Загрузка...



ХЛОДВИГ[1] МОГ БЫ СКАЗАТЬ: «КЛОТИЛЬДА СТОИТ МЕССЫ!»

Историческую роль Клотильды вправе расценивать как одну из самых важных во всей нашей истории.

(Андре ЛЕМАН)

Весной 492 года, в то время, когда во всех уголках Галлии начинал уже цвести боярышник, пять всадников, спешно покинули Баланс. Проскакав без остановки вдоль Роны и оставив далеко позади себя Лион, Дижон и Лангр, они быстро пересекли Бургундию и оказались во Франкском государстве. Не замедляя ни на минуту бег коней, они миновали Труа, Шалон и Реймс, и вот прекрасным майским утром усталые, запыхавшиеся, но с горделиво светящимися от содеянного, глазами, они явились в королевский замок Хлодвига в Суассоне. Всадники принесли с собой весть, пришедшуюся по душе молодому королю. Хлодвиг тотчас принял их.

— Мы нашли для тебя самую прекрасную женщину в мире, — сказал один из всадников.

Глаза Хлодвига при этом известии загорелись, он широко улыбнулся, обнажив свои хищные клыки, вся его фигура выражала нетерпение.

Ему было уже двадцать пять лет, и он безуспешно искал супругу, которая была бы одновременно красивой и происходила из благородной семьи, — похоже, два этих качества сочетаются с трудом. Молодой король до сих пор не мог найти себе достойной возлюбленной.

— Чья это дочь? — нетерпеливо спросил он.

— Хильперика, короля Бургундии, правящего в Лионе. Но она сирота.

И всадник объяснил, что Гондебо, правящий в Дижоне, решил однажды напасть на Хильперика, жаждя овладеть его владением. Он застал своего врага за семейной трапезой. Все произошло мгновенно. Для начала — меткий удар топора, и голова бедного правителя Лиона упала в миску. Воспользовавшись замешательством, двое воинов схватили охваченную ужасом жену Хильперика и бросили ее в быструю Рону. Напоследок варвары решили позабавиться убийством детей несчастного. Они даровали жизнь лишь двум его дочерям, пяти и семи лет. Гондебо, которому иногда надоедала жестокость, приютил бедных девочек и занялся даже их воспитанием.

Одна из сестер ушла в монастырь, а другая оказалась той красавицей, которую встретили послы в Балансе.

— Как ее зовут? — продолжал расспросы молодой король.

— Клотильда. Ей восемнадцать лет. У нее необыкновенные светлые волосы и красивые зеленые глаза с золотистыми искорками.

Хлодвиг поблагодарил посланцев и тотчас позвал своего друга Орельена, слывшего большим интриганом, и поручил ему добиться согласия Клотильды и Гондебо.

Орельен не мешкая уехал. Несколькими днями позже он прибыл в Баланс под видом нищего, чтобы приблизиться к Клотильде, не привлекая внимания слуг Гондебо, и, однажды вечером, по рассказу монаха Аймана, в час, когда она подавала милостыню у внутренней двери дворца, он приблизился к ней и легонько дернул за подол платья. Удивившись, Клотильда наклонилась.

— Госпожа, — сказал он тихо, — у меня есть, что вам сказать.

— Говори, — приказала Клотильда, еще больше склонившись к нему.

При жизни Хильперика Бургундия управлялась четырьмя братьями: Хильпериком, правящим в Лионе, Гондебо — в Дижоне, Годегизилом — в Женеве и Годомаром — в Вене.

— Король Хлодвиг хочет взять вас в жены и прислал меня спросить вашего согласия. В доказательство правдивости моих слов вот перстень короля.

Клотильда взяла перстень и, немного подумав, ответила:

— Скажи своему господину, что я согласна стать его женой, но надо получить согласие и Гондебо.

Орельен, не теряя времени, поскакал в Женеву, где находился в то время Гондебо, и теперь уже официально попросил руки Клотильды. Бургундский король, захваченный сватовством врасплох, был недоволен, но не осмелился рассердить Хлодвига отказом.

— Моя племянница согласна стать женой Хлодвига?

— Да, и, если ты тоже согласен, я отвезу ее к королю.

— Бери ее, — ответил, совсем растерявшись, Гондебо.

Орельен помчался в Баланс. Тотчас же по его прибытии началось спешное приготовление к путешествию. В повозки были свалены вещи Клотильды и ее сокровища, ставшие с этой минуты приданым. Наконец Клотильда заняла место в карете, вся светясь от радости, что ей предстоит покинуть опостылевшую Бургундию и отправиться к своему жениху, которого ей представили сильным, мужественным, излучающим красоту.

Увы! Обоз был еще далеко от границы, когда его догнал всадник и передал Клотильде, что ее дядя огорчен своим поспешным согласием и требует ее немедленного возвращения.

— Вдогонку за вами отправлен отряд под командованием Аридью, — добавил всадник.

Ужаснувшись, Клотильда бросила посреди дороги экипаж, в котором находилось все ее приданое, и, сев на лошадь, поскакала вместе с Орельеном к спасительной границе.

После пяти дней изнуряющей скачки она наконец, была в безопасности. А еще через неделю была в Суассоне.

Увидев ее, Хлодвиг был восхищен. Он не мог сдержать волнения: лицо его стало пунцовым, а губы задрожали.

— Мы завтра же поженимся, — сказал он, но через секунду король воскликнул: — Нет, нет, я тотчас женюсь на тебе!

Клотильда покраснела. Она была благовоспитанной девушкой и сочла такую поспешность мало приличной.

Но служанки короля отвели ее в отведенную для нее спальню и вручили свадебное платье. Едва они успели его надеть на Клотильду, как сгоравший от нетерпения Хлодвиг ворвался к невесте, с явным намерением его снять.

Женщины бросились в бегство. И франкский король остался наедине с прекрасной бургундкой… Вскоре они поженились.

* * *

Отныне их дни стали счастливыми, а ночи страстными и ласковыми. Хлодвиг был искусным любовником (его первой женой была принцесса одной из северных стран) и открыл для Клотильды ранее неизвестный ей мир любовных утех. В благодарность юная королева решила спасти душу мужа, обратив его в христианскую веру.

Она стала ему объяснять ошибочность его религии, приводя доводы, подсказанные ей священником Реми. Король же, опьяненный любовью, легко позволял себя убедить, хотя немного колебался принять решение о крещении — ведь измена вере его отцов могла подвергнуть его власть опасности.

В самом деле, как сказал Кюрт: «Франки видели в королях потомков своих богов. Только боги и их отпрыски имели право вершить судьбы народов. Принять христианство означало предать своих предков, разрушить генеалогическую цепочку, отречься от престола. Требовалось большое мужество для принятия веры Христовой».

Клотильда все это понимала. Но в то же время она твердо решила обратить Хлодвига в другую веру и убедить его воинов, что королевская власть не зависит от богов их предков. Для начала она добилась разрешения крестить Ингомира — их первенца. Клотильда позаботилась, чтобы церковь была украшена вуалью и дорогими коврами. Считая, что пышность церемонии должна поразить и растрогать мужа. Хлодвиг был в восторге.

— Какая прекрасная религия! — повторял он.

Увы! Через несколько дней после крещения маленький Ингомир заболел и умер. Все старания бедной королевы оказались напрасны.

— Если бы этот ребенок был предназначен моим богам, — воскликнул в порыве гнева король, — он бы выжил, но он не смог жить, потому что был крещен во имя вашего Бога.

Хотя Клотильда и была убита горем, она нашла в себе силы кротко ответить супругу:

— Я благодарю, — сказала она, — великого Сотворителя мира, что он не счел меня недостойной послать в царство небесное вскормленного моей грудью ребенка. Я знаю, что дети, которых Бог забирает себе еще в младенческом возрасте, воспитываются под его Всевышним взором.

Хлодвиг был озадачен. Никогда раньше он об этом не задумывался. Эта спокойная покорность судьбе преисполнила его таким восхищением, что он еще больше влюбился в прекрасную Клотильду и жаждал, не мешкая, ей это доказать.

Венец его нежных забот и утешений вскоре был налицо — у королевы появился на свет маленький Меровинг, которого прозвали Кладомиром.

Рождение ребенка обрадовало Хлодвига. Клотильда тотчас воспользовалась этим и уговорила мужа дать еще раз согласие на крещение ребенка. Король снова поддался на нежные уговоры милой супруги, и обряд состоялся, превзойдя по своей пышности крещение первенца.

Но на следующий же день заболел и Кладомир. Хлодвиг начал было разочаровываться в Клотильде и ее религии.

— С ним не могло не произойти того же, что произошло и с его братом, крещенным во имя вашего Христа, ему тоже предназначено умереть, — с горечью сказал он жене.

Бедная Клотильда с трудом владела собой. Она бросилась в церковь и, закрывшись там, в течение двух дней, по словам Григория Турского, так усердно молилась, что вымолила выздоровление ребенка.

Это было сделано вовремя! Хлодвиг уж было, решил никогда не обращаться в такую опасную веру.

Но, говорят, Клотильде быстро удалось вернуть его в свои любящие объятия.

Однако напуганный король упорно не хотел креститься. Правда, тогда у него были другие заботы. Всегда неугомонные германские племена без конца угрожали перейти Рейн и обосноваться в Галлии. Однажды утром стало известно, что племена алеманов — дерзких грабителей, захватили Эльзасскую равнину. Чтобы не позволить им продвинуться в глубь территории, Хлодвиг во главе франкского войска бросился им наперерез и остановил продвижение. По преданию, во время этого сражения Хлодвиг, почувствовав, что превосходство в битве переходит к врагу, решил обратиться с молитвой к «Богу Клотильды».

И тотчас же после этого германцы в беспорядке бежали, а франкский король, одержав победу, принял решение креститься, тем самым, посвятив себя Господу Богу.

Современные историки отвергают эту легенду. И решающую роль в обращении Хлодвига в христианство отводят не его победе над алеманами, а любви франкского короля к Клотильде.

После разгрома германцев Хлодвиг вернулся к своей восхитительной жене, сгорающей от страсти. Между поцелуями и ласками Клотильда все же сумела поговорить с мужем по душам, потому что утром король, наконец, согласился, чтобы отец Реми посвятил его в христианскую религию. Почтенный епископ дал ему несколько начальных уроков катехизиса, и к Рождеству 496 года Хлодвиг принял крещение в Реймсе при огромном стечении народа, съехавшегося со всех концов Галлии. Не один Хлодвиг склонил голову перед епископом — три тысячи воинов по его приказу тоже приняли крещение. Это был весьма ловкий прием, ибо франки, принимая веру короля, оставались, как и прежде, подчиненными ему.

Это обращение в новую веру в угоду любимой женщине имело очень большое политическое значение. В то время как другие короли варваров, готов и бургундов оставались «арианами» [2], Хлодвиг, принявший новую веру, был признан миллионами галло-римских католиков, населявших Галлию, своим предводителем.

Этот титул позволил ему заручиться поддержкой епископов, чье влияние было тогда огромным, и завоевать у вестготов значительную территорию от Луары до Пиренеев. А позже титул «короля католиков» позволил его сыновьям овладеть Бургундией. Это ли не чудо женской улыбки!

Можно сказать без преувеличения, что именно, благодаря обворожительной и нежной улыбке Клотильды Франкское королевство впервые стало единым государством. Этот союз, в котором мужская сила подчинилась женской красоте и кротости, стал в дальнейшем колыбелью Франции.

Вернувшись с этой битвы, Хлодвиг стал могущественным правителем и обосновался в Париже, ставшем отныне столицей Франкского государства.