Загрузка...



Миф № 21. Желая, чтобы гитлеровцы уничтожили Варшавское восстание и его руководителей, Сталин запрещал оказание помощи восставшим по воздуху не только своим войскам, но и даже американцам и англичанам, которые в то время базировались на советских аэродромах на Украине

О, это не только тесно связанная с предыдущим комплексом мифов, но и одна из наиболее востребованных в мифотворческих кругах разновидностей антисталинских и антисоветских брехологий. Уж так ее муссируют, так склоняют на разные лады, так этим отравляют и без того, мягко говоря, далеко не простые отношения России с Польшей, что дальше ехать некуда. К тому же занимаются этим еще с лета 1944 г. Только вот в чем дело-то. При самом элементарно беспристрастном взгляде на те события почему-то сразу выясняется, что ничего подобного тому, что утверждает миф, не имело место быть. Факты?! Извольте.

В письме от 5 августа 1944 г. на имя Черчилля Сталин писал:

«…Думаю, что сообщенная Вам информация поляков сильно преувеличена и не внушает доверия… Краевая Армия поляков состоит из нескольких отрядов, которые неправильно называются дивизиями. У них нет ни артиллерии, ни авиации, ни танков. Не представляю, как подобные отряды могут взять Варшаву, на оборону которой немцы выставили четыре танковые дивизии, в том числе дивизию „Герман Геринг“».

Это была реальная, основанная на проверенных данных разведки оценка Верховного Главнокомандующего польских возможностей. Более того. Всего через несколько дней после начала восстания — оно началось в 17.00 1 августа 1944 г., — когда немцы бросили в бой все свои резервы, оценка Сталина уже пятого августа нашла свое трагическое подтверждение. Потому он так и написал Черчиллю. А теперь посмотрим, что же было в основе такой оценки Сталина.

Идеологами и провокаторами неподготовленного и полностью бессмысленного, а потому и изначально не имевшего ни малейшего шанса на успех Варшавского восстания было руководство польского эмигрантского правительства в Лондоне во главе с Миколайчиком и повстанческой по своему характеру Армии Крайовой.

И те и другие заранее прекрасно знали, что это будет кровавая бойня с большим количеством жертв. Тем не менее они все-таки ее устроили. Главная их цель состояла в том, что они, видите ли, хотели громко заявить о своих правах на ту территорию Польши, которую считали своей и потому продемонстрировать над ней свой суверенитет!? В реальности же их цель, как это им же и представлялось, состояла в том, чтобы устроить фарс с открытием якобы второго фронта на территории довоенной Польши. Однако подлинная цель была известна только Лондону и Вашингтону, а также Берлину, о чем будет сказано чуть ниже.

На первом этапе лидеры АК подобный фокус пытались устроить на территории Западной Украины и Западной Белоруссии, а также Литве (в Вильно, Вильнюс), когда они освобождались советскими войсками от немецко-фашистских захватчиков. Армия Крайова, не говоря уже о самом польском эмигрантском правительстве, изначально выступала как креатура Великобритании, и потому пытались позиционировать себя как передовой отряд англо-американских союзных войск в Восточной Европе. Более того. В конечном итоге, как признали сами же руководители АК, их интересовало даже не столько само фарсовое открытие второго фронта, где его вообще никто не собирался открывать, даже англосаксы, сколько отклики в мировой прессе о так называемой славной борьбе поляков против немцев. Окончательно свихнувшиеся от своей глупости руководители АК стали даже требовать у Сталина разрешения на прибытие в Западную Украину, Белоруссию и Литву миссий с англо-американскими наблюдателями. Естественно, что положительной реакции на это со стороны Москвы они не увидели. Ибо в Москве с документальной точностью хорошо знали о серьезных антисоветских планах польского националистического подполья (об этом см. чуть ниже). Именно поэтому части АК в этих регионах, как настроенные яро антисоветски и способные на выступления против советских войск, попросту были разоружены. Смерш не дал аковцам возможности забаловать ни перед передовыми частями Красной Армии, ни тем более в её тылу.

Проще говоря, вся эта упомянутая выше возня была нужна руководителям АК и эмигрантского правительства всего лишь как форма беззастенчивого навязывания себя англо-американским союзникам, причём с явным стремлением вбить клин в отношения между союзниками по антигитлеровской коалиции, о чем Москва знала также с документальной точностью.

Между тем до поляков, мягко говоря не доходила одна простая мысль. О том, что англо-американским союзникам попросту было наплевать на эти потуги поляков, как, впрочем, и на остальные, ныне столь любимые ими общечеловеческие ценности. Не скрывая, англосаксы совершенно ясно демонстрировали, что их интересует не фарсовая демонстрация некоего суверенитета поляков и уж тем более не какие-то там их восстания как форма борьбы против нацистов, а всего лишь интенсивное использование разветвленной и, надо сказать, эффективно действовавшей разведывательной сети АК. А она, надо сказать, была действительно чрезвычайно разветвленная — ее паутина охватывала не только территорию всей Восточной Европы, но и европейской части СССР, от Риги до Ростова-на-Дону. Бритты, к примеру, не мудрствуя лукаво, еще в 1943 г. прямо заявили панам, что им наплевать на всякие их восстания и прочие потуги с суверенитетом, но их интересует диверсионно-подрывная и разведывательная деятельность АК, в том числе и против СССР. Дело в том, что во время войны польская разведка поставляла до 44 % всех сведений, поступавших из рейха и оккупированных им стран и территорий. Вот этим, а также диверсионной деятельностью и должны были заниматься паны, даже после того, как Западная Украина, Белоруссия и Литва были освобождены советскими войсками. Причём подобные цели преследовали не только англосаксы, но и нацисты — тут их интересы «удивительным образом» совпадали, а поляки были готовы услужить и тем и другим. Естественно, Москва не могла терпеть подобное, тем более в тылу своей действующей армии.

Потерпев неудачу на первом этапе — главным образом из-за того, что прекрасно осведомленный о планах англоамериканских союзников по антигитлеровской коалиции и польского эмигрантского правительства в Лондоне Сталин на корню, преимущественно дипломатическими средствами, пресекал все их попытки, — поляки вдрызг разобиделись на треклятый Запад. Один из лидеров АК, генерал Окулицкий, заявил, что такая ситуация не открыла глаза Западу на потуги лидеров АК, и поэтому, чтобы все-таки открыть этому Западу глаза, они готовы принести столь огромную жертву, что англосаксы должны будут изменить свою позицию. Вот с такой предыстории и началась злоумышленно спровоцированная самими же руководителями польского эмигрантского правительства и Армии Крайовой кровавая провокация, получившая название Варшавское восстание. Сразу же обратите внимание на то, что они изначально и злоумышленно запланировали «столь огромную жертву»!

Почему злоумышленно?! Да потому, что руководители польского эмигрантского правительства и АК прекрасно знали, что перспектив на успех у них нет. Дело в том, что еще 14 июля 1944 г. руководитель АК генерал Коморовский (по кличке Бур, от его двойной фамилии — Бур-Коморовский) докладывал в Лондон эмигрантскому правительству:

«Сообщение № 243. 1. Оценка положения. 1. Летнее советское наступление с первым ударом (речь идет об „Операции Багратион“. — А.М.), направленным в центр немецкого фронта, добилось неожиданно быстрых и крупных результатов… была открыта дорога на Варшаву. Если советские возможности не будут приостановлены трудностями со снабжением, то без организованной немцами контратаки резервными частями представляется, что Советы задержать будет невозможно… При данном состоянии немецких сил в Польше и их антиповстанческой подготовке, состоящей в превращении каждого здания, занятого воинскими частями и даже учреждениями, в крепости для обороны с бункерами и колючей проволокой, восстание не имеет перспектив на успех»[46].

То есть, как человек военный, генерал трезво оценивал ситуацию, четко показав, какие могут возникнуть трудности у советских войск, в чем преимущество гитлеровцев и прямо указав на причины, в силу которых восстание не имеет шансов на успех.

Тем не менее, хорошо зная обо всём этом и невзирая на то, что изначально организация восстания в Варшаве не фигурировала в их и без того провокационном плане под названием операция «Буря», глава польского эмигрантского правительства в Лондоне Миколайчик санкционировал командованию Армии Крайовой провокацию с Варшавским восстанием. Их цель заключалась в том, чтобы — ещё раз подчеркиваю, что это им так представлялось ввиду их беспрецедентной глупости, хотя тот же Бур-Коморовский прекрасно знал истинную, не имевшую ничего общего с провозглашенной цель восстания, — показать себя. Проще говоря, продемонстрировать на весь мир, что-де за 12 часов до прихода Красной Армии гитлеровцев разбила АК, и потому в Варшаве ее встречает легитимная польская власть. Ну и так далее, со всеми вытекающими отсюда последствиями политического характера.

Однако даже 31 июля 1944 г., то есть за день до начала восстания, Коморовский лично оценил военную ситуацию в Варшаве как неблагоприятную для начала военных действий. Тем не менее, буквально через несколько часов после такой оценки, входившие в руководящий триумвират АК три польских генерала тайно собрались и постановили все-таки начать восстание в 17 часов 1 августа 1944 г. Через несколько часов после принятия такого решения, но всё ещё 31 июля 1944 г. начальник разведки АК полковник Ирэнк-Осмецкий официально сообщил генеральской троице о следующем. Информация о советских танках, замеченных вблизи варшавского предместья Прага (на восточном берегу Вислы), а именно она-то и послужила формальным поводом для принятия генеральским триумвиратом решения о начале восстания, не подтверждается. Ирэнк-Осмецкому достоверно стало известно, что прорвавшаяся советская бронетанковая часть напоролась на жесткую оборону гитлеровцев под Воломином (недалеко от Варшавы) и, понеся тяжелые потери, вынуждена была отступить. А это означало, что инициатива теперь перешла в руки гитлеровцев. То есть стало совершенно очевидно, что шансов на получение хоть какой-либо помощи от советских войск конкретно в тот момент не было. Причем основные причины этого, подчеркиваю сие обстоятельство, им были понятны еще 14 июля. Не говоря уже о том, что им же было понятно, что советское наступление может спотыкнуться на вопросах снабжения, что, кстати говоря, и случилось в реальности, так как тыл фронта сильно отставал от передовых частей. Несмотря на такие тревожные данные, решение о начале восстания не было отменено. Но сказать так, значит всего лишь обозначить самую макушку айсберга. Дело в том, что руководители АК были еще те стратеги. А следовательно, спровоцировали восстание не тогда, когда это вызывалось обстановкой на фронте. То есть не тогда, когда в страхе перед стремительно разворачивавшимся наступлением советских войск немцы начали отступление и эвакуацию, в том числе и из Варшавы, а тогда, когда части Красной Армии стали подходить к городу, но были все еще на значительном расстоянии от него (прошу тщательно запомнить это обстоятельство — оно ключевое в данном случае). А к этому моменту, заметив, что многодневное непрерывное наступление советских войск (в рамках Белорусской стратегической наступательной операции) стало выдыхаться — германский генерал Типпельскирх после войны отмечал, что «восстание вспыхнуло 1 августа, когда сила русского удара уже иссякла» — немцы уже не только оправились от первого испуга. Взяв под полный контроль ситуацию, они организовали жесткую и эффективную оборону на подступах к Варшаве. Ведь уже 25 июля в район Варшавы начали прибывать части дивизии «Герман Геринг», подразделения которой стали размещаться в варшавском районе Воля. Почти одновременно стали подтягивать такие отборные танковые дивизии, как 3-я танковая дивизия СС «Мертвая голова», 5-я танковая дивизия СС «Викинг», а также 19-я Нижнесаксонская танковая дивизия вермахта (и это прошу запомнить особо тщательно — это тоже ключевой момент). Конечно, первоочередной задачей этих дивизий было оказание сопротивления Красной Армии. Но ведь и о запланированном восстании они не забыли. И все потому, что из их рядов произошла серьезная утечка информации и немцы знали о том, что готовится восстание. Соответственно для борьбы с повстанцами в Варшаве из состава этих дивизий было выделено 300 танков. И это не говоря уже о пехотных частях вермахта, а также о полицейских подразделениях и частях СС, которые в избытке стали прибывать в Варшаву, едва только Гиммлер получил известие о восстании.

* * *

Для сведения. Немцы начали формировать корпус фон дер Баха, задействовав для этого полицейскую группу генерал-лейтенанта Райнефарта, которая состояла из 16 рот полиции у одной роты СС, моторизированного батальона пожарных, а также 608-й охранный полк под командованием полковника Шмидта, штурмовую бригаду СС РОНА под командованием бригаденфюрера СС Каминского (вот уж зверь был — всем зверям зверь до такой степени, что — уж на что сами были бандитами — даже руководящие чины СС возмущались его невиданной жестокостью). Гиммлер направил в Варшаву также штурмовую бригаду СС под командованием группенфюрера СС Дирлевангера (тоже еще та зверюга была), в подчинении которого находились 111-й азербайджанский и восточно-мусульманский полки СС. Но вот ведь какая штука получается. Как убедимся из дальнейшего анализа, немцы заранее знали о восстании, танковые дивизии стали перебрасывать также заранее — руководители восстания еще не приняли решения о дате восстания, а немцы уже организовали переброску элитных танковых дивизий, — а вот карательные формирования стали организовывать и сосредотачивать в Варшаве только в начале восстания. Не находите ли это более чем удивительным?! Согласны?! Тогда и это прошу запомнить особо тщательно, потому как и это тоже один из ключевых моментов.

* * *

Между тем при списочном составе АК числилось примерно 50 тыс. человек, отмобилизовано было всего 37 тыс., а в реальности в восстание было вовлечено всего 25 тысяч человек. Но это ещё что. Поскольку, как уже отмечалось выше, изначально план операции «Буря» не предусматривал восстания в Варшаве, то и без того не слишком уж богатые арсеналы оружия АК переправлялись в другие места, где лидеры Армии Крайовой планировали различные военные действия. Наряду с этим и немцы тоже нашли несколько складов с оружием, принадлежавшим АК и, естественно, их ликвидировали. Часть складов была потеряна по причине арестов подпольщиков, только которые и знали места их расположения (эти склады были обнаружены только после войны, в 1947 г.). Короче говоря, спровоцированные на восстание повстанцы начали свои боевые действия, имея на руках… всего лишь 1000 карабинов, 300 пистолетов-пулеметов, 60 ручных пулемётов, 7 станковых пулемётов, 35 противотанковых ружей и гранатомётов марки «Piat», 1700 обычных пистолетов, 25 000 ручных гранат. Проще говоря, из 25 тысяч реально вовлеченных в восстание, вооруженным оказался только каждый десятый, сиречь всего 2500 человек! Кстати говоря, немцы оценивали число восставших примерно в две-три тысячи, что полностью совпадает с уровнем вооружённости повстанцев. Вот с такими силами и при наличии боеприпасов всего лишь на 3–4 дня под давлением польского эмигрантского правительства в Лондоне лидеры АК спровоцировали восстание. Но при этом не предупредили не только командование наступавших частей Красной Армии, на чью помощь якобы надеялись (почему якобы — см. ниже), но и даже другие польские вооруженные формирования. Ни руководство Армии Людовой, ни Польской Армии Людовой, ни Корпуса Безопасности, ни организации синдикалистов, ни даже мотобригады Национальных Вооруженных сил предупреждено не было.

Восстание захлебнулось с самого начала, в том числе и потому, что, как уже отмечалось выше, немцы заранее знали о нем и еще до назначенного часа выступления повстанцев заняли боевые позиции. И даже там, где повстанцы начали свои действия несколько ранее (в 16.30, а не в 17.00, как было намечено), например в центре Варшавы, а также в районах Жолибож и Воля, все равно никакого успеха добиться не смогли.

Военные действия восставших продолжались примерно четыре дня. Формально — всего лишь из-за количества вовлеченных, но не вооруженных людей, — восставшим на некоторое время удалось захватить отдельные районы польской столицы, однако ни одним стратегическим объектом они так и не сумели овладеть. Они не смогли овладеть также и ни одной из телефонных станций (потому, кстати говоря, и не было связи между разрозненными группами повстанцев), ни одной немецкой казармой, ни одним из основных объектов оккупационных властей, ни одним аэродромом, ни одним из вокзалов. И самое главное — не овладели ни одним из мостов через Вислу. Все они находились в руках гитлеровцев.

«Мнившие себя стратегами, видя бой со стороны», не могли организовать даже толкового единого командования. В результате при первой же атаке немцев повстанцы потеряли 2000 человек убитыми и ранеными. Тут же началась и всеобщая паника среди повстанцев, причем как на низовом уровне, так и в командном звене. Едва только многие командиры различных групп повстанцев столкнулись с яростным сопротивлением гитлеровцев, то тут же стали выводить своих бойцов из Варшавы в леса под столицей. Таким образом, из города ушли 5000 бойцов. Другие командиры и вовсе стали распускать свои отряды.

А что же Красная Армия? А части Красной Армии на правом крыле 1-го Белорусского фронта ещё 30 июля натолкнулись на ожесточенную немецкую контратаку на подступах к варшавскому предместью Прага, о чем спровоцировавшим восстание лидерам АК хорошо было известно по данным своей же разведки. Но куда там! Им же надо было, чтобы о них писали газеты всего мира! А что не за понюшку табака погибнут тысячи поляков — так это, в случае надобности, на русских свалим! И свалили, сукины дети! Прямо тогда свалили, сволочи! Причем не без помощи проклятого Запада!

Между тем ситуация, как её предельно объективно, без утайки чего-либо, охарактеризовал 26 августа 1944 г. К. К. Рокоссовский в малоизвестном интервью американскому журналисту А. Верту, ставшему впоследствии автором известной среди историков книги «Россия в войне 1941–1945», была такова:


Рокоссовский: Я не могу входить в детали. Скажу вам только следующее. После нескольких недель тяжелых боев в Белоруссии и в Восточной Польше мы, в конечном счете, подошли примерно 1 августа к окраинам Праги (то есть к окраинам варшавского предместья Прага. — А.М.). В тот момент немцы бросили в бой четыре танковые дивизии, и мы были оттеснены назад.

Верт: Как далеко назад?

Рокоссовский: Не могу вам точно сказать, но, скажем, километров на сто.

Верт: И вы всё ещё продолжаете наступать?

Рокоссовский: Нет, теперь мы наступаем — но медленно.

Верт: Думали ли вы 1 августа (как дал понять в тот день корреспондент «Правды»), что сможете уже через несколько дней овладеть Варшавой?

Рокоссовский: Если бы немцы не бросили в бой всех этих танков, мы смогли бы взять Варшаву, хотя и не лобовой атакой, но шансов на это никогда не было больше 50 из 100. Не исключена была возможность немецкой контратаки в районе Праги (она имела место — четырьмя танковыми дивизиями и одной пехотной дивизией вермахта. — А.М.), хотя теперь нам известно, что до прибытия этих четырех танковых дивизий немцы в Варшаве впали в панику и в большой спешке начали собирать чемоданы.

* * *

Небольшой комментарий А. Б. Мартиросяна. Обратите внимание на то, что Рокоссовский специально, но ненавязчиво подчеркивает, что благоприятная ситуация, когда немцы впали в панику и спешно готовились к эвакуации, была упущена восставшими.

* * *

Верт: Было ли Варшавское восстание оправданным в таких обстоятельствах?

Рокоссовский: Нет, это была грубая ошибка. Повстанцы начали его на собственный страх и риск, не проконсультировавшись с нами.

* * *

Небольшой комментарий А. Б. Мартиросяна. В словах Рокоссовского не было и нет ни малейшей капли пропаганды или желания снять с себя и возглавляемых им войск 1-го Белорусского фронта ответственность за произошедшее в Варшаве. Это однозначно подтвердил даже сам Верт. Дело в том, что, приведя на страницах своей книги весь текст интервью с Рокоссовским, далее Верт тут же изложил следующее: «На пресс-конференции, которую дал несколько позднее (имеется в виду позднее интервью Рокоссовского, но всего лишь на пару-тройку часов. — A.M.) в тот же день министр обороны Люблинского комитета генерал Роля-Жимерский, присутствовали два офицера Армии Крайовой — полковник Равич и полковник Тарнава. Они рассказали, что 29 июля по инициативе „влиятельного меньшинства“ офицеров Армии Крайовой в Варшаве они покинули город с целью установить контакт с Миколайчиком (находившимся в ту пору в Москве) и в последний момент попытаться убедить лондонское правительство, чтобы оно употребило свое влияние и добилось отмены намеченного на 1 августа восстания — ибо 25 июля они уже получили от генерала Бур-Коморовского приказ находиться в боевой готовности. По их словам, было совершенно очевидно, что повстанцы не смогут удержать Варшаву, если не нанесут удар в самый последний момент, когда части Красной Армии будут уже практически в пределах города.

Полковник Равич…[47]сказал, что штаб отдал приказ поднять восстание, как только советские войска окажутся в тридцати километрах от Варшавы. Между тем он и многие другие офицеры считали, что было бы безумием начинать восстание, пока русские не подойдут к мостам через Вислу»[48]. Это уже свидетельства непосредственных очевидцев преступной политики руководителей АК. Поляки должны были судить этих негодяев своим высшим судом и расстрелять их, как особо опасных провокаторов, ценой деятельности которых стало уничтожение 200 тысяч поляков, о чем сказал все тот же полковник Равич!

* * *

Верт: Но ведь была передача московского радио, призывавшая их к восстанию?

Рокоссовский: Ну, это обычные разговоры… Подобные же призывы к восстанию передавались радиостанцией «Свит» [радиостанция Армии Крайовой], а также польской редакцией Би-Би-Си… Будем рассуждать серьёзно. Вооруженное восстание в таком месте, как Варшава, могло оказаться успешным только в том случае, если бы оно было тщательно скоординировано с действиями Красной Армии. Правильный выбор времени являлся здесь делом огромнейшей важности. Варшавские повстанцы были плохо вооружены, и восстание имело бы смысл только в том случае, если бы мы были уже готовы вступить в Варшаву. Подобной готовности у нас не было ни на одном из этапов боев за Варшаву, и я признаю, что некоторые советские корреспонденты проявили 1 августа излишний оптимизм. Нас теснили, и мы даже при самых благоприятных обстоятельствах не смогли бы овладеть Варшавой раньше середины августа. Но обстоятельства не сложились удачно, они были неблагоприятны для нас. На войне такие вещи случаются. Нечто подобное произошло в марте 1943 года под Харьковом (Рокоссовский имел в виду Харьковскую оборонительную операцию в марте 1943 г. — А.М.) и прошлой зимой под Житомиром.

* * *

Небольшой комментарий А. Б. Мартиросяна. Обратите внимание на то, сколь же точно совпадают оценки Рокоссовского и полковника Равича. В отношении же призыва московского радио к восстанию необходимо отметить, то речь шла явно не о том, чтобы варшавяне немедленно брались бы за оружие, едва только заслышат гул советской канонады, а лишь тогда, когда для этого сложится благоприятная обстановка. При исключительно жесткой политической цензуре, что царила в годы войны, иное просто было невозможно. Увы, поляки слушали не столько Московское, сколько Лондонское радио…

А что касается болтовни отдельных советских корреспондентов, то, к сожалению, такое действительно имело место быть. В годы войны они иногда позволяли себе такое, что дезавуировать их глупости (нередко провокационные) приходилось лично Сталину. Наиболее яркий, негативно яркий пример этого — призыв Ильи Эренбурга ко всем солдатам Красной Армии вспарывать штыками животы всем беременным немкам! И это было опубликовано в «Правде»!? Сталин вынужден был вмешаться. Эренбург «на орехи» получил… Ведь в сущности-то это был призыв к поголовному уничтожению всего населения Германии! Это было чрезвычайно опасно. Ведь к 1945 г. ожесточение наших солдат и офицеров, насмотревшихся за годы войны на все зверства нацистов над мирными советскими гражданами, дошло до крайности. И они уж не отказали бы себе в удовольствии выпустить по нескольку очередей из автомата, а то и пулемета просто так, по немцам, в порядке мести, не разбирая, женщины ли это, или дети, или солдаты, или старики. Естественно, что если многомиллионная группировка советских войск начала бы стрелять просто по немцам как по немцам, то через пару-тройку недель от германского народа осталось бы одно воспоминание… Слава Богу, что суровыми и даже в чем-то жестокими мерами Сталин и командование удержали войска от тотальной мести, хотя без эксцессов, порой даже с тяжелыми последствиями, увы, тоже не обходилось.

* * *

Верт: Есть ли у вас шансы на то, что в ближайшие несколько дней вы сможете взять Прагу (имеется в виду предместье Варшавы. — А.М.)?

Рокоссовский: Это не предмет для обсуждения. Единственное, что я могу вам сказать, так это то, что мы будем стараться и Прагой (варшавское предместье. — А.М.), и Варшавой, но это будет нелегко.

* * *

Небольшой комментарий. Американский корреспондент задал слишком провокационный вопрос. Соответственно и получил должный, но изящно вразумляющий ответ со стороны Рокоссовского, который вовсе не собирался раскрывать планы советского командования.

* * *

Верт: Но у вас есть плацдармы к югу от Варшавы.

Рокоссовский: Да, однако немцы из кожи вон лезут, чтобы ликвидировать их. Нам очень трудно их удерживать, и мы теряем много людей. Учтите, что у нас за плечами более двух месяцев непрерывных боёв. Мы освободили всю Белоруссию и почти четвертую часть Польши; но ведь Красная Армия может временами уставать. Наши потери были очень велики.

* * *

Небольшой комментарий А. Б. Мартиросяна. Вынужденная заминка перед Варшавой означала для войск 1-го Белорусского фронта, которым командовал тогда Рокоссовский, фактическое завершение и второго этапа и в целом Белорусской стратегической наступательной операции. Общие потери фронта за оба этапа операции 281 394 чел., в том числе безвозвратные 67 779 человек. Среднесуточные суммарные потери — 4138 человек[49]. Осуществление второго этапа Белорусской стратегической наступательной операции было скоординировано с проведением второго этапа Львовско-Сандомирской стратегической наступательной операции, которую осуществлял 1-й Украинский фронт. Потери этого фронта за весь период операции, а она так же, как в первом случае, завершилась 29 августа 1944 г., составили 289 296 человек, в том числе безвозвратные потери 65 001 человек. Среднесуточные суммарные потери — 6027 человек[50]. Так что Рокоссовский говорил чистейшую правду — оба фронта несли серьёзные потери, в том числе и на территории Польши — по мере приближения к Варшаве.

* * *

Верт: А вы не можете оказать варшавским повстанцам помощь с воздуха?

Рокоссовский: Мы пытаемся это сделать, но, по правде говоря, пользы от этого мало. Повстанцы закрепились только в отдельных точках Варшавы, и большинство грузов попадает к немцам.

* * *

Небольшой комментарий А. Б. Мартиросяна. Ещё бы этим грузам не попадать к немцам! Ведь спровоцировавшие восстание лидеры АК даже и не подумали о том, чтобы захватить хотя бы один из аэродромов в Варшаве или в ее предместьях. А прицельное сбрасывание грузов с самолётов над огромным городом, в котором получатели этих грузов находятся лишь в отдельных его точках, да и то постоянно меняя дислокацию, мягко говоря, нереальное дело.

* * *

Верт: Почему же вы не можете разрешить английским и американским самолетам приземляться в тылу у русских войск, после того как они сбросят свои грузы в Варшаве? Ваш отказ вызвал в Англии и Америке страшный шум…

Рокоссовский: Военная обстановка на участке к востоку от Вислы гораздо сложнее, чем вы себе представляете. И мы не хотим, чтобы именно сейчас там вдобавок ко всему находились еще и английские и американские самолеты. Думаю, что через пару недель мы сами сможем снабжать Варшаву с помощью наших низколетящих самолетов, если повстанцы будут располагать сколько-нибудь различимым с воздуха участком территории в городе. Но сбрасывание грузов в Варшаве с большой высоты, как это делают самолеты союзников, практически совершенно бесполезно.

Верт: Не производит ли происходящее в Варшаве кровавая бойня и сопутствующие ей разрушения деморализующего воздействия на местное польское население?

Рокоссовский: Конечно, производит. Но командование Армии Крайовой совершило страшную ошибку. Мы [Красная Армия] ведём военные действия в Польше, мы — та сила, которая в течение ближайших месяцев освободит всю Польшу, а Бур-Коморовский вместе со своими приспешниками ввалился сюда, как рыжий в цирке — как тот клоун, что появляется на арене в самый неподходящий момент и оказывается завёрнутым в ковёр… Если бы здесь речь шла всего-навсего о клоунаде, это не имело бы никакого значения, но речь идёт о политической авантюре, и авантюра эта будет стоить Польше сотен тысяч жизней. Это ужасающая трагедия, и сейчас всю вину за неё пытаются переложить на нас. Мне больно думать о тысячах и тысячах людей, погибших в нашей борьбе за освобождение Польши.

Неужели вы считаете, что мы не взяли бы Варшаву, если бы были в состоянии это сделать? Сама мысль о том, будто мы в некотором смысле боимся Армии Крайовой, нелепа до идиотизма.[51]

* * *

Детальный комментарий А. Б. Мартиросяна. Очевидное «пикирование» между Вертом и Рокоссовским по вопросу об оказании помощи, его жесткие, но исключительно справедливые и объективные оценки создавшегося положения требуют детальных комментариев. Дело в том, что А. Верт, мягко говоря, изрядно загнул лишку насчет и якобы имевшего место отказа Москвы, и тем более страшного шума по этому поводу в Англии и Америке. Но прежде чем показать, где и как он загнул лишку, необходимо сначала уяснить ситуацию с помощью в целом.

Если в целом, то придётся говорить об операции союзников, имевшей кодовое наименование «Фрэнтик», в том числе и «Фрэнтик VI»[52]. То есть о сквозных челночных полетах американской бомбардировочной авиации на бомбежки объектов на территории Германии. Сквозных челночных, так как после бомбежек территории Германии американские бомбардировщики перелетали линию советско-германского фронта и садились на советской территории. А потом, после кратковременного отдыха, техобслуживания и заправки самолетов летели обратно бомбить территорию рейха, завершая свой полет посадкой (в основном) в Англии. Впервые идею об организации таких челночных полетов Сталину высказал посол США в Москве А. Гарриман ещё 2 февраля 1944 г. В ходе состоявшейся тогда беседы со Сталиным американский посол заявил: «Организация сквозной бомбардировки значительно сократит потери в самолетах. Немцы, зная, что бомбардировщики должны возвращаться на свои базы примерно тем же путем, концентрируют в этом районе крупные силы истребителей, которые сбивают главным образом те самолеты, которые получили какие-либо повреждения в результате обстрела зенитной артиллерии. Возможность сквозного пролета над Германией создаст новые условия и, конечно, будет содействовать уменьшению потерь. Все это поможет поскорее разбить немцев».

Сталин не долго размышлял и фактически сразу ответил, что «мы сочувствуем тому, кто помогает разбить немцев». В итоге для этих целей в срочном порядке был выделен Полтавский аэродром (а также находившиеся в непосредственной близости от него еще два аэродрома), который удовлетворял буквально со всех точек зрения и американцев, и советское командование. Уже 14 апреля 1944 г. в Полтаву прибыла первая группа американских военных в составе 46 офицеров. А ещё 5 апреля в Мурманск прибыл специальный конвой из пяти судов, которые привезли авиационный бензин, авиамасло, запчасти к самолетам, бомбы, снаряды и патроны к бортовому оружию, металлические плиты для ВПП, стройматериалы, автомобили, медицинское оборудование и т. п. 6 мая на Украину через Иран были доставлены 390 человек американского персонала. К 15 мая основные подготовительные работы на Полтавском аэродроме совместными усилиями были закончены. А 2 июня 1944 г. началась первая операция из серии операций «Фрэнтик».

Однако ввиду особой малопонятной беспечности янки факт кратковременного пребывания американских бомбардировщиков на советской территории не остался надолго в тайне от противника. Во время операции «Фрэнтик III» был сбит один из бомбардировщиков В-17, на борту которого находился американский корреспондент, который вез в США подробный фотоотчёт о пребывании американцев в Полтаве. В руки немцев попало тогда свыше 500 прекрасных фотографий, по которым было предварительно установлено местонахождение аэродромов Полтавского узла.

А 21 июня последовала кровавая расплата за беспечность американцев, умудрившихся притащить у себя «на хвосте» дальний бомбардировщик Хе-177, который под прикрытием строя американских самолетов снизился до 200 м, сделал прекрасные снимки Полтавского и других аэродромов. И уже в ночь с 21 на 22 июня самолеты люфтваффе осуществили массированный налет. 180 бомбардировщиков Хе-111 сбросили примерно 100 тонн бомб на аэродромы полтавского узла и при этом не потеряли ни одной машины. Когда Смерш подвел итоги этой бомбардировки, то единственный интегральный вывод прозвучал так — полный разгром. Прежде всего, для самих американцев, потому как было уничтожено 49 самолетов, из которых 99 % американские, а серьёзно повреждено — 63, из которых 90 % также американские. К тому же было сожжено 730 тонн авиационного бензина, уничтожено 2000 авиабомб. Убито: американцев — 1 человек, ранено 15, а наших — 37 убитых и 115 раненых.

Янки отреагировали на этот полный разгром по их же вине весьма оригинально — поставили перед Сталиным вопрос об усилении обороны аэродромов Полтавского узла американскими силами, для чего попросили разрешения на приезд 10 тысяч американских военнослужащих! Вот только огромного контингента американских военных Сталину и не хватало в тот момент! В тот период завершалось окончательное освобождение Украины, в частности ее западных областей, где шла ожесточенная война с бандеровцами. Более того. На территории Украины, Белоруссии и Польши руководители Армии Крайовой готовили свою пресловутую операцию «Буря», то есть захват тех городов и территорий, которые они считали польскими, до их взятия частями Красной Армии. Появление же большого контингента американских военных, пускай формально и в благих союзнических целях, на советской территории в непосредственной близи от еще не остывших от ожесточенных боев западных областей Украины, Белоруссии и восточной Польши могло привести к крайне негативным последствиям. Тем более что лидеры АК уже требовали от Сталина разрешения на прибытие в Западную Украину, Белоруссию и Литву миссий с англо-американскими наблюдателями. А оно нужно было Сталину и советскому командованию, чтобы американцы еще и вмешались во внутренние дела СССР, если ему хорошо было известно о закулисных шашнях англо-американцев с лидерами АК и руководством польского эмигрантского правительства в Лондоне?! Причем шашни эти были далеко не безобидные по отношению к СССР, о чем Сталину тоже было известно. В частности, ему было известно, что, не согласовывая ни с кем, американцы взяли на себя обязательство помочь участникам Варшавского восстания оружием и боеприпасами.

* * *

Судя по всему, это произошло под давлением специфических внутриполитических обстоятельств. Дело в том, что на территории США, а также Канады и тогда проживало огромное количество поляков, не учитывать голоса (как избирателей) которых администрация Рузвельта не могла. Между тем поляки были объединены в Америке в соответствующие организации, которые занимали в годы войны яро антисоветские позиции. В своей переписке с Рузвельтом Сталин несколько раз упомянул их весьма недобрыми словами.

* * *

Короче говоря, когда к середине августа 1944 г. дело дошло до осуществления союзниками операции «Фрэнтик VI», то произошло следующее. Первоначально эта операция предусматривала бомбежку завода по выпуску реактивных истребителей Ме-163. Однако, не поставив заблаговременно в известность советское командование об изменении цели операции и под давлением заинтересованных высокопоставленных лиц в правящих кругах США и Англии, американское командование приняло решение о сбросе оружия полякам в районе Варшавы. Причем это решение было принято после отмены из-за нелетной погоды первоначальной даты операции — 10 августа. 13 августа американское командование передало шифровку непосредственному руководителю американских военных на Полтавском аэродроме. Американцы тянули до последнего, чтобы поставить советское командование фактически в положение постфактум. Только в 23.30 13 августа они, наконец, соизволили сообщить представителю советского командования, что «планируются бомбардировка одного из аэродромов в ближайших окрестностях Варшавы и пересечение линии фронта на высоте не более 500 футов (около 200 м) над Варшавой или строго на юг от города вечером 15 или 16 августа». Но опять-таки не сказали всей правды. Потому как, запросив мнение советского командования, какой аэродром следует разбомбить, ни слова не произнесли насчет того, что планируют сбросить грузы полякам. Только в 19.30 14 августа, то есть спустя 20 часов после первого запроса, они со скрипом, но озвучили свое истинное намерение. Естественно, что от такого не в меру «союзнического» поведения Москва взвилась в негодовании. Посол США в Москве Аверелл Гарриман был немедленно вызван в наркомат иностранных дел, где ему устроили форменную выволочку с прямым и категорическим указанием на то, что Советский Союз не согласен с использованием операции «Фрэнтик VI» для снабжения восставших в Варшаве. В конце концов, все сквозные челночные операции американской бомбардировочной авиации, особенно при вылетах с советской территории, как было условлено изначально, должны были быть согласованы с советским командованием. В итоге операция «Фрэнтик VI» на время была отложена. Соответственно завис и вопрос об оказании помощи восставшим по воздуху. Так вот, вопрос теперь в следующем. Почему же Сталин пошел на такой шаг?! Вот здесь-то и зарыта собака, позволяющая нечистоплотным мифотворцам делать свое подлое дело, тут-то и начинается их мифотворчество, правда, сугубо на пустом месте. И вот почему.

Автор уже имел честь неоднократно обращать внимание читателей на то, что без хотя бы приблизительного знания достоверной разведывательной информации, которой располагал Сталин по тому или иному вопросу, практически невозможно понять движущие мотивы при принятии им того или иного решения. Если официально рассекреченная разведывательная информация нахально игнорируется, а именно этим-то всегда и «славятся» все мифотворцы, то путь к мифотворчеству не просто открыт — он открыт настежь. Если же учитывается, то все сразу становится на свои места. Точно так же произойдет сейчас прямо на глазах читателей, ибо автор намерен показать первопричины такого решения Сталина на проверенной и ныне официально рассекреченной разведывательной информации по польскому вопросу[53].

Во-первых, с самого начала существования антигитлеровской коалиции польское эмигрантское правительство в Лондоне заняло сугубо антисоветскую позицию. При этом она была антисоветской преимущественно по формальному признаку — просто потому, что Россия называлась Союзом Советских Социалистических Республик. В реальности же всё обстояло иначе — эта позиция польского эмигрантского правительства в Лондоне была сугубо русофобской и уж только затем круто замешанной на зоологическом антисоветизме. Мог ли Сталин с этим мириться во время такой войны?! Надеюсь, с правдивым и объективным ответом на этот вопрос не возникнет проблем.

Во-вторых, круто замешанные на зоологическом антисоветизме русофобские планы польского эмигрантского правительства в Лондоне на послевоенный период самым радикальным образом затрагивали коренные интересы государственной безопасности Советского Союза после войны. Вплоть до того, что лондонские сидельцы стали разрабатывать и навязывать уже лидерам англо-американской составляющей антигитлеровской коалиции новые планы «санитарного кордона» вокруг СССР, создание враждебных Советскому Союзу федераций из восточноевропейских стран под патронажем англосаксов. Обо всем этом становилось известно, в том числе и документально. Мог ли Сталин мириться с подобным поведением и планами формально числившегося в рядах союзников по антигитлеровской коалиции польского эмигрантского правительства в Лондоне?! Полагаю, что и в этом случае не должно возникнуть каких-либо проблем с правдивым и объективным ответом. Особенно, если примете во внимание, что Сталин еще в довоенный период досыта насмотрелся на антироссийские и антисоветские фокусы и провокации поляков. Ну, не умеют руководители этого народа жить в мире со своими соседями, хоть убей их — не умеют! Да и к тому же не хотят! И даже слышать об этом не хотят!

В-третьих, ещё в августе 1943 г. Сталину документально точно стало известно — разведка представила тогда добытый агентурным путём уникальный документ «Отчёт уполномоченного польского эмигрантского правительства в Лондоне, нелегально находящегося на территории Польши, о подготовке националистическим подпольем антисоветских акций в связи с наступлением Красной Армии» — о следующем. Оказалось, что руководители тайной военной организации «Войскова», выражая серьёзную озабоченность продвижением Красной Армии на запад, планирует организацию восстаний в Западной Украине и Белоруссии к моменту прихода туда Красной Армии. Более того. Этот уполномоченный указал, что хотя он и не верит в успех таких восстаний и более того, заранее знает, что они обречены на неудачу, тем не менее он рекомендует осуществить такие акции «исключительно с целью показать всему миру нежелание населения принять советский режим». То есть самое главное для них было «прогреметь на весь мир» и все! Что же касается «установления советского режима», то в тот период времени вопрос так вообще не стоял. Конечно, англосаксонские лидеры антигитлеровской коалиции прекрасно понимали, что послевоенное будущее Восточной Европы будет зависеть от СССР, ибо только он один мог справиться с нацистами на этом направлении. Понимали и видели они также, что единственное, чего хотел Сталин, и единственное, чего он добивался вплоть до момента объявления СССР холодной войны, так это создания сильной, независимой и дружелюбной по отношению к СССР Польши. Причем в новых, значительно расширенных границах, в которой править будут не коммунисты, а именно же демократические лидеры этой страны. Именно так стоял вопрос в годы войны. Почему-то все нормальные исследователи, в том числе и западные, четко видят и понимают одну простую вещь, что тогда «русские не стремились властвовать, не хотели распространять коммунизм. Они желали безопасности, и лишь коммунисты или их попутчики могли ее обеспечить»[54]. И действительно, когда послевоенная политика Запада, объявившего СССР холодную войну, вынудила Сталина ради интересов безопасности и СССР и, естественно, самой Польши сделать 100 %-ную ставку на коммунистов, то тогда польским коммунистам и помогли прийти к власти.

В-четвертых, 12 октября 1943 г. советская внешняя разведка установила, что польский эмигрантский генеральный штаб в Лондоне с согласия своего правительства направил уполномоченному в Польше инструкции готовиться к оказанию сопротивления Красной Армии при ее вступлении на территорию Польши. Армия Крайова в соответствии с этими инструкциями должна была «вести беспощадную борьбу с просоветским партизанским движением на Западной Украине и в Западной Белоруссии и готовить всеобщее восстание в этих районах при вступлении туда Красной Армии. Для борьбы с партизанским движением и Красной Армией предусмотреть использование польской полиции, ныне официально находящейся на службе у немцев» (прошу особо запомнить именно выделенное жирным шрифтом — далее эта тема у польских лидеров получит такое развитие, что у любого не предвзятого человека просто глаза на лоб полезут. — А.М.). Понимая всю беспрецедентную подлость своих же инструкций, лондонские сидельцы приказали тщательно скрывать их от польского населения, но всячески возбуждать его против СССР, в том числе путем пропаганды тезиса о том, что-де русские хотят захватить всю Польшу, закрыть все католические костелы, обратить поляков в православных, а несогласных выслать в Сибирь!? Ну не мерзавцы ли законченные?! Прежде всего по отношению к своему же собственному народу!

Инструкции были настолько подлы и провокационны, что значительная часть лондонских сидельцев, сиречь значительная часть польского эмигрантского правительства в Лондоне, выразила несогласие с ними. При этом они подчеркнули, что, по их мнению, фактически это означает подготовку войны против СССР, что, к слову сказать, соответствовало действительности, ибо операция «Буря», а именно о ней-то и идёт речь, предусматривала именно воину против СССР и Красной Армии! Что ж, иногда даже и у таких патологических русофобов, как поляки, просыпается разум. Почаще бы, а лучше, чтобы он вообще не дремал.

Однако демарш этой части правительства не возымел действия — лидеры большинства в правительстве (у которых разум дремал на полную катушку) стали нагло убеждать остальных, что-де Англия и США знают и одобряют такие их планы и потому можно рассчитывать на их поддержку. Между тем этого не было. Лично Рузвельт, к примеру, считал планы поляков «вредными и глупыми». Более того, он-то хорошо знал, что за спиной не в меру вредных и глупых амбиций поляков маячит массивная фигура Черчилля, с послевоенными планами возрождения британского величия которого он в корне был не согласен. А что касается послевоенных границ, то Рузвельт вообще стоял на позиции признания «линии Керзона», чего вдохновляемые Черчиллем поляки длительное время не хотели признавать и даже рассматривать. Причем даже тогда, когда Советский Союз уже открыто согласился на серьезный пересмотр сложившейся в 1939 г. советско-польской границы. Тем не менее свихнувшиеся на своей беспрестанно злобствующей русофобии лондонские сидельцы полезли даже ходатайствовать перед англичанами и американцами, чтобы те оказали давление на советское правительство с целью передачи Польше ряд украинских и белорусских земель.

Так вот и спрашивается, мог ли Сталин не учитывать всего этого?! Убежден, что трудностей с ответом также не будет.

В-пятых, и это самое важное для точного понимания глубинной причины временного прекращения наступления на Варшаву и временного отказа Сталина от оказания помощи восставшим.

В феврале 1944 г. советская внешняя разведка установила, что между представителями абвера, полиции безопасности и СД, с одной стороны, и представителями подпольных польских вооруженных формирований состоялись тайные переговоры, во время которых поляки просили предоставить им немецкое оружие для «совместной» борьбы против большевизма! Более того. Поляки высказали пожелание, чтобы польские и немецкие разведывательные и контрразведывательные органы работали во взаимодействии. Далее уже советская военная разведка и органы Смерш установили, что имели место многочисленные случаи заброски немцами на парашютах в расположение польских подпольных отрядов оружия и боеприпасов, а также инструкторов! А параллельно те же самые группы получали оружие, боеприпасы и инструкторов от англичан, которые учили поляков в том числе и использованию различных биохимических препаратов и ядов против Красной Армии!

Так вот, зная теперь все это и положа руку на сердце, ответьте хотя бы самим себе на один простой вопрос: могло ли все это вызвать особый прилив доверия Сталина к несогласованным с советским командованием провокационным действиям лидеров АК по устроению восстания в Варшаве?!

Убеждён, что любой нормальный человек — «демократов» прошу не ёрзать, не о них речь, — самым естественным образом придет к одному удивительному выводу. О спровоцированном под давлением польского эмигрантского правительства лидерами АК восстании в Варшаве немцам потому стало известно, что оно было негласно согласовано с ними как шанс выманить — под предлогом оказания помощи восставшим — передовые группировки Красной Армии, наступление которой в тот момент уже явно выдыхалось, на ближайшие подступы к Варшаве. А затем, используя то обстоятельство, что тылы у нее отстали, устроить разгром ее передовых частей и перейти в широкое контрнаступление, прежде всего на сильно уставшие после двухмесячных боёв войска 1-го Белорусского фронта!

Вы что же думаете, немцы просто по наитию стали перебрасывать к Варшаве свои отборные танковые дивизии ещё 25 июля, когда сами лидеры АК ещё не приняли своего провокационного решения!? Ведь они же видели и прекрасно понимали, что советские войска уже сильно устали в процессе проведения Белорусской стратегической наступательной операции. А следовательно, могут стать и легкой добычей, если, конечно, организовать им отпор на заранее хорошо организованных оборонительных рубежах. А уж что-что, но организовывать оборону, в том числе и особенно противотанковую, немцы умели как никто другой. Выше уже упоминалось, что немцы смогли нанести тяжелые потери одному из наших танковых корпусов под Воломином, а ведь это не так уж и далеко от Варшавы. Более того, как указал Рокоссовский в интервью А. Верту, немцам удалось отбросить наши передовые части километров на сто от ближайших подступов к Варшаве. А все это в совокупности свидетельствует о следующем. Проклятые паны совместно с нацистами действительно злоумышленно спровоцировали восстание. Их расчет строился на следующем. Что передовые части Красной Армии пойдут в лобовую атаку на Варшаву, дабы в силу не раз за войну провозглашавшейся Москвой цели подать руку помощи страдающим от нацистского гнета народам, и в результате, напоровшись на сильную оборону, а затем и контратаку заранее переброшенными и подготовленными мощными силами, будут разбиты. А это, в свою очередь, могло открыть гитлеровцам оперативный простор для дальнейшего контрнаступления на Восток. Вспомните все то, что автор просил особо тщательно запомнить, и все станет вам ясно как дважды два четыре. То же самое и в отношении организации гитлеровцами подавления восстания. Ведь они только потом, когда все эти планы провалились, а восстание не получило сразу непосредственной поддержки со стороны Красной Армии, которая не сунулась в Варшаву, и более того, когда восстание стало превращаться в свою противоположность, пустили в ход всю силу СС и прочих подобных формирований. Причем в данном случае преследовали цель не только подавить вышедшее из намеченных рамок восстание. Преследовалась также и цель еще раз дать повод злобно русофобствовавшей польской пропаганде — по аналогии с Катынской провокацией, в процессе которой поляки настолько солидаризировались с нацистами, что вызвали даже резкое недовольство своих же покровителей в Лондоне и Вашингтоне, — утверждать, что-де Советы умышленно не помогли Варшавскому восстанию. И вот что любопытно. Один и тот же мерзавец, который более всех провоцировал это восстание — уже упоминавшийся выше генерал Бур-Коморовский, — 2 октября 1944 г. преспокойно подписал капитуляцию перед гитлеровцами, и они ведь его не тронули. Этот гнусный предатель польского народа после войны преспокойно жил на Западе, кажется, в США.

Вот почему Сталин временно и приостановил наступление на Варшаву, хотя по факту событий это и так произошло фактически само собой. Сталин вовсе не собирался подставлять свою армию, своего любимого полководца, которого он называл «Мой Багратион», то есть славного К. К. Рокоссовского, под разгром. В том числе и потому, что ему, Верховному Главнокомандующему Иосифу Виссарионовичу Сталину, хорошо было известно о разработанном англо-американскими, не приведи Господь, «союзничками» меморандуме № 121 (август 1943 г.) и плане «Операции Рэнкин» на основе меморандума. Об этих документальных данных, добытых советской разведкой, говорится в анализе последующих мифов. Но, забегая вперед, отмечу самое главное в них.

Если, например, обратиться К меморандуму № 121, то увидим, что не в меру «доблестные», не приведи Господь, «союзнички» намеревались: «…Попытаться повернуть против России всю мощь непобежденной Германии, всё ещё управляемой нацистами… Это, вероятно, приведет к завоеванию Советского Союза той самой могущественной и агрессивной Германией… [но] чтобы не допустить последующего господства Германии над всей мощью Европы, мы вместе с Великобританией будем обязаны после завоевания России Германией взяться еще раз и без помощи России за трудную задачу нанести поражение Германии».

И кто бы теперь вразумительно объяснил, каким же образом «союзнички» смогли бы «повернуть против России всю мощь непобежденной и все еще управляемой нацистами Германии», если без провокаций-то?! Между тем Ее Величество История многократно зафиксировала в своих анналах, что в таких подлых делах без поляков ни одна европейская заваруха не обходится. Так уж они издавна зарекомендовали себя — как состоящие на службе у злейших врагов России панъевропейские забияки и провокаторы всевозможных конфликтов и столкновений, в том числе и вооруженных, не говоря уже о войнах! Они и сейчас такие и до того умудрились надоесть старой Европе своими несносно глупыми амбициями, что однажды, когда началась агрессия США против Ирака, министр иностранных дел Германии, начисто позабыв о дипломатическом этикете и протоколе, обозвал официальную Варшаву «троянским ослом Вашингтона». Точно таким же «троянским ослом» и нацистского Берлина, и якобы демократического, но преисполненного отчаянной русофобской злобы Лондона было и руководство польского эмигрантского правительства и Армии Крайовой.

Вот что тогда было за кулисами вопроса об оказании помощи варшавскому восстанию. В том числе и в плане оказания помощи по воздушному мосту. И вот теперь мы можем, наконец, завершить весь анализ этой проблемы.

12 сентября 1944 г. Сталин дал разрешение на сброс оружия полякам с американских самолетов в ходе челночных полётов. И оказалось, что больше всех бузившие на эту тему янки были просто не готовы к таким операциям! Зато какие дипломатические демарши устраивали перед Сталиным! Бузили-то аж целый месяц, но когда дали разрешение — оказались полностью не готовы! Вот это и есть истинная цена обещаний янки!..

Естественно, что настал черед назвать и самую истинную первопричину, в силу которой Сталин, правда наряду с другими сыгравшими свою роль факторами, запретил вылеты с советских аэродромов на сбрасывание грузов повстанцам в Варшаве. Как уже упоминалось выше, в ночь с 21 на 22 июня 1944 г. из-за беспечности янки, притащивших у себя «на хвосте» гитлеровского соглядатая, аэродромы Полтавского узла были разбомблены. При всем энтузиазме советских и американских специалистов на восстановление аэродромов и их инфраструктуры требовалось немалое время. Полное завершение восстановительных работ пришлось на 18 сентября. В тот день долго бузившие из-за сталинского запрета янки сделали первый и последний вылет на сбрасывание грузов польским повстанцам.

И в заключение обратим внимание на эффективность этого сбрасывания грузов для восставших. Когда янки все-таки организовали это дело, к слову сказать, только через шесть дней, то выяснилось, что из 1248 контейнеров, сброшенных с высоты 5000 м — ниже янки боялись летать — полякам досталось всего 10 %, или 16 тонн. А нацисты не без удовольствия схапали остальное. Впрочем, с не меньшим удовольствием они палили из зенитной артиллерии по сбрасывающим «братскую американскую помощь» самолетам, в результате чего до двух третей самолетов янки вернулось с такой операции 18 сентября 1944 г. с серьёзными повреждениями. Немецкие истребители нападали прежде всего на поврежденные американские бомбардировщики — как в дикой природе шакалы нападают на ослабевших животных. Так, 18 сентября они сбили одну «летающую крепость» и два «Мустанга». То был последний вылет союзников с советских аэродромов на сбрасывание грузов полякам. На том и закончилась эпопея с американской помощью восставшим полякам при вылетах с советских аэродромов.

Такую же «помощь» янки организовали совместно с британскими ВВС. Вылеты осуществлялись с итальянского аэродрома Бари. Там базировались 138-я польская авиаэскадрилья бомбардировщиков «Галифакс» в составе английских военно-воздушных сил и два звена южноафриканских бомберов, летавших на «Либерейторах». За 23 вылета на такие задания ляхи умудрились потерять 32 бомбардировщика и 234 члена экипажей, а посланцы знойного юга Африки 24 самолёта из 33. Восставшие же за 23 ночи таких полетов получили всего лишь 40 тонн оружия и боеприпасов, то есть в среднем менее двух тонн каждую ночь. Так стоила ли овчинка выделки?!

Естественно возникает вопрос и о том, а что делала Красная Армия? Она-то оказывала такую помощь или нет?! На этот вопрос еще 2 октября 1944 года ответил Маршал Советского Союза, командующий войсками 1-го Белорусского фронта:


«Доклад командования 1-го Белорусского фронта Верховному Главнокомандующему Маршалу Советского Союза т. И. Сталину о масштабах помощи повстанцам Варшавы.

2 октября 1944 г. Секретно


ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ МАРШАЛУ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ

Докладываю:

В целях оказания помощи повстанцам в городе Варшава в период с 13.9 по 1.10.44 авиация фронта произвела 4821 самолёто-вылет, в том числе: на сбрасывание грузов 2435, на подавление средств ПВО противника в городе Варшава в районе сбрасывания грузов — 100, на бомбардировку и штурмовку войск противника в городе Варшава по заявкам повстанцев — 1361, на прикрытие районов, занимаемых повстанцами, и на разведку в интересах повстанцев — 925.

За этот же период повстанцам в городе Варшава авиацией фронта сброшено: орудий 45-мм — 1, автоматов 1478, миномётов 50-мм — 156, противотанковых ружей — 505, винтовок русских — 170, винтовок немецких — 350, карабинов — 669, снарядов 45-мм — 30, мин 50-мм — 37 216, патронов ПТР — 57 640, патронов винтовочных — 1 312 600, патронов ТТ — 1 360 984, патронов 7,7-мм — 75 000, патронов „маузер“ — 260 600, патронов „парабеллум“ — 312 760, ручных гранат 18 428, ручных гранат немецких — 18 270, медикаментов — 515 кг, телефонных аппаратов — 10, коммутаторов телефонных — 1

Помимо того, артиллерия 1-й польской армии вела огонь на подавление огневых средств и живой силы противника в интересах повстанцев, а зенитная артиллерия… своим огнем прикрывала повстанческие районы от налетов вражеской авиации…

(Командующий войсками 1-го Белорусского фронта) (Маршал Советского Союза Рокоссовский»[55].)

Как видите, Красная Армия не осталась в стороне и оказывала серьезную помощью, только, в отличие от янки, делала это по уму — Рокоссовский иначе просто не умел, только по уму. Помимо сугубо сбрасывания грузов в превосходящих англо-американскую помощь масштабах, здесь и подавление средств ПВО, и бомбардировка, и штурмовка войск противника, и прикрытие районов, занимаемых повстанцами, и воздушная разведка. И ведь все по заявкам повстанцев (к тому моменту они уже изволили установить контакт с командованием Красной Армии). Вы думаете, что это пропаганда?! Увы, должен огорчить. Даже историки Армии Крайовой официально признали не только сам факт такой помощи, но и ее внушительные размеры (по факту получения). Причем сделали это практически сразу после войны, издав в 1951 г. в Лондоне книгу «Польские вооруженные силы». Указав, что советская авиация сбрасывала повстанцам грузы в течение 12 ночей, далее эти историки привели небольшую таблицу принятых советских грузов. Вот она (пояснение к таблице: в числителе количество оружия, в знаменателе боеприпасов)[56]:


— Станковых пулёметов русского типа: 5 / 10 000

— Пистолетов-пулемётов русского типа: 700 / 60 000

— Противотанковых ружей: 143 / 4290

— Гранатомётов: 48 / 1729

— Карабинов русского типа: 160 / 10 000

— Ручных гранат: 4000


Обратите внимание, что советская авиация не только по количеству самолётовылетов резко превзошла союзников, но и эффективность советского сбрасывания была значительно выше американской. Если брать в среднем, то только стрелкового оружия и противотанковых ружей до повстанцев дошло примерно 49 %.

Так вот и спрашивается, чего же поляки завывают, а наши доморощенные подпевалы подвывают им до сих пор?! Ну не пора ли заткнуться и прекратить отравлять российско-польские отношения?!

Такова вкратце Подлинная Правда об упомянутых в названии мифах. А в заключение, чтобы окончательно уничтожить любые сомнения, позволю себе привести мнение противника. Гейнц Гудериан, «быстрый Гейнц», признанный танковый авторитет вермахта, очень сильный, умный и опасный противник, в своих мемуарах прямо указал: «У нас, немцев, создалось впечатление, что задержала противника наша оборона, а не желание русских саботировать Варшавское восстание… Попытка русских захватить Варшаву посредством внезапного удара была сорвана мощью нашей обороны, несмотря на польское восстание, и что последнее началось, с точки зрения противника, слишком рано»[57]. Редчайший случай, чтобы противник, тем более такой, на все 100 % подтвердил абсолютную объективность и правдивость советских аргументов на эту тему! Надеюсь, что с этим мифом покончено раз и навсегда!


Примечания:



4

Пыхалов И., Дюков А. Великая Оболганная Война-2. М., 2008, с. 17–18.



5

НВО. 2004. № 48, а также: Мартиросян А. Б. Трагедия 22 июня: Блицкриг или Измена? Правда Сталина. М., 2006.



46

Цит. по: Яковлева Г. В. Польша против СССР. 1939–1950. М., 2007, с. 292.



47

Опущено лишь описание внешности полковника, что не имеет никакого значения.



48

Верт А. Россия в войне 1941–1945. Пер. с англ. М., 1967, с. 642–643.



49

Гриф секретности снят: Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. Под общей редакцией col1_0, 1993, с. 203.



50

Там же, с. 205.



51

Верт А. Россия в войне 1941–1945. Пер. с англ. М., 1967, с. 642–643.



52

Данные об операции «Фрэнтик» взяты из книги А. Б. Широкорада «Германия под бомбами союзников. 1939–1945 годы». М., 2008, 217–228.



53

В данном случае автор опирался на материалы четвертого тома «Очерков Истории Российской Внешней Разведки». М., 1999, с. 458–473.



54

Тейлор А. Вторая мировая война. Цит. по: Вторая мировая война: два взгляда. М., 1995. С. 539.



55

Цит. по: Яковлева Е. В. Польша против СССР. 1939–1950. М., 2007, с. 298–299.



56

Цит. по: Яковлева Е. В. Польша против СССР. 1939–1950. М., 2007, с. 299.



57

Heins Guderian. Panzer Leader. London, 1952, pp.