Загрузка...



Миф № 41. «Я солдата на фельдмаршала не меняю»

Речь идёт о том, что, узнав о предложении Гитлера обменять фельдмаршала Паулюса на сына Якова, Сталин якобы произнёс эту, ставшую крылатой и вошедшей чуть ли не во все книги о Сталине, фразу. Надо сразу же отметить, что это один из самых приличных мифов во всей антисталиниане и в мифологии о войне. Правда, и в этом случае пытаются представить Сталина жестокосердным человеком, якобы не имевшим никаких отцовских чувств деспотом. Господь Бог судья тем, кто так рассуждает, да еще и пытается убедить в этом других.

Прежде всего, потому, что, согласно новейшим, тщательно обоснованным данным, старший сын Сталина — Яков Иосифович Джугашвили — в немецком плену не был! А Гитлер никогда не предлагал Сталину обменять Якова на Паулюса!

Что же касается сути этих данных, то она такова. Во-первых, все так называемые протоколы допроса Якова Джугашвили-Сталина в немецком плену не имеют подписи допрашиваемого, что не укладывается в рамки немецких правил допроса особо важных военнопленных. А это уже наводит на мысль о том, что он в плен не попадал.

Во-вторых, между датированными всего лишь с однодневной разницей протоколами допросов по одному и тому же вопросу — сугубо принципиальная разница. Речь идет о протоколах от 18 и 19 июля 1941 г. В первом случае об обстоятельствах пленения допрашиваемый говорит немцам: «…Наши бойцы отбивались до последней возможности… Они все обратились ко мне: „Командир! Веди нас в атаку!“ Я повёл их в атаку. Началась сильная бомбёжка, потом ураганный обстрел… Я очутился один… Тут ваши окружили меня со всех сторон… Я бы застрелился, если бы вовремя обнаружил, что полностью изолирован от своих». А на следующий день тот же допрашиваемый заявляет, что «среди солдат возникают панические настроения, и они бегут». А далее объясняет, что солдаты бросают оружие, гражданское население не желает приютить у себя красноармейцев в военной форме. И в связи с этим якобы допрашиваемый немцами Яков Джугашвили-Сталин вынужден был сдаться в плен.

При таком разнобое из уст одного и того же человека не может быть веры ни единому слову.

В-третьих, нет ни одной записи голоса Якова Джугашвили на магнитофон, что для немцев в таком случае не просто непростительная оплошность, а серьезное доказательство того, что он в плен не попадал.

В-четвёртых, нет также и ни одной киноплёнки, на которой был бы заснят Яков Джугашвили, что тем более не только не объяснимо для дотошных в пропагандистских делах немцев, но и откровенно свидетельствует о том, что Я. Джугашвили в плен к немцам не попадал.

В-пятых, в марте — мае 2002 г. Центр криминалистических экспертиз Министерства обороны Российской Федерации провел экспертизу образцов почерка якобы попавшего в немецкий плен Якова Джугашвили-Сталина. Экспертизе подверглось прежде всего письмо к Сталину: «Дорогой отец! Я в плену, здоров, скоро буду отправлен в один из офицерских лагерей в Германию Обращение хорошее. Желаю здоровья. Привет всем. Яша», а также запись из дневника югославского генерала Милутина Стефановича — «…собственноручная запись Якова… „Яков Джугашвили, старший лейтенант, Москва, ул. Грановского, 3, кв. 84, 20.9.42 г.“».

Вывод экспертизы категоричен:

«„Письмо к отцу“ на листовках выполнено не Джугашвили Яковом Иосифовичем, а иным лицом с подражанием почерку старшего сына Сталина. Записка от имени Я. И. Джугашвили от 20 сентября 1941 г. исполнена не Джугашвили Яковом Иосифовичем, а иным лицом»!

Об это свидетельствует даже простое визуальное сравнение подлинного почерка на единственном сохранившемся подлинном письме Я. Джугашвили с фронта с почерком, которым исполнена упомянутая записка.


Документ вверху — подлинное письмо Я. Джугашвили, внизу — фальшивка.

* * *

В подвергнутой критическому анализу ещё во втором томе книге «Великая ТАЙНА Великой Отечественной» её автор А. Н. Осокин попытался из подлинного письма Якова Джугашвили состряпать некое доказательство в пользу своей и без того беспрецедентно беспочвенной версии о некоей «великой транспортной операции» по переброске советских войск через территорию Германии ближе к Ла-Маншу для последующего совместного с вермахтом нападения на Англию. При этом, как и положено злостному фальсификатору, в качестве «аргумента» он избрал прямой подлог (в сочетании с содержанием всей его книги — это уже явно осознанный стиль злостной и злоумышленной фальсификации). Прямо так и написал: «Похоже, что указанная… в качестве даты цифра 26 переделана из 21 (хвостик шестерки — абсолютно прямая линия), из чего следует, что открытка, скорее всего, написана 21 июня 1941 г.»[123]. Так «проанализировал» подлинное письмо Якова.

А. Н. Осокин имеет инженерное образование и даже числится член-коррепондентом Академии электротехнических наук, то есть является человеком, который в принципе должен хорошо разбираться, где прямая линия, а где — закругленная. Однако никто не сможет объяснить причину столь странного искажения его зрения: с какой стати он решил, что хвостик шестерки — абсолютно прямая линия?! К тому же переделанная из единицы!? Взгляните на цифру 26 своими собственным взглядом, желательно с использованием обычной лупы и попытайтесь хотя бы самим себе честно ответить на один простой вопрос: разве в цифре 6 есть хоть малейшие признаки переделки из другой цифры, в данном случае из единицы?! Разве хвостик шестерки столь уж «абсолютно прямая линия»?! Мягко выражаясь, это каким же искажением зрения надо было обладать, чтобы состряпать такой вывод?! Кривым зеркалом, что ли, пользовался?! А ведь на базе этой махровой, но абсолютно пустопорожней фальсификации он настрочил целую страницу всевозможных предположений, которые ничем не отличаются от его, мягко говоря, не соответствующих чему-либо предположений о кончике носа Хаусхофера, о чем говорилось еще во втором томе!

Зачем такие фальсификации?! Разве столь уж трудно понять, что надо коленопреклоненно склонить голову в память о павшем смертью храбрых при защите нашей Родины Якове Иосифовиче Джугашвили и не тревожить ни его память, ни его неизвестно где захороненный прах пустопорожними фальсификациями, направленными против его отца — Иосифа Виссарионовича Сталина?!

Впрочем, едва ли столь простые мысли посетят голову член-корреспондента Академии электротехнических наук!

* * *

В-шестых, экспертизе были подвергнуты также и фотолистовки, которыми немцы забрасывали передовые позиции советских войск еще летом 1941 г. На них якобы сын Сталина стоит среди немецких офицеров в свободной позе, задумчиво склонив голову к плечу. На другой фотолистовке — сидит за столом в компании немцев, довольный, веселый, улыбающийся.

Вывод экспертизы и в этом случае был категоричен: это фотомонтаж с применением обильной ретуши и приема «зеркального отражения»!

В-седьмых, внимательное сравнение подлинных биографических данных Я. Джугашвили с тем, что указано в протоколах германской разведки, позволяет определить грубое несоответствие. В протоколах германской разведки указано, что Я. Джугашвили в качестве места своего рождения назвал г. Баку, в то время как в его паспорте, который сохранился у его дочери, прямо указано, что он родился в селе Бадзи, Грузинская ССР. Что, он не знал, где родился?!


Паспорт Якова Джугашвили. В графе «Месторождения» написано: «Село Бадзи». А не «Баку», как утверждал мнимый сын Сталина


Зачем гитлеровцы пошли на такую пропагандистскую акцию, объяснять, очевидно, нет никакого смысла. И так все понятно. Что же касается реальной судьбы Якова Джугашвили, то она из тех, о которых высшими законами справедливости положено говорить так — пал смертью храбрых в боях за свободу и независимость нашей Родины! Потому, что один из уцелевших в том последнем бою в окрестностях села Копти Витебского района солдат впоследствии рассказал приемному сыну Сталина — генералу Артему Сергееву, — что Яков Иосифович, как и все оставшиеся в живых военнослужащие его артиллерийской бригады, пошли на прорыв, в рукопашный бой. Старший лейтенант Яков Иосифович Джугашвили-Сталин, к глубокому сожалению, из этого боя живым не вышел. Последнее, что видел этот солдат перед тяжелой контузией, что Яков был весь в крови. Когда же немцы обнаружили тело погибшего старшего лейтенанта Я. И. Джугашвили-Сталина, то тогда и родилась у них идея разыграть фарс с его пленением с целью массированного пропагандистского воздействия на советские войска. Подрыв авторитета Верховного Главнокомандующего и морального духа подчиненных ему войск во время войны является одной из самых наиважнейших задач противной стороны. К несчастью, поначалу гитлеровцы вполне неплохо справились с ней.

Что же касается жестокости Сталина по отношению к собственному сыну, то даже в мифологическом изображении — «Я солдата на фельдмаршала не меняю» — Сталин был прав. Потому как любая попытка такого обмена означала бы сепаратные переговоры с гитлеровцами, о которых те не преминули бы растрезвонить на весь мир, дабы расколоть антигитлеровскую коалицию. С другой стороны, попытка такого обмена означала бы конец Сталина и как Верховного Главнокомандующего, и как того самого Сталина, на которого едва ли не в буквальном смысле слова молился и весь советский народ, да и весь мир тоже. Причем конец не только политический, но и физический — ни соратники, ни советский народ не поняли бы такого проявления отцовских чувств, в то время как едва ли не полстраны находилось под властью гитлеровских оккупантов, а многие советские граждане — в плену у ненавистного врага. Так что с мифологическим восприятием трагедии Я. Джугашвили пора кончать. Он действительно погиб смертью храбрых и надо коленопреклоненно склонить голову в память о его подвиге защитника нашей Родины.

А в реальности же произошло то, что и должно было произойти. Как только стало известно о пленении якобы Я. Джугашвили, а известно-то стало только по немецким данным, то до выяснения всех обстоятельств его жену — Юлию Мельцер — арестовали в соответствии с постоянно инкриминируемым Сталину приказом № 270 от 16 августа 1941 г. Сталин ясно показал всем, что судьбы его и его сыновей и их семей неразрывны от судьбы воюющего народа и что закон для всех одинаков. К тому же для ареста были и другие основания. Дело в том, что на немецких листовках был «снимок», на котором запечатлен Я. Джугашвили, сидящий с немцами за столом, а на нем — старая куртка, которую он обычно надевал на рыбалку, на охоту. Это был явный монтаж с использованием фотографии из семейного альбома. Считается, что невозможно понять то, каким образом такая фотография могла попасть к немцам. Обычные утверждения, что тогда решили, что жена Якова — Юлия Мельцер — передала эту фотографию, ничего не проясняют. В данном случае единственно пригодная логика объяснения — логика контрразведки. Проще говоря, в дом Я. Джугашвили был вхож кто-то из агентов германской разведки, который, воспользовавшись удобной ситуацией, попросту стащил эту фотографию из семейного альбома. Но это же означает и крайнюю неосмотрительность в быту самого Якова и его жены. Очевидно, именно этой логикой и руководствовались Сталин и Берия, когда на время арестовали Ю. Мельцер. Потому как сегодня агент германской разведки вхож в семью сына Сталина, а завтра он может оказаться и в непосредственной близости от Верховного Главнокомандующего. Потому и было принято решение, что в порядке превентивной меры защиты Верховного, а заодно и сбережения самой Ю. Мельцер от иных напастей целесообразно на время ее изолировать под предлогом выполнения упомянутого выше приказа Сталина. На принятие такого решения повлияли также и следующие обстоятельства. Во-первых, Ю. Мельцер в 30-е годы выезжала на лечение в Германию, вследствие чего у нее могли сохраниться некоторые контакты с немцами. В таком случае контрразведка просто обязана была допустить мысль о том, что, опираясь на эти связи, германская разведка могла попытаться под благообразным предлогом подойти к самой Ю. Мельцер, в том числе и с вербовочным предложением. Во-вторых, под влиянием катастрофических событий начала войны далеко не в пользу Ю. Мельцер сработало то обстоятельство, что военный адрес Я. Джугашвили был известен только его жене Ю. Мельцер. В сочетании же с тем, что немцы в июле 1941-го очень быстро окружили полк, в котором воевал Яков, будто знали, что там — сын Сталина, возникло ложное подозрение о том, что-де Ю. Мельцер предала своего мужа. Хотя, если честно, для такого подозрения оснований не было или, по меньшей мере, они были явно недостаточны. Куда правильней было бы допустить, что не Ю. Мельцер была виновата в этом, а агентура германской разведки, которая находилась в непосредственном окружении советских войск еще накануне войны. В полосе Западного Особого военного округа, в котором Яков служил, германской агентуры было хоть отбавляй. Пачками ловили, да вот, к сожалению, не всех выловили. А языки у наших людей нередко бывают настолько длинными, что доведут не только до Киева, но и до серьезной беды. Короче говоря, все это вместе взятое и привело к аресту Ю. Мельцер, который следует рассматривать только как превентивную меру в системе обеспечения безопасности как самого Сталина — как Верховного Главнокомандующего, — так и ее лично, в том смысле, что тем самым ее уберегли от возможных еще более трагических напастей. В 1942 г., когда многое прояснилось, Ю. Мельцер была освобождена.

Что касается по сию пору живущей легенды о том, что-де Сталин направил несколько групп высококлассных разведчиков-диверсантов для того, чтобы вызволить сына из плена, то это полная чушь. Опираясь на те данные, которые автору книги стали известными от бывшего высокопоставленного сотрудника личной разведки Сталина — Константина Мефодиевича, — Сталин уже в начале 1942 г. твердо знал, что какой-то проходимец, попавший в плен к немцам, выдает себя за его сына. И действительно, именно в связи с этим Сталин приказал (главным образом это касалось партизанской разведки) любой ценой доставить этого негодяя в Москву, на Лубянку, чтобы разобраться с ним и объяснить всему народу, что на самом деле произошло с его сыном. Ведь об этом знала вся страна. Увы, не получилось. Тевтоны тоже были не дураки.

Ну, а впоследствии, когда страсти по Сталину относительно улеглись, особенно после изгнания Хрущёва из Кремля, то для нивелировки ситуации и неявного восхваления Сталина и восстановления его авторитета среди народа в ход была пущена легенда «Я солдата на фельдмаршала не меняю». Конечно, легенда красивая, трагически красивая, но, увы, всего лишь легенда. Кстати говоря, ее появление поразительно точно совпало с очередным всплеском утверждений западных историков о том, что-де в 1943 г. Сталин якобы пытался вступить в сепаратные переговоры с гитлеровцами. Судя по всему, этой трагически красивой и мгновенно воспринятой всем народом за истину в последней инстанции легендой была дана отповедь всем измышлениям западных историков насчет никогда не имевших места попыток Сталина вступить в сепаратные переговоры с гитлеровцами. Что ж, иногда и у дубового советского Агитпропа были несомненные успехи.



Примечания:



1

По данному вопросу см. мою книгу «Трагедия 22 июня: Блицкриг или Измена? Правда Сталина». М., 2006.



12

См. № 9, с. 140.



123

Осокин А. Н. Великая ТАЙНА Великой Отечественной. М., 2007, фотоальбом, с. 64.