Загрузка...



Глава шестая. Визит в Башню со Спиралями

Предлагаемые мной ответы на загадки таковы:

Вавилон (Babel[57])

Лот или Лота (Lot, Lota)

Врон (Vron)

Саломия (Salome)

Не-Естан (Ne-Esthan)

Op (Hur)

Давид (David)

Талиесин (Taliesin)

Кай (Kai)

Халев (Caleb)

Хи Гадарн (Ни Gadarn)

Морвран (Morvran)

Гомер (Gomer)

Рея (Rhea)

Идрис (Idris)

Иосиф (Joseph)

Иисус (Jesus)

Уриил (Uriel)


Это все, чего мне удалось добиться, не применяя метод кроссворда, который состоит в том, чтобы использовать уже известные ответы как ключи к решению более сложных загадок, однако я продвинулся немного в решении загадки: «Я трижды был заключен в крепость Арианрод».

Арианрод (серебряное колесо) появляется в Триаде 107 как «вся в серебре дочь Дона» и как главный персонаж в «Сказании о Мате, сыне Матонви». Никто из знакомых с многочисленными вариантами этой легенды в любом европейском изложении не сомневается в том, что она собой представляет. Она-мать обыкновенного Священного Младенца-рыбы Далана, который, убив обыкновенного Крапивника (как это делает новогодний Робин — малиновка в день святого Стефана), становится Хлевом Хлау Гафесом (лев с твердой рукой), обыкновенным прекрасным и могучим Солнечным Героем, у которого есть обыкновенный Небесный Близнец. Арианрод потом принимает обличье Блодайвет, обыкновенной богини любви, предательски (по обыкновению) убивающей Хлева Хлау (эта история стара, как вавилонский миф о Гильгамеше) и становящейся сначала обыкновенной Совой Мудрости, а потом обыкновенной старой-свиньей-поедающей-своих-поросят. Она съедает мертвую плоть Хлева, но Хлев, чья душа обрела для себя место в обыкновенном Орле, со временем и по обыкновению возвращается к жизни. Эта история полностью приводится в главе семнадцатой.

Другими словами, Арианрод — это еще одна ипостась Каридвен, то есть той Керридвен, которая является Белой Богиней Жизни-в-Смерти и Смерти-в-Жизни, и пребывание в крепости Арианрод означает пребывание в королевском чистилище в ожидании воскрешения. Согласно примитивным европейским верованиям, только короли, вожди и поэты или колдуны имели привилегию возрождаться к жизни. Бессчетное количество других, менее достойных душ в печали отправлялись во льды под крепостью, ибо они еще не знали о христианской надежде на всеобщее воскрешение. Гвион поясняет в своей «Marwnad у Milveib» («Элегия о тысяче младенцев»):

Их было видимо-невидимо,
Явившихся в хладный ад ждать
Пятую Эру на грешной земле,
Христа, который их освободит.

Где было чистилище? Только не надо путать его с кельтским раем, который был на Солнце — яркий солнечный свет (насколько нам известно из легенд Арморики) идет от горящих одновременно мириад чистых душ. Где его найти?

Там, где никогда не видно света солнца. Где же? На холодном севере. За тем местом, откуда появляется Борей, Северный ветер, потому что «за спиной Северного ветра» — эту фразу использовал Пиндар, чтобы определить местопребывание гиперборейцев, — распространенный гэльский синоним «земли смерти». Но все же где это — за спиной Северного ветра? Только поэт способен так настойчиво твердить свои вопросы. Поэт ведь любопытный ребенок, который смеет задать трудный вопрос, возникающий после ответа учителя на вопрос простой. Как ни удивительно, но на сей раз ответ есть. Кайр Арианрод (не затопленный город на берегу Кайрнарвон, а настоящий Кайр Арианрод) является, согласно утверждению доктора Оуэна в «Валлийском словаре», созвездием под названием Corona Borealis. He Corona Septentrionalis (Северная Корона), a Corona Borealis (Корона Северного ветра). Возможно, мы получили ответ на вопрос, который не давал покоя Геродоту: «Кто такие гиперборейцы?». Поклонялись ли гиперборейцы, люди-живущие-за-спиной-Северного-ветра, Северному ветру так же, как фракийцы с берегов Мраморного моря? Верили ли они, что, когда умрут, их души Гермес, проводник душ, отнесет в тихую серебряную крепость за спиной Северного ветра, которую хранит яркая звезда Алфета?

Я бы не осмелился на столь фантастическое предположение, если бы не упоминание об Энопионе и Таврополе в схолиях к «Аргонавтике» Аполлония Родосского. Созвездие Corona Borealis, которое также называется «Критской короной»[58], было в давние времена посвящено критской богине, жене бога Диониса и, согласно схолиям, матери (которой поклонялись) Стафила, Энопиона, Тавропола, Фоанта и других. Эти мужи, как прародители, дали свои имена пеласгофракийским кланам и племенам, осевшим на Эгейских островах Хиос и Лемнос, во фракийском Херсонесе и в Крыму и имевшим культурные связи с Северо-Западной Европой. Богиней была Ариадна (самая святая), или Алфета — по первой и последней буквам ее имени — «alpha» и «eta». Она была дочерью, или младшей ипостасью, древней критской богини луны — Пасифаи (та, что светит всем), и греки сделали ее сестрой древнего героя Девкалиона, пережившего Потоп. Ариадне, по образу которой, по-видимому, была сотворена Арианрод, посвящались оргии, что следует из легенд, пришедших с Лемноса, Хиоса, из Херсонеса и из Крыма. Во время обрядового поклонения в жертву ей приносили мужчин, как это делали и доримские приверженцы Белой Богини в Британии. Сам Орфей, который жил «среди диких киконцев» недалеко от обители Энопиона, стал священной жертвой ярости богини. Его разорвали на куски не помнящие себя женщины, опившиеся зельем из плюща и, по-видимому, поганок Диониса. Эратосфен из Александрии, цитируя «Бассариды» Эсхила, пишет, что Орфей отказался принять местную религию и «верил, будто солнце, которое он называл Аполлоном, — высшее из божеств. Он вставал по ночам и шел на гору Пангей, чтобы не пропустить восход солнца. Из-за этого Дионис, разъярившись, послал к нему бассарид, которые разорвали его на куски…» Это неправда. Прокл в комментариях к Платону держится ближе к истине: «Орфей, так как он был главным в дионисийских обрядах, говорят, подвергся той же участи, что его бог». Однако голова Орфея продолжала петь и пророчествовать, подобно голове бога Брана. Орфею, если судить по Павсанию, поклонялись пеласги, и окончание eus (Orph-eus) является доказательством древности греческого имени. «Орфей» так же, как «Эреб», — имя Подземного Царства, в котором правила Белая Богиня, — произошло, если верить филологам, от корня ereph, что означает «укрывать или прятать». Богиня луны, а не бог солнца, первая вдохновила Орфея.

Неопровержимый знак тождественности Арианрод древней (эпохи матриархата) Тройственной Богине, или Белой Богине, заключен в том, что она сама дает имя своему сыну Хлеву Хлау и сама дает ему оружие. В мужском обществе это обычно делает отец. А у Хлева Хлау вовсе нет отца в «Сказании», да и сам он должен оставаться безымянным, пока хитростью не вынуждает свою мать признать в нем мужчину.

Сначала я думал, что загадку Гвиона о Кайр Арианрод следует дополнить «кружением неподвижным между тремя элементами». Три элемента, естественно, огонь, воздух и вода, и Corona Borealis вращается в пространстве, очень небольшом по сравнению с более южными созвездиями. Однако Гвион, по-видимому, знал, что крепость Арианрод не находится внутри «арктического круга», который включает в себя двух Медведиц и Стражей, и когда Солнце поднимается в доме Рака, она уходит за северный горизонт и не появляется до конца лета. Описывать это как неподвижное кружение не совсем верно, лишь Малая Медведица ведет себя таким образом по отношению к Полярной звезде. (Как я покажу в главе десятой, круговое движение — часть загадки, ответ на ко торую — Рея, однако пока еще не время приводить доказательства.)

И все же, если бы я понял значение «заключения в крепости Арианрод», мог бы я ответить на загадку? Кто провел там три срока?

Длинные перечни «я был» или «я есть» (самые древние из которых, несомненно, относятся к дохристианскому времени) присутствуют во многих валлийских и ирландских поэмах и имеют несколько разных, но связанных между собой смыслов. Примитивное верование, я убежден, лежит не в области индивидуального метемпсихоза вульгарного индийского рода — то окажусь мухой, то — каким-нибудь цветком, то священной коровой, а то и женщиной, в зависимости от заслуг. «Я» — это не сам поэт, а бог, похожий на Аполлона, от имени которого он вдохновенно поет. Иногда бог может мифически соотноситься со своим дневным циклом, то есть от восхода до заката солнца, иногда — с годовым циклом, то есть от зимнего солнцестояния до зимнего солнцестояния с месяцами как этапами своего пути, а иногда, наверное, с грандиозным циклом в 25 800 лет, связанным с Зодиаком. Все эти циклы, в сущности, похожи, ведь мы говорим «вечер» или «осень жизни», когда хотим сказать о старости.

Как правило, перечень «я был» соотносится с годовым циклом, и, проанализировав его (хотя из осторожности порядок всегда нарочно нарушали), обычно можно отыскать в нем полный набор символов разных времен года.

Я — вода, я — крапивник,
Я — крестьянин, я — звезда,
Я — змей;
Я- подпол, я — кузнечик,
Я- вместилище песен,
Я — ученый муж… и так далее.

Хотя пифагорейская теория метемпсихоза, привезенная из греческих колоний в Южной Франции, как предполагают, заложена в ирландской легенде о Туане Маккойрилле, одном из королевских эмигрантов из Испании, который претерпел несколько метаморфоз, побывав оленем, вепрем, ястребом и лососем, прежде чем стать человеком, но все же мне в это не очень верится, ибо все четыре зверя — годовые символы. Поэтический язык мифа и символа, которым пользовались в давние времена в Европе, не был, в общем-то, трудным, но с течением времени стал непонятным из-за модификаций, связанных с религиозными, социальными и лингвистическими переменами, а также благодаря исторической тенденции затемнять ясность мифа — например, случайными событиями из жизни короля, носившего священное имя. Их вводили в сезонный миф, чтобы подчеркнуть королевское величие. Еще одна трудность заключается в том, что в древности большая часть поэтического обучения, если судить по ирландской «Книге Баллимота», которая содержит справочник криптографии, заключалась в том, чтобы поэт по возможности усложнял язык, дабы сохранить тайну. В первые три года обучения будущий ирландский поэт должен был запомнить сто пятьдесят алфавитов-шифров[59].


Какое же отношение имеет Кайр Сиди к Кайр Арианрод? Может быть, это одно и то же место? Думаю, нет, потому что Кайр Сиди был отождествлен с островом Паффин возле берегов Англии и с островом Луанди на Северне: оба эти острова — обыкновенного типа элисиумы. Ключ к проблеме — то, что Кайр Сиди, или Кайр Сидин, на валлийском языке означает «вертящаяся крепость», и, хотя вертящиеся острова — дело обычное в валлийских и ирландских легендах, слово «Сиди», очевидно, производная от гэльского слова Sidhe, которым называлась круглая курганная крепость, принадлежащая Aes Sidhe (если коротко, то просто сидам), первым колдунам в Ирландии. В Ирландии сохранилось несколько «крепостей сидов», и самые замечательные — Бруг-на-Бойне (теперь называется Новая Мыза), Ноут и Доут на северных берегах реки Бойне. Их датировка и религиозное предназначение должны быть подробно рассмотрены.


Новая Мыза — самая большая, и, говорят, поначалу ее занимал сам Дагда, бог-отец племени Дану, которого можно соотнести с римским Сатурном. Потом его похожий на Аполлона сын Ангус отобрал у него власть законным образом. Дагда, когда впервые появился в Ирландии, по-видимому, был сыном Тройственной Богини Бригиты (высокая), однако над мифом поработал не один редактор. Поначалу Дагду вроде бы женили на Тройственной Богине. Потом говорили, что у него одна жена, но с тремя именами — Брег, Менг и Меабел (ложь, коварство и бесчестие), и она родила ему трех дочерей, назвав их всех Бригитами. Но есть также версия, что это не он, а три его потомка Бриан, Иухар и Иухурба взяли в жены трех принцесс, владевших Ирландией — Эйре, Фотлу и Банбу. Он был сыном Эладу. Это слово ирландские словари объясняют как «наука» или «знание», но оно может также происходить от греческого Elate (пихта). Элат-давний ахейский царь Киллены, горы в Аркадии, посвященной Деметре, а позднее прославившейся школой просвещенных и священных вестников. Дагда и Элат, таким образом, могут быть приравнены к Осирису, или Адонису, или Дионису, родившемуся от пихты и вскормленному рогатой богиней луны — Исидой, или Ио, или Хатор.

Новая Мыза — это круглый холм с плоской вершиной около четверти мили в окружности и пятидесяти футов высотой. Сооружен он не из земли, а из камней общим весом не меньше 50 000 тонн и когда-то был усыпан сверху белой кварцевой галькой. Это обычный могильник бронзового века в честь Белой Богини, возможно, послуживший отправной точкой для легенд о королях, которые после смерти живут в стеклянных замках. Десять огромных каменных герм весом от восьми до десяти тонн каждая стоят полукругом возле южного склона холма, и одна, верно, стояла когда-то на вершине. Неизвестно, сколько герм исчезло, однако, судя по расстояниям между ними, можно предположить, что их было двенадцать. Ограда из примерно ста длинных плоских камней, стоящих вплотную друг к другу, окружает подножие кургана. Глубоко внутри находится докельтская погребальная пещера, выложенная каменными плитами, и некоторые из них очень велики (7x4 фута).

Внутри все устроено в форме кельтского креста. Вход закрыт дольменом. За ним тянется узкий шестидесятифутовый коридор, по которому надо ползти на карачках, и он ведет в небольшое круглое помещение со сводом на высоте двадцати футов и тремя нишами, так что в плане (вместе с коридором) получается крест. Когда эту пещеру открыли в 1699 году, в ней стояли три больших каменных пустых бадьи в виде лодок, на бортах которых были высечены полосы. Два нетронутых скелета лежали возле центрального алтаря, еще оленьи рога, кости — и всё. Римские золотые монеты четвертого века нашей эры, золотые крученые ожерелья и остатки железного оружия нашли позднее в форте, но не в самой пещере. Позднее этот форт заняли даны, но ничего не говорит о том, что они или более ранние пришельцы ограбили могильник. На каменных дверях и стенах коридора вырезаны спирали, а на перемычке двери — раздвоенная молния. Поскольку поэты древних времен отмечают, что во всех крепостях хозяйничали колдуньи, и поскольку известно, что сиды были искусными поэтами, так что даже друидам приходилось отправляться к ним за волшебствами, похоже, настоящий Кайр Сиди, где находился Котел Вдохновения, — это курган типа Новой Мызы. Эти курганы исполняли роль фортов и одновременно могильников. Ирландская фея Банши — это Беан-сида (женщина из холма), и как священнослужительница великих мертвецов, она, оплакивая, пророчествует о скорой смерти какого-нибудь короля. Из ирландского сказания о детстве Финна ясно, что в самайн, в канун Дня Всех Усопших (который также праздновался как день умерших в Древней Греции), вход в такой могильник открывается, чтобы духи героев могли выйти на волю, а внутри все освещается до крика петуха поутру.

На восточной стороне холма, ровно напротив входа, в 1901 году нашли камень с изображениями трех солнц, причем два из них своими лучами словно бы окружали третье солнце и заключали его в некое подобие тюрьмы. Над ними было еще одно, высеченное гораздо грубее, но свободное солнце, а над ним, перечеркнутые прямой линией, огамическим письмом выведенные буквы В и I — первая и последняя буквы древнего ирландского алфавита, о которых я еще скажу и которые посвящены Началу и Смерти. Всё очень просто. Священных королей бронзового века в Ирландии, которые были королями-солнцами в самом примитивном виде, если судить по табу, которые налагались на них, и по дошедшим до нас сведениям об их поведении на сельских работах и на охоте, хоронили в этих могильниках, но их дух летел в Кайр Сиди, то есть крепость Ариадны, или Corona Borealis. Таким образом, язычник ирландец мог называть Новую Мызу Крепостью со Спиралями и, подняв вверх указательный палец, говорить: «Наш король ушел в Крепость со Спиралями» вместо «он умер». Вращающееся колесо перед входом в крепость — обычная вещь в гэльской легенде. Согласно Китингу, волшебная крепость колдуньи Бланойд на острове Мэн была защищена таким колесом, и никто не мог войти в крепость, пока оно не останавливалось. Перед дверью в Новую Мызу есть широкий камень, весь изрезанный спиралями, который составляет часть ограды. Спирали здесь двойные. Если вести по линии пальцем (снаружи внутрь), то можно дойти до центра, а там начинается другая спираль, которая ведет в другом направлении (изнутри наружу). Таким образом, рисунок говорит о смерти и возрождении, хотя, если судить по поэме «Preiddeu Annwm» Гвиона, «лишь семеро возвратились из Кайр Сиди». Вполне вероятно, что в этих пещерах-могильниках когда-то жили пророчествующие змеи, те самые змеи, которых изгнал святой Патрик, возможно, метафорически. Дельфы, дом Аполлона, представляли из себя когда-то нечто подобное с закрученным спиралью пифоном и пророчествующей священнослужительницей земной богини; omphalos, или центральная гробница-святыня, в которой жил пифон, была построена под землей в том же стиле, который ведет свое начало от африканского masabo, или дома духов. Рога в Новой Мызе, возможно, представляли собой часть головного убора священного короля, как рога, которые носил галльский бог Цернунн, или, например, рога Моисея, Диониса или царя Александра на монетах.

Происхождение подобных гробниц с коридорами и нишами не покрыто мраком тайны. Они пришли в Ирландию из западного Средиземноморья через Испанию и Португалию в конце третьего тысячелетия до нашей эры, и крышу, подобную крыше Новой Мызы, можно видеть в Тирбратене, Доуте и Сефине. Однако восемь двойных спиралей на входе, которые наложены друг на друга, а не хитроумно сплетены наподобие критских, встречаются в микенской Греции, и это позволяет предположить, что их высекли данайцы, когда отобрали святилища у прежних владельцев, которые в ирландской истории появляются как племена Партолона и Немеда, населившие страну в 2048 и 1718 годах до нашей эры, придя из Греции через Испанию. Если так, то это подтверждает легенду о том, что бог Ангус отобрал святилище у своего отца Дагды. Появление данайцев, как было упомянуто в главе третьей, в «Книге Захватов Ирландии» отмечено серединой пятнадцатого века до нашей эры. Звучит правдоподобно, ибо они пришли позже строителей круглых курганов, явившихся в Ирландию из Британии в 1700 году до нашей эры. Известно, что они умилостивили героев прежнего культа, так как их посуда была найдена в коридорах могильников.

Доктор Р. С. Макалистер в книге «Древняя Ирландия» (1935) высказывает оригинальные идеи по поводу Новой Мызы. Он думает, что ее строили милеты[60] примерно в 1000 году до нашей эры, и предполагает, будто они пришли из Британии, а не из Испании, на основании того, что довольно много камней с орнаментом встречается в коридоре и комнате и на одном из них орнамент неправильный, очевидно случайный, а на нескольких других стерт, как на дольменах Стонхенджа. Можно предположить, что Новая Мыза — подделка под старину в стиле недавнего прошлого, отстоящего от строителей на несколько веков. Эту теорию ни один уважаемый археолог, насколько мне известно, не желает поддерживать. Однако, судя по наблюдениям Макалистера, милеты отобрали святилище пророков у данайцев и подправили его, когда оно стало приходить в упадок, камнями с орнаментом, взятыми из иных захоронений. Другое предположение Макалистера звучит убедительнее. Оно заключается в том, что не Новая Мыза была Бругом (дворцом) Ангуса, а огромный огороженный круг неподалеку и тоже на реке Бойне, — возможно, амфитеатр, где проходили игры в честь умерших, в связи со всеми погребениями в округе.

Большинство ирландских археологов согласились, насколько мне известно, что Новая Мыза была построена людьми, хранившими обычаи матриархата, которые впервые достигли берегов Ирландии в 2100 году до нашей эры, но лишь по прошествии нескольких веков, когда они закрепились на этой земле и смогли обеспечить строительство. Спирали, хотя и похожие на микенские 1600 года до нашей эры, могут быть более древнего происхождения, ибо такие же встречаются на Мальте, но время их создания неизвестно. На одном из наружных камней высечен символ, скорее всего критская идеограмма, представляющая собой корабль с высоким носом и кормой и одним большим парусом, а рядом с ним — вертикальные полосы и кружок. Кристофер Хоукс, мой самый главный советчик по этим вопросам, написал мне, что не только скелеты и рога не соответствуют времени постройки могильника, но что, судя по всему, не одно захоронение было там прежде этого. Самое первое захоронение невозможно себе вообразить, ибо ни один из открытых в наше время могильников этого типа не сохранился в первозданном виде — придется подождать, когда найдут вход в кайрн королевы Медб. Он находится над заливом Слайго и построен из примерно 40 000 тонн камней. Вход в него неизвестен. Нам придется долго ждать, ибо жители Слайго суеверны и открытие кайрна им вряд ли понравится: Медб — королева фей. Что было в бадьях, можно узнать по Исходу (24:4–8). Моисей, поставив двенадцать каменных герм, или столбов, у подножия священного холма, принес в жертву быка и окропил половиной его крови тринадцатый герм, стоявший посреди круга, или полукруга, а остальную кровь он вылил в емкости довольно большого размера. Потом он с Аароном и семьюдесятью двумя спутниками принялись пировать, вкушая жареное мясо. В этом случае кровью из каменной емкости брызгали на людей на счастье и для очищения их от пороков, однако в святилище пророка кровь использовали, чтобы накормить дух мертвого героя и побудить его вернуться из Кайр Сиди или Кайр Арианрод и ответить на важные вопросы.

Посещение Энеем, державшим в руке омелу, Подземного Царства, где он собирался расспросить своего отца Анхиса, надо читать в этом смысле. Эней принес в жертву быка и дал его крови стечь в корыто, чтобы дух Анхиса (который был женат на богине любви Венере и убит молнией, то есть был священным королем обычного геркулесовского типа) выпил кровь и сказал пророчества о будущей славе Рима. Конечно, на самом деле дух не пил кровь, однако похожие звуки слышались в темноте. Это сивилла, которая сопровождала Энея, выпила кровь и впала в желанное экстатическое состояние. То, что сивиллы поступали именно так, известно из истории жрицы Матери-Земли Эгирской («Эгира» — «черный тополь» — дерево, посвященное героям) в Ахае. Писки и бормотания духов в таких случаях понятны: два или три библейских текста говорят о странных мышиных голосах, которыми демоны вещают через пророков и пророчиц. Кровь быка волшебна, и на Крите и в Греции ее собирают, разводят огромным количеством воды и поливают фруктовые деревья. В чистом виде она считалась смертельно ядовитой для всех, кроме сивиллы или священнослужителя Матери-Земли. Отец и мать Язона умерли, глотнув ее. То же случилось и с ослоухим царем Мидасом из Гордия.

То, что кровь быка использовалась для гадания в древней Ирландии, — не просто предположение. Обряд, называемый «Праздник Быка», упоминается в «Книге Бурой Коровы»:

Белый бык был убит, и муж съел его внутренности и его плоть и выпил его кровь, и когда он, наевшись, заснул, приснился ему правдивый сон. Он увидел во сне мужа, которому предстояло стать королем, и то, чем он в то время занимался.

Белый бык напоминает и священных белых быков в галльских обрядах с омелой, и белого быка, на котором ездил фракийский Дионис, и белых быков, приносимых в жертву на холме Альбана и на римском Капитолии, и белого быка, представляющего истинное семя Израилево в апокалипсической Книге Еноха.

Теперь мы начинаем понимать загадочную «Preiddeu Annwm» («Богатства Аннума»), в которой — между насмешками Гвиона над невежественным Хайнином и другими придворными бардами — некий Гвайр ап Гейрион жалуется, что не может покинуть Кайр Сиди. Он все время повторяет: «Лишь семеро возвратились из Кайр Сиди». Нам известны по крайней мере двое из вернувшихся — Тесей и Дедал, оба из аттических солнечных героев. История посещения Тесеем Подземного Царства и его подвигов в критском лабиринте — две части одного мифа. Тесей (тот, кто располагает) идет голым, если не считать шкуры льва, в лабиринт и там убивает чудовище с головой быка, оружие которого — обоюдоострый топор — labris (отсюда произошло слово «лабиринт»), и возвращается живой и здоровый, а богиня, которая вдохновила его на подвиг, — богиня Ариадна, которую валлийцы называли Арианрод. Во второй части мифа он неудачно посещает Подземное Царство; его спасает Геракл, а Перифой остается в Царстве мертвых, как Гвайр, постоянно вздыхающий об освобождении. Миф о герое, который побеждает смерть, греки соединили с историческим событием — захватом лабиринта Кносса данайцами из Греции около 1400 года до нашей эры и поражением царя Миноса, царя-быка. Дедал (прекрасный, сияющий) тоже ускользает из критского лабиринта, ведомый Пасифаей, богиней луны, но без применения насилия. Он был солнечным героем эгейских колонистов в Кумах и Сардинии так же, как афинян.

Кайр Сиди в «Preiddeu Annwm» получает по одному новому синониму в каждой из семи строф. Она появляется как Кайр Ригор (королевская крепость), возможно, с отсылкой к латинскому rigor mortis[61], Кайр Колир (мрачная крепость); Кайр Педраван (крепость с четырьмя углами, четырежды вращающаяся); Кайр Ведивид (крепость совершенных); Кайр Охрен (крепость на пологой стороне); Кайр Вандви (крепость на вершине).

Я не знаю, кто были канонизированные семь мужей, но среди наиболее достойных — Тесей, Геракл, Аматаон, Артур, Гвидион, Харпократ, Кай, Овайн, Дедал, Орфей и Кухулин. (Когда Кухулин, упоминаемый Гвионом, отправился в ад, он принес обратно колдовской котел и вывел трех коров.) Похоже, Эней не входит в семерку. Он не умер, подобно другим, а всего-навсего посетил пещеру пророка, как сделал царь Саул в Аэндоре или Халев — в Махпеле. Крепость, которую они посетили — вертящаяся, отдаленная, королевская, мрачная, высокая, холодная, прибежище совершенных людей, четырехугольная, с темной дверью на пологом склоне, — была крепостью смерти, или гробницей, Черной Башней, в которую попал Чайльд Роланд в балладе. Описание вполне подходит к пещере в Новой Мызе, однако «четыре угла», думаю, имеют отношение к захоронению умерших в «гробу», придуманном догреческими обитателями Северной Греции и островов возле Делоса, а оттуда привезенном в Западную Европу эмигрантами бронзового века, мужами, строившими круглые курганы. Гроб представлял собой небольшой каменный ящик, в который мертвое тело укладывалось в скрюченном виде.

Можно сказать, что Одиссей «трижды был в крепости Арианрод», потому что с двенадцатью спутниками он вошел в пещеру Циклопа, но сумел уйти, побывал у Калипсо на острове Огигия, но тоже ушел, был у волшебницы Кирки еще на одном острове-гробнице и опять выбрался с него живым. Все же не думаю, что речь идет об Одиссее.

Наверное, Гвион имел в виду Иисуса Христа, которого поэт двенадцатого века Давит Бенврас заставляет посетить кельтский Аннум и который выбирается из мрачной пещеры в горе, куда его поместил Иосиф Аримафейский. Но каким образом Иисус мог «трижды побывать в крепости Арианрод»? Я считаю это еретическим взглядом на Иисуса как на второго Адама, то есть реинкарнацию Адама и — в качестве Мессии из рода Давидова — реинкарнацию Давида. Время Адама и время Давида разделены в «Divregwawd Taliesin» Гвиона. Иисус все еще ждет на небесах начала Седьмой Эры: «Разве не на небо он ушел с земли? В Судный день он вновь придет к нам. Ибо Пятая Эра была благословлена пророком Давидом. Шестая Эра — эра Иисуса, и она продлится до Судного дня». В Седьмой Эре его назвали бы Талиесином.

Preiddeu Annwm (Богатства Аннума)
Слава Богу, Вседержителю Небесному,
Который простер свои владения на землю.
Построена была тюрьма Гвайра в Кайр Сиди
Благодаря злобе Пуихла и Продери.
До него никто не входил в нее,
Тяжелые синие цепи гнули юношу к полу,
И мрачно он пел о богатствах Аннума,
И дотемна пел он свою песню.
Трижды загрузив Прадвен, мы шли на нем,
Лишь семеро возвратились из Кайр Сиди.
Разве не прославят меня, услыхав мою песню?
В Кайр Педраван четырежды вращающейся
Из Котла первое слово когда явилось?
Дыхание девяти девиц его согрело.
Не котел это вождя Аннума
С толстой кромкой вдоль жемчужного края.
Он не сварит еду для труса,
Сверкающий меч ему принесут,
Который будет в руке Хлеминауга,
И перед холодным порталом будут гореть рога света.
А когда мы славные дела творили с Артуром,
Лишь семеро возвратились из Кайр Ведивид.
Разве не прославят меня, услыхав мою песню?
В четырехугольнике, на острове с крепкой дверью,
Есть лишь сумерки и ночная тьма,
Светлое вино пил наш хозяин.
Трижды, загрузив Прадвен, мы шли в море,
Лишь семеро возвратились из Кайр Ригор.
Пусть молчат властители литературы,
Возле Кайр Видр они не воспели доблесть Артура,
Трижды двадцать сотен мужей стояли на стене.
Стража не слушала нас.
Трижды загрузив Прадвен, мы шли с Артуром,
Лишь семеро возвратились из Кайр Колир.
Пусть молчат те, кто опустили щиты,
Им неведомо, когда и кто пожелал это,
В какой час великого дня родился Гвай,
Кто помешал ему достичь долин Деви.
Им неведом пестрый бык с повязкой на голове
И семью-двадцатью шишками на воротнике.
Когда мы пошли с печальной памяти Артуром,
Лишь семеро возвратились из Кайр Вандви.
Пусть молчат трусливые мужи,
Им неведом день воскрешения,
Неведомо им, когда родился Он,
Какой зверь у них с серебряной головой.
Когда мы пошли с печально-неугомонным Артуром,
Лишь семеро возвратились из Кайр Охрен.

Пуихл и Прадери были правителями «африканцев» Аннума в Пембруке, то есть самых ранних завоевателей Уэльса. После смерти, как Минос и Радамант с Крита, они стали правителями мертвых. У Прадери, сына Хрианнон, Гвидион украл священную свинью, и Гвайр, похоже, совершил подобный поход в компании Артура. Так как его тюрьма называлась (Триада 61) Крепостью Оэт и Аноэт и так же звалась тюрьма, из которой (Триада 50) Артура спас его паж Горай, сын Кистеннина, то Гвайр по отношению к Артуру то же, что Перифой для Тесея, а Горай для Артура, что Геракл для Тесея. Возможно, Гвион в «Сказании» рассчитывает, что барды противники решат, будто «Артур», а не «Иисус» — ответ на «я три раза был в крепости Арианрод», поскольку в Триаде 50 об Артуре сказано, что его освободил Горай из трех тюрем — из крепости Оэт и Аноэт, из Крепости Пендрагона (Повелителя змей), из Темной Тюрьмы под Камнем — то есть из трех тюрем умерших. Или он завуалированно представляет Иисуса как инкарнацию Артура?

Прадвен — волшебный корабль короля Артура; Хлеминауг, в чьих руках Артур оставил свой сверкающий меч, появляется в «Morte D'Arthur» как сэр Бедивер. Кайр Видр — это Гластонбери, или Inis Gutrin, по-видимому, стеклянная крепость[62], в которой душа Артура оказалась после его смерти. Гластонбери — это также и остров Авалон (яблони), на который его тело было перенесено феей Морганой. Тяжелая синяя цепь — это вода вокруг Острова Смерти. Миф о Гвае, подобно мифам о Гвайре и Артуре, не сохранился, однако «зверь с серебряной головой» скорее всего белая Косуля, поиском которой мы занимаемся, и имя головной повязки быка — одна из главных тайн, в незнании которой Гвион в «Cyst Wy'r Beirdd» («Порицание бардов») обвиняет Хайнина:

Имя неба,
Имя элементов,
Имя языка,
Имя повязки,
Ну же, барды…

Лет за сто до того, как Гвион написал это, монахи Гластонбери выкопали дубовый гроб, который располагался на глубине шестнадцати футов, и решили, что это гроб Артура. Они подделали надпись на готском языке на свинцовом кресте в фут высотой, который, как говорилось, был найден в гробу. Гиральд Камбрейский видел надпись и поверил ей. Думаю, Гвион говорит: «Вы, барды, думаете, будто Артуровы останки в дубовом гробу в Гластонбери. Но я знаю лучше». Надпись же гласила: «Здесь лежит славный король Артур с Гиневрой, своей второй женой, на острове Авалон».

Шутка заключается в том, что монахи как будто в самом деле откопали тело Артура, или Гвина, или кого-то из героев Авалона. Кристофер Хоукс описывает эту форму захоронения в своей книге «Доисторические устои Европы»:

Погребение (и гораздо реже захоронение после кремации в деревянных гробах под курганом) уже практиковалось в Шлезвиг-Гольштейне в начале бронзового века… Возможно, что первые гробы представляли собой выдолбленную лодку и что идея путешествия по воде в другой мир, которая существовала в Скандинавии в более поздний период бронзового века, потом в железном веке и господствовала во времена викингов, изначально возникла здесь под влиянием, по-видимому, египтян, связанных с Балтикой тем, что теперь называется Янтарным путем. Тот же обычай захоронения в лодке или гробу появляется в Британии в средние века второго тысячелетия, когда стал процветать северный торговый путь и культура Уэссекса проникла на южное побережье, где открыто того же типа захоронение в Хове, интересное близостью к скандинавским захоронениям (в нем обнаружена чаша с балтийским янтарем), но более на восточное побережье, особенно в Йоркшир, откуда ирландский путь через Пеннины (обмен ирландского золота на балтийский янтарь) доходил до моря. Классический пример — захоронение в Гристорпе возле Скарборо (дубовый гроб, в котором скелет старика с ветками дуба укрыт, по-видимому, омелой), однако недавно открытое в большом кургане в Луз-Хау на Кливлендских болотах одно из самых ранних захоронений не менее, чем с тремя лодками должно теперь возглавить список и послужить изучению того, как один и тот же обычай распространялся среди морских людей на обоих побережьях Северного моря между 1600 и 1400 годами до нашей эры.

Девять девиц, чье дыхание согрело Котел, напоминают девять девственниц с острова Шин в Западной Британии в начале пятого века нашей эры, описанных Помпонием Мелой. Они владели колдовством и допускали к себе тех, кто приплывал к ним за советом[63].

Священный король — король-солнце — возвращается в смерти к Всеобщей Матери, Белой Лунной Богине, которая отправляет его далеко на север. Почему на север? Потому что оттуда солнце не светит, но ветер приносит оттуда снег; только мертвые солнца могут пребывать на холодном полярном севере. Бог-солнце рождается посреди зимы, когда солнце слабее всего и находится дальше всего к югу. Поэтому его представителя — короля-солнце — убивают во время летнего солнцестояния, когда солнце уходит дальше всего на север. Взаимосвязь между Кайр Сиди и Кайр Арианрод, по-видимому, заключается в том, что захоронение мертвого короля находится в кургане на речном или морском острове, где его дух живет, вверенный заботам пророчествующей и проводящей оргии жрицы, однако его душа улетает к звездам и там с надеждой ждет возрождения в другом короле. Наличие дубового гроба на острове Авалон свидетельствует о приходе культа Артура из Восточного Средиземноморья по Янтарному пути через Балтику и Данию между 1600 и 1400 годами до нашей эры, хотя культ других героев в Британии и Ирландии появился семью-восемью веками позже.

В Британии традиция Крепостей со Спиралями выжила в пасхально-лабиринтной деревенской пляске. Лабиринты называются «город Троя», в Англии и в Уэльсе — Кайр-дройа. Возможно, римляне назвали их в честь троянской игры, пляски-лабиринта Малой Азии, которую исполняли юные патриции в Риме в ранние имперские времена в память об их троянском происхождении. Однако Плиний пишет, что и дети латинян тоже ее исполняли. На Делосе ее называли Журавлиной пляской и посвящали выходу Тесея из лабиринта. В Британии пляска-лабиринт появилась, по-видимому, из Восточного Средиземноморья с пришельцами нового каменного века (третье тысячелетие до нашей эры), так как подобные английским грубые каменные лабиринты найдены в Скандинавии и на Северо-Востоке России. На камне возле Босинни в Корнуолле высечены два лабиринта, и еще один есть на огромной гранитной глыбе из Уиклоу, которая теперь находится в Дублинском национальном музее. У этих лабиринтов один рисунок — лабиринт Дедала, выбитый на критских монетах.


Примечания:



5

В оригинале «Макбета» соответствующая строка гласит: «Root of hemlock digg'd in the dark». Hemlock — цикута.



6

Для знакомства с древней литературой и мифологией Британии, Ирландии и Уэльса можно воспользоваться следующими изданиями: Bromwich, Rachel. Trioedd Ynys Prydein. 1961; Guest, Charlotte. Mabinogion. 1910; Gregory, Isabella Augusta. Gods and Fighting Men. 1913; Gregory, Isabella Augusta. Cuchulain of Muirthemne. 1915; Quiller-Chouch, Arthur. The Oxford Book of Ballads. 1941; Joyce P.W. Old Celtic Romances. 1907.

Русские переводы: Исландские саги. Ирландский эпос. — М.: Худ. лит., 1973; Похищение быка из Куальнгё. — М.: Наука, 1985; Предания и мифы средневековой Ирландии. — М.: Изд-во МГУ, 1993; Английская и шотландская народная баллада. — М., 1988.

Все эти издания снабжены обширной библиографией.



57

Мы приводим также ответы на загадки в английском написании, что понадобится для понимания дальнейших рассуждений Грейвса.



58

В «Мифах древней Греции» Грейвс пишет, что Критской Короной называлось созвездие Северная Корона, видимо, имея в виду созвездие Corona Septentrionalis.



59

«Тринадцать драгоценностей», «Тринадцать королевских алмазов», «Тринадцать чудес Британии» и т. д., упоминаемые в «Mabinogion», скорее всего представляют шифры для обозначения тринадцати согласных британского «Beth-Luis-Nion»-алфавита.



60

В оригинале стоит слово Milesians. В «Оксфордском словаре английского языка» даны значения двух омонимов Milesians: первый — прилагательное по названию греческого города Милет; второй — прилагательное по имени Milesius — легендарного испанского короля, чьи сыновья завоевали древнее королевство Ирландии примерно в 1300 г. до н. э. В русской переводческой традиции этих завоевателей принято именовать «сыновья Миля», однако здесь мы употребляем слово «милеты», поскольку рассуждения Грейвса во многом построены на том, что английские названия народов одинаковы (как и в случае «данайцев»).



61

Rigor mortis (лат.) — твердость мертвых.



62

Кайр Видр (стеклянная крепость) — игра слов Гвиона. Город Гластонбери, как говорит Уильям Мальмсберийский, был назван в честь его основателя Гластейнга, который пришел с севера с двенадцатью братьями где-то около 600 года. Латинский эквивалент Gutrin — vitrinus, а саксонский — glas. Это слово означало цвет между темно-синим и светло-зеленым и может быть приложимо к кельтской синей эмали и римскому бутылочному стеклу. «Стеклянные» крепости ирландских, валлийских легенд и легенд острова Мэн, таким образом, являются или островными святилищами, окруженными стеклянно-зеленой водой, или звездными тюрьмами, помещенными как острова на темно-синее небо. Однако в средневековой легенде они были сотворены из стекла, и их связь со смертью и с богиней луны сохранилась в народном суеверии: не стоит смотреть на луну сквозь стекло.



63

Остров Шин, который находится недалеко от большого религиозного центра Карнака и наверняка имел с ним религиозные связи, очень долго сохранял свою волшебную репутацию. Это было последнее место в Европе, допустившее к себе христианство, которое принесли иезуиты в семнадцатом столетии. Женщины на острове носили самые высокие в Британии головные уборы — девять священнослужительниц, верно, носили одинаковые — и до последнего времени были известны тем, что колдовством отправляли моряков на скалы. На острове, где нет ни одного дерева, обнаружены два каменных мегалита, однако никаких археологических раскопок здесь не производилось.