Загрузка...



Национальный аромат

Каким образом еврей Давид Шниц оказался не сильным студентом в институте с военной кафедрой, а слабым солдатом в воздушно-десантной дивизии, история умалчивает. Известно только одно — воин-десантник из него действительно оказался некудышний. При этом национальность здесь никакой роли не играет — солдаты-евреи, и десантники в том числе, весьма успешно служили в Советской армии, а уж про армию Израиля вообще молчу. Однако рядовому Шницу ратной славы его библейского пращура — щуплого тёзки Давида, что ещё будучи древнееврейским призывником, великана Голиафа побил — совсем не хотелось. Отлынивал он от исполнения воинских обязанностей, как мог. Но в десантной роте не слишком то и посачкуешь — на то старшина и сержантский состав имеются. Раз, два, что не так — удар по почкам, упал-отжался, на худой конец строевая подготовка. И кросс до упаду. Вот наверное из-за такой специфической нагрузки и открылась у Шница на ноге, как раз по срезу голенища, здоровая язва.

На вид она больше всего напоминала трофическую язву у диабетиков — у тех часто ноги подобным страдают. Однако концентрация сахара в крови у Шница была абсолютно нормальной и такая версия полностью отпадала. И нельзя сказать, чтобы язва уж очень гноилась — инфекция словно щадила её, выделений практически нет. Нет и общих проявлений инфекционного процесса, региональные лимфоузлы, что стоят по ходу оттока лимфы из этой болячки, увеличены весьма умеренно, ни лейкоцитоза,[73] ни интоксикации… При такой здоровой гуле, хоть по вечерам-то лёгкая температура должна быть — но градусник упорно показывает норму. Но если дело не в микробах, то в чём же?

При этом сам Шниц особых льгот не требовал. Полежал несколько деньков в лазарете, был проконсультирован хирургом и терапевтом в медбате, а потом получив тюбик фторокорта, отправился "лечиться амбулаторно". То есть был выписан в роту с освобождением от бега и строевой подготовки. И похоже такой исход солдата вполне устраивал. Он вначале ежедневно, а потом раз в три дня, приходил в медпункт на перевязки, не роптал, не жаловался, выполнял все прописанные назначения. Вот только на язву они не действовали никак. Какая была, такая и осталась. Не помогли не мазь с антибиотиками, ни бактерицидные компрессы, ни даже аутогемотерапия,[74] ни кварцевания,[75] ни припарки, примочки, присыпки, ванны, лекарства внутрь и всё остальное, на что армейская медицина богата.

И вот однажды пошёл начмед в солдатскую столовую присмотреть за тамошней гигиеной ну и пробу снять, конечно. Ходит-бродит себе по цехам, страху на наряд нагоняет. Дошёл до «корней», там где овощи чистятся. Вообще-то с позиций гигиены самый безопасный участок, задерживаться в корнечистке особого смысла нет. Начмед глазами зыркнул и прошёл в другую комнату. Только он дверь прикрыл, как вдруг вбегает туда запыхавшейся солдат и орёт знакомым голосом: "Эй наряд! Дайте мне полкило чеснока, у меня весь кончился!" Наряд и знать не знает ни про какой чеснок, с чего это всем раздавать казённое добро на право и налево. А солдат настырный попался, своё требует: "Да мне сам начмед лично приказал здесь чеснок брать. Мне не на еду, на компрессы! Язву лечить".

Стоит начмед за дверью и вспоминает, это кому же он такое народное средство прописывал? Не Шницу ли? Голос похоже его… Постоял ещё немного, а как Шниц ушёл, быстренько снял пробу (поел досыта лучшего, что в котле выловить можно) и пошёл прямиком в роту, где тот еврей служил. Как раз на общее построение успел. Ротный и взводные перед строем ходят, перед обедом какие-то наставления всему личному составу читают. Появляется начмед. Поздоровался с солдатами и давай о чём-то с ротным и взводными шёпотом говорить. Потом командует: "Рядовой Шниц, а ну выйти из строя и снять сапоги!"

Шниц выходит прихрамывая, медленно снимает сапоги. "И портянки снимай, штанину закатить!" — не унимается начмед. С голени падает какой-то компресс, по казарме разносится крепкий чесночный дух. Начмед вздыхает и спрашивает командиров, не замечали ли такого раньше? Те отвечают во всю свою лужённую глотку: "Да как же не заметить… Давно заметили — постоянно от него чесноком воняет. Вначале он говорил, что ему, как настоящему еврею, так вонять положено, мол порода такая. Или национальная черта. Потом увидели в чём дело — он чеснок трёт и из него компрессы на свою болячку делает. Говорит, что вы, товарищ майор, лично прописали такое лечение, мол больше ничего не помогает! Все же знают, что чеснок овощ бактерицидный — всяких там микробов убивает, и витаминов много — для здоровья полезно… Логично всё, мы ничего не подозревали, тем более, если по вашему рецепту…"

"Я??? Я ТАКОЕ прописал?!! Да вы что! Это же называется членовредительство — чеснок кожу разъедает. Он же этим компрессом свою язву не лечит, а создаёт! А вообще в десанте больных быть не должно. У нас есть только две категории — живые и мёртвые! Шниц, если увижу тебя в ста метрах от медпункта, то переведу во вторую категорию! В виде шницеля".



Примечания:



7

Четвертое Главное Управление при Минздраве СССР — самое элитное и закрытое учреждение советской медицины, обслуживавшее верхушку власти



73

Повышение количества лейкоцитов в крови при инфекциях



74

внутримышечный укол собственной кровью для стимуляции иммунитета



75

облучение ультрафиолетовым светом