientis et dantis fides integra), все производится и может быть до конца использовано и усовершено величием Господа и истинностью веры». Но в том же самом послании Киприан отрицает действенность крещения еретиков и схизматиков в любой форме. См. далее, §74.



    468

    Двенадцатый канон Неокесарийского собора (после 314 г.) гласит: «Тот, кто принял "клиническое" крещение, не может стать священником, потому что его вера была не от свободного выбора, но из необходимости (?? ???????, из страха смерти), если позже он не преуспеет в рвении и вере или не будет недостатка способных людей». Этот канон был включен в Corpus jur. сап., с. 1. Dist. 57. См. Hefele, Conciliengesch, I. 249 (2nd ed.).



    469

    B IX веке окропление и обливание были еще редкими способами крещения, согласно Валафриду Страбону (De Ret Eccl., с. 26), но постепенно становились популярными с распространением крещения младенцев, как более удобный способ, особенно в условиях северного климата, и стали общепринятыми на Западе к концу XIII века. Фома Аквинат (умер в 1274 г.) говорит, что, хотя крещение посредством погружения в воду, может, и надежнее, обливание и окропление тоже допустимы (Summa Theol. Р. III. Qu. LXVI. De Bapt. art. 7; Migne ed. Tom IV, fol. 614): «Si totит corpus aqua non possit perfundi propter aquae paucitatem, vel propter aliquam aliam causam, opportet caput perfundere, in quo manifestatur principium animalis vitae». В Ирландии, по–видимому, окропление очень рано стало практиковаться наряду с погружением. «Тройное погружение, и окропление как его альтернатива, рекомендуется в древнейшем из сохранившихся ирландских постановлений о крещении, в котором, однако, ощущается сильное римское влияние». F. Е. Warren, The Liturgy and Ritual of the Celtic Church, Oxford (Clarendon Press), 1881, p. 65. Профессор Норман Фокс и другие ученые–баптисты полагают, что «ни о крещении младенцев, ни об обливании и окроплении как способах крещения никогда бы даже не подумали, если бы не суеверное представление о том, что крещение необходимо для спасения», — однако эта идея бытовала среди отцов церкви и в Греческой церкви ничуть не меньше, чем в Римской, в то время как в большинстве протестантских церквей, где практикуется окропление, она отвергается.

    Лютер попытался восстановить обычай погружения в воду, но безуспешно. Кальвин был того же мнения на этот счет, что и Фома Аквинат, но пошел дальше и объявил, что способ крещения не имеет никакого значения, Inst. IV, ch. 15, §19: «Полностью ли погружается крещаемый в воду (mergatur totus), трижды или один раз, или же вода только выливается (infusa) или окропляет его (aspergatur), не имеет значения (minimum refert): это следует оставить свободному выбору церквей в зависимости от разных обычаев разных стран. Но само слово крестить значит погружать (mergere); и нет сомнений, что именно погружение практиковалось в древней церкви». Большинство протестантов согласны с Кальвином, за исключением баптистов, которые возродили древнюю практику, но только отчасти (однократное погружение вместо тройного) и без внимания к идеям отцов церкви о возрождении при крещении, о крещении младенцев и о необходимости крещения для спасения. Они считают крещение символом во свидетельство того, что рождение свыше и обращение уже произошли.



    470

    Тертуллиан называет ее «principale crimen generis humani» {«главным преступлением рода человеческого»} (De idol., с. 1), а Киприан — «summum delictum» (Ер. X).



    471

    ????????, sponsores, fideijussores.



    472

    Термины, которыми отцы церкви называют крещение, отражают их учение о нем: ???????????, ???????????? (и ??????? ?????????????, Тит. 3:5), ??????????, regeneratio, secunda или spiritualis nativitas, renascentia; также ????????, ???????, illuminatio, ???????, signaculum, «запечатление», ??????, ??????????, «посвящение в мистерии» (таинства). Внешний знак крещения почти что отождествлялся с самим действием.



    473

    «Non defectus (или privatio), sed contemtus sacramenti damnat». Этим принципом допускается возможность спасения квакеров, некрещеных детей и избранных язычников, умерших с желанием спастись.



    474

    Procrastinatio baptismi.



    475

    Как и автор Apost. Const., VI. 15, который не одобряет говорящих: ??? ???? ???????, ??????????, '??? ?? ???????? ??? ?????? ?? ????????.



    476

    De Poenitentia.



    477

    De Opere et Eleemosynis.



    478

    Догма ужасная, но неверная. — Прим. изд.



    479

    Лк. 1:4 (?????????); Деян. 18:25 (???????????); см. также Рим. 2:18; 1 Кор. 14:19; Гал. 6:6; Евр. 5:12. Глагол ??????? значит: 1) повторять; 2) обучать устно; 3) у христианских авторов, наставлять основам религии.



    480

    ?????????, doctores audientium. Этот термин обозначает функции, а не специальную должность или группу служителей.



    481

    ?????????voi, ????????, auditores, audientes.



    482

    ??????????, или audientes; ?????????????, или genuflectentes; и ???????????, или competentes. Так делают Дюканж, Огасти, Гефлинг, Гефеле (в первом издании своей Conciliengesch., но не во втором, vol. I. 246–248), Цецшвиц, Герцог и многие другие. Бона и Бингем добавляют даже четвертый класс (???????????). Но эта искусственная классификация (как показал доктор Функ, I.c.) возникла из непонимания пятого канона Неокесарийского собора (между 314 и 325 г.), в котором упоминаются некие ???? ??????, но как класс кающихся, а не новообращенных. Суисер, Майер и Вайс предполагают существование двух классов, audientes и competentes. Функ утверждает, что кандидаты на крещение (???????????, competentes или electi baptizandi) уже упоминаются среди верующих (fideles) и что существовал только один класс новообращенных.



    483

    Эльвирский собор, канон 42.



    484

    Const. Apost. VIII. 32.



    485

    ???????, ??????, confirmatio, obsignatio, signaculum.



    486

    Orat. XL.



    487

    Мы не можем однозначно доказать эту возможность, но она весьма вероятна. Баптисты ее отрицают. Так делает и Неандер, но он одобряет практику крещения младенцев как проистекающую из духа христианства.



    488

    Dial. с. Гг., с. 43.



    489

    Ароl. I, с. 15 (Otto I. 48): ?? ?? ?????? ????????????? ?? ??????.



    490

    Adv. Haer. II. 22, §4:«Omnes venit per semetipsum salvare; omnes, inquam, qui per eum renascuntur in Deum, infantes et parvulos et pueros et juvenes et seniores. Ideo per отпет venit aetatem, et infantibus infans factus, sanctificans infantes; in parvulis parvulus, sanctificans hanc ipsam habentes aetatem; simul et exemplum Ulis pietatis effectus et justitiae et subjectionis, in juvenibus juvenis», etc. Неандер в обсуждении данного отрывка замечает: «на основании этой мысли, касающейся сокровенного для христиан и занявшей в их чувствах заметное место, возникла практика крещения младенцев» (I. 312, Boston ed.).



    491

    Ириней говорит об «омовении возрождения» и «крещении возрождения для Бога», ?? ???????? ??? ??? ???? ???????????? {Adv. Haer. I, с. 12, § 1); он отождествляет апостольское поручение крестить с potestas regenerationis in Deum {«возможностью возрождения в Боге»} (III. 17, §1); он говорит, что, сойдя в ад, Христос принес возрождение древним патриархам (III, с. 22, §4, «in sinum suum recipiens pristinos patres regeneravit eos in vitam Dei»), под чем, вероятно, он подразумевал крещение (по догадке Ермы, Климента Александрийского и других). См. исследование разных отрывков из Иринея в статье Пауэрса, приходящего к выводу U.c., р. 267), что «Ириней везде подразумевает под возрождением крещение, которое он так часто называет».



    492

    Iп Ер. ad Rom. (Opera, vol. IV. col. 1047 ed. Migne; IV. 565 ed. Delarue): «Pro hoc et Ecclesia ab apostolis traditionem suscepit, etiam parvulis baptismum dare» . В In Levit. Hom. VIII (II. 496 ed. Migne) он говорит, что, «secundum Ecclesiae observantiam», крестили также и детей (etiam parvulis). См. также его Com. in Matt. XV (III. 1268 sqq.), где он, похоже, основывает этот обычай на примере Христа, благословлявшего малых детей. О том, что сам Ориген был крещен в детстве (185 г. или вскоре после этого), явно нигде в его трудах не говорится (насколько мне известно), но такой вывод весьма вероятен, учитывая его происхождение и религиозное обучение, сызмальства данное ему родителями–христианами (сообщает Евсевий, Н.Е. VI. 19: ?? ???????? ?? ??? ???? ??????? ??????????? ?? ???????? ???????) по египетскому обычаю. См. также Redepenning, Origenes, I. 49. Нет сомнений, что гораздо труднее было бы доказать, что он не был крещен в детстве. Его богословская система, включающая в себе платоническую идею о доисторическом падении отдельной души, вполне допускает крещение детей. В богословии же Киприана и Августина оно связывалось с историческим падением Адама и последующим наследованием греховности и вины.



    493

    «Quid festinat innocens aetas ad remissionem peccatorum?» «Innocens» здесь следует воспринимать как указание на относительную невинность, ибо в других местах Тертуллиан учит Vitium originis, то есть наследственным греховности и вине, хотя и не так ясно и отчетливо, как Августин.



    494

    Более поздний Карфагенский собор, 418 г., пошел дальше, объявив: «Item placait, ut quicunque parvulos recentes ab uteris matrum baptizandos negat… anathema sit».



    495

    De Bapt., c. 15. См. также Климент Александрийский, Strom. I. 375.



    496

    Некоторые римские богословы (Molkenkuhr и Tizzani, цитируемые в Hefele, р. 121) полагали, что такое непочтительное послание, как письмо Фирмилиана (75–е среди посланий Киприану), не может быть подлинным и что вся история разногласий между папой Стефаном и святым Киприаном должна быть вымышленной! Догма против фактов.



    497

    По словам Ипполита (Philosoph.), повторное крещение еретиков не было известно до Каллиста, 218 — 223 г. по P. X. Киприан не отрицает древности этого римского обычая, но утверждает, что истина лучше обычая («quasi consuetudo major sit veritate»). Hefele, I, p. 121. Послания Стефана утрачены, и о его позиции мы узнаем из посланий его оппонентов.



    498

    Возможно, впрочем, мнение, что благодать крещения, полученная вне католической общины, бесполезна и только увеличивает вину (как знание у язычников) и становится доступна только посредством субъективного обращения и должной конфирмации еретика. Так считал Августин; см. Steitz, /.с, р. 655 sq.



    499

    «Pseudochristum, pseudoapostolum, et dolosum operarium». Firmil. Ad Cyp.y в конце (Ер. 75). Гефеле (I. 120) отзывается об этой нехристианской нетерпимости Стефана очень мягко: «eine grosse Unfreundlichkeit».



    500

    Августин неправильно понял слова «Coge intrare» в Лк. 14:22,23 как оправдывающие гонения (Ер. ad Bonifac, с. 6). Если бы святой епископ из Гиппона мог предвидеть пагубные последствия своего толкования, он содрогнулся бы от ужаса.