Загрузка...



ВОССТАНИЕ НИНДЗЯ

«На самом деле, умирать имеет

смысл только за свободу, ибо лишь

тогда человек уверен, что он

умирает не целиком».

(Альбер Камю)
Родина ниндзя

В конце ХVI в. Ода Нобунага начинает гонения против буддизма. Кланы ниндзя восприняли их крайне негативно. И вот после того как очередная попытка убить Нобунагу провалилась, Нобунага во главе испытанного войска вторгся в провинцию Ига – гнездо заговорщиков. В 1581 г. произошла кровавая бойня. Отряды ниндзя, которые выступили против Нобунаги, были наголову разбиты. Именно после этого кланам провинции Ига пришел конец. Выжили немногие – остались лишь крайне закрытые секты-школы, в том числе основанная в 1550 г. и сохранившаяся, как считается, в неизменном виде до наших дней школа Тогакурэ-рю.

События эти начались не в провинции Ига, а в соседней провинции Исэ. Ига граничила с Исэ, и именно в этом, казалось бы, тривиальном географическом факторе и заключены корни конфликта, приведшего к грандиозному восстанию. Когда-то в древности эти территории составляли единое целое, но почти за тысячелетие до описываемых событий, в 680 г., Ига была отделена от Исэ, а в конце ХIХ в. Ига стала частью префектуры Миэ, коей она остается и по сей день.

Ига, окружённая со всех сторон горами, жила обособленной жизнью. Там существовали мощные кланы со своими лидерами, рост могущества которых долгое время никого особенно не беспокоил. К тому же соседняя провинция Исэ была куда более развитой в культурном и экономическом отношении. Здесь располагался древнейший центр буддизма, существовало немало синтоистских храмов, поэтому многие районы Исэ считались святыми местами. До сих пор туристов привлекает знаменитая Великая Кумирня в Исэ, построенная из простых досок, которая в соответствии с древнейшим ритуалом разрушается и вновь отстраивается каждые двадцать лет. Провинция Исэ была приморской, и через нее проходили многие торговые пути. На плодородную и развитую провинцию Исэ не раз покушались могущественные даймё, в том числе Ода Нобунага. Положение ещё осложнялось и тем, что владения Нобунаги – провинции Овари и Мино – имели общую границу с Исэ. Было ясно, что наступит такой день, когда беспокойный и коварный Ода Нобунага решит расширить свои владения за счёт Исэ.



Объединив своей властью провинции Овари и Мино, Ода Нобунага

(1534–1582) вступил в Киото и тотчас запретил своим указом

«творить бесчинства» на территории Тодзи – центр эзотерического буддизма:

«запрещено творить бесчинства и беззакония нашей армией,

отбирать землю и скот, вырубать бамбук и деревья».

Каллиграфия и печать самого Нобунаги: «тенка фубу» —

«военное направление по всей стране»


Мы уже рассказывали о войнах Онин, которые вёл сёгун Асикага против некоторых своих наместников-сюго, превратившихся в независимых даймё. По легендам, именно в то время в столкновениях с даймё начали использоваться ниндзя из кланов провинции Ига. А вот провинция Исэ оказалась мало затронутой кровавыми событиями войны Онин и продолжала процветать под властью клана Китабатакэ, представители которого славились искусством боя на мечах.

Формально у власти в провинции Ига стоял клан Ники. Большинство его представителей, так же как правители Исэ, высоко ценили мастерство боя на мечах и поддерживали воинские тренировки местного населения. Постепенно в народной среде начали формироваться сначала мелкие группы, которые упражнялись в боевых искусствах, а затем и более крупные школы мастерства боя с мечом и копьём. Естественно, народные мастера были куда слабее самураев по уровню боевой подготовки. Но для нас важен другой факт – боевые искусства среди народа в провинции Ига долгое время поощрялись, никаких запретов на ношение или изготовление оружия, как в других местах, здесь не вводилось. Почва оказалась благоприятной – начали быстро расти кланы ниндзя. И, кажется, бывший сюго, а ныне крупный даймё Ники не возражал, когда эти мелкие воинственные группы предлагали себя в качестве наемников для решения споров между самурайскими кланами.



Войска Оды Нобунаги вступают в восставшую провинцию Ига (по С. Тернболу)

Затупленный меч

Катализатором знаменитых событий в провинции Ига стали походы уже известного нам своим воинственным нравом Оды Нобунаги. В 1568 г. он изгоняет из Киото сёгуна из рода Асикага и решает взять под контроль важнейшие дороги и пути сообщения страны, дабы полностью изолировать своих соперников из кланов Мори, Такэда и Уэсуги. Его взор пал на весьма выгодную в этом отношении провинцию Исэ, куда он и направил свои войска.

Китабатакэ Томонори – великий мастер меча, который стоял в то время во главе клана, правившего в Исэ, – сопротивлялся мужественно, но силы были неравны. Он проигрывал битву за битвой. В конце концов Китабатакэ согласился подписать мирный договор, признав свою вассальную зависимость от Нобунаги.

Условия этого договора были полны скрытой издевки над Китабатакэ. Формально всё выглядело вполне корректным – Китабатакэ брал себе в приёмные сыновья второго сына Оды Нобунаги по имени Нобуо. «Усыновление» якобы призвано было служить знаком союза между двумя правителями.

Но Нобунага пошёл дальше: он начал раздавать земли в Исэ – разумеется, земли Китабатакэ – своим самураям. Китабакэ, формально оставаясь правителем, реально не имел уже никакой власти и к тому же знал, что после его смерти вся власть перейдет к «приёмному сыну».

Мужественный воин Китабатакэ тяжело переживал своё поражение и унижение. Но трагические события, которые последовали затем, прекратили его мучения. Один из видных военачальников армии Нобунаги по имени Такигава Сабурохэи решил устранить Китабатакэ. Дело в том, что Такигава получил в свое управление пять крупнейших областей в Исэ и рассчитывал подмять под себя остальную территорию. Однако даже формальная власть униженного Китабатакэ мешала осуществлению планов. Всё дело решило предательство ряда вассалов Китабатакэ. Видя, что ситуация складывается не в пользу их хозяина, они поступились самурайской честью и подкупили нескольких слуг, участие которых предопределило исход событий.



Убийство Китабатакэ Томонори (1528–1576), известного мастера

кэндзюцу и одного из военных лидеров провинции Ига


25 ноября в спальню Китабатакэ неожиданно ворвались несколько могучих воинов. Охрана, стоявшая у его покоев, была подкуплена и не подняла тревоги. Но Китабатакэ не случайно считался великим мастером меча. Полуодетый, он одним прыжком сумел выхватить свой меч из специальной стойки и тут же, применив искусство иай-дзюцу – «одного удара», нанёс два молниеносных рубящих удара. Однако противники лишь пошатнулись от мощных ударов, а меч соскользнул с их панцирей. Оказывается, подкупленные слуги специально затупили меч Китабатакэ, и он не мог пробить тяжёлые доспехи нападавших. Через несколько мгновений мужественный Китабатакэ Томонори, бессильный что-либо сделать тупым мечом, пал, обливаясь кровью (Кобэ Садзаэмон. Сэйсу Хэйранки – Каитэй сисэки сюран. Токио, 1902, т. 25, с. 585–601). Так погиб последний мастер меча из клана Китабакэ. До сих пор люди в Исэ недобрым словом поминают некоего Цугэ Сабуродзаэмона, бывшего вассала Китабакэ, который провёл убийц в замок и договорился со слугами. Японская традиция допускает убийство врага, но не прощает, когда слуга убивает хозяина. Верные друзья павшего Китабатакэ решили, что предатель Цугэ должен быть наказан.

Отмщение за затупленное оружие

Такигава Собурохэи, который планировал покушение на Китабатакэ Томонори, не сумел просчитать всё до конца. Конечно, он предполагал, что кровавое убийство вызовет возмущение у ближайших сподвижников погибшего даймё. Но вряд ли он думал, что это может перерасти в крупные волнения, тем более в знаменитое «Ига-но-ран» – «Восстание в Ига», которое началось в 1579 г.

Сразу же после убийства Китабатакэ его «приёмный сын» Ода Нобуо (он, кстати, продолжал носить фамилию Китабатакэ) не замедлил провозгласить свою полную власть над провинцией Исэ. Но клан Китабатакэ не захотел смириться с этим. Из Нары приехал младший брат убитого даймё – Китабатакэ Томоёри, который был священником и оставил свои проповеди ради кровной мести. Вокруг него сплотились лучшие воины Исэ; среди них – сын знаменитого фехтовальщика на мечах Цукахары Бокудэна, у которого учился покойный Китабатакэ. Дело шло к вооружённому выступлению.

Такигава Сабурохэи, возглавлявший войска Оды Нобуо, разгромил несколько мелких отрядов, которые он принял за основные силы восставших. Но это было далеко не так. Большинство самураев, остававшихся верными клану Китабатакэ, ушли из Исэ в соседнюю гористую провинцию Ига и оттуда послали призыв о помощи смертельному врагу Нобунаги, правителю крупных территорий на севере Японии Мори Мотонари. Войска Мори стали выдвигаться на запад, в сторону провинции Ига. Здесь и должны были произойти основные события.

В провинции Ига профессиональным разведчиком-синоби, воином и убийцей мог оказаться каждый, даже простой крестьянин, и всё держалось на круговой поруке.

Немало легенд ходило не только о местных ниндзя, но и о чудесном мастерстве самураев из Ига, которые якобы никогда не знали поражений. Регулярно используя синоби, они получали все сведения о противнике, с помощью тайных методов устраняли военачальников вражеской армии, сеяли в ней панику, а затем разбивали её в результате внезапного нападения. Не случайно хроника того времени «Иран-ки», предположительно написанная монахом из Ига, свидетельствует: «С древних времён лучшие воины Ига вызывали восхищение своей армией. Поскольку в своей жизни они не руководствовались обыденными мотивами, они и не обращали внимания на смерть и превращались в сущих злых духов, когда сталкивались с врагами. Они не испытывали поражения, которое считалось бы величайшим позором».

Оде Нобуо нужен был формальный повод для начала вторжения в Ига. И он вскоре был найден. К Оде в 1579 г. явился видный самурай из Ига Симяма Кай-но-ками с жалобой на некие «безобразия», которые творятся в его провинции. Естественно, Ода Нобуо тотчас решил помочь прекратить «безобразия».



Благодаря хитрости защитников провинции Ига во время ночной атаки воины

Оды Нобуо по ошибке стали убивать друг друга.

Из хроники «Злю Тоёмоти 1унки» (по С. Тернболу)


В центре провинции Ига высилась недостроенная крепость Маруяма, которую Ода решил использовать в качестве своего плацдарма. Стены крепости возвышались почти на 180 м, нависая с одной стороны над рекой Хидзики. Однако ряд оборонительных сооружений был ещё не достроен, и Ода Нобуо назначил своего верного военачальника Такигаву Сабурохэи личным «представителем по строительству» (фусин бугё). Такигава принялся за дело с обычным для себя рвением, но, вместо того чтобы всё делать в тайне, начал строительство с таким размахом, что это тотчас привлекло внимание местных самураев. А те знали, что делать.

Несколько синоби устроились на работу в качестве строителей, и вскоре местным самураям уже были известны замыслы Оды Нобуо и все слабые места замка. Военачальники Ига решили штурмовать замок Маруяма до того, как строительство будет окончено. Заодно планировалось уничтожить и Такигаву Сабурохэи.

Штурм оказался неожиданным для Такигавы. Синоби из Ига спутали все его планы, сея панику и распространяя слухи о своей многочисленности. Сражение было кровавым; самураи Ига, действуя мелкими группами, стремительно нападали на войска Такигавы и так же стремительно исчезали. И впервые опытный Такигава вынужден был отойти. Обратим внимание – бой вели именно самураи, а синоби использовались по своему прямому назначению, то есть как лазутчики.

Гарнизон, оставшийся в замке, заметался – сначала из крепости отправили за подмогой большой отряд, который вернулся назад, не сумев пробиться. Вернувшись к замку, отряд в растерянности обнаружил, что крепость уже пала. Пришлось оставшимся воинам гарнизона вновь поворачивать назад. Бой продолжался до ночи, воины Ига гнали войска Такигавы; крепость Маруяма была разрушена почти до основания.

Через какое-то время в груде трупов было обнаружено тело человека в богатых одеждах, внешне похожего на Такигаву. Сейчас уже трудно сказать, то ли это была случайность, то ли изобретательные воины Такигавы специально подсунули тело похожего на него человека. Такигава остался жив.

Узнав о поражении, Ода Нобуо был взбешён. Он требовал немедленных действий, а большинство его вассалов, памятуя о страшном сражении при Маруяме, старались оттянуть поход, убеждая правителя собрать побольше войск. Оду поддержал лишь один Такигава, в котором кипела обида за унизительное поражение, и его слово перевесило мнение всех остальных военачальников. Было решено выступать немедленно.

Ода Нобуо намеревался выдвинуться 17 сентября из Исэ в Ига тремя колоннами, проведя их в полной тайне по трем горным проходам. Лишь несколько видных военачальников знали в точности тактику действий, и всё же синоби разузнали их планы. Когда войска Оды Нобуо ещё продвигались между гор, самураи Ига уже были готовы к бою и построили свои армии там, где проходы выходили на равнину. Было известно, что армия Оды Нобуо гораздо многочисленнее, чем силы защитников Ига.

Ода Нобуо действовал чётко и по плану. Как только горный проход начал расширяться, он разделил свои войска на семь ещё более мелких групп и отдал команду атаковать семь небольших деревушек, лежавших внизу.

То, что произошло потом, лучше всего передаёт летопись того времени: «Они (самураи из Ига. – А. М.) представляли собой сильную армию, так как находились в родной провинции и умело оценивали преимущества, которые предоставляла им территория. Они создали укрепления, стреляли из ружей и луков, использовали мечи и копья, сражаясь плечом к плечу. Они прижали противника и отрезали его от входа в горный проход. Армия Нобуо была столь занята атакой, что потеряла направление движения, и люди из Ига под прикрытием западной тени, что давали горы, легко одолели их. Затем зарядил дождь, и они перестали видеть дорогу. Бойцы Ига, воспользовавшись этим и зная, что некоторые еще сидят в засаде в горах, издали боевой крик. Группа местных самураев, услышав сигнал, поднявшись со всех сторон, начала атаку. Самураи Исэ смешались во мраке и рассеялись во всех направлениях. Они бросились бежать и были зарублены кто в узких проходах, кто на крутых скалах. Их преследовали даже на топких рисовых полях и окружили их… Вражеская армия сильно ослабела. Некоторые убивали друг друга по ошибке. Другие покончили жизнь самоубийством. И даже неизвестно, сколько тысяч людей полегло здесь». (Цит. по: Turnbull S. Ninja, p. 64.)

Столь же незавидной была судьба двух других групп, отправившихся через горные проходы покорять Ига. Второй группой руководил сам Такигава, поклявшийся отомстить ненавистным воинам Ига за свой позор в битве при замке Маруяма. Но на этот раз его позор оказался едва ли не большим (удар. на

1-й сл.). Дело в том, что вместе с группой, возглавляемой Такигавой, на покорение Ига отправился уже известный нам Цугэ Сабуродзаэмон – бывший вассал убитого правителя Исэ Китабатакэ Томонори, который предал своего хозяина и даже лично принимал участие в его убийстве. Он покрыл свое имя позором бесчестия и теперь стремился уничтожить всех тех, кто помнил о его предательстве, за которое Цугэ получил уже звание генерала. Синоби из Ига сумели опознать его среди других воинов и даже разузнать, где он будет находиться во время атаки.

Самураи Ига, направляемые своими ниндзя, напали неожиданно и дерзко, как и на первую группу. Противник не успел даже перестроиться в боевой порядок. Несколько сотен воинов бросились к тому месту, где должен был находиться предатель Цугэ Сабуродзаэмон, и окружили его. Затем одновременно они начали наносить по нему удары пиками, пока не изрешетили насквозь. Одновременно была разбита и третья группа врагов. Используя партизанскую тактику, характерную для синоби, самураи Ига мелкими группами посыпались на противника со всех сторон, так что было неясно, где сосредоточены основные силы.

Страшная гибель Цугэ Сабуродзаэмона поразила Оду Нобуо – уже давно он не слышал, чтобы так погибали генералы, всегда окруженные многочисленной охраной. Событие было неординарным даже для жестоких нравов Японии эпохи средневековья. Многие хроники того времени, например, «Синтёко-ки» (Хроника жизни Оды Нобунаги) и «Сэйсу Хиран-ки» (Хроники провинций Исэ и Ига), заостряют внимание именно на этом кровавом событии.

Разгром войск Оды Нобуо был полным и убедительным. Еще много лет спустя люди рассказывали друг другу, как воины Нобуо, растерявшись в темноте, начали убивать друг друга. Это был настоящий позор для всех участников похода на Ига. Например, некоего Хиоки Дзэнро, товарища убитого предателя Цугэ, еще долго преследовали насмешки, и он не мог никуда скрыться от них. Ода Нобуо так и не знал, сколько воинов противостояло ему. Сейчас трудно сказать, на чьей стороне было численное превосходство. Естественно, хроники провинции Ига утверждают, что врагов было значительно больше, а описания, составленные по приказу Оды Нобуо, всё указывают с точностью до наоборот.

На этот раз кланы ниндзя из Ига доказали свое знаменитое мастерство. Но вскоре стало ясно, что Ода Нобуо во что бы то ни стало решил расквитаться за свое второе поражение. Это было уже не только вопросом политики, но и делом чести.

Разгром непокорной Ига

Порывистый нрав и мстительность молодого Ода Нобуо хорошо знали его приближенные. Это означало, что унижения от маленькой провинции Ига Ода Нобуо не потерпит. Масла в огонь подлил и его великий отец Ода Нобунага, который прислал пространное письмо своему импульсивному сыну. Это письмо известно по крайней мере в двух вариантах, но они сходятся в одном: холодный и расчетливый Ода Нобунага ругал своего сына за поспешность и авантюризм, называя проигрыш военной операции «непростительным».

Но письмо Оды Нобунаги было полно не только обвинений – там содержалось несколько весьма дельных советов. Например, он рекомендовал: «Чтобы вторгнуться в провинцию, которая мастерски защищена снаружи и изнутри… важно узнать слабые точки в тылу противника. Когда война предрешена, приготовь синоби или предателей-самураев. Уже одно это действие принесет тебе победу». По сути Нобунага советовал обратить оружие защитников Ига против них же самих.

И все же, вероятно, Ода Нобунага не особенно надеялся, на своего порывистого сына и решил сам возглавить поход. На этот раз воинам-ниндзя Ига противостоял самый лучший военачальник той эпохи, не знавший поражений.



Один из боевых командиров Оды Нобунаги – Такигава Кадзумасу.

Руководил первыми атаками провинции Ига, но ему пришлось отступить

(по С. Тернболу)


Прежде всего он подбирает двух самураев-перебежчиков. Составляется и подробный план вторжения. Нобунага отказывается от «глупейшего», по его словам, замысла Оды Нобуо идти тремя колоннами через горные проходы лишь из провинции Исэ. Надо выступить сразу из нескольких провинций, окружив Ига. Поскольку силы защитников Ига невелики, надо рассеять их несколькими ударами с разных направлений.

И вот в сентябре 1581 г. началось грандиозное вторжение в Ига одновременно в шести направлениях. Провинция была полностью окружена. Всего в операции участвовало чудовищное по тем временам количество воинов – 44 300 человек.

Хотя операцию решил возглавить сам Ода Нобунага, судьба удивительным образом воспротивилась этому. Внезапно за несколько дней до начала вторжения всегда здоровый Нобунага почувствовал странную слабость. Выступление войск пришлось отложить. Наконец, когда войска, возглавляемые Нобунагой, выступили, уже через полдня пути у Нобунаги, который провел большую (удар. на 1-й сл.) часть жизни в походах, вдруг началось головокружение, все поплыло перед его глазами, резко ухудшилось зрение, его прошиб холодный пот. Продолжать поход в таком состоянии он не мог, и армия вынуждена была вернуться. Поползли слухи, что в этой странной болезни виноваты отравители-ниндзя.

Ода Нобунага, вняв советам своих приближенных, решил не рисковать, и лично не въезжать в Ига до окончания военной кампании. Тем не менее через посыльных, курьеров и шпионов он руководил всеми операциями в восставшей провинции. Ода Нобунага провел не один день, размышляя над тем, что можно противопоставить тактике боя ниндзя из Ига помимо огромной армии.

Сила отрядов ниндзя заключалась в их мобильности, свободе передвижений. А не прижать ли ниндзя к их же замкам, не загнать ли за стены многочисленных мелких крепостей, стоявших по всей Ига? На первый взгляд такой план мог показаться безумием – ведь осажденных из замков приходилось порой «выкуривать» месяцами. Это требовало, помимо всего прочего, немалых денег, чтобы содержать под стенами крепостей огромную армию с многочисленными обозами. Зато Нобунага сразу же отбирал у ниндзя их главный козырь – свободу передвижений, не давал им возможности бесследно исчезнуть в горах. А осаждать крепости войска Нобунаги умели.

Хитрый план Нобунаги самураи и ниндзя Ига разгадали не сразу. Войска Нобунаги выжигали целиком деревни и близлежащие леса, но в сражения не вступали, специально оставляя защитникам Ига проходы к крепостям. Вскоре основные силы ниндзя оказались расчленены и разбросаны по замкам, обложенным плотным кольцом войск Нобунаги. Нобунага еще не провел ни одного крупного сражения с кланами Ига, но уже полностью контролировал положение в провинции. И все же победой называть это было рано. Нобунага понимал, что надо нанести сокрушительный удар по крупнейшим кланам ниндзя – невозможно же до бесконечности держать их загнанными в замки.



Сын знаменитого воителя Оды Нобунаги, Ода Иобуо, отличался порывистым нравом.

Он лично казнил трёх своих ближайших слуг лишь по навету

и подозрению в предательстве; позже обвинения оказались ложными

(по С. Тернболу)


На северо-востоке Ига, целиком покрытом горами, стоял буддийский монастырь Канондзи, больше похожий на крепость. Располагался он в горном массиве Хидзияма, где находилось еще несколько мелких храмов-крепостей. Здесь укрылись несколько тысяч самураев и ниндзя, в том числе весьма влиятельные представители крупнейших местных кланов: Момода Тобэи, Фукукита Сёгэн, Мори Сиродзаэмон и другие, которые фактически возглавляли сопротивление Оде Нобунаге.

Глубокой ночью начался штурм. Основной удар был направлен на главные ворота монастыря, у которых сосредоточилось более тысячи нападающих. Одновременно началась атака на стены крепости. Возглавлял ее командующий местной группой войск опытный воин Гамао Удзисато; рядом с ним находились двое его сыновей, характер которых он решил закалить в бою.

На головы нападающих посыпались камни и тяжелые бревна с шипами. Одновременно ниндзя сами предприняли контратаку через подкоп, внеся полный разлад в ряды атакующих. Воины, находившиеся прямо у стен храма, оказались в окружении, и ниндзя стали добивать их короткими мечами.

Двое сыновей генерала Гамао Удзисато, пробившись из окружения, побежали в горы. Страх придал им силы – разя нападающих ниндзя направо и налево, они уходили все дальше. И тогда сам великий ниндзя Момода Тобэи с коротким мечом-тати в руках кинулся за ними. Он настиг их у подножия высокой горы. Два молодых самурая бросились на одного ниндзя. Но не случайно Момода был инструктором одного из кланов ниндзя по кэн-дзюцу – через несколько минут яростного боя он сразил обоих врагов и отрубил им головы.

Однако оказалось, что в открытом бою большинство ниндзя сражаются значительно хуже, чем профессионалы-самураи Нобунаги. Вся техника синоби была рассчитана на то, чтобы внезапно напасть из темноты на врага, несколькими неожиданными ударами сделать свое дело и так же внезапно скрыться. А вот затяжное сражение – это не для них. К тому же выяснилось, что ниндзя защищают крепости значительно хуже, чем берут их. Всего лишь за полмесяца войска Нобунаги без всякой осады, одним мощным ударом покорили несколько крупнейших замков в центре Ига. Держался лишь один монастырь Канондзи в горах Хидзияма. Именно сюда и стягивалось все больше и больше войск Нобунаги, пока их численность не достигла 30 тысяч воинов. Судьба последнего оплота кланов провинции Ига была предрешена.

Пепел и кровь родины ниндзя

Сдаваться без боя великие ниндзя не захотели. В храме Канондзи собрался «военный совет» руководителей кланов синоби, в который входили семь самых знаменитых ниндзя Ига, за что они и были названы «Семь пик с гор Хидзияма». Среди них находился уже известный нам своим мастерством меча Момода Тобэи. После возжигания благовоний, молитв духам, ритуального гадания они решили сделать вылазку в лагерь противника и убить одного из военачальников Нобунаги – Цуцуя Дзюнкэя. Этот человек прославился особой жестокостью в уничтожении ниндзя – вырезал целиком семьи, сжигал дотла деревни, пойманных ниндзя варил в течение нескольких дней на медленном огне, отрубал им руки и ноги.

Вряд ли «Семь пик с гор Хидзияма» рассчитывали убийством Цуцуя Дзюнкэя изменить ход сражения. Под стенами монастыря находились военачальники практически всех отрядов Оды Нобунаги. Скорее это была традиционная месть ниндзя; к тому же еще теплилась надежда, что гибель столь известного генерала посеет панику в рядах осаждавших.

Ниндзя решили предпринять ночную вылазку – самый излюбленный их прием. Это была ночь на 1 октября; лагерь Цуцуи спал, лишь дежурные, зыбко кутаясь в плащи, время от времени обходили его по кругу, зорко всматриваясь в ночную темень. Но все казалось спокойным, только на стенах монастыря Канондзи горели дозорные огни. И вдруг отовсюду посыпались стрелы. В хронике «Иран-ки» говорится: «Казалось, они летели со всех сторон, снизу и сверху. Поднялся странный шум, будто закипает вода в чайнике, и как можно было ожидать, в войсках многие мудрые, опытные и смелые воины не имели даже времени, чтобы надеть свои латы и затянуть их вокруг талии, они хватали мечи и пики, с поспешностью сбегали вниз и стояли там с отчаянной безнадежностью, непрестанно сражаясь».

Внезапно, как это часто бывает в предгорьях, налетел порывистый ветер и загасил факелы, стоявшие вокруг лагеря. В темноте войска Цуцуя полностью смешались, воины в отчаянии рубили мечами направо и налево, панический страх охватил их. И тут произошло то, что уже когда-то было с войсками Оды Нобуо, – воины начали убивать друг друга!

Ниндзя же, напавшие на лагерь, прекрасно различали друг друга по особым паролям и неприметным на первый взгляд меткам на одежде. Меньше чем через час все было кончено. Лагерь был полностью разгромлен, боевые шатры повалены, кругом лежали окровавленные тела без голов и с подрубленными в коленях ногами – именно так нападали ниндзя. Правда, хитрому Цуцуи Дзюнкэю удалось ускользнуть – он предпочитал не ночевать в лагере и всегда проводил ночи на отдельном бивуаке вдалеке от замка.

Ночная вылазка ниндзя неприятно поразила многих генералов Оды Нобунаги. Никто не мог ожидать, что «обессиленные» ниндзя уничтожат целый лагерь прекрасно вооруженных самураев. Такую опасность следовало устранить раз и навсегда. Решено было начинать штурм последнего оплота защитников Ига немедленно.

Воины монастыря Канондзи и нескольких других небольших замков в окрестностях гор Хидзияма, узнав от своих лазутчиков о предстоящей атаке, готовились к обороне. Но ситуация была сложная – в замках давным-давно кончилось продовольствие, к тому же ниндзя никогда не готовились вести боевые действия из замков и не запаслись ни достаточным количеством провианта и воды, ни медикаментами, а раненых уже насчитывались сотни.

Войска Нобунаги решили не рисковать и не штурмовать в открытую многочисленные мелкие замки Хидзиямы. Два военачальника, Цуцуи Дзюнкэй и Гамао Удзисато, решают воспользоваться для борьбы с замками ниндзя безотказным оружием – огнем. Сотни «огненных бомб» из смолы полетели через стены замков. Начался грандиозный пожар; сухая погода и сильный ветер лишь способствовали тому, что огонь заполыхал во всех частях замков. Воды внутри крепостей почти не осталось, тушить пожары было нечем, дым окутал горы Хидзияма. Весь комплекс мелких замков и монастырей полыхал, горел и знаменитый монастырь Канондзи, но никто из ниндзя не вышел оттуда – они предпочли смерть в огне позорному бегству.

Синоби из других монастырей попытались с боем прорваться в горы, но большинство беглецов было зарублено в бою. Однако мужество некоторых ниндзя столь поразило врагов, что им было разрешено совершить почетное самоубийство. И ниндзя кончали с собой, делая харакири или бросаясь в огонь. Вскоре на месте некогда прекрасных буддийских обителей остался лишь пепел, а порывистый ветер взметал в воздух горы золы.

Ода Нобунага приказал покончить с кланами ниндзя в Ига навсегда. Он требовал, чтобы семьи вырезались под корень, а для отчета составлялись списки уничтоженных. Хроника «Иран-ки» сообщает:

«Все (воины Нобунаги. – А. М.) продвигались как один через пики провинции Ига, и монастыри по всей провинции были полностью разрушены огнем… Такигава и Хори Кударо (командиры отрядов Нобунаги. – А. М.) лично спешивались с лошадей и сумели уничтожить не одного умелого самурая. Они заняли много районов и наказали всех своими руками. Во время атаки на храм Кикё были убиты тысячи человек одним ударом меча, включая дзёнина (ниндзя высшего уровня. – А. М.) Хаттори. (Это первое реальное упоминание в летописях Хаттори, одного из основателей знаменитой школы ниндзюцу Хаттори-рю. – А. М.). Помимо этого многие были вырезаны и уничтожены до конца… Остатки бежали в Касугаяму, что на границе с Ямато (соседняя провинция на юго-западе. – А. М.) и рассеялись там. Но Цуцуи Дзюнкэй преследовал их через горы, наводя о них справки и разыскивая беглецов… а точное количество вырезанных и обездоленных до сих пор неизвестно». (Turnbull S. Ninja, p. 73–74).

Разгром ниндзя был полным. На территории Ига не осталось ни одного храма, в стенах замков зияли чудовищные проломы. Были вырезаны целые семьи, выжжены и вытоптаны поля, сожжены деревни. Разгром «Ига-но-ран» – «восстания в Ига» – должен был развеять у многих поклонников мастерства ниндзя миф об их непобедимости и чудесном искусстве боя. По всем параметрам они проиграли самураям Нобунаги. Прежде всего, за редким исключением, ниндзя плохо сражались в открытом бою. К тому же они имели весьма туманные представления о ведении крупномасштабных военных кампаний, о стратегии боя и организации защиты крепостей.

Ода Нобунага решил, что с ниндзя из Ига покончено навсегда. Один вид разграбленной и сожженной Ига говорил о том, что вряд ли здесь в течение ближайшего времени сможет наладиться нормальная жизнь. Но вскоре традиция тайных кланов вновь дала знать о себе.

Последняя месть

Восстание было подавлено, сотни ниндзя разбежались по соседним провинциям. Именно в это время по всей Японии начинается рост школ ниндзюцу, которые шагнули за границы своей родины – провинций Ига и Кога. Эти школы стали еще более тайными – многие по-прежнему опасались мести Оды Нобунаги.

А что же Ода Нобунага? Был ли он удовлетворен своей кровавой победой? Великий воитель решил лично удостовериться в том, каковы плоды его похода. 10 октября Ода Нобунага в сопровождении многочисленной охраны появляется в Ига. Летописи сообщают, что он, боясь покушения, даже не останавливался нигде отдыхать, а бросив взгляд на разрушенные замки, на груды еще не убранных трупов, на сожженные деревни и удовлетворившись увиденным, решил вернуться в штаб-квартиру в Адзути.

…Дорога шла вдоль опушки леса. Ода Нобунага ехал в плотном окружении своих подданных и телохранителей, за ним тянулся большой отряд вооруженных самураев. Специальные дозорные отряды, высланные вперед, внимательно осматривали местность, заезжая даже в лес. Надо было поскорее покинуть эту провинцию, застывшую в опасном молчании.

Наконец лес отступил от дороги, и охрана могла вздохнуть свободно – на таком расстоянии, даже если выстрелить из чащи, ни ружейная пуля, ни стрела не долетят до кортежа Нобунаги. И в этот момент раздался оглушительный грохот. Три облачка дыма вырвались из леса и поплыли в сторону дороги. Никто ничего не успел понять, лишь натренированная охрана инстинктивно сомкнулась перед Нобунагой.

Хитроумный Нобунага не мог даже представить, что ниндзя из Ига уже используют легкие пушки. Несколько часов трое синоби – Кидо, Харада и Дзиндай, – которым удалось спастись после разгрома замка Касивабара, что на юго-западе Ига, ждали Оду Нобунагу на этой дороге. Затащив на лесистые горы то ли небольшие пушки, то ли крупнокалиберные аркебузы, они решили с трех сторон нанести залп по Нобунаге.

Удар был страшен. Семь или восемь человек были убиты наповал, многие ранены. Но и на этот раз судьба хранила Нобунагу – выстрелы даже не задели его. Охрана сразу же бросилась в ту сторону, откуда стреляли, но, естественно, никого не нашла. Ода Нобунага еще раз мог поблагодарить духов за свое чудесное спасение, которое обещало ему, вероятно, долгую жизнь. Ведь даже такому великому воителю не было открыто будущее, и он вряд ли мог предположить, что жить ему осталось меньше года.