Загрузка...



ГЛАВА ТРЕТЬЯ


[1*] Гент и Аугсбург в XIV— XVI вв. были центрами ремесел и — особенно Аугсбург — крупных торговых и финансовых операций.

[2*] По средневековым воззрениям, идущим от Псевдо-Дионисия Ареопагита, ангельские существа составляют иерархию из девяти групп — три триады по три группы. Вся иерархия носила наименование "девяти чинов ангельских" (по латыни "чин" передается словом "ordo" — "порядок", "ряд", а также "сословие"). Нисходящий порядок этих чинов таков: Серафимы, Херувимы, Престолы; Господства, Силы, Власти; Начала, Архангелы, Ангелы. Земной распорядок сословий полагали в Средние века отражением небесной иерархии.

[3*] Первоначально (с X— XI вв.) слово "виллан" (от лат. villa), буквально "поселянин", означало лично свободного крестьянина, зависимого от феодала в поземельном и судебном отношениях, в противовес лично несвободному — сер-ву. Но уже с XII в. это слово приобрело унижительный смысл: "мужик", "быдло". Горожан именуют вилланами именно в этом смысле, так как их юридический статус вполне отличался от статуса крестьянина. Французский язык до сих пор сохранил слово "villain" ["подлый", "мерзкий", "гадкий"]. Ср. эволюцию значения русского слова "подлый".

[4*] Жиль де Ре был сожжен по обвинению в колдовстве, противоестественных пороках и массовом ритуальном детоубийстве. Некоторые исследователи полагают, что он послужил прообразом главного персонажа сказки Ш. Перро Синяя Борода.

[5*] Автор подразумевает здесь восстание гентских горожан в 1453 г., во время которого городское ополчение проявило редкое мужество при защите города от войск Филиппа Доброго, но было наголову разбито в битве при Гавере, замке неподалеку от Гента.

[6*] Kerelslied — хулительная и одновременно боевая песнь, сочиненная рыцарями, участвовавшими в подавлении крестьянского восстания 1323— 1328 гг. в приморской Фландрии. Слово "kerel", значившее "крестьянин" и даже "молодец", здесь приобретает ругательное значение: "мужик", "быдло" (ср. прим. 3[*] к гл. III). Название песни можно перевести описательно как "Песнь против мужичья" или "Песнь против черни".

[7*] Proverbes del Vilain [фр. Пословицы мужика] — анонимная строфическая поэма предположительно конца XIII в., каждая строфа которой заканчивается какой-либо пословицей. Приводимые пословицы имеют, несомненно, фольклорное происхождение, но поставлены в такой контекст, что демонстрируют глупость мужиков.

[8*] Регентами при психически больном короле Франции Карле VI были его дядя герцог Иоанн Беррийский, брат Людовик Орлеанский и двоюродный брат Иоанн Бесстрашный. Слова "vivat rex" взяты из Вульгаты (1 Цар., 10, 24; Цар., 11, 12; 3 Пар., 23, 11; ср.: 3 Цар., 1, 25), поэтому "rex" традиционно передается здесь как "царь", хотя проповедник обращается к королю Франции (в данном случае его особу представляют регенты) и "гех" можно отнести и к нему, а не только к упоминаемым в Писании ветхозаветным царям, которые, впрочем, в соответствии с воззрениями эпохи понимались как прообразы христианских монархов.

[9][*] Штаты в XIV-XVIII вв. во Франции — представители трех сословий: духовенства, дворянства и так называемого третьего сословия, т.е. формально всего остального свободного населения страны, а фактически — бюргерства, собирались по отдельным областям страны или по стране в целом. В последнем случае именовались Генеральными Штатами и являлись высшим законосовещательным органом государства.

[10* ]Маркиз де Мирабо, получивший прозвище "друг людей" по опубликованному им в 1756 г. сочинению Друг людей, или Трактат о народонаселении, назван здесь старшим в отличие от своего сына, графа де Мирабо, известного деятеля Французской революции.

[11*] Старый режим (или старый порядок) — принятое в западноевропейской историографии обозначение периода французской истории, непосредственно предшествующего Французской революции. Эта эпоха характеризуется разложением государственных институтов, моральным упадком, но также распространением демократических и даже эгалитаристских идей. Идеи эти были в ходу не только в кругах передовой буржуазии, но и в аристократических салонах, где к ним относились, впрочем, не слишком серьезно и где они принимали характер салонной игры и весьма отвлеченных ламентаций по поводу судьбы "несчастного народа".