Загрузка...



26. Подводной лодке «Тиноса» грозит гибель от собственной торпеды

Стояла ненастная погода, когда на рассвете 6 июня «морские дьяволы» стаи Боба Риссера погрузились, чтобы с помощью гидролокатора форсировать заминированный Корейский пролив. Ненастье встретило подводные лодки и в Японском море. К 20.00, когда «Тиноса» начала всплывать, она находилась под водой уже около 16 часов и ее аккумуляторная батарея была почти разряжена. Капитан 3 ранга Дик Латам был разочарован, узнав, что его подводная лодка прошла гораздо меньшее расстояние, чем он рассчитывал. Впрочем, «Тиноса» незначительно отклонилась от заданного курса, а это значит, что эхолот работал вполне надежно. На поверхности было совершенно темно, волнение достигало четырех баллов. В нескольких милях от подводной лодки виднелись огни группы судов, идущих из Пусаня в Японию. Работу радиолокатора стали затруднять помехи. Очевидно, транспорты сопровождались кораблями охранения. Чтобы не выдать своего присутствия, «Тиноса» снова погрузилась. Вскоре после 21.00 она всплыла и для большей безопасности направилась в открытые воды Японского моря. Она шла под двумя дизелями, переключив два других на зарядку аккумуляторной батареи.

Волны то и дело захлестывали мостик, через крышку рубочного люка вода попадала в центральный пост, но люди не обращали на это внимание — так велико было ликование по поводу того, что минный барьер благополучно преодолен.

Своим первым объектом в выделенном ей районе «Тиноса» избрала порт на восточном побережье Кореи — Покуко Ко, и Дик Латам в ожидании срока начала боевых действий с помощью эхолота тщательно изучил глубины около этого порта.

Боевые действия должны были начаться сразу же после захода солнца. Но до полудня 9 июня — последнего дня ожидания — здесь не было никакого движения. Первое японское судно было замечено около 14.30, и «Тиноса» почти автоматически, словно на учениях, пошла на сближение с ним. Судно шло близко от берега, и если бы оно не замедлило ход при приближении к порту, «Тиноса» не смогла бы занять выгодную для атаки позицию. Дику пришлось войти в воды, где глубина составляла всего 18 метров. Но и теперь лодка была отделена от цели мелью с глубинами не больше 13,5 метра. В конце концов Латаму удалось занять позицию для стрельбы на расстоянии 2400 метров от цели при дальности хода торпеды примерно 2000 метров. А ведь было лишь 15.03 — до захода солнца оставалось еще шесть часов.

Как мне объяснил Дик, настоящая цель после стольких месяцев ожидания была слишком большим искушением — он не мог не выпустить хотя бы три торпеды. Одна из них прошла у самого носа судна, другая попала в его среднюю часть, а третья чуть не задела корму.

«Я, конечно, знал, — говорил Дик, — что к этому времени все подводные лодки уже займут назначенные им позиции и что японцы не получат никаких преимуществ, если начать боевые действия на несколько часов раньше намеченного срока. Мне было ясно, что, потопив японское судно, я еще смогу оправдаться, но в случае промаха меня уже не спасут никакие объяснения. Поэтому, выпуская каждую из трех торпед, я молил бога, чтобы она попала в цель. Секунды в ожидании взрыва казались бесконечными. Судно замедлило ход, и вторая торпеда попала, наконец, в его среднюю часть. Через несколько минут оно переломилось посредине, корма и нос задрались высоко вверх и исчезли в пене и обломках».

Нечего и говорить, что этот успех поднял дух всей команды. Ничто так не вдохновляет экипаж подводной лодки, как быстрое потопление вражеского судна.

Случай с Диком Латамом, преждевременно начавшим боевые действия в Японском море, напоминает мне эпизод, происшедший ранее, когда командир другой подводной лодки нарушил действовавший тогда приказ о запрещении тратить торпеды на эскадренные миноносцы противника.

В то время — это было в апреле 1943 года — у нас не хватало торпед и пришлось специально указать наиболее важные цели, на которые можно было тратить наш небольшой запас. Эскадренные миноносцы, специальные эскортные и сторожевые корабли находились в самом конце списка — их рекомендовалось скорее избегать, чем торпедировать.

Помню, командир подводной лодки «Сивулф» капитан-лейтенант Рой Гросс зашел ко мне после возвращения в Пирл-Харбор. Он вернулся из боевого похода в пролив Лусон. Рой принес с собой несколько фотографий. Когда он показывал их мне, в его голосе звучали виноватые нотки. Снимки, сделанные через перископ «Сивулф», запечатлели гибель старого эскадренного миноносца постройки времен первой мировой войны. Фотографии показались мне одними из лучших в этой войне. На первом снимке были видны клубы дыма, нависшие над обреченным кораблем после взрыва. По словам Гросса, торпеда попала прямо под первую трубу. По мере того как заполнялись водой носовые отсеки корабля, снимки отражали постепенное исчезновение под водой полубака и мостика. Наконец, над водой осталась только корма, задранная под углом 90°. Затем последовал взрыв глубинных бомб — тех самых, которые эскадренный миноносец предназначал для «Сивулф». От этого взрыва погибла вся команда.

— Я очень извиняюсь, — сказал Гросс. — Конечно, я нарушил приказ — не тратить торпеды на ненужные жестянки, но эта коробка дважды становилась на моем пути, когда я пытался торпедировать крупный танкер. В конце концов я потерял терпение и воздал ей по заслугам.

Мне нетрудно было простить Роя, и теперь эти снимки занимают почетное место в моей «галерее пиратов».

Когда «Тиноса» достигла заданного ей района действий, погода улучшилась, но это имело и свои отрицательные стороны. Кругом так и кишели корейские рыбачьи лодки — целые флотилии широких и грязных сампанов, полных рыбаков с сетями. Рыболовные сети уже теперь, да и позже, сильно мешали «морским дьяволам» Боба Риссера, которые действовали у корейского побережья. Правда, это несколько возмещалось дружественным отношением корейских рыбаков. Они ни разу и пальцем не пошевелили, чтобы предупредить японские корабли. Не раз они снабжали подводные лодки Боба свежей рыбой в обмен на сигареты, которые принимали с большим удовольствием.

Потопив первую жертву — торговое судно тоннажем 2300 тонн, «Тиноса» погрузилась, развернулась и взяла курс на восток, в глубоководные районы Японского моря. Там она по мере увеличения глубины погрузилась сначала на 21, а затем на 24 метра. Эхолот показывал уже глубину 44,5 метра, как вдруг была обнаружена мель. Пришлось снова всплыть на перископную глубину, чтобы определить свое место и выяснить причины появления мели. Оказывается, эхолот отметил слой воды с большей плотностью — в действительности глубина здесь достигала нескольких десятков метров. Этот слой мог послужить надежным укрытием от гидролокаторов противника и был весьма кстати. «Тиноса» быстро погрузилась, застопорила моторы и устроилась в этом тихом местечке, чтобы спокойно отдохнуть после своего недавнего подвига.

На следующее утро, когда пришло время заряжать аккумуляторную батарею, в небе ярко светило солнце, а необъятная синева моря была покрыта бесчисленными белыми барашками. Опершись на поручни мостика, Дик Латам задумчиво следил, как нос подводной лодки разрезает прозрачные волны. Палуба корабля то оказывалась на одном уровне с поверхностью воды, то поднималась над ней на три-четыре метра. Вдруг сильная воздушная волна прошла через крытую часть мостика. Дик успел крикнуть всем стоящим на мостике, чтобы они крепче держались: он знал, что за воздушной волной на мостик обрушатся потоки воды. Так и случилось. Дика повалило на палубу и с ног до головы окатило водой. Волной у него сорвало с ног кожаные тапочки, и удержали их только ремешки. Такие случаи не редкость на Тихом океане, и поэтому при первом признаке опасности бдительный старшина захлопнул крышку рубочного люка, чтобы поток воды не хлынул внутрь подводной лодки.

10 июня в 15.24 «Тиноса» попала в положение, столь необычное и опасное, что только милость всевышнего помогла ей избежать неприятных последствий.

Вот как это произошло. Радиолокатор подводной лодки обнаружил цель на поистине фантастическом расстоянии свыше 30 миль. Прокладка показала, что судно идет постоянным курсом. Три, а то и все четыре часа «Тиноса» в надводном положении шла на сближение с целью, намереваясь выйти в точку залпа. Обнаружить противника на таком далеком расстоянии помогли, очевидно, атмосферные условия. Сближаясь с судном противника в течение нескольких часов, «Тиноса» точно определила его курс и скорость. Дик решил выстрелить из кормовых аппаратов, так как ни одна из кормовых торпед еще не была использована. «Тиноса» погрузилась. Вскоре наступил идеальный момент для залпа. С помощью прибора управления торпедной стрельбой были получены данные: дальность стрельбы около 1100 метров, угол встречи торпеды с целью 90° при нулевом угле установки гироскопа. Чтобы гарантировать попадание, Латам решил выпустить три торпеды.

— Ну, как они идут? — спросил Латам гидроакустика, когда три «рыбки» выскользнули из седьмого, восьмого и девятого аппаратов.

— Идут прямо на цель, все в порядке, — ответил тот, сосредоточив все внимание на трех торпедах, несущихся к своей цели.

Вдруг он испуганно выпрямился и почти закричал:

— Сэр, одна из торпед быстро меняет курс!

Командир бросился к экрану гидролокатора.

— Это вторая торпеда, из восьмого аппарата, — объяснил акустик. Неожиданно его голос задрожал от ужаса: — Она описывает циркуляцию, сэр! Циркуляцию! Она приближается!

Латам выслушал эту ужасную новость со своим обычным спокойствием. Дик никогда не терялся, но он слишком хорошо знал, что для подводной лодки нет ничего страшнее собственной торпеды, которая, как выпущенный голубь, вновь возвращается домой, неся с собой, однако, не оливковую ветвь, а около 300 килограммов взрывчатки, достаточной для того, чтобы отправить к праотцам корабль, выпустивший ее на волю. Циркуляция — это движение торпеды по окружности. В случае повреждения рулевого устройства торпеды она прекращает движение к цели и начинает описывать окружность, граница которой может включать и корабль, произведший выстрел.

В данном случае торпеда из восьмого аппарата стала таким возвращающимся домой «голубком» и вот-вот могла угодить в «Тиноса», если немедленно не принять мер. При скорости 35 узлов торпеде потребуется не так уж много времени, чтобы возвратиться обратно. Пронзительный вой ее гребных винтов, слышный и без гидроакустических приборов, проникал через корпус подводной лодки. Сначала звук был еле слышен, но с каждой секундой он становился громче и резче. Торпеда подходила все ближе и ближе к лодке, чтобы через мгновение вновь умчаться по своему страшному неизведанному пути.

На борту подводной лодки все уже знали, что смерть неудержимо приближается к ним. Сообщение о том, что торпеда описывает циркуляцию, облетело весь корабль. Диктор отчаянно призывал задраить водонепроницаемые двери и люки, чтобы несколько уменьшить опасность затопления в случае попадания торпеды, хотя каждый понимал, насколько безнадежна эта предосторожность. На секунду все словно окаменели. Казалось, люди перестали дышать, как будто низкий, нарастающий вой лишил их жизни. Тогда еще не слышали о случае с «Тэнг», когда выпущенная ею торпеда, подобно бумерангу, возвратилась и подорвала подводную лодку. При этом спаслось только девять человек. Мы не знали, что таким же образом погибла и подводная лодка «Таллиби». Нам ничего не было известно об этих двух случаях гибели американских подводных лодок от собственных торпед во время второй мировой войны. «Тэнг» и «Таллиби» находились, правда, на поверхности и поэтому были лучшими мишенями для своих торпед, чем глубоко погрузившаяся «Тиноса». Однако не было никаких гарантий, что торпеда — бумеранг не пойдет и в глубину.

Прежде чем стремительно приближавшаяся торпеда могла настигнуть подводную лодку, командир Латам, которого, казалось, ничто не могло вывести из равновесия, отдал команду, и она вдохнула жизнь в окаменевшие фигуры подводников.

— Заполнить главный балласт. Полный вперед! Срочное погружение, приказал он тихим, ровным голосом. Он боялся выбить кого-нибудь из колеи, заговорив громче обычного. — Погружаться на глубину 210 метров! — добавил он.

Циркуляция торпеды — большая редкость, и она вызывает такой страх, что даже командиру, у которого все чувства спрятаны за надежной броней внешнего спокойствия, можно простить кратковременную растерянность. Видимо, и Дик на мгновение растерялся: ведь 210 метров — это гораздо ниже предельной глубины погружения.

Не прошло и секунды после отдачи приказания, как «Тиноса» начала быстро погружаться, имея дифферент на нос в 15°.

Через некоторое время механик доложил:

— Сэр, прошли глубину 75 метров. На какую глубину погружаться?

Дик уже оправился от минутного потрясения и спокойно, будто никогда и не упоминал о 210 метрах, ответил:

— Погружаться на глубину 90 метров.

Со всеми этими событиями тесно связано и другое. За какое-то мгновение перед тем, как вторая торпеда начала описывать циркуляцию, по цели была выпущена четвертая. К этому времени первая торпеда попала в судно противника, но не взорвалась. Произошел только небольшой взрыв — возможно, в торпеде взорвался резервуар со сжатым воздухом. Торпеда из девятого аппарата не попала в цель. Та же участь постигла и четвертую торпеду из десятого аппарата: когда она приблизилась к цели, судно противника изменило курс. На большой скорости оно неожиданно развернулось и направилось к месту, где, по предположению японского капитана, должна была находиться подводная лодка. Он явно решил отомстить и готовил для «Тиноса» неприятные подарочки.

20.50. Команда подводной лодки ощутила сотрясение от взрыва первой глубинной бомбы.

20.53. Бывшая цель прислала еще одну визитную карточку.

21.00. Дик Латам приказал всплывать с 90-метровой глубины. Возможно, движение торпеды по кругу, загнавшее «Тиноса» на такую глубину, спасло ее и от глубинных бомб. Ни одна из них не взорвалась близко, так как все они были установлены на взрыв на меньшей глубине. Дик был вне себя от ярости. Он был по горло сыт японским «торговцем», который, оказывается, имел на борту глубинные бомбы и воображал, что может нападать. Он ему покажет. «Я потоплю это судно», — твердо решил Дик про себя.

Во время всплытия «Тиноса» вражеское судно сбросило еще одну бомбу. «Но чего они стоили после того, как мы наслушались воя торпеды, — записал в вахтенном журнале Латам. — Этот жуткий вой до сих пор стоит у нас в ушах».

Подводная лодка «Тэнг» погибла от удара собственной торпеды 24 октября 1944 года, в самом конце ее пятого по счету боевого выхода. Командиром ее был капитан 3 ранга Ричард О'Кейн, который прошел боевую подготовку на «Уоху», под руководством Мортона.

Эта катастрофа произошла во время крейсерства «Тэнг» между Формозой и китайским побережьем. Она описана в официальном отчете военно-морского министерства «Американские потери подводных лодок во второй мировой войне».

История гибели «Тэнг» известна из доклада ее командира, которому удалось спастись. Ночью 24 октября 1944 года подводная лодка, находясь в надводном положении, атаковала транспорт противника, который не имел хода из-за повреждений, полученных ранее. По нему была выпущена одна торпеда, а когда выяснилось, что она идет точно, следом за ней выпустили вторую — и последнюю. Эта вторая торпеда вдруг резко повернула влево, выскочила на поверхность и начала описывать циркуляцию. Командир «Тэнг» дал самый полный вперед и резко положил руль на борт. Но все эти меры оказались безрезультатными. Торпеда попала в корму «Тэнг».

Раздался страшный взрыв. Все подводники, находившиеся в кормовых отсеках вплоть до самого центрального поста, получили переломы конечностей. Три кормовых отсека были затоплены, и лодка пошла ко дну вниз кормой. Из девяти офицеров и матросов, которые во время катастрофы оказались на мостике, только трое сумели продержаться на воде всю ночь, пока их не подобрали. Одному офицеру удалось выбраться из затопленной боевой рубки, и он был спасен вместе с остальными тремя.

Подводная лодка легла на грунт на 55-метровой глубине. Команда перебралась в носовую часть, так как кормовые отсеки были затоплены. Все корабельные документы были уничтожены. Оставшиеся в живых собрались в носовом отсеке, чтобы попытаться спастись. Им пришлось ждать, так как японский сторожевой корабль начал сбрасывать глубинные бомбы. Вскоре в носовом аккумуляторном отсеке начался пожар. Сумели выбраться только тринадцать человек. Когда последний из них покидал отсек, переборки так раскалились, что краска на них свертывалась, плавилась и стекала вниз. Из тринадцати человек, сумевших выйти из подводной лодки, только восемь достигли поверхности, а из них лишь пять продержались на воде до того момента, когда их подобрал японский эскортный миноносец.

Девять оставшихся в живых американских подводников встретились на борту эскадренного миноносца со спасшимися членами экипажа того самого японского судна, которое только что потопила «Тэнг». Они начали издеваться над американцами. О'Кейн так рассказывает об этом: «Когда мы поняли, что эти удары и пинки нам наносили обожженные и изуродованные жертвы наших торпед, мы стали переносить их без особой обиды».

До самого конца войны девять пленников находились в японских лагерях, где с ними обращались так, как это принято у японцев. Гибель «Тэнг» от ее собственной торпеды — последней торпеды, выпущенной во время самого удачного боевого похода, который когда-либо совершала американская подводная лодка, была огромным несчастьем для нашего флота. На ее счету было 13 судов общим тоннажем 107 324 тонны, потопленных во время этого боевого похода, и командир «Тэнг» был награжден «Почетным орденом Конгресса».

Когда подводная лодка Дика Латама всплыла на поверхность, чтобы потопить грузовое судно, пытавшееся забросать лодку глубинными бомбами, оно уже исчезло. Латам просто не верил, что такая заметная цель могла уйти дальше, чем на 60 кабельтовых. Дик провел тщательную радиолокационную разведку. Наконец, на расстоянии около 45 кабельтовых судно было обнаружено, но одновременно выяснилось, что «Тиноса» уже миль на 35 зашла в квадрат «Боунфиш», и Латам прекратил преследование.

Дик несколько успокоился бы, если бы знал, что его цель вскоре встретится с подводной лодкой «Боунфиш» и будет, наконец, пущена на дно. Но об этом мы расскажем в другом месте.

В связи со всеми этими происшествиями в вахтенном журнале «Тиноса» появилась следующая запись: «Создается впечатление, что события с величайшей быстротой сменяют друг друга».

В полдень 12 июня «Тиноса» обнаружила грузовое судно с машинным отделением в кормовой части, грузоподъемностью 1500 тонн. Оно принадлежало к широко распространенному типу судов, использовавшихся японцами для морских перевозок. Сблизившись с судном в подводном положении и ведя наблюдение в перископ, Дик неожиданно потерял противника в густом тумане. Всплыв и осмотревшись, он обнаружил свою цель на расстоянии 30 кабельтовых и принял решение потопить ее артиллерией. Раздалась команда:

— Приготовиться к бою в надводном положении!

Под прикрытием тумана Дик хотел подойти к судну на дальность действительного огня прежде, чем «Тиноса» смогут обнаружить. Но туман вдруг исчез так же быстро, как и появился, и «Тиноса» предстала перед противником как раз в то время, когда она пыталась обогнать цель и шла полным ходом примерно в трех милях от берега.

На японском суденышке люди бросились на полубак, чтобы привести в боевую готовность палубное орудие. Когда расстояние между подводной лодкой и японским судном сократилось до 20 кабельтовых, раздался первый выстрел 127-мм пушки «Тиноса». Какая меткость! К удивлению даже орудийного расчета, первый же снаряд попал прямо в носовое орудие судна, уничтожив и пушку, и артиллеристов.

Ликуя, орудийный расчет «Тиноса» продолжал посылать снаряд за снарядом в машинное отделение судна, а фотограф сидел у тумбы перископа и с гордостью запечатлевал все происходящее. Наконец, «Тиноса» подошла к цели на расстояние около 300 метров. Вскоре грузовое судно начало медленно погружаться кормой, а его команда на спасательной шлюпке отошла от неповрежденного борта.

Все эти события происходили при ярком солнечном свете не более чем в миле от корейского побережья. Направляясь в открытое море, «Тиноса» пробиралась среди многочисленных корейских сампанов, и рыбаки, прекрасно видевшие всю сцену, теперь дружески махали руками проходящей мимо американской подводной лодке. Что же касается фотоснимков, то пленка оказалась передержанной и ничего не получилось.

Вопреки ожиданиям, дичи в районе Покуко Ко оказалось немного. По-видимому, перевозки здесь осуществлялись в основном вдоль корейского побережья на сампанах и некрупных судах с небольшой осадкой. Дик Латам пришел к выводу, что немногочисленные крупные суда, еще оставшиеся у противника, использовались для дальних перевозок через Японское море между Кореей и островами собственно Японии. В поисках более богатой добычи Дик Латам направился на юг, к Корейскому проливу, хотя приближался срок встречи в проливе Лаперуза и уже не оставалось времени для поиска стоящих целей.

Правда, нельзя не упомянуть о двух приключениях.

20 июня, когда «Тиноса» уже шла на север, она обнаружила две достойные внимания цели. Первой было судно тоннажем 4600 тонн, обнаруженное «Тиноса» в 03.05. Подводная лодка оказалась по правому борту цели. Чтобы занять удобную для атаки позицию, нужно было произвести маневр. Первоначально расстояние между подводной лодкой и судном противника составляло около 60 кабельтовых. В надводном положении «Тиноса» на большой скорости начала сближение с целью.

В 05.39 подводная лодка погрузилась впереди по курсу цели и стала дожидаться приближения японского торгового судна, которое шло со скоростью примерно девять узлов. С дистанции 680 метров были выпущены три торпеды. К великому удовольствию экипажа, все торпеды попали в цель и взорвались. Судно получило значительный дифферент на нос, но, казалось, по-прежнему шло со скоростью девять узлов. Через 37 секунд после третьего взрыва оно исчезло под водой. Как сказал Дик, следивший за судном в перископ, оно пошло ко дну на всех парах. От судна осталась только большая корзина, на которой сидел до смерти перепуганный и ошеломленный японец.

В этот же день незадолго до заката солнца «Тиноса», находясь на перископной глубине, обнаружила на расстоянии примерно десяти кабельтовых легкий дымок. Немедленно прозвучал сигнал боевой тревоги. Каждые 20 минут Дик поднимал перископ. Одновременно он с сожалением следил за постепенной разрядкой аккумуляторной батареи. Когда подводная лодка целый день идет под электромоторами, у нее остается слишком мало возможностей для боевых действий, особенно если необходимость в перезарядке батареи наступает задолго до наступления темноты, как это случилось теперь.

Только в 19.24, когда над горизонтом еще виднелась полоска света, «Тиноса» сумела дать залп из четырех торпедных аппаратов с дистанции 1100 метров. Две торпеды попали в цель. Первое попадание — в кормовую часть сопровождалось ослепительно ярким оранжевым пламенем, поднявшимся на высоту метров в 250. Очевидно, судно везло авиационный бензин. Через четыре минуты «Тиноса» почувствовала сильный толчок, словно от взрыва авиационной бомбы. Латам быстро осмотрелся, но никаких самолетов не было видно. Случилось вот что: у второго торпедного аппарата отказал воздушный клапан устройства беспузырной торпедной стрельбы. Поэтому после выстрела на поверхность поднялся большой пузырь воздуха, с головой выдав «Тиноса». Вероятно, какой-нибудь случайный бомбардировщик заметил это и атаковал подводную лодку. Чтобы не рисковать, Дик погрузился на 76-метровую глубину и приготовился к атаке противолодочными бомбами.

Это были последние торпедные залпы подводной лодки «Тиноса» во время «операции Барни». По пути на север к месту встречи, откуда все подводные лодки должны были возвращаться к себе в базу, «Тиноса» не встретила ни одной цели. В Японском море «Тиноса» прошла 3522 мили и потопила 4 судна противника общим тоннажем 12 100 тонн.

Но одно таинственное событие так и осталось необъясненным. Однажды в полдень, когда «Тиноса» погружалась после определения своего места, она услышала шум моторов большого самолета неизвестной национальной принадлежности. Как раз в тот момент, когда подводная лодка уже скрывалась под водой, радист услышал громкий голос, ясно произносящий по-английски:

— Внимание! Это седьмое звено. У меня есть для вас сообщение.

До сегодняшнего дня Дик так и не узнал, что это было за сообщение.