Загрузка...



Конец кампании 1761 года

Штреленский лагерь

Вслед за русскими Фридрих отрядил отдельный корпус под командой Платена фон Платенберга, поручив ему проникнуть в Польшу и разрушить там русские магазины. Платену после долгих затруднений удалось при Гостене захватить огромный русский вагенбург, прикрываемый 5000 человек, под начальством бригадира Черепова. После кровопролитного боя 2000 русских были захвачены в плен, остальные обратились в бегство. Бутурлин направил корпус для преследования Платена, однако тот успел перебраться через Варту при Ландсберге и ушел в Померанию. Это обстоятельство заставило русских отступить к Познани.

Теперь оставалось еще удалить Лаудона. Для этого Фридрих выступил из своего укрепленного лагеря и начал искусно маневрировать, делая вид, что хочет ударить на графство Глацкое, занятое австрийцами, или проникнуть в Моравию. Но Лаудон не дался в обман и удерживал свою позицию в горах. Напротив, пользуясь удалением короля от Швейдница, он в ночь на 1 октября неожиданно напал на эту крепость (штурмующие воспользовались тем, что почти все прусские офицеры были на балу у коменданта). Чернышев первый повел русских (Бутырский полк) на приступ, с двумя батальонами овладел валом, поворотил прусские пушки против крепости, ворвался в город и отворил австрийцам крепостные ворота. Гарнизон (2600 человек при 240 орудиях), арсеналы и обширные магазины Швейдница достались победителям. В ходе штурма и союзники, и пруссаки потеряли по 1400 человек.

В этом сражении австрийские солдаты снова показали себя с самой неприглядной стороны: когда русские открыли им ворота и встали «в полном порядке с ружьем у ноги на валах», австрийцы немедленно предались разнузданному разгулу и грабежу. «Спартанцы и илоты!» — восклицает Керсновский, и в данном случае он совершенно прав.

Смелый удар Лаудона позволил австрийцам твердо стать в Силезии, расположиться в ней на зимних квартирах и начать следующую кампанию с большим преимуществом. За все это Лаудон был награжден опалой Марии Терезии и едва не попал под военный суд. Его обвинили в том, что он распорядился самовольно и нанес Фридриху гибельный удар; не испросив сперва разрешения венского гофкригсрата — военного совета. Этот нелепый образ ведения войны был причиной всех неудач австрийского оружия в борьбе с прусским королем.

Весть о взятии Швейдница поразила Фридриха. «Ключ к Силезии», а вместе с ним и половина этой провинции были потеряны. Ему оставалось только прикрыть столицу и остальные крепости Силезии и подкрепить принца Евгения, который с трудом боролся против русских под Кольбергом. Фридрих занял квартиру при Штрелене. Отсюда он мог удобно действовать против неприятеля при малейшем его покушении на Бреслау или на окрестности Швейдница. Войска располагались по деревням, около Штрелена.

В это время русские войска П. А. Румянцева двинулись к Кольбергу. Эта крепость на берегу Балтики была для русских настоящей костью в горле. Она находилась всего в 100 верстах от Берлина и могла стать передовой базой для снабжения находящихся в Пруссии русских войск. Две осады Кольберга (1758, 1760) с треском провалились; теперь Румянцеву предстояло довести дело до конца.

План Конференции на 1761 год отводил Кольбергу особое место. Для штурма был создан отдельный корпус — фактически целая армия. Назначенному его командиром Румянцеву предписывалось действовать совместно с флотом. Правда, план Бутурлина с самого начала (по традиции) отличался беспредельной тупостью: флот вез Румянцеву для взятия крепости треть передаваемого ему личного состава и всю осадную артиллерию, а сам Румянцев должен был обеспечить морякам (еще до их прибытия) для облегчения разгрузки людей и пушек гавань — т. е. сам Кольберг.

Румянцев разругался с главкомом, и тот приказал ему выступать под Кольберг с половинным от запланированного составом корпуса и обещанием, что «остальное будет направлено при первой же возможности». Последняя представилась только через три месяца, а до того гарнизон Кольберга превосходил русские войска в полтора раза. Артиллерии у Румянцева поначалу не было вовсе.

Задача, стоявшая перед Румянцевым, была трудной: вокруг Кольберга — сравнительно небольшой крепости — пруссаки создали сильный укрепленный лагерь, в котором оборонялся прибывший на север из Берлина корпус полевых войск принца Вюртембергского. В июне линия обороны крепости была вынесена вперед на 1–2 мили, так что сам Кольберг стал как бы цитаделью в глубине укрепленного палисадами и окопами лагеря.

Границы этого «укрепрайона» проходили по высотам севернее и западнее деревень Буленвинкель и Некнин, упираясь левым флангом в море, а правым — в реку Персанта. На высотах были отрыты укрепления полного профиля и установлена артиллерия. Промежутки между укреплениями представляли собой болотистые низины, усиленные специальными затопляемыми районами и засеками. Юго-восточнее Буленвинкеля располагалось сильное передовое укрепление, западнее Некнина — другое (Грюненшанц). Принц Вюртембергский имел 12 тысяч человек, гарнизон самой крепости — 4 тысячи. Кроме того, летучие корпуса Вернера и Платена прикрывали подходы к Кольбергу с востока.

Получив командование осадным корпусом под Кольбергом, Румянцев весьма распорядительно взялся задело. Ему первым из осаждавших Кольберг русских командиров удалось наладить действительно четкое взаимодействие с флотом. Кроме того, он начал активные действия на дальних подступах к крепости. Еще в мае войска Румянцева (подкрепления наконец-то были получены) сосредоточились в укрепленном лагере Альт-Бельц, где командующий решительно реорганизовал их. Корпус был разбит на бригады в составе двух полков и гренадерского батальона (сводился из полковых гренадерских рот). Из охотников, по прусскому образцу, сформировали легкие егерские батальоны для действий в густых померанских лесах и для поддержки легкой конницы. Для несения нарядов (чтобы не отвлекать полевые войска) были созданы Штабной батальон и Штабной эскадрон. Налажено снабжение (впервые за всю войну). После этого началось обучение войск.

В этих условиях Румянцев принялся за составление плана осады. Первый его вариант, подготовленный инженер-полковником де Молином, оказался столь бредовым, что командующий выгнал автора из корпуса, пригрозив повешением. Второй вариант — полковника Гербеля — оказался вполне удачным. Первым шагом стала операция по оттеснению частей пруссаков в лагерь принца Вюртембергского и захвату передовых укреплений Кольберга. 19 августа русские двинулись вперед: после усиленных поисков по обоим берегам Персанты противник был отброшен в Кольбергский и Боденхагенский леса, а затем ушел в свои укрепления.

В то же время небольшой русский флот под командой вице-адмирала Полянского[71] начал блокировать и бомбардировать город с моря, предоставив в распоряжение Румянцева десантный отряд в 2000 человек с артиллерией под командованием командора Спиридова. После трехдневной бомбардировки береговые батареи Кольберга замолчали. Румянцев вместе с десантом приблизился к лагерю принца Вюртембергского. В это время с фланга по ним ударил отряд генерала фон Вернера (конница, усиленная артиллерией), прикрывавший большой прусский транспорт. Однако эта атака полностью провалилась: казаки отбили нападение, применив свой излюбленный «вентерь» — ложный отход с последующим окружением противника. Пруссаки откатились в Трептау, где их атаковал отряд полковника Бибикова (драгуны, казаки и два батальона гренадер), окружил и пленил, захватив 600 человек, в том числе и самого Вернера. У Румянцева погибло только 50 человек.

Так русские отомстили за недавнее разграбление своего вагенбурга Платеном (вообще прусские «партизанен» вели себя очень активно и смело, доставляя Румянцеву массу неприятностей — Платен по приказу Фридриха уничтожал русские коммуникации в Польше, на пути от Познани к Бреслау разбивал магазины и транспорты, взял Познань, уничтожил там все стратегические запасы и прорвался через Ландсберг в Померанию).

Итак, после Трептауского боя корпус Вернера был рассеян, но на фланге русских оставался Платен, имевший 14 пехотных батальонов, 25 эскадронов драгун и 30 — гусар. В распоряжении пруссаков находилась отлично организованная коммуникация Нижний Одер — Кольберг, которая снабжала крепость и полевые прусские войска всем необходимым. Борьба за лишение противника линии снабжения крепости и лагеря вылилась — в ряд боевых столкновений.

В войсках Румянцева в период действий под Кольбергом получили применение «густые колонги», рекомендованные еще Уставом 1755 года. В бою под Трептау отряд полковника А. И. Бибикова из состава осадного корпуса атаковал противника, «сделав батальонную колонну». Необходимо обратить внимание на то, что Румянцев и до этого обучал пехоту своего корпуса действиям в колоннах.

Румянцев, как и раньше, широко и эффективно применял кавалерию, причем в Померании свой первый опыт самостоятельного командования получил подполковник А. В. Суворов (командовал Тверским драгунским полком во время болезни его командира, полковника барона Медема). Наглухо перекрыв доставку гарнизону Кольберга пополнения, вооружения и провианта (в прошлые осады этого сделать так и не удавалось), 13 сентября Румянцев принялся за «правильную» осаду крепости.

Атака русских 7 и 8 сентября на прусский лагерь закончилась не очень удачно: хотя на правом фланге им удалось взять окопы у Боденхагенского леса, правофланговое приморское укрепление захватить не удалось. Попытка овладеть Грюненшанцем на левом крыле пруссаков провалилась. Командовавший русским отрядом на этом участке подполковник Шульц сбился с дороги и при запоздалой попытке штурма понес тяжелые потери, за что и был отдан под суд. В это время активизировался Платен: своим движением к Висле он мог отсечь Румянцева от главных сил русской армии, а ударом на северо-восток — полностью перерезать все коммуникации осаждающих. Туда он и ударил.

В середине сентября Платен занял Шифельбейн и Регенвальде. Действующая в тылу пруссаков русская легкая конница Берга (заменил на посту ее командующего Тотлебена) не сумела эффективно противостоять им. Тем временем Платен упорно шел на Кольберг. Кроме Берга, Бутурлин направил против него дивизию князя Долгорукова, но она отставала от пруссаков на два-три перехода.

19 сентября Платен занял Керлин, совсем недалеко от Кольберга. Румянцев приказал Долгорукову атаковать Керлин и послал ему на помощь отряд Минстера, а сам с полком пехоты пошел вслед. Казалось, сильно уступавший русским в численности Платен обречен, тем более, что войска Долгорукова, подойдя ночью к Керлину, увидели лагерные костры. Долгоруков назначил на утро атаку, но… выяснилось, что Платен намеренно разложил костры и той же ночью тихо ушел на соединение с принцем Евгением. Последний одновременно ударил по русским блокадным частям. Румянцев был вынужден повернуть назад, а Платен в обход отряда Минстера прорвался в лагерь, увеличив силы пруссаков еще на 10 тысяч штыков и сабель. Положение осадного корпуса (хотя и пополненного дивизией Долгорукова) стало угрожающим, кроме того, флот из-за непогоды ушел в Ревель.

В сложившихся условиях граф Бутурлин неоднократно отзывал Румянцева назад. Трижды собранный военный совет высказывался за отступление от стен Кольберга. Румянцев, несмотря на холод и невзгоды поздней осени, не повиновался. Русские постоянно прерывали линию коммуникаций противника и решительно пресекали все попытки вылазок осажденного гарнизона. Для этого легкая конница Берга намертво перекрыла дорогу Кольберг — Штеттин, по которой пруссаки получали провиант и боеприпасы. В начале октября Берг у деревни Вейсенштейн разбил крупный транспорт, охраняемый отрядом майора Подчарли и пленил пруссаков, включая их командира. Суворов с эскадроном сербских гусар в это время атаковал еще одну прусскую партию — полковника де Корбиера, нанес ей поражение и долго преследовал.

В это же время русская армия уходила из Пруссии в Померанию и далее за Вислу и Мариенвердер, на зимние квартиры. Бутурлин, ввиду прекращения кампании, приказал соединиться с Бергом кирасирским полкам генерал-поручика князя Волконского. Дивизия Фермера получила приказ идти непосредственно к Кольбергу. В это время (из-за недостатка провианта и фуража) из крепости к Штеттину ушел Платен. Русские нанесли по его войскам несколько ударов и вынудили к отступлению. Платен вначале отошел к Трептау, а затем двинулся к крепости Гольнау, прикрываясь сильным арьергардом де Корбиера. Этот отряд был атакован Бергом у самого Гольнау, на открытой равнине, сильно раскисшей после ливней. Заболоченная местность не дала выйти в атаку русским кирасирам, к тому же пруссаки успели изготовиться и открыли картечный огонь. Однако каре де Корбиера было опрокинуто и разбито вместе с небольшим отрядом конницы. При этом русские гусары успели захватить еще и прусских фуражиров.

Подошедший Фермор два часа обстреливал Гольнау, где заперся Платен, но пруссаки сумели уйти и на этот раз (русские не рискнули штурмовать эту крепость ввиду ее якобы «чрезмерной укрепленности»). Платен отошел в лес, а в крепости оставил гарнизон, усиленный несколькими батальонами с конницей и артиллерией, расположившимися на Гольнауском мосту. По приказу Берга Суворов с гренадерским батальоном ворвался на мост, смел заслон, пробился в крепость и захватил ее. После этого Платен вновь отступил, причем Берг преследовал его до Дамма, а Фермор остался на месте.

В это время Румянцев вновь занялся фланговым обеспечением своих позиций под Кольбергом. Оставив перед вражеским лагерем пехоту Долгорукова, он перешел на западный берег Персанты и очистил ее устье от прусских постов. После этого русские вновь подошли к Трептау, где находился маленький отряд генерал-майора Кноблауха (направлен туда принцем Евгением для обеспечения связи с Платеном). Платен, отступая к Штеттину, неосторожно оставил Кноблауха для защиты коммуникаций и подставил его под удар 18 тысяч русских. Подвергшись обстрелу из орудий, 11 сентября пруссаки сдались. Всего в плен попали 61 офицер, 1639 солдат при 15 знаменах и 7 пушках. После этого Румянцев предложил принцу Евгению капитулировать, но тот отказался… Однако с началом по-балтийски холодной и сырой осени пруссаки стали ощущать нехватку фуража и дров.

Вскоре корпус Румянцева был усилен до 35 тысяч человек. Ему в помощь Бутурлин оставил в Пруссии еще два: Волконского на Варте и Чернышева в Силезии. Эти изолированные соединения легко могли быть разбиты пруссаками по частям, но Фридрих к тому времени был слишком слаб. Однако поддержку Кольбергу он оказывал бесперебойно, выделяя из своих скудных запасов все возможное и невозможное. Ослабленный поражениями корпус Платена был усилен отрядом Шенкендорфа (5000 человек); Платену поставили задачу вновь атаковать магазины и фураж как Румянцева, так и Волконского. Однако эти намерения не осуществились — Платен и Шенкендорф были скованы действиями Берга и не решились на активные действия.

В ночь на 14 ноября принц Вюртембергский, так и не дождавшись помощи, отступил из лагеря. При этом сторожевые посты осадного корпуса упустили пруссаков, ушедших через соединенный с морем протокой плес. По приказу принца саперы навели через протоку съемный мост, по которому прошла пехота и артиллерия. Кавалерия форсировала преграду вплавь. Берг попытался остановить пруссаков у Регенвальде, но войска Евгения, хотя и с трудом, пробились на оперативный простор. В качестве слабого утешения Румянцеву достался брошенный лагерь.

«Вы видите, — писал он тогда к прусскому коменданту крепости Гейдену, — принц Евгений сделал все, чего требовала от него честь и присяга своему государю; но он разбит и прогнан. Кольберг беззащитен; пролом в стене сделан: вам остается думать об ответе не перед королем, а пред Богом в напрасной погибели невинного гарнизона». В то же время инженер-полковник Гербель вел к крепости траншеи и подбирался к подошве земляной насыпи перед наружным крепостным рвом. Однако борьба еще не была закончена: Гейден наотрез отказался сдаваться. Пруссаки облили водой крепостные валы и стены; лед сделал их совершенно неприступными. Так было отбито несколько штурмов. Обе стороны терпели большие лишения в непривычных для них зимних условиях, но уступать не собирались.

Вскоре наступила неожиданная развязка: решительный и смелый принц Вюртембергский, вырвавшись из блокады, попытался атаковать русских с тыла. Румянцев предвидел эту возможность — оставив под стенами Кольберга несколько батальонов, он со всем корпусом перешел на западный берег Персанты, выбив пруссаков из небольшого форта Вольфсберг. В это время принц получил приказ Фридриха II любой ценой добиться доставки в крепость продовольствия и пошел на сближение с русскими войсками.

1 декабря пруссаки решительно атаковали Румянцева. Бой закончился их поражением: прусская кавалерия атаковала проход Шпиг — дефиле между двумя незамерзающими болотами, которое оборонял единственный гренадерский батальон с пятью пушками. Сбив заслон и втянувшись в дефиле, пруссаки попали в заранее расставленную ловушку — им в тыл внезапно ударил весь русский корпус, полностью разгромив армию принца Вюртембергского. Преследование кавалерией довершило разгром.

Узнав об этом, комендант фон дер Гейден понял бесперспективность дальнейшего сопротивления, и 5 декабря, после третьей по счету четырехмесячной осады, город капитулировал. Это был первый славный подвиг Румянцева, который покрыл себя впоследствии обильными лаврами.

«Благополучие мое тем паче велико, что сие первое мое приношение могу сделать к торжественному дню высочайшего рождения В. И. В., теплые воссылая молитвы к Всевышнему о целости неоцененного Вашего здравия, о долголетнем государствовании и ежевременном прирощении славы державе В. И. В., толикими победами увенчанной. Теперь остается мне токмо доставить покой вверенному мне корпусу и облегчение солдатству по толиких трудах и испросить высочайшую В. И. В. милость и благоволение для всех с крайнею ревностью и усердием служивших верных подданных, коими командовать имел я счастие». Так выражался новый русский полководец, донося о своем подвиге императрице.

Сдалось в плен 2900 человек, трофеями стали 20 знамен и 146 орудий. Гейден выговорил себе почетное право уйти в Штеттин при условии полного разоружения гарнизона, что и было сделано. По взятии Кольберга русские войска заняли зимние квартиры в Померании. Ключи от крепости в Петербург привез бригадир Мельгунов; донесение Румянцева о взятии Кольберга по распоряжению Елизаветы было отпечатано и разослано по стране 25 декабря — в день смерти самой императрицы.

* * *

В первый раз после шестилетней борьбы неприятели Фридриха достигли желаемой цели: теперь операции их могли быть верны и сокрушительны для Пруссии. Русская армия получила первоклассную крепость и порт Кольберг — базу снабжения у самых границ Бран-денбурга, что позволяло создать реальную и постоянную угрозу наиболее важным жизненным центрам противника, в том числе прусской столице. В этих условиях союзники могли смело планировать завершение войны в кратчайшие сроки. Следует отметить, что в этот период только вооруженные силы России (по последней елизаветинской «росписи» 1761 года) достигли 606 тысяч человек. Правда, из этого количества свыше двух пятых — примерно 261 тысяча составляли иррегулярные войска, а добрая треть (а то и больше), по словам Керсновского, «существовала только на бумаге». Тем не менее это была огромная сила, несравнимая ни с одной другой армией Европы.

Кроме этих обстоятельств, короля постиг третий, ужаснейший удар. В октябре 1760 года умер единственный союзник Пруссии Георг II. На английский престол вступил внук его Георг III[72]. Зная привязанность нации к Фридриху, новый король во вступительной своей речи торжественно обещал поддержать союз с прусским королем и продолжать, по выражению Питта, «завоевывать Америку в Германии». Но вскоре он отдал место первого министра своему любимцу лорду Буту. Властолюбивый англичанин умел все переделать по-своему. Сперва выдача Пруссии вспомогательных сумм была замедлена под разными предлогами, затем Георг III совершенно отказал Фридриху в субсидиях и разорвал трактат с Пруссией.

«Когда таким образом удар за ударом поражал Фридриха в Штреленском лагере, втайне действовали против него измена и коварство. Силезский дворянин, барон Варкоч, имел поместье близ самого Штрелена. По занятии там зимних квартир прусскими войсками он почел за долг представиться королю, был им обласкан и даже приглашен к столу. Но Варкоч давно негодовал на прусское правительство, которое связало ему руки и не позволяло драть с крестьян кожу. Соседство с главной квартирой Фридриха подало ему мысль избавиться от строгого судьи предательством. Он предложил австрийцам захватить Фридриха в плен и взялся за 100 тысяч червонцев представить его живого или мертвого. Все было слажено наперед. Сообщник Варкоча, католический патер Шмидт, вел все переговоры через австрийского полковника Валлиса. Квартира короля находилась вне городской стены, в небольшом сельском домике, скрытом между деревьями. Тридцать гренадеров занимали караулы около сада этой маленькой усадьбы. Густой парк Варкоча примыкал к ней. Через него ночью легко можно было проникнуть к самому домику и захватить короля прежде, чем в городе узнают о случившемся».

Но провидение хранит своих избранников. Когда у Варкоча все было готово, он в полночь послал егеря с письмом к Валлису и строго наказал ему как можно осторожнее прокрасться мимо квартиры короля. Ночная переписка и это предостережение возбудили в егере подозрения. Он распечатал письмо и узнал весь замысел. Тотчас поскакал он к Фридриху. «Сам Бог избрал тебя орудием моего спасения!» — воскликнул король, обнимая верного служителя.

Немедленно были приняты меры по захвату заговорщиков. Но оба смогли ускользнуть обманом. Варкоча застали в халате, он просил позволения одеться и под этим предлогом выбежал в конюшню, бросился на лошадь и ускакал.

Суд приговорил злоумышленников к смертной казни, но так как они успели скрыться, то судьи предложили совершить приговор над их портретами. «Согласен! — отвечал король. — Портреты, верно, так же негодны, как и подлинники!» Низкий заговор против Фридриха возбудил всеобщее негодование не только в союзных государствах, но даже в самой Австрии. Графы Валлисы объявили во всех газетах, что полковник Валлис не принадлежит их фамилии. Офицеры его полка отказались с ним служить. Австрийское правительство оправдывалось публично, говоря, что не принимало никакого участия в этом презренном деле и даже уволило Валлиса со службы. Но впоследствии, когда Варкоч в нищенском рубище скитался по Венгрии, Мария Терезия назначила ему пенсию. Это подтверждает, что она почитала его измену заслугой Австрии.

За этой изменой вскоре последовала другая. Один из бывших адъютантов Фридриха, барон Тренк, был неоднократно уличен в различных преступлениях. Он два раза сбегал из темницы, поступал на русскую и австрийскую службы, действовал против отечества, но и в других державах отличался только предательством и распутной жизнью. Наконец, он опять попал в руки прусского правительства и содержался в это время как государственный преступник в каземате Магдебургской крепости. Здесь он успел составить заговор с другими заключенными, нашел сообщников вне темницы, завел переписку с австрийцами и хотел передать в их руки крепость Магдебург. В это время Магдебург был для Фридриха важнее самой жизни: в нем находилось его семейство, все архивы, все пленные офицеры, государственная казна и главные магазины. С потерей крепости должна была кончиться война и существование Пруссии. По счастью, замысел Тренка был открыт, и участь преступника сделалась еще тягостнее.

«Но сквозь мрачные тучи пробивались лучи солнца. Среди несчастий Фридриху открылась вдруг неожиданная помощь». В конце октября в Штрелен прибыл Мустафа-Ага, посол крымского хана, с предложением выставить королю войско против России. В то же время Фридриху удалось после долгих усилий заключить дружеский торговый союз с Турцией. Султан собирал уже у Белграда войско, которое готовилось с весной выступить против врагов Фридриха.

Так закончился 1761 год. Восточная Пруссия и Вестфалия находились в руках неприятеля; Глац и Швейдниц были завоеваны австрийцами; Кольберг и большая часть Померании заняты русскими. Враги Фридриха прочно расположились в его владениях. Следующий год обещал им ряд блистательных и легких торжеств. Мария Терезия почитала Силезию почти завоеванной. Для сбережения расходов она распустила 20 тысяч человек из своего войска. У Фридриха были отняты последние средства к обороне: пособие со стороны Англии прекратилось; Саксония была истощена; оставшиеся у него провинции разорены вконец. Кроме того Франция приступила к мирным переговорам с Англией; англичане отвели британские и ганноверские полки — армия Фердинанда Брауншвейгского растаяла, как свеча. Таким образом, с будущего года Фридриху надлежало вести войну с французами собственными силами. Участь Пруссии была уже решена всей Европой. Надежды на непрочные обещания султана и крымцев не могла спасти прусского короля, но и на краю бездны он стоял твердо, готовясь мужественно встретить удар рока, и с геройской решимостью смотрел на будущее!


Примечания:



7

Звания нижних чинов в прусской армии Пыли следующими: рядовой (Gemeiner, или Soldat); ефрейтор (Gefreiter); унтер-офицер (Unteroffizier); каптенармус (Captejnarmus); фельдфебель (Feldwebel), а в кавалерии — вахмистр (Wachtmeisier).



71

Полянский Андрей Иванович (1702–1764) — русский адмирал (1764). С 1759 года командовал Ревельской эскадрой, конвоировал транспорты и осуществлял блокаду портов Пруссии.



72

Георг III (1738–1820) — король Англии, Шотландии и Ирландии и курфюрст Ганновера с 1760 года. При нем, после долгой войны, независимость получили Североамериканские Соединенные Штаты.