Загрузка...



Глава 9

«КРАСНЫЙ ВЕРДЕН»

С поражением большевиков на Северном Кавказе и Нижнем Дону восточное крыло Южного фронта снова приблизилось к Волге. Контролю за этой важнейшей транспортной артерией обе стороны придавали огромное значение. Еще в середине 1918 года вдоль нижнего течения реки встал ряд красных укрепрайонов, главными из которых были Царицынский (прозванный газетчиками «красным Верденом»), Астраханский и Черноярский.

Осенью того же года из Петрограда в Астрахань прибыл Каспийский гидродивизион под командованием летчика А.С. Демченко, состоящий из двух морских и сухопутного (истребительного) авиаотрядов. В морских числилось 12 летающих лодок М-5 и М-9. Истребительный отряд, возглавляемый пилотом П.П. Величковским, состоял из семи «Ньюпоров» различных модификаций и двух «Спадов» российской сборки. Кроме того, к началу 1919-го в Астрахани размещался 47-й (бывший 1-й Кубанский) разведотряд под командованием В.Л. Кучинского. В его подчинении находилось пятеро летчиков: С.Г. Калан, В.Ф. Кулешов, А.В. Лукьяшко, М.В. Фишер и П.И. Мартазин. Отряд летал на двух «Вуазенах», двух «Фарманах-30» и «Ньюпоре-17».

В феврале пилота Мартазина отдали под суд за «преступную халатность, приведшую к поломке самолета». В отряд он больше не вернулся. А в мае от воспаления легких умер Кучинский. Отряд возглавил Михаил Валерьянович Фишер, опытный пилот с дореволюционным стажем, окончивший летное училище и школу воздушного боя в Великобритании. Фишер с ноября 1916-го воевал на Западном фронте и имел боевой налет свыше 200 часов. Однако был у него и один весьма серьезный изъян: ранее Фишер состоял в партии эсеров. На таких людей большевики всегда смотрели косо, но, очевидно, в тогдашних условиях боевой опыт летчика перевесил «партийные» подозрения.

Матчасть отряда также претерпела существенные изменения: к концу мая она состояла из двух «Ньюпоров-17», «Ньюпора-23» и двух «Сопвичей». Как видим, хотя отряд все еще считался разведывательным, по своему техническому оснащению он стал больше походить на истребительный. И неспроста: именно в этом качестве 47-му РАО вскоре пришлось вступить в бой, да не с кем-нибудь, а с ветеранами британской королевской авиации.

Но получить истребители это лишь полдела, надо еще уметь на них воевать, а вот с этим было гораздо хуже. Из всех пилотов отряда один только Фишер владел искусством воздушного боя. Остальные летчики относились к так называемым «фарманистам», то есть могли управлять лишь тихоходными двухместными аппаратами с задним расположением двигателя.

Тем временем, в составе деникинской армии появились английские авиачасти. Первыми из них стали боевые звенья 221-го и 266-го дивизионов RAF (Royal Air Forсe – Королевские Воздушные Силы). Ранее эти подразделения воевали против австрийцев, немцев и болгар на Македонском фронте. В декабре 1918-го они выгрузились с пароходов в Батуми, некоторое время входили в состав британских оккупационных войск в Закавказье, а затем через Баку перебазировались в только что захваченный деникинцами порт Петровск (ныне – Махачкала). В конце апреля 1919-го туда прибыли шесть поплавковых гидросамолетов «Шорт-184» и 12 новейших легких бомбардировщиков «Де Хэвилленд» DH-9a.

Гидропланы принадлежали 266-му (морскому), а «Де Хэвилленды» – 221-му дивизиону. Сухопутной авиацией в Петровске командовал полковник Боухилл, а 266-м дивизионом – капитан Сэйдлер.

В Петровске три «Шорта» погрузили на бывший нефтеналивной танкер «Алдар Усейн», переоборудованный англичанами в гидроавианосец. Им предстояло атаковать занятый большевиками в конце апреля город Форт-Александровский на северо-восточном побережье Каспия. 12-го мая английская флотилия вышла в море. 20 мая экипажи двух гидропланов сбросили первые бомбы на городской порт и корабли, стоявшие в гавани. При возвращении один из аппаратов совершил аварийную посадку, не долетев до авианосца. Англичане пишут, что это произошло из-за технической неполадки, однако, вполне возможно, что самолет был поврежден зенитным огнем. Машина вскоре затонула, но пилотов, целых и невредимых, вытащили из воды.

Оставшиеся два гидроплана еще пять раз вылетали на бомбардировку Форта-Александровского, сбросив общим счетом 15 бомб. В последнем полете 23 мая очередной «Шорт» разбился при посадке, однако экипаж снова отделался «купанием» в не очень холодных водах Каспия.

По английским данным, в результате бомбардировок было повреждено несколько кораблей и разрушены портовые сооружения. Англичане так и не узнали, что 22 мая от прямого попадания авиабомбы затонул эскадренный миноносец «Москвитянин», самый крупный боевой корабль, потопленный авиацией в Гражданскую войну. Незадолго до этого «Москвитянин» получил серьезные повреждения в морском бою с деникинскими вооруженными пароходами и лишился хода, что, несомненно, облегчило задачу британским летчикам. Англичане заметили попадание в корабль 114-килограммовой бомбы, но они уже не могли видеть, как эсминец, набрав воды, через полчаса лег на грунт прямо у причальной стенки.

Ближайший советский аэродром находился почти в двухстах километрах от Форта-Александровского, поэтому никакого воздушного противодействия интервенты не встретили. Советское командование еще 21 мая решило выслать на помощь защитникам Форта-Александровского летающие лодки Каспийского гидродивизиона, но оказалось, что все они неисправны.

24-го мая «Усейн» вернулся в Петровск, а через три дня «Шорты» вновь появились над Александровским. Теперь они осуществляли воздушное прикрытие морского десанта. Белогвардейцы высадились на побережье с английских катеров и барж. Через несколько минут все было кончено: малочисленный советский гарнизон капитулировал. После этой операции в руках деникинцев оказалось все побережье Каспийского моря за исключением дельты Волги, где большевики возвели мощный Астраханский укрепрайон, обороняемый 11-й армией.

221-й дивизион начал боевые действия в середине мая. Его главной задачей стали бомбардировки Астрахани и прилегающих населенных пунктов. Налеты совершались из Петровска с промежуточной посадкой для дозаправки на полевом аэродроме, оборудованном на острове Чечень. Дальность полета в оба конца составляла примерно 600 километров, причем большая часть пролегала над морем. Экипажи находились в воздухе почти четыре часа. Такие полеты требовали от летчиков немалого мужества, мастерства и выносливости.

Первым атакам подверглось село Оранжерейное в 60 километрах к юго-западу от Астрахани, где размещалась база Астраханского гидродивизиона. О результативности английских налетов и положении дел в гидродивизионе красноречиво свидетельствует обмен телефонограммами между представителем Авиадарма Горшковым и начальником астраханской авиации Винокуренко.

ВИНОКУРЕНКО: «14 мая совершен налет на Оранжерейное, сброшено 8 бомб, совершенно разрушена баржа отрядная гидроавиации. Противник, снижаясь до самой воды, обстреливал из пулеметов. Есть жертвы».

ГОРШКОВ: «Вам высланы два летчика Московской авиашколы, 2 самолета и 1 немецкий с летчиком».

ВИНОКУРЕНКО: «В гидродивизионе отсутствует более половины нужного количества „девяток“[17] (имеется пять) и вообще полный развал. Сухопутный отряд гидродивизиона имеет три русских «Ньюпор-17», 2 «Ньюпор-25», приведение которых в боеспособность я взял на себя, ремонтируя один в 4-м авиапоезде, другой в Саратовском а/п 2 русских «Спада» тоже не боеспособных и ремонтирующихся. Из летчиков истротряда, по моему мнению, лето– и боеспособными признаю только командира отряда и бывшего комдивизиона Демченко. Остальные летчики в разъезде и больше гидроавиация ни в каком отношении мне не подчиняется...».

Из этого довольно сумбурного разговора все же можно понять, что англичане в сущности зря тратили силы и средства на бомбежки Астраханского гидродивизиона: его боеспособность и без того была близка к нулю.

31 мая английские самолеты впервые появились над Астраханью. Налет носил скорее пропагандистский характер. Три «Де Хэвилленда» спокойно покружили над городом, разбросали листовки и ушли в сторону моря. Летчик Столяров взлетел на перехват, но пока его «Ньюпор» набирал высоту, противник скрылся за горизонтом. 5 июня британцы нанесли повторный визит. В этот раз на город посыпались фугасные бомбы, не причинившие, впрочем, особого вреда. Перехватить бомбардировщики пытались Калан на «Ньюпоре» и Фишер на «Сопвиче», но никаких шансов догнать скоростные «Де Хэвилленды» с четырехсотсильными моторами у них не было.

В начале июня в Астрахань прибыли двое молодых летчиков-истребителей, недавних выпускников Московской летной школы, о которых Горшков сообщал в своей телеграмме Винокуренко. Этим двадцатилетним парням – Д.Н. Щекину и А.П. Короткову вскоре пришлось встретиться лицом к лицу с асами Британских Королевских ВВС. Несмотря на то, что в Астраханском укрепрайоне к середине июня числилось более десятка пилотов, реальный отпор интервентам могли дать только трое: Фишер, Щекин и Коротков, умевшие драться на истребителях. Первые же налеты англичан показали, что взлетать по тревоге при сообщении о вражеских самолетах над городом бесполезно. «Де Хэвилленды» успевали сбросить бомбы и уйти, пока «Ньюпоры» набирали высоту.

Тогда красные решили организовать постоянное дежурство в воздухе. Хотя это приводило к быстрому износу моторов, огромному расходу драгоценного авиатоплива и сильно утомляло пилотов, только так можно было надеяться встретить противника и попытаться атаковать на встречных курсах. Классическая тактика воздушного боя с заходом сзади не могла привести к успеху, ибо скорость «Де Хэвилленда», даже груженного бомбами, намного превосходила скоростные данные советских «Ньюпоров». Шанс на успех давала только атака в лоб.

Больше недели истребители «утюжили» воздух над городом. Так продолжалось до 16 июня, когда англичане задались целью разбомбить Балдинский железнодорожный мост через Волгу, связывающий Астрахань с Центральной Россией. В тот день Щекин и Коротков увидели приближавшуюся с юга, со стороны Каспия, четверку «Де Хэвиллендов». Англичане шли на высоте 2100 метров. Красные летчики, покачав друг другу крыльями, развернулись навстречу противнику. Щекин, летевший первым, поймал в прицел ведущий бомбардировщик и нажал на гашетку... Попал! Очередь из синхронного пулемета пробила радиатор и рубашку охлаждения двигателя. Из-под капота «Де-Хэвилленда» брызнул кипяток вперемешку с паром.

Через полминуты мотор бомбардировщика заклинило. Щекин и Коротков увидели, как оливково-зеленый биплан с остановившимся винтом плавно заскользил к земле. Добивать врага они не стали, все равно внизу на десятки километров была своя территория. «Де Хэвилленд» сел посреди огородов юго-восточнее Астрахани. Английские летчики, согласно приказу, подожгли самолет и бросились бежать в степь, но далеко уйти им не дали. Вскоре их настиг и взял в плен конный разъезд красноармейцев.

Срочная телеграмма о случившемся была отправлена в Авиадарм: «16 июня сбит Сопит-Скем с Либерти 400 сил (как только у нас не обзывали по незнанию английские самолеты. – Прим. авт.) в бою 2 наших и 4 неприятельских. Летчик и наблюдатель англичане – у них пробит радиатор, летчик не заметив повреждение, расплавил мотор, опустившись в 30 верстах от Астрахани и успев сжечь самолет. Оба доставлены в Москву».

Согласно английским данным, в плен попали лейтенанты Ингрэм и Мэнтл. Дальнейшая их судьба неизвестна. А красвоенлета Даниила Щекина за успех в воздушном бою премировали пятью тысячами рублей.

Несколько дней спустя экипажи 221-го дивизиона повторили атаку. И вновь дорогу им преградили «Ньюпоры» Щекина и Короткова. На этот раз пулеметные «трассы» прошлись по кабине одного из «Де Хэвиллендов». Вероятно, пилот был убит или тяжело ранен. Самолет почти отвесно рухнул вниз, врезался в землю и взорвался. На месте его падения красноармейцы собрали куски крыльев и не сгоревшие в бензиновом огне металлические детали фюзеляжа. Мотор ушел так глубоко в грунт, что, выкапывая его, бойцам пришлось изрядно потрудиться.

По поводу второй победы Щекина необходимо сделать оговорку. К сожалению, нам не удалось найти подтверждений этого факта в документах периода Гражданской войны, хотя у большинства советских историков он не вызывает сомнений. Примерная картина боя взята из книги воспоминаний А.П. Ионова «Записки летчика-наблюдателя». Ионов действительно был очевидцем описываемых событий (он служил в 47-м разведотряде), однако его мемуары, написанные 40 лет спустя, грешат многочисленными неточностями. Поэтому нельзя ручаться за абсолютную достоверность всего того, что вы прочли в предыдущем абзаце. Английские данные о воздушном бое также отсутствуют.

Нам не удалось выяснить ни точной даты, ни даже фамилий погибшего экипажа. Признаться, в ходе работы над книгой у нас возникло сомнение, не является ли вторая победа Щекина вымыслом. Ведь подобные вещи не редкость в военной истории. Количество «официально сбитых» машин у многих пилотов завышено и порой – весьма значительно. Но приведенная в книге фотография, на которой Щекин и Коротков стоят у обломков сбитого ими «Де Хэвилленда», служит, на наш взгляд, неопровержимым доказательством успеха красного летчика.

Может возникнуть вопрос, а не первый ли это аэроплан, тот самый, что был сожжен экипажем после вынужденной посадки? Но, если приглядеться к останкам машины, нетрудно заметить один очень важный момент: фюзеляж, оперение и часть бипланной коробки сгорели дотла, от них остались только стальные расчалки и элементы крепления. Однако тут же лежит абсолютно целая консоль крыла, на которой сохранилась даже полотняная обшивка. Почему этот крупный фрагмент машины не пострадал от огня? Такое могло случиться только если он был отброшен далеко в сторону взрывом или сильнейшим ударом об землю! Или же крыло оторвалось еще в воздухе и упало отдельно от самолета. В любом случае здесь вряд ли можно говорить о говорить о нормальной посадке с последующим поджогом.

Воздушные победы Даниила Щекина стали, пожалуй, самой яркой страницей в истории красной авиации за весь 1919 год. Ведь кроме него сбить хотя бы одного англичанина тогда не удалось никому. Да это и не удивительно, особенно, если учесть техническое превосходство «Де Хэвиллендов» над советскими «Ньюпорами», которые считались устаревшими еще в 1917-м. Возможно, Щекин обладал уникальным талантом воздушного бойца – меткостью снайпера, помноженной на храбрость и мастерство владения машиной. Но, к сожалению, ему «досталась» не та война, на которой все эти качества могли бы проявиться в полной мере.

Из-за того, что Астраханский укрепрайон находился как бы на отшибе, вдали от центральных штабов и органов советской пропаганды, информация оттуда почти всегда поступала с запозданием, отрывочно и нерегулярно. В результате подвиг Щекина так и не был должным образом оценен. О нем не появилось сообщений в газетах, летчик не получил даже ордена Красного знамени, который нередко давали и за гораздо меньшие заслуги. Наградные документы, отправленные в Москву, затерялись где-то в дебрях советской бюрократии. А через три месяца Даниил Щекин погиб...

Потеря двух самолетов заставила англичан сменить тактику. Истребителей для охраны «Де Хэвиллендов» у них еще не было, поэтому, чтобы обезопасить себя, они стали летать на высотах порядка четырех километров и заходить на город с разных направлений. Изношенные моторы советских «Ньюпоров», работавшие к тому же на дрянном суррогатном горючем, не позволяли достичь такого потолка, и красные летчики оказались бессильны противостоять интервентам. В конце июня – начале июля английские самолеты многократно бомбили Астрахань, правда, бомбардировки с больших высот не обеспечивали точных попаданий.

Тем не менее, руководство астраханского гарнизона было всерьез обеспокоено господством противника в небе над городом. В телеграмме Реввоенсовету республики, датированной 12-м июля 1919 года, член Реввоенсовета 11-й армии С.М.Киров сообщает: «Английские самолеты продолжают систематически бомбардировать Астрахань. Прилетают по четыре, по пять боевых машин. „...“ Мы же располагаем только 47-м авиаотрядом, имеющим лишь одну исправную машину Ньюпор-23, остальные три машины вследствие непрерывных боевых полетов требуют продолжительного ремонта „...“. Необходимо в самом срочном порядке выслать надежные разведочные машины для дальних разведок типов Альбатрос, Альфауге или Румлер (так в тексте, правильнее „Эльфауге“ и „Румплер“. – Прим. авт.), а также истребительные машины типов Виккерса, Сопвич или Ньюпор-24 бис. Кроме того, если не получим ожидаемый бензин, то положение с топливом критическое. Имеется только плохая спиртовая смесь, боевые полеты на которой невозможны. Прошу казанской смеси марки «а».

Тем не менее боевая работа 47-го отряда продолжалась, правда, теперь она ограничивалась ведением разведки. В одном из таких полетов, 21 июля, пропал без вести командир отряда Фишер с летнабом Голубевым. Их самолет вскоре был найден на нейтральной территории между красными и белыми позициями, но что произошло с летчиками, можно только гадать. На добровольный перелет к противнику это мало похоже, да и в белогвардейских документах Фишер и Голубев не значились. Быть может, они погибли от рук бандитов, хозяйничавших в поволжских степях, или просто решили «выйти из игры» и скрыться от всех, тем более что в тогдашних условиях сделать это было не очень сложно.

С конца июня в налетах на портовые сооружения Астрахани и корабли красной Каспийской флотилии участвовали также гидропланы 266-го английского дивизиона. Тогда же их новой плавучей базой стал переоборудованный в гидроавиатранспорт пароход «Орленок». 24 июля командир дивизиона кэптен Сэйдлер с летнабом лейтенантом Тартон-Джонсом сбросили бомбы на советский вооруженный буксир. В ходе атаки их «Шорт» был поврежден зенитным огнем и сел на воду в нескольких километрах от берега. С патрульных катеров заметили приводнение вражеского аэроплана, но сгущавшиеся сумерки не позволили разыскать и захватить машину. За ночь англичане самостоятельно устранили повреждения и с рассветом вылетели на базу. Кстати, А.П. Ионов называет этот самолет сбитым, приписывая победу над ним Щекину и Короткову, но такая трактовка представляется маловероятной. К тому же, она противоречит английским данным.

Кроме англичан, летом 1919-го в Петровске базировался 5-й авиаотряд Добровольческой армии под командованием поручика Забудского, перелетевший туда в мае из Чечни. К началу июля в отряде насчитывалось 10 самолетов: три «Ньюпора» (оставшихся в Грозном), «Моран-4», «Спад-7» и пять недавно полученных «Де Хэвиллендов» (белогвардейские летчики называли их «Гавеляндами»). Этот отряд также участвовал в налетах на Астрахань и суда большевистской Каспийской флотилии, используя для дозаправки промежуточный аэродром на острове Березяк. За удачные бомбардировки вражеских кораблей летчики Крылов и Михайлов были представлены к очередному воинскому званию[18].

221-й дивизион RAF находился в Петровске до конца августа. 1 сентября, в связи с постановлением британского парламента о выводе войск из России, он был расформирован. Летный и наземный персонал подлежал эвакуации, а уцелевшие к тому времени шесть «Де Хэвиллендов» англичане разделили между 2-м и 5-м отрядами Добровольческой армии. Есть данные, что не все английские летчики согласились уехать. По крайней мере, некоторые из них добровольно поступили на службу в белогвардейские авиачасти. Морские летчики 266-го дивизиона покинули Россию в конце октября, оставив белым свои самолеты и гидроавиатранспорты.

* * *

В мае 1919-го британская авиация в России пополнилась 47-м дивизионом RAF, ранее воевавшим на Македонском фронте. С 16 по 26 апреля личный состав дивизиона, в том числе 21 офицер и 179 солдат, на трех пароходах отбыл из Салоников в Новороссийск. Возглавил дивизион майор Раймонд Коллишоу, один из лучших пилотов Великобритании, выдающийся ас Первой мировой войны, одержавший на Западном фронте 60 воздушных побед. Надо отметить, что большинство авиаторов, служивших под его началом, были молодыми добровольцами, не успевшими отличиться в Первой мировой войне и отправившимися в далекую загадочную для них Россию на поиск славы и приключений.

Из Новороссийска англичане в начале июня перебазировались в Екатеринодар. Здесь, на городском ипподроме, превращенном в аэродром, разместилась главная база дивизиона. К 10 июня в наскоро построенных ангарах были собраны первые пять «Де Хэвиллендов» DH-9, с которыми интервентам предстояло начать боевую работу. Эти самолеты, объединенные в так называемое звено «С»[19], в тот же день вылетели на фронт в направлении Царицына. Наземные службы, горючее, боеприпасы, запчасти и аэродромное оборудование отправили по железной дороге.

Из-за проливных дождей, превративших полевые аэродромы в болота, два самолета потерпели аварии на промежуточных посадках. А железнодорожный эшелон простоял в пути почти неделю, пока восстанавливался взорванный большевиками мост через реку Сал. Только 20 июня воздушная и наземная части дивизиона соединились на станции Гнилоаксайская в 100 километрах к юго-западу от Царицына.

Отсюда три английских бомбардировщика совершили 23 июня свой первый в России боевой вылет. Экипажи кэптена Дэвиса и лейтенантов Уайта и Верити сбросили бомбы на железнодорожный вокзал Царицына, а затем, снизившись, обстреляли из пулеметов городской порт и баржи на Волге.

В течение следующей недели налеты совершались ежедневно, причем начиная с 26 июня англичане появлялись над Царицыным дважды в день. Кроме уже названных Дэвиса, Уайта и Верити, в бомбардировках участвовали летчики Клэви, Рейнольдс и Элви, а также наблюдатели Праймроз, Уэбб, Хопвуд, Томсон, Мэнн, Уайзмэн, Филлип и Мак-Ивен.

В качестве примера боевой работы английских экипажей приведем выдержки из «Журнала военных действий 47-го дивизиона Королевских Воздушных Сил»:

«26 июня 1919 г. Хорошая погода. Две машины – летчики: кап. Дэвис и лейт. Элви, наблюдатели: лейт. Мэнн и Хопвуд в 9 часов бомбили Царицын. Замечены прямые попадания в дома и баржи. Бомбы сброшены также на станцию. Точному наблюдению результатов мешали облака. Выпущено 800 патронов, сброшено восемь 20-фунтовых и две 112-фунтовые бомбы.

В 16 час. 10 мин. три машины – летчики: лейт. Уайт, Верити и Рейнольдс, наблюдатели: лейт. Томсон, Мак-Ивен и Филлип вылетели для бомбардировки станций Гумрак и Котлубань. Сброшены шестнадцать 20-фунтовых и две 112-фунтовые бомбы. Прямые попадания в станции и подвижный состав, а также – в конницу и обозы. Одна бомба разорвалась в группе из примерно 200 кавалеристов с хорошим результатом. По кавалерии и обозам выпущено 1500 патронов. Большое скопление войск и обозов в районе Котлубань – Гумрак, но движение по дорогам очень слабое. После возвращения одна из лопастей винта на машине лейт. Уайта оказалась расщепленной от конца до втулки».

«27 июня. В 8 час. 25 мин. лейт. Уайт вылетел в Червленную, где сделал посадку и взял майора танкового корпуса Брюса для разведки расположения противника. Возвратился на аэродром в 12 час.

В 14 час. лейт. Клэви с лейт. Хопвудом вылетели для бомбардировки станции Гумрак и села Воропоново, где находились войска противника. Нанесены потери войскам и обозам. Обозы были расположены парком, так что потери, вероятно, серьезны. Сброшено восемь 20-фунтовых бомб и выпущено 500 патронов. Возвращение в 16 час. 15 мин.».

Подобные цитаты в комментариях не нуждаются. Напомним только, что английский фунт равен 453 граммам. 29-го британские самолеты перебазировались на аэродром у станицы Червленая.

Кроме англичан в районе Царицына действовал 1-й Кубанский казачий авиаотряд деникинской армии, переброшенный туда после успешных боев под Великокняжеской. Выходивший в Новочеркасске журнал «Донская волна» извещал в те дни своих читателей, что летчики этого отряда регулярно бомбили пристани и «большевистские кварталы» Царицына. Таким образом, белые летчики тоже не стеснялись сбрасывать бомбы на дома мирных жителей и даже – сообщать об этом в прессе. Гражданская война шла с нарастающим обоюдным ожесточением.

С конца мая противовоздушную оборону Царицына осуществлял 7-й истребительный отряд РККВФ, состоявший из трех «Ньюпоров-23» и двух «Ньюпоров-24». Хотя в это время деникинские самолеты уже начали появляться над городом, ни одного успешного перехвата на счету летчиков 7-го истротряда не значилось. К 10 июня в строю осталось три «Ньюпора» (две машины столкнулись при рулежке). На следующий день отряд получил приказ перебазироваться в Камышин. Аэродром в Камышине подыскали неудачный: два истребителя скапотировали при посадке, зарывшись колесами в песок. Пилоты отделались ушибами, однако самолеты пришлось отправить в ремонт.

Отряд на некоторое время утратил боеспособность, но вскоре, взамен разбитых, прибыли новые машины: два «Ньюпора-23», «Ньюпор-17» и «Моран-парасоль-21» ( аппарат, который у нас обычно называли «Моран-4» или «Морчет»). В таком составе 7-й истротряд до середины июля действовал из Камышина, летая, в основном, на разведку. Согласно «Полетной ведомости», за все время пребывания отряда на фронте состоялся только один воздушный бой (о нем см. ниже), зато постоянно случались разного рода аварии и поломки. 1 августа отряд с двумя исправными самолетами эвакуировался в Саратов.

24 июня красные авиасилы в Царицыне пополнились прибывшим из Моршанска 4-м истребительным отрядом. В нем насчитывалось четыре самолета (три «Ньюпора-23» и «Сопвич») и четверо летчиков: Федоров, временно исполнявший обязанности командира, Екатов, Загудаев и Садовский. Командиром отряда формально числился военлет А.В. Барковский, который еще 15 апреля уехал в отпуск, и с тех пор о нем ничего не было известно. 16 июля, так и не выяснив, в чем дело, Барковского исключили из списков Красного Воздушного флота. В 1920 году его следы отыскались в Крыму, где Барковский поступил на службу к белогвардейцам. Его зачислили пилотом в 3-й авиаотряд армии Врангеля.

С 26-го по 29 июня Екатов, Загудаев и летчик Чарнецкий из 7-го отряда совершили в общем счете 10 боевых вылетов на воздушное прикрытие города и перехват самолетов противника. Поначалу белые всякий раз уходили, пользуясь преимуществом в высоте и скорости. Но 28 июня Загудаев и Чарнецкий, наконец, добились успеха. Южнее Царицына они атаковали «Ньюпор-23», на котором летел деникинский летчик капитан Гибер-фон-Грейфенфельдс. В этот раз белогвардейцу спастись не удалось. Пулеметная очередь Загудаева, пущенная вдогонку, попала в мотор. Капитан сел, подломив шасси, на советской территории, пытался бежать, но был застрелен красноармейцами. Загудаева представили к ордену Красного знамени, хотя на победу претендовали также пулеметчики 38-й дивизии. Согласно докладу комдива Харченко, они вели интенсивный огонь по вражескому аэроплану.

Осмотр трофейного самолета показал, что «Ньюпор» находился в очень плохом техническом состоянии и, вероятно, был собран из частей и деталей от разных списанных машин. Пулемет на нем отсутствовал. Даже провода к свечам были самодельные, из неизолированной железной проволоки. В кабине нашли две английские пятифунтовые бомбы, которые погибший белый летчик не успел сбросить.

29-го, в связи с угрозой захвата противником, 4-й истротряд получил приказ срочно эвакуироваться в село Безродное, а затем – в поселок Слободка под Камышином. Екатову пришлось лететь, несмотря на внезапный приступ малярии. При посадке в полубессознательном состоянии он разбил самолет, но сам чудом остался жив.

А в это время Кавказская армия генерала Врангеля штурмовала Царицын. Впервые врангелевцы попытались захватить город лихим кавалерийским наскоком еще в начале июня. Однако конница не смогла пробиться через заблаговременно отстроенные мощные укрепления, состоявшие из окопов полного профиля, многочисленных пулеметных гнезд и нескольких рядов колючей проволоки. Пришлось дожидаться, когда путейцы восстановят мосты, чтобы усилить штурмовые отряды регулярной пехотой, танками и тяжелой артиллерией.

28-го осадные орудия начали перемалывать большевистскую оборону. На следующий день в атаку двинулись танки с английскими и русскими экипажами, поддержанные 7-й пехотной дивизией генерала Тимановского. Укрепленные позиции, строившиеся почти год, были очищены за несколько часов. 30 июня деникинцы ворвались в Царицын. «Красный Верден» пал.

6-го июля белогвардейские авиачасти перебазировались на царицынский аэродром Бекетовка, откуда неделей раньше взлетали «Ньюпоры» 4-го и 7-го истротрядов.

Части Красной Армии в беспорядке откатывались на север, к Камышину. Возле поселка Эльшанка им предстояло форсировать глубокую балку (овраг) с крутыми склонами. Здесь их настигли самолеты Кубанского авиотряда. В толпу красноармейцев, скопившихся на дне оврага, посыпались бомбы. Возникла паника, оказавшиеся в ловушке бойцы метались, обезумев от ужаса, пытались карабкаться по скатам и срывались вниз, давя друг друга... Для многих десятков красноармейцев эльшанская балка стала братской могилой.

После взятия Царицына армия Врангеля получила приказ развивать наступление вдоль Волги на север, к Саратову. Но войска, измотанные тяжелыми боями, нуждались в отдыхе и пополнении, а техника – в ремонте. На последних остатках наступательного порыва врангелевцы 28 июля взяли Камышин, но дальше продвинуться не смогли. Фронт стабилизировался до середины августа.

В конце июня – начале июля на фронт прибыла новая группа английских летчиков (Фрогли, Эндерсон, Эллиот, Палмер, Хэтчет) и летнабов (Гринслэйд, Кронин, Митчелл, Эддисон, Смит, Мерсер, Симмонс и Лэдлоу). Их включили в состав звена «С» 47-го дивизиона, но воевать им пришлось не под Царицыном, а южнее – в районе Черного Яра. Пилоты совершали свои полеты с аэродрома в Бекетовке. В Черноярском укрепрайоне деникинцы блокировали значительную часть 11-й армии, посланной Кировым из Астрахани на помощь Царицыну.

В одном из боевых вылетов отличились капитан Эндерсон и его летнаб лейтенант Митчелл. 30 июля три самолета вылетели на бомбардировку Черного Яра. Выполнив задачу, англичане снизились до 400 метров, чтобы сфотографировать результаты бомбометания. В этот момент с земли по ним был открыт интенсивный ружейно-пулеметный огонь. Эндерсон заметил, что бомбардировщик лейтенантов Эллиота и Лэдлоу стал резко терять высоту. Эллиоту удалось посадить подбитую машину на советской территории, в пяти километрах от Черного Яра. Из города к месту посадки сразу же устремился отряд кавалеристов.

Несмотря на то, что самолет Эндерсона также получил повреждения, летчик, не раздумывая, приземлился рядом с подбитым «Де Хэвиллендом». Эллиот и Лэдлоу за это время успели поджечь машину. Митчелл уступил им свое место в задней кабине, а сам встал на нижнюю плоскость, ухватившись за расчалки. Эндерсон начал разбег, когда всадники со звездами на фуражках были уже в двухстах метрах. Видя, что добыча уходит, они открыли яростную пальбу из винтовок. Одна из пуль пробила топливный бак. Митчелл, не растерявшись, заткнул дыру пальцем. «Де Хэвилленд» с двойным экипажем тяжело оторвался от земли и, медленно набирая высоту, пошел на запад. До аэродрома предстояло лететь почти час, и все это время лейтенант Митчелл, весь залитый бензином, стоял на крыле, одной рукой держась за стойку, а другой закрывая течь в бензобаке. Любая искра, вылетевшая из выхлопной трубы, мгновенно превратила бы его в факел, но обошлось... За этот подвиг Эндерсон и Митчелл были награждены британскими орденами Distinguished Servise Order («За отличную службу»).

5 августа звено «С» в полном составе трижды атаковало Черный Яр, сбросив 67 бомб и расстреляв 2300 патронов. Интенсивные налеты на город продолжались до конца месяца.

* * *

В начале августа на Волгу прибыли с колчаковского фронта корабли советской Волжско-Камской флотилии. Флотилия, переименованная в Волжско-Каспийскую, представляла собой внушительную силу. Она состояла из 40 боевых кораблей (миноносцев, канонерских лодок, мониторов и плавбатарей) и более 70 вспомогательных судов. В состав флотилии входила и уже известная нам баржа-авиатранспорт «Коммуна», а также еще одна баржа, служившая плавбазой для истребительного авиаотряда.

«Коммуну» буксировал пароход «Самородок» – корабль, интересный еще и тем, что он одновременно являлся носителем привязного аэростата наблюдения. На «буксир-аэростатоносец» установили лебедку с тросом, на котором висел аэростат французской системы «Како», принадлежавший 14-му воздухоплавательному отряду. Красные прозвали этот баллон «глазом Волжской флотилии». Действительно, в хорошую погоду с него можно было обозревать местность и корректировать артогонь в радиусе полутора десятков километров.

В Саратове Волжско-Каспийский авиадивизион пополнился восемью летающими лодками. К моменту вступления в бой он насчитывал 12 гидросамолетов (М-5, М-9 и М-20) и три «Ньюпора». Командовал дивизионом уже знакомый нам С.Э. Столярский.

Советское командование возлагало на флотилию большие надежды, рассчитывая с ее помощью выбить деникинцев из Царицына. Тем более что у белых военного флота на Волге фактически не было.

Поначалу казалось, что эти надежды оправдываются. 22 августа 10-я армия, переформированная после майского разгрома, начала контрнаступление на Камышин. Со стороны реки атаку поддержали боевые корабли. Аэростат 23-го воздухоплавательного отряда, поднятый на 800 метров, в течение трех часов корректировал стрельбу тяжелой плавбатареи «Память Урицкого». На сухопутном фронте такую же работу выполнял экипаж аэростата 18-го воздухоплавательного отряда. Под градом снарядов деникинцы оставили развалины города и отошли на царицынские укрепленные позиции.

28 августа большевики заняли поселок Дубовка и с севера вышли на ближние подступы к Царицыну. Возле Дубовки оборудовали аэродром для «Ньюпоров» истребительного авиаотряда. Рядом у берега встали на якорь пароход «Самородок» и баржа «Коммуна».

В тот же день английские летчики впервые атаковали корабли Волжско-Каспийской флотилии под Дубовкой. Одна из бомб попала в канонерскую лодку «Бдительный», шесть матросов погибло и 14 получили ранения. Другие самолеты обстреляли из пулеметов аэростат «Како» 14-го воздухотряда. Баллон получил несколько пулевых пробоин в носовой и кормовой частях, но смог нормально спуститься. Воздухоплаватели, находившиеся в его гондоле, не пострадали.

Через три часа налет повторился. Кэптен (капитан) Эндерсон сбросил на «Самородок» и висящий у его палубы поврежденный аэростат 12 фугасных бомб. Одна из них попала точно в цель. Аэростат вспыхнул и сгорел, но этот успех был оплачен жизнью летнаба эндерсоновской машины – лейтенанта Мак-Леннона, смертельно раненного очередью из зенитного пулемета.

В 14-м воздухоплавательном отряде оставалась еще одна запасная оболочка. Ее наполнили водородом и через несколько дней «глаз Волжской флотилии» вновь поднялся в небо.

В начале сентября Волжско-Каспийская флотилия под командованием недавно освобожденного из английского плена Федора Раскольникова подошла к Царицыну и начала массированный артиллерийский обстрел города. Одновременно части 10-й армии предприняли штурм царицынских укреплений с северо-запада.

Противокорабельной артиллерии в городе не было: все орудия находились на сухопутных рубежах обороны.

4 сентября над Царицыном впервые появился гидроплан Волжско-Каспийского авиадивизиона. Летчик Кондаков сбросил на город 16 мелких бомб и листовки. 6-го и 7 сентября две летающие лодки дважды бомбили городской вокзал и прилегающие кварталы, сбросив 20 авиабомб. В последующие дни морлеты Кондаков, Волков и Якимычев многократно совершали налеты на город. Пять таких налетов было произведено ночью. Белогвардейцы тоже не оставались в долгу и бомбили суда флотилии. До 10 сентября истребители Волжского дивизиона Козлов и Пяткевич (Петкевич) 14 раз взлетали на перехват, но ни одного вражеского самолета не сбили.

Утром 15 сентября утром четыре гидроплана М-9 появились над Сарептой и сбросили с высоты 400 метров 24 бомбы на эшелоны и станционные здания. Железнодорожному хозяйству был нанесен заметный ущерб.

Терпение деникинцев лопнуло, и 47-й дивизион получил приказ наказать красных за дерзость. Вечером того же дня два самолета под управлением кэптена Эндерсона и лейтенанта Хэтчета совершили ответный налет и сбросили 20 бомб на корабли Волжской флотилии, стоявшие на рейде у села Водяное. Результаты бомбардировки оказались впечатляющими. Согласно советскому отчету о потерях был сожжен аэростат 23-го воздухотряда, пробит газгольдер и повреждена лебедка. Погибли два красноармейца и матрос с парохода «Разлив»; ранен капитан парохода «Князь Пожарский», трое матросов и лоцман парохода Разлив, а также восемь красноармейцев. Кроме того, англичане уничтожили последний баллон 14-го воздухоплавательного отряда: его оболочку во многих местах разорвало осколками. Оставшийся без аэростатов отряд пришлось отвести в тыл.

На следующий день сентября пара «Де Хэвиллендов» взяла курс на Дубовку. На перехват поднялся летчик Пяткевич. Он сумел догнать самолеты противника, но стоило только ему приблизиться на огневую дистанцию, как на его «Ньюпоре» скрестились пулеметные «трассы». Английские стрелки хорошо знали свое дело: мгновенно получив три десятка пробоин, истребитель Пяткевича отвернул и стал подыскивать место для вынужденной посадки. С заклиненным двигателем и залитым кровью лицом, изрезанным осколками разбитого ветрового стекла, летчик приземлился на песчаном берегу Волги.

В своем отчете английские летнабы лейтенанты Кронин и Дэй писали, что «после открытия эффективного перекрестного огня, у вражеской машины остановился винт, и она резко ушла в пике». Далее в том же отчете говорится, что в бою англичане израсходовали около 200 патронов, то есть два полных диска турельных пулеметов «Льюис».

На следующий день англичане повторили налет на Дубовку, чтобы покончить с советским гидродивизионом. Один из них пилотировал все тот же кэптен Эндерсон, второй – лейтенант Дэй. «Де Хэвилленды», не встречая противодействия, спокойно «отработали» по барже «Коммуна», в которую попали три бомбы. Баржа не затонула, но пять из семи стоявших на ней гидропланов были уничтожены. Два человека погибли, еще восемь получили ранения. По другим данным, самолетов на барже было всего пять, а разбито из них – четыре. В любом случае, Волжско-Каспийский гидродивизион понес серьезные потери и надолго утратил боеспособность. Еще одна английская бомба проткнула насквозь баржу истребительного отряда, но не взорвалась.

Эндерсон и Дэй по возвращении доложили, что «в большую баржу с восемью летающими лодками попали две бомбы с отличными результатами. На аэродроме стояли два „Ньюпора“ и один разведчик».

Летчик Жеребцов из 7-го РАО на «Ньюпоре-24» с запозданием взлетел на перехват, но не смог догнать противника и к тому же на посадке попал в аварию: «при посадке на неудобный аэродром при сильном боковом ветре самолет скапотировал и отнесен на берег Волги, сломано правое нижнее крыло. Самолет выведен из строя. Летчик получил легкие ушибы».

К сказанному можно добавить, что в советском журнале «Вестник воздушного флота» (1923, № 4), утверждалось, что все разбитые на «Коммуне» гидропланы якобы были учебными. Странно, почему фронтовой дивизион, активно участвовавший в боевых действиях, имел на вооружении учебные машины. Да и чем вообще отличается боевой М-5 или М-9 от учебного? Если наличием пулеметов, то, как мы уже знаем, и красные и белые самолеты очень часто летали на фронте без вооружения. Скорее всего, термин «учебные» объясняется простым желанием автора публикации С. Покровского сгладить впечатление от успеха английских летчиков.

Здесь также уместно заметить, что не только советская, но и западная (прежде всего – англо-американская) историография обычно рисует весьма искаженную картину деятельности британских пилотов в России. И в первую очередь это касается боевой работы 47-го дивизиона. В СССР, особенно начиная с 1930-х годов, данную тему попросту замалчивали. И узнать, чем конкретно занимались в Поволжье английские летчики было почти невозможно. На Западе же литературы хватало, однако реальные факты в ней давно обросли самыми фантастическими легендами и вымыслами.

Наибольшее распространение получил миф о грандиозных воздушных сражениях над Волгой, в которых англичане якобы сбили десятки советских самолетов. Некоторые «историки» к тому же добавляют, что советскими машинами управляли тайно завербованные немецкие пилоты, асы Первой мировой войны. Эта сказка «гуляет» по страницам западных изданий уже несколько десятков лет, а в последнее время она, к сожалению, появилась и в русскоязычной литературе.

Для примера возьмем перевод книги англичанина Роберта Джексона «Красные соколы», изданный в Харькове в 1996 году. Среди прочего в ней говорится, что «во время продвижения белых армий к Царицыну три „Кэмела“ совершали разведывательный полет севернее этого города, когда внезапно были атакованы сверху звеном красных „Ньюпоров-28“. Один из „Ньюпоров“, сбитый капитаном Атеном, разбился на берегу Волги. Все „Кэмелы“ вернулись невредимыми». Автору невдомек, что «во время продвижения белых армий к Царицыну» никаких «Кэмелов» там и в помине не было, а «Ньюпоры-28» вообще никогда не появлялись в России.

Но дальше еще занятнее: «Красные вылетели навстречу (англичанам. – Прим. авт.) большими силами. Во главе армады шел «Фоккер Триплан», целиком выкрашенный в черный цвет. Пилот этого самолета явно не являлся новичком. «...» Два «Де Хэвиллленда», объятые пламенем, рухнули на землю, но пилоты «Кэмелов» возвратились на базу в полном составе, сообщив о пяти сбитых самолетах противника».

Согласимся, картинка впечатляющая. Особенно – зловещий черный «Фоккер»... Беда лишь в том, что этот воздушный бой является выдумкой, равно как и все остальные бои над Волгой, описанные Джексоном. Никаких упоминаний о них нет ни в советских, ни в белогвардейских, ни в английских архивах. И ни разу пилоты 47-го дивизиона не заявляли о пяти сбитых в одном бою самолетах противника. Кроме того, в советской авиации никогда не было «Фоккеров Трипланов». Да и о какой «армаде» может идти речь, если красные имели под Царицыном лишь два – три боеспособных истребителя?

В военной, да и не только военной истории нередко встречаются подобные бродячие легенды, «кочующие» из книги в книгу, так что порой невозможно добраться до первоисточника. Но в данном случае, пожалуй, все-таки можно определить, кто первым запустил «утку» о великих воздушных победах 47-го дивизиона. В начале 1960-х годов в Англии и США пользовалась большой популярностью книга летчика Мэриона Атена «Последний поезд на ростовском мосту» (Last Train over Rostov Bridge), где он красочно описывал свои приключения в небе России.

Как мы уже говорили, 47-й дивизион в основном состоял из молодых честолюбивых пилотов, «опоздавших» на большую европейскую войну. Американский доброволец Мэрион Хьюз Атен был как раз таким. Больше всего на свете он мечтал о почетном, хотя и неофициальном, титуле аса, то есть летчика, сбившего не менее пяти вражеских самолетов. В России Атену не удалось одержать ни одной воздушной победы, но свою несбывшуюся мечту он осуществил 40 лет спустя на страницах книги, написанной им совместно с американским журналистом Артуром Ормонтом. Именно пять советских самолетов Атен «сбил» над Царицыном, судя по его «воспоминаниям». Чтобы не очень уж выделяться на фоне своих коллег, он щедро приписал по несколько побед и другим пилотам 47-го дивизиона. А для придания этим победам наибольшего веса, автор усадил в кабины краснозвездных машин немецких асов-наемников...

На фоне весьма скупых данных о Гражданской войне в России и участии в ней авиации «Последний поезд...» пришелся весьма кстати. И целый ряд историков, которым было лень копаться в архивах, стали относиться к этой книге, как к документальному свидетельству очевидца. В частности, приведенные выше цитаты из Джексона почти дословно повторяют вымыслы Мэриона Атена.

Вернемся, однако, от фантазий к реальности. Экипажи 47-го дивизиона с аэродрома Бекетовка действовали не только к северу от Царицына, но и к югу, где большевики стойко удерживали небольшой плацдарм на западном берегу Волги у поселка Черный Яр. Постоянные бомбардировки черноярского плацдарма вынудили красных в начале августа перебросить на этот плацдарм то единственное, что они могли противопоставить английской воздушной мощи, – истребители Щекина и Короткова. Нужно было хоть как-то обозначить свое присутствие в воздухе, чтобы укрепить боевой дух наземных войск.

Что могли сделать двое молодых пилотов, никогда не дравшихся с истребителями и летавших на старых изношенных «Ньюпорах», против элиты Британских Королевских ВВС, управлявших лучшими боевыми машинами своего времени? Тем не менее англичане, узнав о появлении в Черном Яру советских истребителей, решили устранить эту угрозу. 27-го августа пара «Де Хэвиллендов» совершила налет на аэродром, где стояли аэропланы Щекина и Короткова. Кэптен Эндерсон, разглядев на земле палаточный ангар и стоящий возле него «Ньюпор», сбросил на них 112-фунтовую бомбу. Попадание было удачным: самолет загорелся, и пламя сразу перекинулось на ангар, который сгорел дотла вместе с находившимся там запасом топлива и вторым «Ньюпором». В своем послеполетном докладе английский пилот написал, что «огонь все еще бешено горел и через 30 минут после падения бомбы». Результаты бомбардировки подтверждает телеграмма Короткова в Астрахань: «Был совершен налет на Черный Яр двумя самолетами противника. От сброшенных на аэродром бомб сгорели оба наших самолета. Подняться в воздух не успели, потому что слишком поздно было сообщено о налете».

Красные летчики на время остались «безлошадными», но в сентябре на замену их сгоревшим машинам в Черный Яр доставили два новых истребителя.

Тем временем, 14 сентября на Царицынский фронт прибыло второе звено 47-го дивизиона (Flight B), вооруженное истребителями «Сопвич Кэмел». Это было первое чисто истребительное подразделение RAF в России, состоявшее из шести машин, оснащенных, правда, бомбовыми подвесками. Ранее «Кэмелы» принадлежали британской инструкторской миссии в Екатеринодаре. Командовал звеном прославленный летчик капитан Сэмюэл Кинкэйд. Согласно официальным английским данным, во время Первой мировой войны он сбил 40 германских самолетов. Командир дивизиона майор Коллишоу также прилетел под Царицын, чтобы лично принять участие в боевых действиях.

«Кэмелы» предназначались для охраны «Де Хэвиллендов» от возможных атак истребителей. Но поскольку красные истребители на Волге почти никак себя не проявляли, англичанам пришлось в основном заниматься штурмовкой наземных и надводных целей. Во второй половине сентября пилоты 47-го дивизиона продолжали ежедневно бомбить и обстреливать из пулеметов позиции красных у Черного Яра и к северу от Царицына, а также суда Волжской флотилии.

В «Рапорте о результатах работы офицеров 47 английского авиаотряда за время царицынской и черноярской операций», говорится, что с 2 по 13 сентября (по старому стилю, по новому, соответственно, с 15 по 26 сентября) англичане совершили в общем счете 104 боевых вылета, сбросив на противника 362 авиабомбы и выпустив 14700 патронов. Повреждено в разной степени 12 судов и барж. 13 пилотов и летнабов за боевые заслуги были награждены орденами святого Станислава и святой Анны II и III степеней, а четверо – орденами святого Владимира.

Командующий деникинской авиацией генерал-майор Кравцевич писал в своей телеграмме английским летчикам: «Прошу от имени всей русской авиации передать майору Коллишо (так в тексте. – Прим. авт.) наше искреннее восхищение его блестящими действиями». Несомненно, эта высокая оценка относилась и к другим авиаторам 47-го дивизиона.

30 сентября Щекин и Коротков взлетели на перехват тройки «Кэмелов», привычно шедших поливать свинцом советские войска. Силы были неравные во всех отношениях, но красные летчики вступили в бой.

Завязалась схватка, в которой на стороне британцев, помимо численного перевеса, был и опыт, и мастерство, и техническая оснащенность. Люди, наблюдавшие с земли, видели, что кому-то из советских истребителей все же удалось «зацепить» одного англичанина, который вышел из боя и со снижением полетел на свою территорию. Но очень скоро наступила закономерная развязка. Сэмюэл Кинкэйд на вираже зашел в хвост «Ньюпору» Щекина и с близкой дистанции дал меткую очередь. Вероятно, пули перебили рулевые тяги. Самолет скользнул на крыло и, беспомощно кувыркаясь, упал в Волгу. По рассказам очевидцев, легкий деревянный биплан затонул не сразу. Летчик был еще жив, он смог выбраться из кабины, но чтобы проплыть сотню метров до берега, сил уже не хватило... Это была единственная документально подтвержденная воздушная победа британских пилотов в России и последняя, 41-я победа аса Сэмюэла Кинкэйда. Коротков, оставшись один, вышел из боя глубоким пикированием. Англичане его не преследовали.

Анатолий Коротков пережил своего товарища ровно на месяц. 30 октября он на только что полученном «Спаде-7» вылетел на разведку. Примерно через час советские солдаты в окопах увидели самолет, приближавшийся со стороны противника. Машина шла неровно, покачиваясь. Вдруг она неожиданно опустила нос и камнем рухнула на проволочные заграждения. Подбежавшие бойцы извлекли из-под под бесформенной груды обломков тело красвоенлета Короткова. Летчика похоронили, так и не узнав о причинах трагедии. Может быть, самолет был поврежден вражеским огнем или что-то случилось с управлением.

В конце сентября для защиты Волжской флотилии в Дубовку было послано сводное боевое отделение авиации 10-й армии в составе 4-го истротряда, трех «Ньюпоров» из 2-го истротряда и двух «Сопвичей» из 7-го и 40-го разведотрядов под общим командованием военлета Федорова. В 4-м истротряде к тому времени насчитывалось пять самолетов: два «Ньюпора», два «Спада» и невооруженный «Сопвич-Бомбер», использовавшийся только для связи. Но двигатели «Испано-Сюиза», стоявшие на «Спадах» могли работать лишь на хорошем авиационном бензине, а его как всегда не хватало. К началу октября в отделении оставалось только пять боеспособных самолетов: три «Сопвича» и два «Ньюпора».

Согласно рапорту Федорова, военлеты Екатов, Загудаев и Садовский в октябре 14 раз поднимались на перехват, проведя при этом шесть воздушных боев (сам Федоров, а также летчик Баусов в боях не участвовали, объясняя это нехваткой исправных машин). Никаких подробностей Федоров не сообщает, но и без его рапорта известно, что и англичане, и белогвардейцы вышли из этих боев без потерь.

Аналогичная картина наблюдается и в отношении морских летчиков, воевавших осенью 1919-го под Царицыном. По советским данным, морлеты Козлов и Пяткевич только в сентябре отразили свыше 20 атак вражеской авиации, не сбив, правда, ни одного самолета. Более того, деникинские летчики всего один единственный раз доложили о появлении вражеских истребителей в воздухе. Экипаж «Анасаля» сообщил, что во время разведки он был атакован двумя «Ньюпорами», но сумел уйти от преследования.

Возникает вопрос, а сколько же на самом деле было воздушных боев? Но ответа на этот вопрос мы, скорее всего, никогда не получим. Можно лишь отметить, что англичане в сентябре – октябре летали над Волгой где хотели и как хотели, отнюдь не опасаясь перехвата. Напротив, пилоты «Кэмелов» сами искали встреч с врагом, надеясь пополнить списки своих побед. Однако, кроме боя со Щекиным и Коротковым, другого такого случая им так и не представилось.

В целом, подводя итог действиям советских истребителей на Волге летом и осенью 1919-го, надо признать, что они со своей задачей не справились. Красные летчики не смогли защитить от воздушных атак корабли флотилии и наземные войска. Вероятно, красвоенлеты, особенно те, у кого за плечами был опыт Мировой войны, отлично понимали всю безнадежность и самоубийственность боя с численно превосходящим и гораздо лучше вооруженным противником. В этих условиях они лишь создавали видимость активности, стараясь не лезть на рожон и не подвергать себя излишнему риску. К такому выводу приводит чрезвычайно высокий процент безрезультатных или вообще сомнительных воздушных боев и, наоборот, очень низкий уровень боевых потерь у обеих противоборствующих сторон. В отчаянные схватки с «Кэмелами» и «Де Хэвиллендами» бросались только совсем юные, необстрелянные пилоты, которые не понимали, чем это может для них обернуться.

* * *

С конца сентября 47-й британский дивизион действовал под Царицыном уже в полном составе: к звеньям «В» и «С» присоединилось звено «А» под командованием кэптена Слэттера. Это пополнение оказалось как нельзя кстати. 3 октября белогвардейцы предприняли атаку на Черноярский укрепрайон. Вскоре белая конница, оттеснившая красноармейцев к берегу Волги, попала под убийственный огонь кораблей южного отряда Волжско-Каспийской флотилии, пришедших из Астрахани на помощь гарнизону укрепрайона.

В ответ на это английские летчики нанесли серию ударов по советским судам, сбросив до 100 авиабомб. В результате был потоплен буксир «Демагог», получили повреждения вооруженные пароходы «Бела Кун» и «Товарищ Маркин», буксир «Вишера» и несколько плавбатарей. Тем не менее красные сумели удержать Черный Яр. Сил и средств, выделенных белым командованием для захвата плацдарма, оказалось недостаточно. 5 октября бои на этом участке фронта прекратились.

10 октября большевики, пользуясь тем, что основные силы деникинской армии были сосредоточены на Московском направлении, предприняли очередную попытку отбить Царицын. Конный корпус Думенко прорвал фронт на стыке Донской и Кавказской армий и устремился к городу. Корабли Волжско-Каспийской флотилии вновь подошли к Царицыну и подвергли его артиллерийскому обстрелу. Для защиты от аэропланов краснофлотцы установили на некоторых судах зенитные орудия.

И снова, как и месяц назад, важную роль в отражении этого комбинированного наступления сыграли авиаторы Кубанского отряда и 47-го дивизиона. Истребители звена «В» вылетели на штурмовку кавалерии, а бомбардировщики атаковали боевые корабли. 10 октября «Кэмелы» летчиков Кинкэйда, Бернс-Томсона, Атена и Дэйли внезапно обрушились на красных конников. Первый удар был нанесен с пикирования осколочными бомбами. Затем, снизившись до высоты нескольких метров, истребители начали косить противника пулеметным огнем. Английские историки пишут, что в результате этой атаки красная кавалерия была рассеяна по степи и фактически уничтожена. Разумеется, на деле четверке истребителей такое вряд ли под силу. Однако не вызывает сомнения, что английские летчики значительно облегчили работу белой коннице генерала Улагая, которая атаковала уже деморализованного и понесшего большие потери противника. Кубанские казаки Улагая наголову разгромили корпус Думенко и фамилия этого красного командира надолго исчезла из фронтовых сводок.

Тем временем звенья «В» и «С» трижды вылетали на бомбардировку судов Волжско-Каспийской флотилии. Сбросив бомбы с высоты 300 метров, летчики, несмотря на плотный зенитный огонь, снижались почти до уровня пароходных труб, расстреливая из пулеметов матросов и орудийную прислугу. Дощатые палубы и надстройки волжских пароходов, переоборудованных красными в канонерки, прошивались очередями навылет. Среди команд множилось число убитых и раненых. Корабельные зенитные расчеты били не точно. Из всех английских самолетов получил повреждения лишь «Де Хэвилленд» кэптена Эндерсона. Летчик был ранен, но сумел вернуться на аэродром.

Впоследствии белогвардейцы объявили, что в результате налетов четыре большевистских корабля были потоплены. Сами англичане оценили свои успехи более скромно, заявив, что несколько судов «полностью разрушено». Неясно, правда, затонули они или нет[20]. Наконец, по советским архивным данным, бомбы попали в канонерскую лодку «Красное знамя», госпитальное судно «Илья Муромец» и штабной корабль «Межень», где находился командующий флотилией Раскольников. Многие другие суда были повреждены осколками и пулеметным огнем. Все они остались на плаву, но в целом флотилия понесла столь серьезный урон, что ей пришлось прекратить обстрел города и отойти к Камышину.

Так закончился второй поход Волжско-Каспийской флотилии на Царицын. Летчик Фрогли и летнаб Эддисон, которым удалось добиться прямых попаданий в советские суда, получили от британского командования «Кресты за доблесть в авиации» (Distinguished Flying Crosses).

Советское командование больше не предпринимало попыток штурма Царицына, тем более что ранний ледостав затруднил действия флота и гидроавиации. Уже 18 октября корабли Волжско-Каспийской флотилии ушли на зимовку в Нижний Новгород.

Пользуясь наступившим затишьем, большевики стали готовиться к возобновлению наступательных операций весной следующего года. В частности, на Нижегородской судоверфи полным ходом шла постройка новой баржи-авиатранспорта с брутальным названием «Смерть». В отличие от «Коммуны», на ней соорудили закрытые ангары для гидросамолетов и даже оборудовали небольшую ремонтную мастерскую.

Но «Смерти» так и не довелось погулять по Волге. Судно успели закончить только к маю 1920-го, а к тому времени весь волжский бассейн уже давно был в руках Красной Армии. Вскоре баржу переоборудовали для грузовых перевозок.

Судьба Царицына в конечном счете решилась под Москвой. Когда в ноябре основные силы деникинской армии потерпели поражение и начали отступать на юг (подробнее об этом в следующей главе), крепость на Волге все еще держалась. Только в первых числах января 1920 года белогвардейское командование приказало генералу Врангелю оставить город, оказавшийся под угрозой полного окружения.

К началу декабря 1919-го 47-й дивизион был выведен с фронта и вскоре покинул Россию. В завершение рассказа об этом подразделении приведем оценку его действий, данную «по горячим следам» в журнале «Вестник воздушного флота» за 1922 год: «Волжская военная флотилия в своих наступательных операциях под Царицыном в августе, сентябре и октябре 1919 г. действительно в лице белогвардейских летчиков (почти исключительно англичан) встретила очень храброго и искусного противника. „...“ неприятельские налеты были очень часты и до наглости смелы.» Весьма честное и откровенное признание....