Загрузка...



XXXVII. От Кочубея к Мазепе

Ясне Вельможный, милостивый Пане Гетмане, мой велце милостивый Пане и великий добродею! Знаючи тое мудрцево слово: же лепше есть смерть, нежли горкий живот, раднейший бым был пред сим умерти, нежели в живых будучи, такое, якое мя обняло, поносити зелжене, зело естем подлий и ваги такой, якой есть пес здохлий; но горко стужает и болит мое сердце, быти в таких реестре, которий для якого своего пожитку, дочки свои вдаючи куволе людской, безецнимы и вигнанья и горлового караня годнимы, правом твердим суть осужены. 0! гореж мине нещасливому, чи сподевался я, при моих немалих в войскових делах працах, в святом благочестии, под славным рейментом вашей Вельможности, такое поносити укорение; чи заслуговался я на такую язвами болезними окриваючую мя ганебность? чи деялося коли кому тое з тих, которий передо мною чиновне и нечиновне, при рейментарах живали и служили? О! горе мне мизирному и от всех оплеванному по такий злий пришовшому конец, пременилися мне в смуток в надеи о дочце моей будучая утеха моя, обернулася в плач моя радость, а веселость в сетование; естем один з тих, которий сладко приимуют память смерти; хотел бым спитатися в гробах будучих, котории в животе своем были нещастливии: если были боле их такии, яко моя есть сердце пророжаючая болезнь. Омрачился очей моих свет, обышом мы мерзенный студ, не могу право зрети на лица людские и перед власными ближними и домовниками моими; окривает мя горкий срам и поношение; в том толь тяжком смутку моем, всегда з бедною супругою моею плачучи и значное здоровя моего относячи сокрушение, не могу бывати у вашой Вельможности, в чом до стопи ног Вашой Вельможности рабско кланяючися, преинапокорне прошу себе милостивого разсмотрительного пробачены.