Загрузка...



Миф № 40. В конце войны и сразу после её окончания центральные власти СССР осуществляли политику геноцида в отношении прибалтийских народов (на примере Эстонии)

Это очень коварно раздутые мифы. Более того. Их специально раздувают еще и комплексно, дабы на уровне противоборствующей идеологии создать нечто вроде единого фронта борьбы против России, дабы укоренить навсегда зоологическую ненависть к России, к русскому народу. Именно поэтому-то их и надо рассматривать в комплексе, несмотря на то, что формально они относятся к разным народам.

А начнём мы свой анализ с приведения очень важного документа Комитета государственной безопасности, который был составлен двадцать лет назад.

Записка написана на бланке КГБ СССР. На первой странице резолюция: «1) Ознакомить чл. ПБ и чл. Комиссии (вкруговую). М. Горбачёв» и подписи А. Яковлева, Л. Зайкова, Н. Слюнькова, В. Медведева, В. Никонова, Н. Рыжкова, Е. Лигачева, Б. Пуго, Г. Смирнова, А. Лукьянова, Г. Разумовского, Э. Шеварднадзе и В. Крючкова.

«Особая папка

23.09.88 № 16 441 — 4. Сов. секретно

В Комиссию Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30–40-х и начала 50-х годов.

О выселении в 40–50-х годах некоторых категорий граждан из западных районов СССР.

В связи с поступившими в ЦК КПСС предложениями ЦК КП Латвии, Литвы и Эстонии о признании неправомерным административного выселения в 40-х и 50-х годах с территории этих республик некоторых категорий граждан, Комитетом госбезопасности изучены архивные материалы по данному вопросу.

Как видно из имеющихся документов, в указанные годы выселение проводилось не только с территории Прибалтики, но и из ряда других регионов страны.

5 декабря 1939 года СНК СССР принял постановление о выселении из Западной Украины и Западной Белоруссии офицеров польской армии, полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников государственного аппарата бывшей буржуазной Польши и членов их семей. Мероприятия по выселению были осуществлены в феврале 1940 года. В мае и июне 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановления об „очистке“ республик советской Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Молдавии от „антисоветского, уголовного и социально опасного элемента“. Аресту и выселению подлежали активные члены контрреволюционных партий и участники антисоветских националистических, белогвардейских организаций; крупные чиновники буржуазного государственного аппарата; сотрудники карательных органов; бывшие офицеры польской, литовской, латвийской, эстонской и белой армий, на которых имелись компрометирующие материалы; крупные помещики, фабриканты, торговцы и члены их семей; лица, прибывшие из Германии по репатриации; немцы, подозревавшиеся в связях с иностранными разведками, уголовный элемент, продолжавший заниматься преступной деятельностью.

В послевоенный период, в условиях деятельности организованного и вооруженного националистического подполья, большого числа террористических и диверсионных актов, нелегальной заброски спецслужбами противника своей агентуры, в соответствии с решениями инстанций были арестованы и высланы из западных районов СССР крупные помещики, белогвардейцы, участники профашистских организаций, репатриированные из Англии бывшие военнослужащие армии Андерса, бандпособники и немецкие пособники, кулаки, активные иеговисты и их семьи, а также члены семей оуновцев, главарей и активных участников националистических банд.

Перечисленные выше категории лиц на основании постановлений инстанций арестовывались и направлялись в лагеря на срок от 5 до 8 лет с последующей ссылкой на 20 лет, а члены семей выселялись в отдаленные местности Советского Союза на 20 лет. Имущество конфисковывалось.

Всего из западных областей СССР в предвоенный и послевоенный периоды было выселено 618 084 чел., из них 49 107 арестовано. В том числе по республикам: из Латвии — 57 546 чел., 7682 арестовано (1941 г. — 15 171, 1949 г. — 42 322, 1951 г. — 53); из Литвы — 108 034 чел., 11 308 арестовано (1941 г. — 15 851, 1948 г. — 39 766, 1949 г. — 29 180, 1950–52 гг. — 22 804); из Эстонии — 30 127 чел., 4116 арестовано (1941 г. — 9156, 1949 г. — 20 702, 1951 г. — 269); с Украины — 250 376 чел., 11 121 арестовано (1940 г. — 121 996, 1941 г. — 41 645, 1947 г. — 77 751, 1951 г. — 8984); из Белоруссии — 105 275 чел., 9401 арестовано (1940 г. — 73 521, 1941 г. — 31 754); из Молдавии — 66 726 чел., 5479 арестовано (1941 г. — 29 839, 1949 г. — 34 270,1951 г. — 2617).

Мероприятия по выселению осуществлялись органами НКГБ и НКВД с участием партийного актива, представителей местных советов депутатов трудящихся. Выселявшимся разрешалось брать с собой деньги, ценности, одежду, продукты питания, мелкий сельскохозяйственный инвентарь общим весом до 1,5 тыс. кг на семью.

Подлежавшие выселению лица направлялись на жительство в районы Казахстана, Башкирской, Бурятской, Якутской и Коми АССР, Красноярского края, Архангельской, Иркутской, Новосибирской, Омской и ряда других областей под административный надзор органов милиции.

На каждого арестованного и направлявшегося в лагерь, а также на каждую выселявшуюся семью заводилось учетное дело. Заключение о выселении утверждалось руководством НКВД соответствующей республики и санкционировалось прокурором. Рассмотрение дел и принятие по ним решений возлагалось на Особое Совещание при НКВД СССР.

Кулаки и их семьи выселялись на основании списков, утвержденных Советами Министров союзных республик.

Кроме того, в период войны по постановлениям ГКО были выселены в отдаленные районы страны: советские немцы — 815 тыс. чел., калмыки — 93 139 чел., крымские татары — 190 тыс. чел., чеченцы — 387 229 чел., ингуши — 91 250 чел., балкарцы — 37 103 чел., карачаевцы — 70 095 чел., турко-месхетинцы — свыше 90 тыс. чел. Таким образом, с 1940 по 1952 г. в целом по стране было выселено около 2 млн. 300 тыс. человек.

После XX съезда КПСС указами Президиума Верховного Совета СССР ограничения со всех выселенных лиц были сняты и они освобождены из-под административного надзора. При этом снятие ограничений не влекло за собой компенсацию стоимости конфискованного имущества. В связи с отменой ограничений значительная часть выселенных лиц возвратилась на прежние места жительства.

Централизованный учет „спецпоселенцев“ сосредоточен в Главном информационном центре МВД СССР, а учетные дела на них хранятся в архивах органов внутренних дел, осуществлявших административный надзор. Этот вид учета при проверке советских граждан в случаях, когда затрагиваются их права и интересы, не используется.

Как свидетельствует анализ архивных материалов, мероприятия по выселению из западных районов страны являлись чрезвычайной мерой и обусловливались сложившейся внешней и внутриполитической обстановкой, деятельностью агентуры вражеских разведок и значительным количеством лиц, выступавших против Советской власти, вплоть до совершения террористических актов в отношении партийного и советского актива, а в послевоенный период и вооруженными выступлениями националистических бандформирований. В 1941–1950 гг. в республиках Прибалтики бандформированиями совершено 3426 вооружённых нападений. Убито советских активистов — 5155 человек. Органами государственной безопасности ликвидировано 878 вооруженных банд.

Однако в процессе осуществления мероприятий по выселению имели место факты нарушений социалистической законности — необоснованные аресты ряда граждан, огульный подход в оценке их социальной опасности. В течение 60–80-х годов по ходатайствам граждан часть дел на лиц, арестованных и высланных, пересмотрена и они полностью реабилитированы.

С учётом изложенного, Комитет госбезопасности СССР считает, что вопрос об обоснованности административного выселения отдельных граждан целесообразно рассматривать индивидуально при наличии ходатайств, как это и делается в настоящее время в республиках Прибалтики.

Что касается предложения ЦК компартий Латвии, Литвы и Эстонии о признании неправомерными решений союзных инстанций о выселениях в 40–50-х годах, то одновременная реабилитация всех категорий высланных была бы неоправданной, поскольку значительное число лиц, подвергшихся выселению, активно боролось против Советской власти.

Вместе с этим полная реабилитация всех лиц, выселявшихся в административном порядке, потребует денежной компенсации за конфискованное имущество в размере нескольких миллиардов рублей. Учёта конфискованного имущества не имеется.

(Председатель Комитета В. Чебриков»[115].)
* * *

Зная общую итоговую картину, теперь легче перейти к анализу самих мифов. Начнём с мифа о том, что «в начале войны Сталин жестоко обошелся с советскими немцами».

Существует он давно. Однако в наиболее «демократическом виде» его сформулировал один из главнейших предателей Советского Союза, ныне уже покойный Геббельс ЦК КПСС — А. Н. Яковлев. В книге «По мощам и елей» он написал: «Народ был обвинен только в том, что он принадлежал к нации, государство которой — фашистская Германия — вела войну против СССР». Такая позиция не только неверна в корне — она просто ложна до последней закорючки. Но Геббельс ЦК КПСС на то и Геббельс ЦК КПСС, чтобы лгать. Заявлять, что советские немцы принадлежали к нации, «государство которой — фашистская Германия…» и именно потому их выселили — уже несусветная ложь. Потому как государством германской нации является Германия. Термин же «фашистская» относится к режиму, воцарившемуся в Германии. К тому же называть гитлеровский режим «фашистским» — неверно. Фашистский режим был в Италии, а в Германии — режим был нацистский. Не говоря уже о том, что до Великого 9 мая 1945 г. Советский Союз воевал, если уж быть юридически принципиально точным, с так называемой «демократической» Веймарской Германией — ее-то никто не отменял, даже Гитлер, приведенный к власти на основе Веймарской Конституции. Впрочем, выкинутый на помойку Истории Геббельс ЦК КПСС уже в могиле, так что что-либо объяснять ему бесполезно.

А вот нам, чтобы не попадаться на «туфту» разных негодяев от зоологического антисталинизма, необходимо знать следующее. К началу войны в СССР проживало примерно 1,5 млн. немцев (если точно — 1 427 222 человека), в том числе в Российской Федерации — 700 231 человек. Исходя из данных советских органов государственной безопасности, советскому правительству было хорошо известно, что еще сразу же после окончания военных действий против Франции в 1940 г., германская разведка, особенно абвер, резко активизировала свою деятельность против СССР. Абвер особенно стремился координировать деятельность немецких поселенцев и колонистов, рассматривая их и как отличную вербовочную базу, особенно в приграничных районах, и как «пятую колонну», способную на серьезные подрывные действия. Ввиду многочисленности немецкого населения это была огромная сила, которая, при соответствующем руководстве со стороны нацистских спецслужб, могла натворить много бед. Тем более что органы госбезопасности СССР непрерывно фиксировали попытки вербовок лиц немецкой национальности германскими разведслужбами. Не говоря уже о попытках их внедрения на стратегические объекты, что было очень характерно на вновь вошедших в состав СССР территорий Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии и Прибалтики. Причем основным способом воздействия на немцев в СССР был метод разжигания националистических чувств на базе «принципа принадлежности к немецкой крови». Националистический же сепаратизм вне зависимости от своей этнической окраски чрезвычайно опасен для любого государства, И любое государство борется с ним самыми крутыми мерами. Тем более в условиях войны. В СССР же действительно создалась ситуация, когда под воздействием разжигавшей националистические чувства нацистской пропаганды немцы могли поддаться гитлеровским посулам и стать пособниками агрессора. С другой стороны, не менее опасным, в условиях начавшейся войны именно с Германией, было бы и проявление крайней враждебности со стороны советских людей к ним как к немцам, что, к слову сказать, нацистская агентура откровенно пыталась спровоцировать, дабы поднять широкие слои советских немцев на борьбу с советской властью изнутри государства. Полтора миллиона человек — это не шутка и, не приведи, конечно, Господь Бог, всё это могло привести к крайне негативным последствиям, к ослаблению устойчивости тыла, так как громадное, практически абсолютное большинство немцев проживало в Поволжье, Саратовской и Сталинградских областях.

В то же время необходимо указать, что в принципе-то советские власти еще до войны начали операцию по очищению всех западных (формально новоприобретённых, однако на самом деле — возвращенных законному владельцу) районов страны, а также стратегически важных пунктов и прилегающих к ним областей от немцев. В этот список попали Поволжье, Мурманск, Ленинград, Москва, Ростов, Краснодар, Тула, Запорожье, Сталинград, Ворошиловград, Воронеж и одноименные области[116].

В условиях же начавшейся войны с Германией первое решение о выселении немцев Поволжья и иных городов и областей было принято 12 августа 1941 г. Их предполагалось выселить в районы Новосибирской и Омской областей, Алтайского края, Казахской и Киргизской ССР, а также в другие регионы. На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. уже 29 августа 1941 г. НКВД СССР приступил к реализации приказа «О мероприятиях по проведению операции по переселению немцев из республики немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей»[117]. Выселение немцев из Ленинграда было инициировано секретным донесением от 29.08.1941 г. по ВЧ В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, А. Н. Косыгина и А. А. Жданова на имя И. В. Сталина. Выселение из остальных указанных городов и областей осуществлялось на основании постановлений ГКО СССР: № ГКО — бЗсс от 06.09.1941 г. (соответствующий приказ НКВД СССР № 001 237 от 08.09. 1941 г.), № ГКО — 698сс от 21.09.1941 г., № ГКО — 702сс от 22.09.1941 г., № ГКО — 744сс от 08.10.1941 г.[118]

Считается, что переселение немцев было осуществлено в жесткой форме. Может, оно так и было, но о какой иной форме могла бы идти речь, если война шла именно с Германией, тем более на фоне катастрофы 22 июня 1941 г.?! Нацистское руководство Германии не только возлагало серьезные надежды, но еще с довоенных времен прилагало колоссальные усилия для создания из советских немцев «пятой колонны» в тылу СССР. И угроза участия советских немцев в войне на стороне Германии действительно была нешуточная. Именно поэтому обратите особое внимание на название приказа НКВД — речь шла о переселении! Точно такое же название (и смысл) был и у постановлений ГКО. Только благодаря переселению удалось избежать широкомасштабных негативных последствий. Более того. Именно благодаря переселению советские немцы и остались-то живы. В противном случае с ними поступили бы очень круто, как на войне с врагом.

И вот в этой связи хотелось бы привести один малоизвестный факт. Несмотря на все сложности военного времени, переселение не сопровождалось какими-либо притеснениями в области культурной автономии немцев. Спустя многие десятилетия это дало сногсшибательный эффект. Когда в последней четверти прошлого века стала возможной эмиграция советских немцев на историческую родину их предков, то есть в Германию, прежде всего Западную, то ее население, но более всего специалисты-филологи были в шоке. И было от чего. Впервые в своей жизни они услышали давно исчезнувшие из оборота современного немецкого языка его диалекты, на которых немцы разных княжеств, курфюрств и земель говорили еще в XVI–XVIII веках! Российские немцы вживую сохранили эти диалекты! Более того. Вживую сохранили обычаи и традиции своих далёких предков!

А в завершение темы о немцах небезынтересно было бы заметить, что аналогичные меры по переселению немцев предпринимались еще в царской России. Знаменитая английская газета Times ещё в 1887 г. по этому поводу писала: «Не надо забывать, что большинство выселенных колонистов состоит в резерве германской армии и что в случае войны они могли бы неожиданно образовать враждебные банды, уже знакомые с топографией края, с его средствами и спокойно занимающие самые важные стратегические пункты». Так вот и спрашивается, почему при всей русофобии англичан это было им понятно ещё в конце XIX века, а некоторым нашим «историкам» от конъюнктуры, а также «демократам» того же порядка непонятно до сих пор?!

Впрочем, им до сих пор «непонятно» и то, почему советские власти вынуждены обратить пристальное внимание на преступное поведение в годы войны крымских татар, чеченцев, ингушей, калмыков и представителей других народов. Именно поэтому они старательно раздувают коварный миф о том, что-де «осуществлённая в конце войны незаконная депортация крымских татар, чеченцев, ингушей, калмыков и других из мест их постоянного проживания стала актом сталинского геноцида этих народов». К слову сказать, это один из излюбленных методов нагнетания антисталинской истерии. Его очень часто используют не только для заведомо клеветнических нападок на Сталина, но и для разжигания злобного националистического сепаратизма некоторых малых народов. Однако же, а что было в действительности?

А в действительности-то основой для столь сурового решения о выселении и переселении некоторых малых народов СССР в конце войны послужило массовое дезертирство их представителей из Красной Армии, их массовое сотрудничество с врагом, их массовый переход на сторону врага, их массовая служба в рядах вооруженных сил врага, осуществление ими многочисленных актов вооруженного насилия (включая и диверсионные действия) в тылу собственной страны, в том числе против тылов воюющей Красной Армии, раненых красноармейцев, вплоть до их массового вырезания. И повинны в этом были, причем в массовом порядке, крымские татары, крымские армяне, крымские греки, а также чеченцы, ингуши, калмыки.

В то время как немногочисленные сыны этих народов мужественно сражались с ненавистным врагом, едва ли не абсолютная часть этих народов, к глубокому сожалению, пошла по пути оголтелого и массового предательства. А предательство испокон веку жестоко карается во всех государствах мира вне зависимости от существующих в них режимов. И всегда эта жестокая кара является высшей мерой справедливости. Попробуйте найти в истории и современности хоть одно государство, которое сквозь пальцы смотрело бы на предательство, тем более в массовом порядке. Может даже не искать, ибо не найдете. Тем не менее «демократический плач Ярославны» по этому поводу у нас не прекращается. Как будто те, кто стращает современников «ужасами» сталинской депортации, не знают и не понимают, что речь идет о предателях. А то, что это было массовое предательство, — свидетельствуют факты.

Например, в Крыму, по данным 1939 года, проживали:

— русские — 558 481 человек, или 49,6 % от всей численности населения Крыма;

— украинцы — 154 120 чел. (13,7 %);

— крымские татары — 218 179 чел. (19,4 %);

— немцы — 51 299 чел. (4,6 %);

— евреи — 65 452 чел. (5,8 %);

— болгары — 15 353 (1,4 %);

— греки — 20 652 (1,8 %);

— армяне — 12 873 (1,1 %);

— прочие — 29 276 (2,6 %). Всего 1 126 385 человек.

Из крымского населения в Красную Армию в начале войны было призвано 90 тысяч человек, в том числе 20 тысяч крымских татар, которые при отступлении 51-й армии из Крыма в 1941 г. поголовно дезертировали. К примеру, только в одной деревне Коуш из 132 призванных в РККА дезертировали 120 человек. Так что дезертирство крымских татар было действительно поголовным. Ну а от дезертирства до прислужничества гитлеровским оккупантам — менее чем полшага. Впоследствии историки установили, что в дислоцировавшихся в Крыму подразделениях вермахта состояло, по приблизительным данным, более 20 тысяч крымских татар. То есть и предательство в форме перехода на сторону врага у крымских татар было также поголовным.

Конечно, были и исключения, но всего лишь те, которые подтверждали основное правило. На 1 июня 1943 г. в партизанских отрядах Крыма было 262 человека, однако из всего лишь 6 человек были татарами, а 212 — русскими. По состоянию на 15 января 1944 г. в Крыму насчитывалось, по данным крымских архивов, 3733 партизана, но татар среди них было всего 598 человек, а русских — 2292 человека. В апреле того же 1944 г. количество татар в партизанах даже уменьшилось — их было всего 391 человек, в то время как число русских увеличилось до 2502 человек. При самом элементарном подсчете выходит, что в 1943 г. в немецкой армии крымских татар служило в 333 раз больше, чем их было в партизанах, в апреле 1944 г., когда крымские татары стали, наконец, задумываться над будущим, все равно в 51 раз с лишним больше! Это ли не поголовное предательство?!

Стоит ли после этого удивляться обращению Президиума Мусульманского комитета от 10 апреля 1942 г., которое было опубликовано в газете «Азат Крым» («Свободный Крым», с 1942 по 1944 г. издавалась в оккупированном немцами Крыму):

«Освободителю угнетенных народов, сыну германского народа Адольфу Гитлеру. Мы, мусульмане, с приходом в Крым доблестных сынов Великой Германии с Вашего благословения и в память долголетней дружбы стали плечом к плечу с германским народом, взяли в руки оружие и начали до последней капли крови сражаться за выдвинутые Вами общечеловеческие идеи — уничтожение красной жидовско-большевистской чумы до Конца и без остатка. Наши предки пришли с Востока, и мы ждали освобождения оттуда, сегодня же мы являемся свидетелями того, что освобождение нам идет с Запада. Может быть, первый и единственный раз в истории случилось так, что солнце свободы взошло с запада. Это солнце — Вы, наш великий друг и вождь, со своим могучим германским народом».

Ну что касается «великого друга и вождя» крымских татар Адольфа Гитлера и его «могучего германского народа», Советская Армия полностью разобралась к 9 мая 1945 г. Но вот стоит ли после такого обращения крымских татар к Гитлеру поражаться той суровости, с которой советская власть наказала их. Они более чем заслужили свое жесткое наказание. Все честно и справедливо. Практически весь крымско-татарский народ встал на сторону врага[119]. За то и получили столь жесткое наказание. Ни одно государство мира не терпит предательства, тем более в столь массовых формах. Суровая кара всенепременно настигнет изменников и предателей. Так что жаловаться и тем более выставлять себя несчастными жертвами сталинского режима им не следовало. Особенно если учесть, что их всего лишь выселили, а не расстреливали и не резали поголовно, как они поступали с красноармейцами, особенно ранеными.

* * *

Небольшой комментарий. Явно небезынтересно заметить, что болтология насчёт ныне особо пресловутых «общечеловеческих ценностей» в западной упаковке началась ещё тогда — в виде «общечеловеческих идей». Президиум Мусульманского комитета уже тогда, в апреле 1942 г. с головой выдал то, что происходит на наших глазах, когда всему миру пытаются навязать эти пресловутые «общечеловеческие ценности». Более того. Выходит, что послевоенный «демократический» Запад попросту спёр у нацистов даже сам тезис об «общечеловеческих ценностях»! Вот уж преемники так преемники, не приведи Господь!

* * *

После освобождения Крыма от гитлеровцев у арестованных агентов германских спецслужб, изменников и прочих пособников из числа крымских татар — их общее число 5381 человек — было изъято: 5995 винтовок, 337 пулемётов, 250 автоматов, 31 миномёт, огромное количество гранат и патронов. А в ходе самого выселения крымских татар дополнительно было изъято: минометов — 49, пулемётов — 716, автоматов — 724, винтовок — 9888 и боеприпасов к стрелковому оружию в количестве 5 млн. шт. Суммарного количества изъятого оружия хватило бы на комплектацию по штатам военного времени как минимум двух дивизий.

Мог ли Сталин в условиях военного времени оставлять в тылу такую массу вооруженных бандитов, опиравшихся к тому же на массовую поддержку местного крымско-татарского населения?! Особенно если учесть, что при отступлении гитлеровское командование везде стремилось оставить многочисленные вооруженные банды для борьбы с Советским Союзом в тылу. Естественно, что нет. Такого не сделает ни один здравомыслящий государственный руководитель. Так что нечего лаять на Сталина, тем более что он еще весьма мягко обошелся с крымскими татарами — всего лишь выселил.

Не без серьезных оснований «под раздачу» попали и представители других национальностей, населявших Крым. Вот, например, о чем докладывал НКВД СССР председателю ГКО И. В. Сталину в мае 1944 г.: «В период немецкой оккупации значительная часть болгарского населения активно участвовала в мероприятиях по заготовке хлеба и продуктов питания для германской армии, содействовала германским военным властям в выявлении и задержании военнослужащих Красной Армии и советских партизан, получала „охранные свидетельства“ от германского командования. Немцами организовывались полицейские отряды из болгар, а также проводилась среди болгарского населения вербовка для посылки на работу в Германию». Вот и попробуйте понять этих «дорогих славянских братушек»! Но точно так же вели себя и православные греки в Крыму.

Преступно и подло вели себя в Крыму и местные армяне. Созданный при содействии оккупантов Армянский комитет активно сотрудничал с врагом, проводил большую антисоветскую работу. А в Симферополе была создана даже немецкая разведывательная организация «Дромедар», которую возглавил бывший дашнакский генерал Дро Канаян. Организация руководила разведывательной работой против Красной Армии. В этих целях были созданы несколько подпольных комитетов для ведения шпионско-подрывной деятельности в тылу Красной Армии, а также для вербовки в добровольческий армянский легион, который создали гитлеровцы. При содействии прибывших из Берлина армянских эмигрантов комитет проводил работу по пропаганде «независимой Армении», а местное армянское население оказывало немцам помощь «путем сбора средств» на военные нужды гитлеровской Германии. И что, после всего этого с ними надо было цацкаться?! Естественно, что нет. И эти тоже жестко получили по «заслугам».

Ничуть не лучше были и чеченцы с ингушами. Опираясь на почёрпнутые из книги О. С. Смыслова «Проклятые легионы. Изменники Родины на службе Гитлера» (М., 2006) сведения, следует в первую очередь указать на следующее.

9 ноября 1943 г. руководитель специальной бригады работников госбезопасности, заместитель наркома комиссар госбезопасности 2-го ранга Б. З. Кобулов представил Лаврентию Павловичу Берия докладную записку «О положении в районах Чечено-Ингушской АССР» по итогам обследования и анализа оперативной обстановки в автономной республике. В записке говорилось: «Населённых пунктов в республике насчитывается 2288. Население за время войны сократилось на 25 886 человек и насчитывает 705 814 человек. Чеченцы и ингуши в целом по республике составляют около 450 000 человек. В республике 38 сект, насчитывающих свыше 20 тысяч человек. Они ведут активную антисоветскую работу, укрывают бандитов, немецких парашютистов. При приближении линии фронта в августе-сентябре 1942 г. бросили работу и бежали 80 человек членов ВКП (б), в том числе 16 руководителей райкомов ВКП (б), 8 руководящих работников райисполкомов и 14 председателей колхозов.

Антисоветские авторитеты, связавшись с немецкими парашютистами, по указаниям немецкой разведки организовали в 1942 г. вооруженное выступление в Шатоевском, Чеберлоевском, Итумкалинском, Веденском и Галангожском районах.

Отношение чеченцев и ингушей к советской власти наглядно выразилось в дезертирстве и уклонении от призыва в ряды Красной Армии. При первой мобилизации в августе 1941 г. из 8000 человек, подлежащих призыву, дезертировало 719 человек. В октябре 1941 г. из 4733 человек 362 уклонились от призыва. В январе 1942 г. при комплектовании национальной дивизии удалось призвать лишь 50 процентов личного состава (стрелковая дивизия военного времени 14 833 человека, следовательно, удалось набрать только 7416 человек. — А.М.). В марте 1942 г. из 14 576 человек дезертировало и уклонилось от службы 13 560 человек, которые перешли на нелегальное положение, ушли в горы и присоединились к бандам. В 1943 г. из 3000 добровольцев число дезертиров составило 1870 человек.

Группа чеченцев под руководством Алаутдина Хамчиева и Абдурахмана Бельтоева укрыла парашютный десант офицера германской разведслужбы Ланге и переправила его через линию фронта. Преступники были награждены рыцарскими орденами и переброшены в ЧИАССР для организации вооруженного выступления.

По данным НКВД и НКГБ ЧИАССР, на оперативном учете было 8535 человек, в том числе 27 немецких парашютистов, 457 человек, подозреваемых в связях с немецкой разведкой, 1410 членов фашистских организаций, 619 мулл и активных сектантов, 2126 дезертиров. За сентябрь-октябрь 1943 г. ликвидировано и легализовано 243 человека. На 1 ноября в республике оперируют 35 бандгрупп с общей численностью 245 человек и 43 бандита-одиночки.

Свыше 4000 человек — участников вооружённых выступлений 1941–1942 гг. прекратили активную деятельность, но оружие — пистолеты, пулеметы, автоматические винтовки — не сдают, укрывая его для нового вооруженного выступления, которое будет приурочено ко второму наступлению немцев на Кавказ».

Как видите, далеко не безобидными были чеченцы и ингуши в период войны. В этой справке не приведены сведения о том, как они расстреливали и резали красноармейцев, сколько советских людей погибло от рук чеченских бандитов, вставших на сторону врага. Эти данные были сообщены отдельно. Массовое дезертирство и уклонение от призыва в Красную Армию, вооруженные выступления, нападения на опергруппы и отряды НКВД, на тылы воинских частей, убийства, грабежи, а также откровенное пособничество немецким диверсантам — вот чем «прославились» Чечня и Ингушетия в годы войны.

И вот что удивительно. Захваченный НКВД полковник германской разведки Губе Осман на допросе показал: «Среди чеченцев и ингушей я без труда находил нужных людей, готовых предать, перейти на сторону немцев и служить им. Меня удивляло: чем недовольны эти люди? Чеченцы и ингуши при Советской власти жили достаточно зажиточно, в достатке, гораздо лучше, чем в дореволюционное время, в чем я лично убедился после 4-х месяцев с лишним нахождения на территории Чечено-Ингушетии. Чеченцы и ингуши, повторяю, ни в чем не нуждаются, что бросалось в глаза мне, вспоминавшему тяжелые условия и постоянные лишения, в которых обретала в Турции и Германии горская эмиграция. Я не находил иного объяснения, кроме того, что этими людьми из чеченцев и ингушей, настроениями, изменническими в отношении своей Родины, руководили шкурнические соображения, желание при немцах сохранить хотя бы остатки своего благополучия, оказать услугу, в возмещение которой оккупанты им оставили бы часть имеющегося скота и продуктов, землю и жилища». Мало того. Чеченцы еще и умудрились подарить Адольфу Гитлеру белого коня в знак особой признательности. Ничуть не лучше были калмыки, откровенно сотрудничавшие с германскими оккупантами и оказывавшие им массовое содействие.

Мог ли Сталин терпеть в тылу Красной Армии такое предательство и такой бандитизм, когда многие советские люди погибали на фронте, а другие, надрываясь в глубоком тылу, изо всех сил ковали оружие Победы?! Естественно, что не мог. Непозволительная это роскошь. Потому и не следует удивляться тому, что с ними так сурово обошлись — выселили. Но, подчеркиваю это особо, выселили, а не уничтожили!

В последние годы некоторые наглецы стали утверждать, что чуть ли не 50 % чеченцев и ингушей погибли во время депортации, что-де это был форменный геноцид. Однако же никакого геноцида этих народов не было и в помине. Это сплошная ложь. Вот конкретные данные. Согласно вполне достоверным сведениям, чеченцев и ингушей в 1937 г. (в материалах переписи они исчислены как единый вайнахский народ) насчитывалось 436 тысяч человек. В 1944 г. их было 459 486 человек, а в 1959 — 525 тысяч человек, в том числе 419 тысяч чеченцев и 106 тысяч ингушей. То есть на 20,4 % больше, чем в 1937 г. и на 14,2 % больше, чем в 1944 г. Ну и где тут геноцид хотя бы 50 %?! Если, например, сравнить с Белоруссией, где от рук гитлеровских варваров погибло 22 % населения (2 миллиона из 9 миллионов человек), то довоенная численность населения в этой славной республике была достигнута только через четверть века, в 1970 г.

Якобы геноцид 50 % депортированного населения Чечено-Ингушетии тем более гнусная ложь, если учесть, что численность населения СССР в целом выросла с 1937 г. по 1959 г. всего на 13 %, а не на 20,4 %, как у чеченцев и ингушей. К тому же рост численности их населения практически такой же, как и у не выселявшихся народов Северного Кавказа — аварцев, осетин, кабардинцев, кумыков и т. д. У последних рост численности населения за указанный период времени в среднем составил 25 %, а у чеченцев и ингушей, повторяю, 20,4 %. Где тут геноцид?!

И в завершение это темы позвольте предложить вашему вниманию интервью от 9 ноября 2007 г. известного российского историка и талантливого публициста Игоря Пыхалова, которое он дал одному из информационных агентств (цит. по интернету):

К. — Как нам известно, Вы много работали над чеченской тематикой. Что же происходило на Северном Кавказе в годы Великой Отечественной войны?

П. — Начиная войну с нашей страной, немцы, среди прочего, рассчитывали разыграть «националистическую карту». Частично им это удалось. Ряд народностей СССР, в частности чеченцы и ингуши, фактически встали на путь массового предательства. Первое обвинение, которое следует предъявить чеченцам и ингушам, — это массовое дезертирство. За первые три года войны из рядов РККА дезертировало 49 362 чеченца и ингуша, ещё 13 389 уклонились от призыва, что в сумме составляет 62 751 человек. Для сравнения: находясь в рядах РККА, погибло и пропало без вести 2,3 тысячи чеченцев и ингушей. По данным на март 1949 г. среди спецпоселенцев насчитывалось 4248 чеченцев и 946 ингушей, ранее служивших в Красной Армии. Вопреки уверениям нынешних публицистов, некоторое количество чеченцев и ингушей за боевые заслуги было освобождено от отправки на поселение. В результате получаем, что в рядах РККА служило не более 10 тысяч чеченцев и ингушей, в то время как свыше 60 тысяч их сородичей уклонились от мобилизации или же дезертировали.

К. — Сейчас много говорят о чеченцах — защитниках Брестской крепости. У Вас есть данные, сколько их там было?

П. — Разумеется, ни о каком «чеченском батальоне», якобы оборонявшем Брестскую крепость, речь идти не может. На сегодняшний день имеется список из 17 установленных фамилий защитников крепости чеченской или ингушской национальности. Что ж, можно отдать им должное. В отличие от десятков тысяч их соплеменников, которые предпочли дезертировать или уклониться от призыва в Красную Армию, эти люди проявили себя достойно. Однако на фоне нескольких тысяч защитников Брестской крепости их вклад достаточно скромен.

К. — Насколько серьёзными были боевые столкновения на Северном Кавказе? Как активно действовали против наших войск тамошние бандформирования?

П. — Сегодня деятельность тогдашних чеченских «борцов с Советами» нередко героизируется. Пишут о том, что для их подавления якобы были брошены целые дивизии вместе с авиацией, бомбившей контролируемые повстанцами «освобожденные районы». Действительность гораздо скромней и неприглядней. По сути тогдашние чеченские «борцы за свободу» были обычными бандитами. Убить, ограбить, а при появлении войск Красной Армии или НКВД немедленно скрыться — вот их обычная тактика. Что касается масштабов их деятельности. С июля 1941-го по 1944 год только на той территории Чечено-Ингушской АССР, которая впоследствии была преобразована в Грозненскую область, органами госбезопасности было уничтожено 197 банд. При этом общие безвозвратные потери бандитов составили 4532 человека: 657 убито, 2762 захвачено, 1113 явились с повинной. Таким образом, в рядах бандформирований, воевавших против Красной Армии, погибло и попало в плен почти вдвое больше чеченцев и ингушей, чем на фронте. А поскольку без пособничества местного населения в здешних условиях бандитизм невозможен, многих «мирных чеченцев» можно также с чистой совестью отнести к предателям. Кроме того, на территории Чечено-Ингушетии произошло три крупных восстания: в конце октября 1941 года — в Галанчожском, Шатоевском и Итум-Калинском районах, в августе 1942 года — в Итум-Калинском и Шатоевском районах и в октябре 1942 года в Веденском и Чеберлоевском районах.

К. — А у Вас есть данные о непосредственных контактах чеченцев с немецкой стороной: засылка советников, переброска оружия и т. п.?

П. — После приближения линии фронта к Чечено-Ингушетии немцы начали забрасывать на территорию республики возглавляемые кадровыми разведчиками диверсионные группы. Забрасываемые агенты должны были создать и максимально усилить бандитско-повстанческие формирования и этим отвлечь на себя части действующей Красной Армии, провести ряд диверсий, перекрыть наиболее важные для Красной Армии дороги, совершать террористические акты и т. п. Наибольшего успеха добился немецкий унтер-офицер Реккерт, заброшенный в Чечню во главе диверсионной группы в августе 1942 года. Установив связь с бандой Расула Сахабова, он при содействии религиозных авторитетов завербовал до 400 человек и, снабдив их немецким оружием, сброшенным с самолетов, сумел в октябре того же года организовать восстание в ряде аулов Веденского и Чеберлоевского районов. Однако благодаря принятым оперативно-войсковым мерам это вооруженное выступление было ликвидировано, Реккерт убит, а примкнувший к нему командир другой диверсионной группы, Дзугаев, арестован. Наиболее многочисленная разведывательно-диверсионная группа в количестве 30 парашютистов была заброшена 25 августа 1942 года на территорию Атагинского района, близ села Чешки. Возглавлявший её обер-лейтенант Ланге намеревался поднять массовое вооруженное восстание в горных районах Чечни. Для этого он установил связь с одним из главарей чеченских бандитов Хасаном Исраиловым, а также с предателем Эльмурзаевым, который, будучи начальником Старо-Юртовского райотдела НКВД, в августе 1942 года перешел на нелегальное положение вместе с районным уполномоченным заготовительной конторы Гайтиевым и четырьмя милиционерами, забрав 8 винтовок и несколько миллионов рублей денег. Однако в этом начинании Ланге постигла неудача. Не выполнив намеченного и преследуемый чекистско-войсковыми подразделениями, обер-лейтенант с остатками своей группы сумел с помощью проводников-чеченцев во главе с Хамчиевым и Бельтоевым перейти через линию фронта обратно к немцам. Одновременно с отрядом Ланге 25 августа 1942 года на территорию Галанчожского района была заброшена и группа Османа Губе. Ее командир Осман Сайднуров (псевдоним Губе он взял, находясь в эмиграции), аварец по национальности, белоэмигрант. После начала Великой Отечественной войны он прошел курс обучения в немецкой разведывательной школе и был передан в распоряжение военно-морской разведки. На Османа Губе немцы возлагали особые надежды, планируя сделать его своим наместником на Северном Кавказе. Для поднятия авторитета в глазах местного населения ему даже разрешили выдавать себя за немецкого полковника. Однако планам этим не суждено было сбыться — в начале января 1943 года несостоявшийся кавказский гауляйтер и его группа были арестованы органами НКВД. Кроме засылки диверсантов, немцы широко практиковали и заброску на парашютах оружия для чеченских бандитов. Более того, чтобы произвести впечатление на местное население, они однажды даже сбросили мелкую разменную серебряную монету.

К. — Как относились местные жители к забрасываемым диверсантам?

П. — Местное население встречало «гостей» чрезвычайно благожелательно. Во время допроса тот же Осман Губе сделал красноречивое признание: «Среди чеченцев и ингушей я без труда находил нужных людей, готовых предать, перейти на сторону немцев и служить им. Меня удивляло: чем недовольны эти люди? Чеченцы и ингуши при Советской власти жили зажиточно, в достатке, гораздо лучше, чем в дореволюционное время, в чем я лично убедился после 4-х месяцев с лишним нахождения на территории Чечено-Ингушетии. Чеченцы и ингуши, повторяю, ни в чем не нуждаются, что бросалось в глаза мне, вспоминавшему тяжелые условия и постоянные лишения, в которых обретала в Турции и Германии горская эмиграция. Я не находил иного объяснения, кроме того, что этими людьми из чеченцев и ингушей, настроениями изменческими в отношении своей Родины, руководили шкурнические соображения, желание при немцах сохранить хотя бы остатки своего благополучия, оказать услугу в возмещение которых оккупанты им оставили бы хоть часть имеющегося скота и продуктов, землю и жилища».

К. — Возникает резонный вопрос: а куда же все это время смотрели местные органы внутренних дел?

П. — Возглавлявший НКВД Чечено-Ингушетии капитан госбезопасности Султан Албогачиев, ингуш по национальности, отнюдь не горел желанием выполнять свои прямые обязанности по искоренению бандитизма. Об этом свидетельствуют протоколы заседаний бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП(б). 15 июля 1941 года: «Нарком тов. Албогачиев не укрепил организационно наркомат, не сплотил работников и не организовал активной борьбы с бандитизмом и дезертирством». Начало августа 1941 года: «Албогачиев, возглавляя НКВД, всеми путями отмежевывается от участия в борьбе с террористами». 9 ноября 1941 года: «Наркомат внутренних дел (нарком т. Албогачиев) не выполнил постановления бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) от 25-го июля 1941 года, борьба с бандитизмом до последнего времени строилась на пассивных методах, в результате бандитизм не только не ликвидирован, а наоборот активизировал свои действия». В чем же была причина такой пассивности? В ходе одной из чекистско-войсковых операций военнослужащими 263-го полка Тбилисской дивизии войск НКВД лейтенантом Анекеевым и старшиной Нециковым был обнаружен вещмешок одного из главарей чеченских бандитов Исраилова-Терлоева с его дневником и перепиской. В этих документах находилось и письмо от Албогачиева следующего содержания: «Дорогой Терло-ев! Привет тебе! Я очень огорчен, что твои горцы раньше положенного времени начали восстание (Имеется в виду восстание октября 1941 года. — И.П.). Я боюсь, что если ты не послушаешь меня, и мы, работники республики, будем разоблачены… Смотри, ради Аллаха, держи присягу. Не назови нас никому. Ты же разоблачился сам. Ты действуй, находясь в глубоком подполье. Не дай себя арестовать. Знай, что тебя будут расстреливать. Связь держи со мной только через моих доверенных пособников. Ты пиши мне письмо враждебного уклона, угрожая мне возможным, а я тоже начну преследовать тебя. Сожгу твой дом, арестую кое-кого из твоих родственников и буду выступать везде и всюду против тебя. Этим мы с тобой должны доказать, что будто мы непримиримые враги и преследуем друг друга. Ты не знаешь тех орджоникидзевских агентов ГЕСТАПО, через которых, я тебе говорил, нужно послать все сведения о нашей антисоветской работе. Пиши сведения об итогах настоящего восстания и пришли их мне, я их сразу сумею отослать по адресу в Германию. Ты порви мою записку на глазах моего посланника. Время опасное, я боюсь. 10.XI.1941 г.». Подстать Албогачиеву были и его подчинённые, например, начальник отдела по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИ АССР Идрис Алиев. На районном уровне в органах внутренних дел республики также имелась целая плеяда изменников. Это начальники райотделов НКВД: Старо-Юр-товского — Эльмурзаев, Шароевского — Пашаев, Итум-Калинского — Межиев, Шатоевского — Исаев, начальники райотделов милиции: Итум-Калинского — Хасаев, Чеберлоевского — Исаев, командир истребительного батальона Пригородного райотдела НКВД Ор-цханов и многие другие. Чего уж говорить о рядовых сотрудниках «органов»? Документы пестрят фразами типа: «Сайдулаев Ахмад, работал оперуполномоченным Шатоевского Ю НКВД, в 1942 году ушел в банду», «Ина-лов Анзор, уроженец с. Гухой Итум-Калинского района, бывший милиционер Итум-Калинского районного отделения НКВД, освободил своих родных братьев из КПЗ, арестованных за дезертирство, и скрылся, захватив оружие» и т. п. Не отставали от чекистов и местные партийные руководители: «При приближении линии фронта в августе-сентябре 1942 г. бросили работу и бежали 80 человек членов ВКП(б), в т. ч. 16 руководителей райкомов ВКП(б), 8 руководящих работников райисполкомов и 14 председателей колхозов».

Для справки: в это время ЧИ АССР включала в себя 24 района и город Грозный. Таким образом, со своих постов дезертировали ровно две трети 1-х секретарей райкомов. Можно предположить, что оставшиеся в основном были «русскоязычными», как например, секретарь Ножай-Юртовского РК ВКП(б) Куролесов. Особенно «отличилась» парторганизация Итум-Калинского района, где на нелегальное положение перешли 1-й секретарь райкома Тангиев, 2-й секретарь Садыков и другие партийные работники. В общем, на дверях местного партийного комитета впору было вывешивать объявление: «Райком закрыт — все ушли в банду».

К. — Как проходила депортация чеченцев и ингушей?

П. — Операция по выселению чеченцев и ингушей, получившая кодовое название «Чечевица», началось 23 февраля 1944 года. В 2 часа ночи были оцеплены все населенные пункты, расставлены засады и дозоры, отключены радиотрансляционные станции и телефонная связь. В 5 часов утра мужчин созвали на сходы, где им объявили решение правительства. Тут же участников сходов разоружили, а в двери чеченских и ингушских домов в это время уже стучались опергруппы. Каждая оперативная группа, состоящая из одного оперработника и двух бойцов войск НКВД, должна была произвести выселение четырех семей. Технология действий опергрупп была следующей. По прибытии в дом выселяемых производился обыск, в ходе которого изымалось огнестрельное и холодное оружие, валюта, антисоветская литература. Главе семьи предлагалось выдать участников созданных немцами отрядов и лиц, помогавших фашистам. С собой выселяемым разрешалось брать продовольствие, мелкий бытовой и сельскохозяйственный инвентарь из расчета 100 кг на каждого человека, но не более полутонны на семью. Деньги и бытовые драгоценности изъятию не подлежали. На сельскохозяйственное оборудование, фураж, крупный рогатый скот выдавалась квитанция для восстановления хозяйства по новому месту жительства. Оставшееся движимое и недвижимое имущество переписывалось представителями приемной комиссии. Все подозрительные лица подвергались аресту. В случае сопротивления или попыток к бегству виновные расстреливались на месте без каких-либо окриков и предупредительных выстрелов. Следует отметить, что подавляющее большинство «воинственных горцев» послушно отправилось к сборным пунктам, даже не помышляя о сопротивлении. При сопротивлении или попытках к бегству было убито всего лишь 50 человек. В ходе выселения было изъято 20 072 единицы огнестрельного оружия, в том числе 4868 винтовок, 479 пулемётов и автоматов.

К. — А всего сколько человек и куда было выселено? Сколько из них скончались по дороге и в местах нового проживания?

П. — Львиная доля выселенных чеченцев и ингушей была направлена в Среднюю Азию, свыше 400 тыс. в Казахстан и свыше 80 тыс. — в Киргизию. Обличители «преступлений тоталитаризма» уверяют, будто выселение чеченцев и ингушей сопровождалось их массовой гибелью — во время перевозки к новому месту жительства якобы погибла чуть ли не треть, а то и половина депортируемых. Это не соответствует действительности. На самом деле, согласно документам НКВД, во время транспортировки умерло 1272 спецпереселенца (0,26 % от их общего числа), ещё 50 человек были убиты при сопротивлении или попытках к бегству. Часто говорят, будто эти цифры занижены. Дескать, умерших переселенцев без регистрации выбрасывали из вагонов. Подобные утверждения просто несерьезны. В самом деле, поставьте себя на место начальника эшелона, который принял в исходном пункте одно количество спецпереселенцев, а доставил к месту назначения меньшее число. Ему сразу же задали бы вопрос: а где недостающие люди? Умерли, говорите? А может, сбежали? Или освобождены за взятку? Поэтому все случаи гибели депортируемых в пути документировались. Что касается смертности спецпереселенцев в новых местах жительства, то первое время она действительно была весьма высокой. Хотя, конечно, погибла не половина и не треть высланных. К 1 января 1953 года на поселении находилось 316 717 чеченцев и 83 518 ингушей. Таким образом, общее количество выселенных сократилось примерно на 80 тысяч человек, из которых, впрочем, часть не умерла, а была освобождена. Так, только до 1 октября 1948 года включительно было освобождено с поселения 7 тысяч человек из числа выселенных в 1943–1944 гг. с Северного Кавказа.

К. — Чем была вызвана столь высокая смертность?

П. — Сознательного уничтожения чеченцев и ингушей не было. Дело в том, что сразу после войны СССР поразил жестокий голод. В этих условиях государство должно было в первую очередь заботиться о лояльных гражданах, а чеченцы и прочие поселенцы во многом оказались предоставлены сами себе. Естественно, традиционное отсутствие трудолюбия и привычка добывать пропитание разбоем и грабежом отнюдь не способствовали их выживанию. Тем не менее, постепенно переселенцы обжились на новом месте, и перепись 1959 года даёт уже большую цифру чеченцев и ингушей, чем было на момент выселения: 418,8 тыс. чеченцев, 106 тыс. ингушей.

Теперь позвольте обратиться к мифу о том, что-де накануне войны Сталин осуществил незаконные депортации населения, в частности, из прибалтийских республик, приведшие чуть ли не к геноциду половины населения прибалтийских республик.

Блистательный коллега по перу — уважаемый Сергей Тарасович Кремлёв — как-то вывел превосходную формулу: точно так же, как не бывает любви без грусти, так не бывает «демократа» без лжи! Откровенно говоря, я бы ещё и добавил — не бывает «демократа» без махровой лжи! Так-то оно будет справедливей. И всего лишь потому, что речь-то идёт о попытке «демократов» обвинить Сталина и органы госбезопасности СССР в ликвидации двух миллионов эстонцев, латышей и литовцев!? И коли это, «по данным „демократов“» считается половиной населения прибалтийских республик, то, следовательно, их предвоенное население составляло четыре миллиона человек. Однако накануне войне суммарная численность их населения не составляла четырёх миллионов человек! Это, как говорится, во-первых. Во-вторых, речь идет о тех действиях, которые имели место непосредственно накануне войны. Проще говоря, речь идет о депортации четко определенных контингентов населения этих республик в период с 14 по 17 июня 1941 года. Но за три дня даже такие всемирно известные бандиты, как предводитель гуннов Атилла, или Гитлер, или тот же Трумэн, санкционировавший атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки, физически не могли уничтожить столько людей! Между тем ни органы госбезопасности СССР, ни тем более Сталин вовсе и не намеревались хоть как-то равняться на этих мерзавцев, особенно двух первых (об атомном «подвиге» третьего стало известно только в августе 1945 г.). Тогда в чем же дело?! Почему постоянно слышны такие жуткие обвинения?

Если по порядку, то накануне войны советские органы госбезопасности располагали неопровержимой документальной информацией о планах гитлеровцев максимально использовать при нападении так называемую пятую колонну в прибалтийских республиках. На основании этих, многократно подтвержденных, данных народный комиссар государственной безопасности СССР Меркулов еще 16 мая 1941 г. представил в ЦК ВКП(б) докладную записку № 1687/М по «зачистке» Прибалтики от «пятой колонны». Этой же запиской в Инстанцию был препровожден и проект постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР по этому же вопросу. Принятое на основе этих документов постановление, в частности, гласило:

«1. Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать с конфискацией имущества и направить в лагеря на срок от 5 до 8 лет и после отбытия наказания в лагерях сослать на поселение в отдаленные местности Советского Союза сроком на 20 лет следующие категории лиц:

а) активных членов контрреволюционных партий и участников антисоветских националистических белогвардейских организаций;

б) бывших охранников, жандармов, руководящий состав бывших полицейских и тюремщиков, а также рядовых полицейских и тюремщиков, на которых имеются компрометирующие материалы;

в) крупных помещиков, фабрикантов и крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии;

г) бывших офицеров польской, литовской, латвийской, эстонской и белой армий, на которых имеются компрометирующие материалы;

д) уголовный элемент, продолжающий заниматься преступной деятельностью…»[120] и так далее.

Не были забыты даже проститутки — в п. 3 этого постановления говорилось: «3. Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР выслать в административном порядке в северные районы Казахстана сроком на 5 лет проституток, ранее зарегистрированных в бывших органах полиции Литвы, Латвии и Эстонии и ныне продолжающих заниматься проституцией».

Итоги осуществленной в период с 14 по 17 июня 1941 г. и в соответствии с этим постановлением операции таковы:


Республика Арестовано Выселено Всего
Литва 5664 10 187 15 851
Латвия 5625 9546 15 171
Эстония 3178 5978 9156

Итого — 40 178 человек, в том числе 760 проституток и 2162 уголовника[121].

А теперь у нас появилась уникальнейшая возможность вычислить коэффициент не просто лжи, а именно же махровости лжи «демократов». Эти мерзавцы пытаются утверждать, что геноциду в предвоенное время было подвергнуто два миллиона человек из состава предвоенного их населения. На самом же деле не геноциду, а аресту и выселению было подвергнуто всего лишь 40 178 человек, включая шлюх и уголовников. Коэффициент махровости лжи «демократов» — 50: 1!

А в завершение не премину еще раз напомнить объективную логику таких действий — ту самую логику, которая была понятна, например, тем же англичанам еще в конце XIX века: «Не надо забывать, что большинство выселенных колонистов состоит в резерве германской армии и что в случае войны они могли бы неожиданно образовать враждебные банды, уже знакомые с топографией края, с его средствами и спокойно занимающие самые важные стратегические пункты». Конечно, арестованные и выселенные накануне войны из прибалтийских республик поголовно не состояли в резерве германской армии (за отдельными исключениями), но то, что они составили бы ядро «пятой колонны» в интересах вермахта — однозначно. Да, не буду отрицать, что мера эта была жесткой, в современные понятия демократии не влезающая. Но надо же понимать и главное — в преддверии неминуемой войны любое государство обязано предпринять все необходимые меры для обеспечения собственной безопасности. И СССР в этом отношении не был исключением. Так поступают все государства. И нечего из этого устраивать «демократическое шоу». Надо просто понимать элементарные вещи.

Наконец, о так называемом геноциде прибалтийских народов на примере эстонского народа в конце войны и сразу после ее окончания. Недавно из печати вышла прекрасная новая работа известных историков И. Пыхалова и А. Дюкова — «Великая Оболганная Война-2» (М., 2008). Блестящие исследователи не обошли своим дотошным вниманием и эту проблему. Тщательно ее проанализировали, опираясь на рассекреченные документы. И в конце концов пришли к однозначному выводу, свидетельствующему «о несостоятельности заявлений эстонских историков и политиков о „геноциде“, якобы проводившемся в это время».

«Политика руководства СССР в послевоенной Эстонии, — отмечают они, — была обоснованна и гуманна — особенно на фоне массовой коллаборации эстонцев с нацистскими оккупационными властями. Репрессиям и арестам подвергались лишь те, кто во время войны принимал участие в организованном нацистами уничтожении мирного населения оккупированных советских земель, те, кто после освобождения Эстонии вел вооруженную борьбу против советской власти, а также их пособники.

Всего с 1944 по 1953 г. органами внутренних дел и госбезопасности Эстонской ССР было арестовано около 22–23 тысяч человек, большая часть из которых была осуждена к заключению в лагерях и колониях ГУЛАГа. Утверждения эстонских историков о том, что арестованных было от 30 до 53 тысяч, противоречат архивным данным и являются ложными.

* * *

Небольшой комментарий А. Б. Мартиросяна. Если исходить из содержания приводившейся выше записки КГБ СССР от 23.09. 1988 г. № 16441 — 4, то в части, касающейся Эстонии, следовало бы говорить о следующих цифрах выселенных и арестованных: всего — 30 127 чел., в том числе 4116 арестовано. Если по годам, то в 1941 г. — 9156, 1949 — 20 702, 1951 — 269.

* * *

Кроме того, в рамках борьбы с вооруженным националистическим подпольем в марте 1949 г. советскими властями была проведена массовая депортация, в ходе которой в отдаленные районы СССР на поселение было выслано около 20,5 тысячи человек (точно 20 702). Эта достаточно жесткая операция подорвала социальную базу „лесных братьев“ и способствовала прекращению развернутого ими террора против поддерживавших советскую власть эстонцев.

В отличие от периода 1941–1944 гг., смертность среди заключенных системы ГУЛАГа и спецпоселенцев находилась на низком уровне. После отбытия заключения большинство осужденных в 1944–1953 гг. эстонцев было благополучно освобождено. Освобождены были и находившиеся на спецпоселении депортированные.

Таким образом, репрессии 1944–1953 гг. затронули около 5–6 % населения Эстонии, причем большая часть репрессированных впоследствии благополучно вернулась на родину. Утверждать, что в послевоенной Эстонии имел место геноцид, невозможно.

Тем не менее миф о геноциде в современной Эстонии получает поддержку на самом высоком уровне. Не удовлетворяясь завышенными данными историков, эстонские политики играют „на повышение“, постоянно увеличивая число якобы подвергнувшихся геноциду эстонцев. Например, в начале 2007 г. Чрезвычайный и Полномочный посол Эстонии в РФ госпожа Марина Кальюранд заявила, что „по данным историков, в период с 1944 года погибло более 100 тысяч человек“. Излишне говорить, что это заявление не имело абсолютно ничего общего с исторической правдой».[122]

Так что никакого геноцида не было и в помине. Как, впрочем, не было и никакой незаконной и несправедливой депортации — все получили строго по «заслугам». Такова подлинная правда о тех мифах, которые нам пришлось анализировать!


Примечания:



1

По данному вопросу см. мою книгу «Трагедия 22 июня: Блицкриг или Измена? Правда Сталина». М., 2006.



11

См. № 9, с. 140.



12

См. № 9, с. 140.



115

АПРФ, ф. 3, оп. 108, д. 526, л. 4–8. Подлинник.



116

Приказ НКВД СССР № 00761 от 23.06.1940 г. — см.: История российских немцев в документах (1763–1992). М., 1992, с. 158–159.



117

История российских немцев в документах, с. 159–161.



118

Там же, с. 161–167.



119

Были, конечно, и исключения. Например, одним из Героев Советского Союза стал выдающийся представитель крымских татар, летчик-истребитель, а затем и летчик-испытатель — знаменитый Ахметхан Султан. В благодарной памяти советских людей он навечно. Но вот крымские татары его память не очень-то жалуют. Впрочем, а чего удивляться, если они не очень-то жалуют даже своего выдающегося мыслителя и философа Исмаила Гаспринского. И всего лишь потому, что он ратовал за дружбу с Россией!



120

Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. М., 1995, т. 1, кн. 2, с. 144–146.



121

Данные, в том числе и приведенные в таблице, взяты из Докладной записки НКГБ СССР № 2288/М от 17 июня 1941 г. в ЦК ВКП(б), СНК СССР и НКВД СССР об итогах операции по изъятию антисоветского, уголовного и социально опасного элемента в Литве, Латвии и Эстонии. См.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. М., 1995, т. 1, кн. 2, с. 247.



122

Пыхалов И., Дюков А. Великая Оболганная Война-2. Нам не за что каяться. М., 2008, с. 302–303.